Ti Amo

      Ледяной взгляд Даниэля вдребезги разбивает сердце Джихуна.       Верно ли парень поступает, признаваясь во всем вот так? Верно или нет, но больше держать свои чувства внутри становится невозможным, он должен рассказать все Даниэлю, ему нужно рассказать все хоть кому-то, ему просто необходимо поделиться своими переживаниями. Но что еще важнее, так это узнать что скажет на все это Кан. — О чем ты, черт возьми, говоришь? — на этот раз в голосе Даниэля нет привычной мягкости и теплоты, и из-за этого Хун не может оторвать глаз от пола, уже в тысячный раз жалея о своем решении. Нужно было держать все в секрете. — Ты совсем с ума сошел? — реакция Кана дает понять наверняка: он не испытывает ничего подобного к Джихуну. Русоволосый готов поклясться, что старший раньше никогда не поднимал на него голос, так что Хуну нужно было думать лучше, прежде чем все рассказывать. И почему только он не придумал какую-нибудь ложную причину своего состояния, когда Ниэль спрашивал? — Мне правда жаль, хен, мне не стоило этого говорить. — Определенно не стоило.       Сейчас Хуну кажется, что это – самый ужасный и смущающий разговор, который у них когда-либо был. Он даже не может припомнить моменты, когда Даниэль был таким же злым, как сейчас. Но еще сильнее расстраивает осознание того, что причиной такого состояния центра является сам Хун. — Я... Меня не интересуют парни, Джихун.       Голос Кана пропитан нескрываемым отвращением, будто признание Джихуна – самое омерзительное, что он когда-либо слышал. — Я знаю.       Пак старается держаться, но он ужасно разочарован и смущен. Сомнений в том, что все изменится между ним и Даниэлем не остается. Он больше не будет для него добрым и понимающим хеном, как раньше. — Все будет разрушено... Твои чувства.. любовь, или симпатия, или как ты там это называешь... это разрушит нас, разрушит Wanna One. Слышишь? Это нельзя так оставлять.       Почему он сам не подумал об этом? Собственная глупость только ухудшает положение: сейчас кто-то будто специально со всей силы пытается бьет сердце младшего. — Wanna One… — Это грязно и неприемлемо. — Я понимаю.       Следуя шестому чувству, Джихун оглядывается и встречает всех остальных мемберов, стоящих в паре шагов от него самого, испуганным взглядом. Кто-то грустно улыбается ему, кто-то выглядит абсолютно обескураженным, кто-то остается непоколебимым, но есть и те, для кого, кажется, это конец света. И самое ужасное, что их менеджер тоже там. — Джихун, из-за тебя Wanna One распадутся, даже не дебютировав, — от таких прямолинейных слов менеджера внутри Пака все замирает. — Хен... — тихо и как-то обреченно зовет его Линь, будто не веря в происходящее. — Ты с ума сошел?! — гневно кричит его лучший друг Уджин.       Джэхван медленно, со стеклянным взглядом, подходит к младшему и кладет руку на его плечо. — Хун-а, вспомни как усердно мы работали, чтобы быть теми, кто мы есть. Неужели ты правда хочешь, чтобы мы так все потеряли? — Нет, вовсе нет... — Пак переводит взгляд на Даниэля, по привычке ища у того поддержки, но потом резко останавливается и продолжает пялиться в пол.       Парень все знает. Он знает как долго страдали и как усердно работали его хены, прежде чем получить шанс на дебют и любовь фанатов, как одного целого. Как Wanna One. Конечно, ему не хочется разрушать их мечты и планы на будущее, ведь есть еще столько вещей, которые они хотят сделать до того, как истечет контракт. Будущее их группы волнует Хуна больше, чем его неправильные чувства. Wanna One – вся его жизнь, Wanna One – его мотивация стать лучше. Wanna One – единственное, что действительно важно. Пак пробегается умоляющим взглядом по всем присутствующим, желая убедить их, что для него нет ничего важнее, чем группа. Он уже почти начинает говорить, когда встречается с полным презрения взглядом Ниэля. — Значит так ты решил закончить все? — Нет! НЕТ!!!! — Хен! Джихун, ну же, проснись!!!       Когда до парня доходит, что кто-то трясет его за плечо, он широко распахивает глаза и резко подрывается с кровати, чуть ли не падая, оставаясь на месте только благодаря рукам Джинена, который сейчас сидит на краю кровати старшего. — Кажется, тебе приснился дурной сон.       У старшего не хватает воздуха даже для пары слов – он всхлипывает, а с его лба течет холодный пот. Пробуждение после такого реалистичного сна слегка дезориентирует. — Нет, я...       Уджин спрыгивает со второго яруса кровати, чтобы уже через пару секунд включить свет. Тело Пака слабо подрагивает в руках Бэ, прозрачные градинки слез все еще стекают по бледным щекам вниз к подбородку, а в глазах стоит страх. Младший Пак подхватывает с полки коробку с салфетками и садится напротив хена. — Все хорошо, это просто плохой сон, — мягко говорит Уджин, пока стирает слезы старшего. — Я... — именно в этот момент дверь в их комнату открывается, и на пороге показываются фигуры Минхена и Даниэля. — Что за шум, мелк– Джихун-и?       Состояние Хуна резко улетучивает все недовольство со стороны Минхена, который тут же обеспокоено подлетает к кровати. — Джихуну приснился кошмар... мы разбудили вас, хен? Остальные тоже встали? — Нет, все в порядке, мы с Даниэлем еще не ложились, — говорит Мин, опускаясь на колени рядом с кроватью Хуна, — хэй, ты как? Выглядишь каким-то бледным. — Я... Я в порядке, — еле слышно шепчет юноша; его горло все еще саднит из-за недавних криков.       Даниэль в это время беспомощно стоит позади Хвана. Безусловно, он волнуется и хочет приободрить младшего, но, честно говоря, даже не знает с чего начать. Пак постоянно избегает Ниэля, поэтому за последние несколько недель парни очень отдалились друг от друга. Так что внезапное внимание со стороны Хуна, который сам тянется к старшему, не может не удивить. Казалось бы, удивляться больше некуда, однако когда Пак обвивает ручонками талию Кана, у последнего, кажется, останавливается сердце – настолько он обескуражен. — Даниэль-хен... Я никогда не разрушу Wanna One, никогда, — сжимая пальцами футболку старшего, будто он его последняя надежда, шепчет младший. — Конечно нет, ты чего, — Даниэля немного смущает такая резкая перемена в поведении младшего, потому его голос звучит немного нерешительно. — И никогда не наврежу вам.       Тихий и полный неуверенности голос Хуна заставляет старшего крепко сжать его в объятиях. — Что за настрой, парень? Это всего лишь кошмар, Wanna One в порядке. У нас все отлично. — Точно? — кажется паническое состояние начинает отступать, и Джихун возвращается в реальный мир. — Абсолютно, — уверенно отвечает Кан, а затем немного отступает и аккуратно убирает влажные пряди волос с лица младшего, чтобы заглянуть в его шоколадные глаза, — тому, кто сказал, что ты разрушаешь группу, следует сначала научиться пользоваться головой. — Значит это все сон? Я не... — Хватит. Пора отдыхать, Хун, ты напугал нас всех.       Даниэль укладывает парня, который сейчас выглядит более или менее расслабленным, обратно в кровать. — Верно, это сон. Я в порядке, — сам себе твердит Пак, наконец-то слабо улыбаясь. Значит он никому не признавался, и Даниэль не ненавидит его. Все хорошо.       Минхен мягко проводит пальцами по лицу младшего: — И правда, напугал же ты нас. Если снова будут сниться такие сны, придется съездить в больницу. Но об этом позже, сейчас ложись спать.       После пожелания добрых снов, Минхен и Даниэль выключают свет и выходят из комнаты. Несмотря на то, что час уже поздний и ребята очень устают из-за плотного графика, никто из них так и не спит. — Джихун-хен... — Мм? — …Что тебе приснилось?       Вопрос Бэ остается без ответа. Хун ерзает немного, а затем поворачивается к Уджину и Джинену спиной. — Давайте потом поговорим. Я правда устал. — Ты говорил о нашей группе... ты сделал что-то плохое? — Я не сделал ничего, что может навредить Wanna One, не волнуйся. — Мы знаем, что ты никогда не ранишь участников Wanna One, но сейчас что-то ранит именно тебя. Мы не сможем помочь, пока не узнаем что происходит.       На этот раз в темноте раздается голос Уджина. Джихун снова шумно выдыхает: он понимает, что парни переживают за него, однако, к сожалению, они не смогут ему ничем помочь. Не с этой проблемой. — С этим я должен разобраться сам. Скоро это пройдет и все будет по-прежнему. Это никак не повлияет на группу, — с какой-то грустью в голосе обещает Хун. — Повлияет на группу? — Я имею ввиду, что не позволю своим проблемам мешать нашим выступлениям. Я буду в порядке, — тут же исправляется Пак.       На несколько секунд в комнате наступает абсолютная тишина, пока голос Уджина снова не нарушает ее: — Не хотелось говорить, но лжец из тебя отвратный. — Просто... просто доверьтесь мне, ладно? Я единственный человек, который сможет решить эту проблему. Возможно это займет еще немного времени, но я справлюсь.       Пак младший просто молча принимает слова Хуна. Это уже не первый раз, когда его друг отказывается рассказывать о своих проблемах, так что Уджин прекрасно понимает, что и в этот раз разговорить старшего не выйдет. — Хен, мы просто хотим, чтобы ты был здоров и спокоен, — говорит Джинен, изо всех сил стараясь не уснуть. — Я буду в порядке, Джинен-а, спасибо. — Доброй ночи, хен... мы... всегда... с тобой...       Понимая, что сон все-таки захватывает Бэ в свой плен прямо посреди разговора, Джихун снова слабо улыбается. — Хороших снов.       Однако у Хуна уснуть не выходит. Уставившись в потолок, он думает о том, что этот сон – своего рода предупреждение о том, что случится, если кто-то узнает о его чувствах к Даниэлю.       И сейчас парень думает, что если ему придется заплатить за хорошую репутацию Wanna One и безопасность друзей своим разбитым сердцем, то это не так много.   —————————   — Хен, как думаешь, кошмар Хуна связан со мной?       Услышав вопрос, Минхен останавливается посреди дороги и поворачивается к Даниэлю, чтобы посмотреть тому в глаза. Волнение на лице младшего можно разглядеть даже под тусклым светом ламп. — Почему ты вдруг спрашиваешь? — Ты сам знаешь, хен. И все знают. Я понятия не имею с чего все началось, но факт в том, что Джихун избегает меня и чувствует себя неловко, когда приходится идти на контакт. Я даже попросил Сону узнать что-нибудь у Дэхви, но даже он ничего не знает. Если Джихуна что-то волнует– — Успокойся, Даниэль. Ты загоняешься, — спокойно говорит Минхен, коснувшись руки Кана, — пока Хун сам не захочет поделиться с нами, мы мало что можем сделать. — Да, но– — Не вини себя во всем так сразу, давай просто посмотрим во что это выльется.       Кан только тяжело вздыхает. — Я просто ненавижу быть в неведении. — А кто любит? Но кажется, скоро все наладится. Разве Джихун не обнял тебя только что?