Ti Amo

      Шокированные участники, которым, для их личной безопасности, запретили ехать в больницу с Ниэлем или вообще хоть как-то высовываться, сейчас как раз на пути в их общежитие. Фургон в абсолютной тишине, перебиваемой, разве что, непрекращающимися всхлипами Джихуна. Все еще дрожа и не понимая, что происходит, парень просто не может сдержать эмоции, что ручьями льются из покрасневших глаз. — Это все я... если бы я только не сделал этого...       Джисон лишь тяжело вздыхает и прижимает младшего к себе, уложив его голову на свое плечо, хоть как-то стараясь утешить. И только когда машина останавливается на красном, их менеджер смотрит на Хуна через зеркало заднего вида. — Нет, Джихун, это не так, хватит винить себя. Я бы даже анти-фанаткой ту девушку не назову, она просто монстр-убийца, что пользуется твоей любовью к фанатам. Потому что ты хороший человек и всегда хочешь сделать для них что-то. Это не ты виноват, а она, так что хватит. Не думаю, что Даниэль винит тебя.   ———————         Когда Даниэль неожиданно закрывает Джихуна своим телом, девушка очень удивляется, а потому и теряет баланс, попадая не туда, куда хочет. Кстати, благодаря их стилисту, что в последний момент решила добавить под пиджак Ниэля еще и жилетку, удар ножа был немного смягчен и место чуть ниже левого плеча не пострадало так сильно. После несерьезной операции, Кан остается в больнице для полного обследования. Танцевать ему, естественно, запрещено до полного восстановления. — Кажется, шрам все же останется. Но он намного меньше, чем я думал, — замечает его хирург, пока проводит осмотр поврежденного участка тела Кана. — Мой одногруппник Джихун помогает мне каждый день, — с улыбкой отвечает парень. — У него отлично выходит.       После того, как Даниэля выписывают из больницы, и он возвращается обратно в общагу, Джихун вызывается добровольцем на помощь старшему со сменой бинтов и приемом лекарств. Но когда младший впервые стягивает с Ниэля рубашку и видит на его теле шрам, то снова чувствует себя ужасно виноватым, так что Кану стоит огромных усилий, чтобы убедить Пака в обратном.       Иногда хорошие моменты случаются в самые плохие времена.       Теперь в общежитии появляется новое негласное правило: после принятия душа, парни решают оставлять Джихуна и Даниэля наедине в комнате последнего, пока они не закончат все процедуры. Пусть никто и не просит их об этом, никто не заставляет их — они просто хотят дать этим двоим немного свободы.       Джихун каждый вечер рассказывает хену обо всем, что происходит на работе: начиная с глупых шуток Уджина, из-за которых на заднем плане стрекочут сверчки, заканчивая новым «невероятно крутым и обалденным» представлением от Джэхвана на развлекательных шоу.       Даниэль, в свою очередь, делится с Хуном забавными картинками, что находит на просторах интернета, показывает классные песни и просто невозможные танцы, которые как-то откапывает в YouTube, а все потому что сейчас у него больше свободного времени, чем когда он был трейни до Produce 101.       Парни будто возвращаются в те самые старые добрые времена, когда они хорошо общались. Но даже в те дни они не были так близки. Джихун постоянно повторяет что-то вроде «Надеюсь, шрам не будет таким явным», но Ниэль не придает этому следу на спине большого значения. Даже если этот шрам навсегда останется с ним из-за того, что он сделал, — а именно, защитил Хуна — Кан никогда не пожалеет о нем. ————————         Сегодня Даниэль открывает дверь их с Wanna One общежития с самой счастливой улыбкой, ведь за ней люди, по которым он скучал больше всего. — Привет, мам, пап! — Ниэээль!~       Родители Кана приезжают из Пусана, чтобы навестить сына и узнать как тот себя чувствует. Когда Ниэль получил ранение, только его мама смогла приехать к нему еще в тот же день, ведь его отец был в деловой поездке и не смог навестить сына. Мама Ниэля остается до того момента, пока Кану не станет легче и пока его не выпишут из госпиталя. А сейчас она решает приехать снова, но уже с мужем.       После того, как семейные объятия подходят к концу, Ниэль замечает за спинами родителей большой чемодан, будто они собрались куда-то на несколько месяцев. — Что это? — Твоя мама приготовила немного, чтобы ты и твои друзья кушали домашнюю еду, — мягко отвечает его отец, — как твоя спина? Прости, что не смог приехать раньше. — Не волнуйся, пап, я уже в полном порядке и смогу возобновить свою деятельность в группе с завтрашнего дня, — с улыбкой отвечает Кан младший и приобнимает отца, вместе с ним шагая на кухню, где вовсю орудует его мама, распаковывая всю еду что она приготовила и укладывая ее в холодильник.       И именно в этот момент Кан старший замечает как тихо вокруг. — Ты один? — Да, парни сейчас на работе. — Понятно. На самом деле, мы надеялись увидеть Джихуна сегодня. Особенно твоя мама.         …Джихуна?         Кажется сердце Даниэля предательски пропускает удар, когда его родители упоминают это имя. — Зачем? — Я видела кое-что в интернете, и ему, должно быть, очень тяжело, — говорит женщина, опустив голову вниз, — люди винят Джихуна в том, что случилось. Они говорят, что если бы он просто позволил охране увести ту фанатку, то ничего бы не произошло. Серьезно, некоторые из них вообще не имеют стыд.       Голос мамы Ниэля звучит очень расстроенно и сердито, будто она читает эти комментарии прямо сейчас, — она даже ланч-боксы в холодильник кладет с большей силой, чем это того требует. — Мам...       Кан старший успокаивающе проводит рукой по плечу сына. — Мы говорили с мамой Джихуна по телефону и начали волноваться за него, когда она сказала, что он очень переживает. Поэтому мы тут. Чтобы навестить тебя и подбодрить Хуна.       Ниэль лишь молча кивает, когда его мама закрывает холодильник с тяжелым вздохом. — Разве до этого ваше агенство не отправляло его домой для отдыха? Бедный ребенок... он и так прошел через многое и получил стресс, а сейчас еще и это... Черт их! ненавижу эту сумасшедшую.       Нервно сжав пальцы в кулаки, Ниэль думает немного, прежде чем решиться все рассказать. — Когда он уезжал домой... это было из-за меня.       Старшее поколение переводит на Ниэля удивленные и немного непонимающие взгляды. — О чем это ты?       Их сын выглядит серьезным и немного нервным, когда понимает голову и встречается взглядами сначала с мамой, а затем и с отцом. — Мы... можем поговорить? Раз вы сегодня тут, мне есть что сказать. ————————         Оставшиеся мемберы только заканчивают с очередным радиоэфиром, когда их менеджер сообщает, что у них в гостях родители Даниэля, и они смогут увидеться и поприветствовать их, когда приедут в общежитие.       Джихун, услышав это, замирает на месте, потому что он не готов к встрече с родителями Кана по многим причинам. И уже в общежитии, когда Хун видит Даниэля и его семью, спускающихся по лестнице, он может только уважительно поклониться и молча остаться за спинами остальных мемберов, когда те с радостью приветствуют неожиданных гостей. — Джихун?       Когда парень видит, как мама Ниэля, проходя между Джисоном и Лайлинем, останавливается прямо напротив него, ему кажется, что в горле образуется огромный ком неловкости и какого-то страха. Он абсолютно не знает что сказать, однако все становится еще более смущающим и пугающим, когда глаза женщины вдруг наполняются слезами и она прикладывает руку к лицу, старясь сдержать их. Wanna One бросают на их центр непонимающие и вопросительные взгляды, когда видят эту картину, но все, что они получают в ответ — мягкую улыбку и покачивания головой, мол, все хорошо.       Отец Ниэля подходит к жене и мягко приобнимает за плечи. — Дорогая, кто же так пугает детей? — Нет-нет, все хорошо! — тут же отвечает Хун, даже не подумав, — я просто... не уверен что лучше сказать...       Обмахивая себя руками, женщина вскоре приходит в нормальное состояние. — Извини, я просто вспомнила кое-что, — мягко начинает мама Кана, а затем обнимает Хуна за плечи, — Даниэль сказал, что ты заботишься о нем. Спасибо.   ————————         В отличие от их предыдущих вечеров вместе, когда Хун помогает старшему с его раной, сегодня парни молчат. — Доктор сказал, что моя спина в полном порядке. — Мм... тогда, скорее всего, тебе больше не нужна моя помощь? — ...Верно.       И после этого парни снова погружаются в тишину. Джихун заканчивает обрабатывать рану Ниэля в последний раз, а после помогает натянуть футболку. — Честно говоря, я был напуган, когда увидел твоих родителей.       Даниэль поворачивается к Джихуну, что сидит на его кровати с немного поникшим выражением лица. — Боялся того, что они могут сказать? — Угу. — Они волновались о тебе. Они были расстроены теми комментариями в интернете, — говорит старший, смотря прямо в глаза юноши рядом. — Не обращай на них внимания, ладно? Они жалкие и лживые, ты ни в чем не виноват.       На этот раз, выглядя немного расслабленнее, Хун лишь кивает в ответ. — Спасибо и... могу сказать то же тебе. — В смысле? — В тот день, когда мы ждали скорую, ты сказал, что только и делаешь, что заставляешь меня плакать... помнишь?       Даниэль кивает. Конечно, он помнит, это первая мысль, которая пришла в его голову. — Это тоже неправда. Потому что до этого ты дал мне гораздо больше.       Внезапно Джихун улыбается ему, и Даниэль ловит себя на мысли, что его улыбка — самая красивая, именно поэтому он лишь смотрит на нее, не зная что сказать в ответ.       Первым взгляд отводит Пак, который чувствует, как смущение румянцем приливает к его щекам и видит, как неловкая атмосфера заполняет комнату, когда Даниэль смотрит на него вот так. — Ну... спокойной ночи, хен.       Джихун поднимается с кровати старшего и готовится идти на выход, когда чувствует руку Ниэля, что аккуратно сжимает его запястье и тянет обратно на кровать. — Даниэль-хен? — Я рассказал им все. — Кому? — Моим родителям. Я рассказал им все, что произошло между нами. Все, через что прошел ты и через что прошел я... просто все.       Услышав это, Джихун широко распахивает глаза и неверяще смотрит на Даниэля, чувствуя, как все внутри холодеет. Пак вырывает запястье из рук старшего и собирается сбежать снова, но старший не дает, снова притягивая Хуна назад. Выходит слишком резко, поэтому младший теряет равновесие и, в конце концов, приземляется аккурат на колени своего хена. — Джихун-и, послушай, пожалуйста, — просит Кан, пока с силой сжимает вырывающегося парня в своих руках. На этот раз он точно не даст Хуну уйти, пока не выскажет все. — Зачем? Хен, зачем ты рассказал им это?! — Потому что у них есть право знать, в кого влюблен их сын!       Через пару секунд, когда Даниэль чувствует, что младший притих и больше не пытается вырваться, он немного расслабляет круг из своих рук. Джихун поднимает голову и смотрит прямо на старшего, стараясь найти в его глазах, словах, действиях — хоть в чем-то — намеки на шутку. — Что, прости?       Все еще держа руки на талии младшего (на всякий случай), Кан чувствует, как во рту все пересыхает и мысли сформулировать становится практически нереальным. — Я очень жалею, что у меня не хватило смелости поговорить раньше, но я был смущен и не знал как и что сказать. Я должен был хотя бы утешить тебя словами о том, что ты не сделал ничего плохого, но я не смог даже этого. И когда ты сказал, что мы должны отложить наши разборки на задний план, я не хотел этого, но не сказал ничего, потому что думал, что у меня нет права указывать тебе что делать. И эта история с Чонгуком... Я ненавижу то, как легко и просто он смог найти с тобой общий язык и сблизиться, ненавижу то, что он с легкостью мог рассказывать о тебе какие-то факты, которые никто не знает, ненавижу то, что он заставляет тебя улыбаться, когда я, кажется, приношу тебе одни проблемы и страдания... и да, Минхен рассказал, что он признался тебе и я— — Я уже отказал ему.       Даниэль переводит взгляд на Хуна, что мягко перебивает его «пламенную» речь, и младший не может не подумать, что озадаченное лицо хена выглядит очень забавным. — Отказал? Когда? — В тот день, когда у нас были съемки для Innisfree. Я не могу врать себе и обманывать кого-то, когда дело касается любви. Он хороший человек, но у нас с ним только дружеские отношения. — Оу... — только и выдает Даниэль, чувствуя какое-то облегчение, но потом вспоминает, что он еще не закончил со своим признанием, — в любом случае, то, что я хочу сказать это... я люблю тебя и... не хочу больше ранить тебя и твои чувства.       Из-за того, что Хун все еще сидит на коленях старшего, их лица находятся непозволительно близком расстоянии — так близко, что младший может чувствовать дыхание Кана на своих щеках.       Когда Джихун опускает глаза, взгляд Ниэля перемещается с неестественно для парня длинных ресниц на его розовые губы, что выглядят невероятно мягкими и привлекательными. Но когда старший поддается вперед немного сильнее, Хун лишь слабо отстраняется. — Хен, ты принуждаешь себя? Просто чтобы я больше не страдал? — С чего бы мне принуждать себя, если я хочу поцеловать тебя? Мы не на очередном шоу с глупыми миссиями. — Я... мы не можем. — Джихун-и. — Хен, что будут думать ребята? И только представь как это повлияет на нашу команду, если кто-то узнает. И наши семьи... Ладно, у меня есть старший брат, но ты единственный ребенок. Не думал, что твои родители захотят увидеть твою жену и своих внуков? Этого... я тебе точно дать не смогу.       Даниэль просто смотрит на младшего, переваривая то, что тот только что сказал. — И какой же тогда у тебя план? — Просто... оставить все так, как сейчас.       В удивлении приподнимая брови, Даниэль немного склоняет голову вбок. То, что сказал Джихун, старший никак не ожидал услышать. — Серьезно? То есть... ты согласен с тем, что я могу встречаться с девушками? Если однажды я решу жениться, ты будешь счастлив в роли свидетеля?       Просто от мысли о том, как Даниэль представляет свою девушку одногруппникам, как собирается жениться на ней и провести вместе всю жизнь с кучей милых карапузов, глаза Хуна начинают слезиться. — Сможешь так жить? Потому что я могу дать тебе время, но приму «Нет», только если ты больше ничего не чувствуешь ко мне, — уверенно говорит старший, а затем тянется рукой к лицу Хуна, нежно стирая большим пальцем влажную дорожку с его щеки, — но мне кажется, я уже знаю твой ответ, ведь ты думаешь о семье со мной.       Даниэль не может не улыбнуться и не оставить мягкий поцелуй на щеке Хуна, которая сразу начинает краснеть. — А насчет Wanna One... думаю, они и сами хотят, чтобы мы были вместе. Если это не так, то Минхен бы не подталкивал меня к тебе и Дэхви с Сону не оставляли бы нас вдвоем каждый вечер, ведь это и их комната тоже. Все те страдания, переживания, недопонимания и ссоры, которые у нас были, вредили всем. Чем меньше у нас сожалений и чем счастливее мы живем, тем лучше для нашей команды. — Но хен... твои родители... — Что хорошего в том, чтобы иметь биологических внуков, когда единственный ребенок в семье несчастен? Они хотят, чтобы я был счастлив больше, чем что-то еще, да и я уже сказал им, что признаюсь сегодня. — ...Но– — Хватит Но-кать, Пак Джихун. Ты вообще слушал меня?       Голова Хуна кружится от тяжелых мыслей, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Парень не знает во что верить, ведь он думал о разных исходах их с Ниэлем истории, однако такого финала точно не ожидал. Кан Даниэль только что признался ему, попытался поцеловать и сказал, что люди вокруг хотят, чтобы они были вместе... что, черт возьми, происходит? — И каков же твой ответ?       Руки Ниэля, что ласково поглаживают младшего по щекам, приводят последнего в чувства. Он сомневается пару секунд, а затем медленно обнимает старшего за шею и прячет покрасневшее лицо где-то на уровне его плеч. И с этого момента Даниэль точно уверен, что ответ Джихуна — Да.       А еще через секунду Кан чувствует, как губы Хуна неуверенно клюют его собственные куда-то в самый уголок. Так не пойдет.       Одной рукой сжимая талию юноши сильнее, пальцами второй старший притягивает его ближе и, наконец-то, вовлекает Пака в нормальный поцелуй. Губы Хуна всегда выглядели притягательно, но кто бы знал, что они настолько мягкие и вкусные.       Джихун, наоборот, очень нервничает и не может даже вздохнуть, особенно когда старший уверенно сминает и покусывает его губы в требовательном поцелуе. И только когда воздуха в легких не остается совсем, Пак мягко толкает своего хена в грудь, чтобы тот его отпустил, и шумно вздыхает.       Даниэлю мало. Определенно мало. Поэтому он за бедра притягивает Хуна ближе для очередного поцелуя, однако все планы ломаются с неожиданным стуком в дверь. — Ниэль-хен, можно войти? Мне нужно взять вещи для душа. — Конечно, заходи.       Когда Дэхви открывает дверь их общей комнаты, то никак не ожидает увидеть ту картину, что как раз разворачивается перед его лицом. Когда Джихун встречается с Ли глазами, — которые распахнуты настолько широко, что, кажется, скоро выпадут из орбит — он понимает, что, черт возьми, все еще сидит у Даниэля на коленях, пока тот прижимает его к себе за талию. И до того, как Пак успеет что-то сказать в свое оправдание, Дэхви уже на пути к остальным участникам с громкими криками «УГАДАЙТЕ ЧТО!». — Я же говорил, они будут рады, — тихо смеется Даниэль, а через секунду ворует у Джихуна еще один мягкий поцелуй.