Лунный свет

На улице льёт как из ведра и ветер посылает холодок сквозь тонкие рукава Чонгука, заставляя кожу покрыться мурашками. Он зажигает сигарету на крыльце и открывает зонт, прежде чем делает шаг навстречу дождю. Ноги приносят его в привычное место — небольшой переулок между двумя высотками. Он знает, что на улице слишком дождливо для того, чтобы сидеть здесь у стены, но покурить именно в этом месте — обыденность для него. Однако, когда он приближается к месту, то замедляет шаги, замечая человека, уже сидящего здесь. Глаза человека закрыты, голова слегка откинута назад, а насквозь промокшая одежда липнет к худому телу. Чонгук не уверен, что он должен делать. Он никогда не считал себя очень дружелюбным, но этот человек должно быть услышал мокрые шлепки его обуви по асфальту, поэтому теперь было бы странно просто взять и уйти и крайне неловко было бы продолжать стоять здесь в полной тишине, делая вид, что никого кроме него здесь нет. — Эм. Привет? — пытается Чонгук, надеясь что ему не ответят и он сможет с миром уйти восвояси. Мужчина реагирует на голос Чонгука, смотря прямо перед собой. Капли дождя падают с его мокрой чёлки, стекая по сероватой коже. Он косится на Чонгука и ярко улыбается. — Привет. Неожиданный порыв подталкивает Чонгука сделать шаг вперед и поделиться с незнакомцем зонтом. Незнакомец медленно поднимает голову, как бы удивляясь тому, что дождь прекратился. Вблизи он выглядит младше: черты его лица округлые, но подбородок достаточно острый, чтобы указать на зрелость человека. А он симпатичный, думает Чонгук, но в какой-то своеобразной и уникальной манере — его кожа выглядит слишком гладкой, глаза слишком острые и показывают характер, словно он был прочно отретуширован. — Ты в порядке? — Я? — парень растерянно смотрит на него, смаргивая влагу со своих длинных ресниц. — У меня всё хорошо. Ты как? Чонгук открывает рот и снова закрывает. Парень смотрит на него с вежливым любопытством, его губы голубоватого оттенка. — Что ты делаешь под дождем? — О, я просто ждал кое-кого. Чонгук таращится на него. Они пялятся друг на друга пару минут и Чонгук резко осознает, насколько он неподготовленный взрослый для того, чтобы справиться с этим. — Твоя сигарета, — внезапно говорит парень и Чонгук переводит взгляд на сигарету в своей руке. Он обнаруживает намокший сигаретный бычок, зажатый между пальцами. Он оглядывается по сторонам, пытаясь найти что-нибудь, чтобы избавиться от неё, но в итоге просто кладет промокший окурок в задний карман — он выбросит его позже, наверное. Чонгук вздыхает, оставляя этот момент обыденности, чтобы посмотреть на странного парня. Его ладони переплетены между собой, идеально расслабленная улыбка украшает его лицо. — Почему ты не взял зонт? — Ничего страшного. Я люблю дождь. Чонгук чувствует себя липко, из-за того как он наклоняет зонт его белая футболка промокла на спине, и пусть на улице не настолько холодно, он всё равно чувствует себя не комфортно. Он понятия не имеет, как кому-то могут нравится такие ощущения. Он прочищает голос, и пытается подражать Намджуну, когда говорит: — Это нормально — любить что-то, но это немного слишком. Парень тихо смеётся. — Всё нормально. Я всё равно ненадолго. В глазах мальчишки мерцает странный свет, сравнимый с его дружелюбным выражение лица, но чем больше Чонгук смотрит на него, тем тревожнее он себя чувствует — словно он смотрит в глубокие, тёмные колодцы, с мутной водой блестящей на дне. Чонгук чувствует предупреждающий спазм внутри себя. Он прокашливается и старается звучать не слишком любознательно, когда спрашивает: — Ты живешь здесь? Парень мотает головой, капли дождя разбрызгиваются вокруг него. — Тогда, человек, которого ты ждешь…он живет здесь? Парень на мгновение задумывается, зубами впиваясь в нижнюю губу. Зонт отбрасывает густую тень на его лицо, освещая мешки под глазами. — Это так? Мальчик сопротивляется ему. Чонгук думает, что мальчик догадывается о его попытках вытянуть из него информацию, и чем больше он пробует, тем больше вероятность, что он успокоится. Он думает, что же ещё предпринять, и пытается снова. — Я — Чон Чонгук, — говорит он и замечает, как губы мальчика слегка дёргаются. — Как тебя зовут? Сколько тебе лет? — Хён, — неожиданно выдает парень со странным оживлением в голосе. — Я уйду скоро. — Серьезно? Но ведь у тебя- у тебя даже зонта нет- — Он мне не нужен. Правда. Чонгука охватывает странное ощущение, будто мокрые пальцы ползут по хребтам его позвоночника. — Куда ты пойдешь? Мальчик сохраняет всю ту же замороженную улыбку, взгляд тяжёлый. — Могу я спросить у тебя кое-что? — осторожно спрашивает мальчик. Чонгук снова чувствует себя промокшим до костей. Вместо того, чтобы сказать что-то в ответ, он смотрит на него, чувствуя себя так, будто он ходит по краю глубокой пропасти. — Ты стал флористом? — Я… — выдыхает Чонгук, нервы накаляются, пощипывая под кожей рук. — Да. Ты- Ты уже посещал мой магазин? Полностью игнорируя вопрос, мальчик говорит: — Я…я очень рад. Пусть он и говорит это, но крохотная улыбка пропадает с его лица, оставляя лишь сильную усталость. У пустоты в его глазах есть имя, где-то наравне с одиночеством и сожалением. Если парень ещё немного задержится, Чонгук думает, что сможет разузнать об этом больше и поможет избавиться от этого. И стоит только ему подумать об этом, как из его переднего кармана раздается громкая вибрация, вырывающая его из раздумий. Чонгук достает телефон из кармана и видит на экране вызов от Чимина. Он смотрит на него, имя кажется почти незнакомым, будто внезапная вспышка реальности во время красочного сна. — Тебе стоит ответить, — слышит он. — Твой друг будет беспокоиться. Чонгук поднимает взгляд. Заклинание в глазах парня теперь кажется исчезнувшим, мягкая улыбка вернулась на его лицо. Чонгук правда не знает что сказать. Он думает, что не взять трубку будет странно, но также его нерешительность выглядит ещё более странно. В конце концов он нажимает «принять вызов» и прислоняет телефон к уху. — Привет, Чимин? — Ты там утонул, что ли? Где ты? — Я в порядке, — Чонгук украдкой смотрит на мальчика, который отрешённо смотрит в сторону. — Просто курю. — Уже прошло, мм, минут десять. — Ты что, засекал время? — Ты — засранец. Чонгук слабо смеётся. — Возвращайся давай. Юнги-хён уже спаивает Хоби-хёна и никто из нас не хочет этого. — Агрх, — гримасничает Чонгук. — Точно. Никаких слёз сегодня. — Никаких слёз, — соглашается Чимин и тихо хихикает. — Хорошо. Скоро вернусь. — Да, давай, — говорит Чимин прежде сбросить вызов. Убирая телефон обратно в карман, Чонгук понимает, что улыбается из-за ничего. Он оглядывается на мальчика, который играет с пальцами и смотрит вниз, на колени. — Что ж, тебе тоже пора идти. — Ох, точно, — Чонгук чешет затылок. — Всё нормально, правда. Чимин хоть и говорит так сейчас, но на самом деле сам постоянно везде опаздывает, так что. — Хмм, — вздыхает Тэхён, что-то в этом действии выражает неуверенность. — У тебя хорошие друзья.  — Эм. Да, думаю, это так. — Ну ладно, — он дарит ему яркую улыбку. — Думаю, мне пора. Чонгук не успевает сказать и слова, когда мальчик встаёт. Они почти одного роста, Чонгук всего на сантиметр или на два выше него. Чонгук держит зонт над их головами, в то время как дождь льётся вокруг них, скатываясь с обода. — Ты не должен, — слабо пытается Чонгук. — Мы можем поговорить ещё немного. Мальчик трясёт головой. — Всё хорошо. — А как же человек, которого ты ждёшь? — Хмм, — он смутно улыбается ему. — Думаю, мне больше не нужно ждать. Чонгук не может подобрать правильных слов. Его тело охватывает необъяснимая печаль, когда мальчик улыбается ему и подзывает ближе, как бы предлагая ему обняться. Когда Чонгук подходит, парень шепчет ему на ухо: — Мы сдержали наше обещание. Настало время отпустить. Когда он отстраняется, то видит мерцание на щеках мальчика, словно падающая звезда только что выпала из его глаз. Чонгук замирает и не двигается, когда чувствует пальцы на своих щеках и, неожиданно, его тело нагревается. — С этого момента, со всеми твоими друзьями, всеми твоими цветами, — говорит ему мальчик с улыбкой, разбивающей сердце. — Будь счастлив. Всегда. На щеках мальчика появляются и исчезают сияющие точки, волосы переливаются в глубоких, богатых оттенках заходящего солнца. Чонгук чувствует, что его грудь вот-вот разорвётся, мучительная головная боль оседает между глазными яблоками, это чувство настолько сильное, что Чонгуку хочется сломать что-то, потому что он упускает что-то важное- — Чонгук-а. Белое каление поглощает его полностью, волнами омывая его тело. — Я, правда, очень горжусь тобой. И Чонгук моргает. Он сидит перед дверью своего жилого дома, рядом с ним валяется зонтик. Он ощущает последствия головной боли, отдающие пульсацией ему в череп, зрение размыто, а его до нитки промокшее тело дрожит. Он не помнит, что происходило после того как он спустился с лестницы, и все попытки вспомнить заканчиваются болью в желудке. Скорее всего он подскользнулся, упал и ударился головой, думает он. Он встает, будто в трансе, и заходит в подъезд, держась за ограду, затем по лестнице поднимается в свою квартиру. Он дотрагивается до ручки двери и обнаруживает её открытой. Чонгук входит, скрип двери оповещает о его возвращении. В коридоре темно, он погряз в тенях, и только из гостиной виднеется слабое теплое свечение. В доме стоит полная тишина, прерываемая постукиванием дождя по крыше и подозрительным хихиканием, принадлежащим Хосоку. — Заткнись, — он слышит чей-то шепот, призывающий к тишине. Чонгук думает, что они решили сделать какой-нибудь тупой пранк над ним. — Ээ, ребят? Вы… — Чонгук просовывает голову в гостиную и находит своих друзей сидящими вокруг кофейного столика, заполненного маленькими свечками. —…здесь? — Раз, два, три, и, — начинает Сокджин, вскакивая на ноги. — С днём рождения тебя~ Остальные присоединяются к нему в разных частях песни, из-за чего текст смешивается и становится неузнаваемым Сокджин размахивает пальцами как дирижер, сильно хмурясь, когда пение становится всё более и более невнятным. Хосок танцует под несуществующий бит, даже не пытаясь попадать в ритм поздравительной песни. Юнги вяло хлопает, бормоча слова песни хриплым голосом, в то время как Намджун бессовестно и очень громко не попадает ни в одну ноту. Кто-то хлопает Чонгука по плечу и тот поворачивается, обнаруживая улыбающегося ему Чимина с розовыми щеками и слегка растрёпанными волосами. Он держит поднос с круглым тортом и украшающими его двумя зажжёнными свечами в форме «95». Торт идеально похож на луну, слегка светящийся яркими и тёмными пятнами, напоминающими неровную поверхность. — С днём рождения, наш Чонгук-и, — поет Чимин сладким, но немного фальшивым голосом. — С днём рождения тебя. Парни заканчивают песню хлопая в ладоши и громко выкрикивая поздравления. Чонгук не может и слова выдавить, такое чувство, будто они застряли у него в горле, поэтому он издает странный звук и прячет лицо за ладонями. Среди громких улюлюканий включается свет, и Чонгук слышит болтание, в основном о том, как сильно все они его любят. — Чего? — он слышит тонкий голос Чимина над своим ухом, прерываемый хихиканьем. — Ты ревешь что ли? — Да кто тут ревет? — бубнит Чонгук в ладони, вытирая мокрые глаза кулаками. — Я надеру твою задницу. — Пацаны, Чонгук-и плачет! — орёт Чимин, и Чонгук слышит почти лошадиный топот. — Авв, наш малыш Чонгук-и, — Чонгук слышит притворные всхлипы Хосока совсем рядом с собой и наклоняется, чтобы Хосок не смел и пытаться и убрал пальцы от его лица. — Индийский боб! * — объявляет он, и Чонгук чувствует мощный шлепок прямо по середине спины. Остальные присоединяются, и вскоре спина Чонука буквально горит от их ударов так, что Чонгук на самом деле начинает плакать, только вот от боли, а не из-за такого трогательного момента. — Ладно, парни, достаточно, — слышит он голос Юнги, и шлепки стихают, заканчиваясь окончательно после смачного шлепка по заднице, конечно же, от Сокджина. Чонгук выпрямляется, потирая глаза: — Ауч, ребята. — Задуй свечи, — восторженно поторапливает Хосок, подпрыгивая, будто стоит на пружинах. Чонгук наклоняется ближе и быстро загадывает желание, прежде чем задувает свечи. Парни веселятся и аплодируют, то и дело поздравляя его снова и снова, и что не удивительно, Хосок оказывается самым громким из всех; Чонгук чувствует руки на плечах и в волосах. Он чувствует себя так тепло внутри, что на мгновение ему кажется, что он снова стал ребенком. — Хён, это ты делал торт? — спрашивает он Сокджина, поражаясь хитрым дизайном сладости. — А, да, — отвечает Сокджин с гордой ухмылкой. — Сделал его в магазине сегодня вечером и привёз сюда. — Как…как ты пронёс его? — Чонгук смотрит на своих друзей вокруг. — Я даже не заметил. — О, пока ты пил, — говорит Сокджин, и Намджун добавляет: — На самом деле нам пришлось схитрить, потому что мы знали, что ты бы обязательно всё узнал. — Ты знаешь- сколько раундов я выпил? — скулит Хосок, ударяя его по плечу. — Ты сам виноват, — спокойно говорит Юнги. — Ты совсем не следишь за игрой. — Я был сосредоточен на своей роли, — возражает Хосок. Он обнимает Чонгука за плечи и очень серьезно говорит ему: — Я очень старался, честно. Чонгук смеётся, кивая Хосоку самым признательным образом. Его глаза встречаются с взглядом Юнги и тот смотрит на него как-то многострадально, но Чонгук не упускает лёгкой улыбки на его губах. — Давайте уже есть торт, а то этот идиот сейчас отключится, — говорит Юнги. — Ага, — соглашается Чонгук, осторожно выбираясь из захвата Хосока, чтобы уйти. Потом Хосок прилипает к Сокджину, который ведет его к кофейному столику со снисходительной улыбкой. Всё они устраиваются на маленьких подушках вокруг стола, Чимин ставит торт точно посередине. Он разрезает его и дает Чонгуку первый и самый большой кусок, а затем отрезает одинаковые куски и передает их остальным. Пока все наслаждаются едой под звон вилок, а парни неустанно хвалят очень гордого Сокджина за такой вкусный торт, Чимин подсаживается ближе к Чонгуку и тихо спрашивает: — Почему ты весь мокрый? Чонгук проглатывает кусок и отвечает ему таким же тихим голосом: — Я вроде поскользнулся. — Ты поскользнулся? Серьезно? — Чимин качает головой, в глазах читается беспокойство. — Ты в порядке? — Ага, ерунда. Хотя спина у меня горит до сих пор. Вы, парни, прикончили меня. — Эй, не смотри на меня так. Я всего лишь держал торт. Чонгук улыбается и съедает ещё один кусочек торта, сахарный крем тает на языке. В это же время Хосок перегибается через стол, пальцем собирает немного крема с торта и пытается измазать им лицо Юнги; Сокджин и Намджун наблюдают неизбежную смерть Хосока. Чонгук наклоняется к уху Чимина, запах стирального порошка с нотками сирени поднимается от его вязаного свитера. — Торт был твоей идеей, я прав? Чимин отодвигается, разрезая кусочек торта с излишней аккуратностью. Его уши покраснели, создавая очевидный контраст с маленькими серебряными серьгами-кольцами. — Он мне очень понравился, — Чонгук легонько толкает его локтем. — Спасибо, хён. — Это… — Чимин прочищает горло, его голос почти совсем заглушается визгом Хосока, когда Юнги тыкает ему в ребра вилкой. Чонгук улыбается, смотря на свой торт. Они доедают остатки, Хосок добивает свой кусок с целым театральным представлением, прежде чем падает на пол и хватается за живот руками. Намджун презрительно смотрит на него, забирая своё пиво и наушники и отходя к окну. Юнги сидит на своей подушке, играя в телефон, после того как наказал Чимину убрать со стола и навести порядок. Когда Чонгук пытается встать из-за стола, чтобы помочь ему, Сокджин останавливает его, говоря: — Тебе нужно переодеться. — Ах…точно. Сокджин доброжелательно улыбается ему и продолжает помогать Чимину собрать всю посуду. Чимин бубнит что-то себе под нос о том, что остальные хёны никогда не помогают ему, и Чонгук идёт в свою комнату с довольной улыбкой на лице. Он снимает мокрую футболку, бросая её на стул вместе с влажными джинсами, чтобы переодеться в спортивные штаны и сухую белую футболку. Когда он осматривает пол комнаты на наличие чистых носков, он замечает что-то странное под своим стулом, на котором висят джинсы. Когда он наклоняется, чтобы поднять это, он понимает, что это цветок с восхитительными белыми лепестками в полном расцвете. Гардения. Чонгук задумывается над этим на мгновение и делает вывод, что, возможно, цветок выпал из его джинсов. Может быть кто-то из парней в шутку засунул цветок в карман его джинсов, а он и не заметил сразу. Он кладёт цветок на подоконник — наименее нагромождённое место во всей комнате. Завтра он в первую очередь поставит его в вазу. — Я закончил, — объявляет Чонгук ещё в коридоре, вальсируя в гостиную. Он слышит шум льющейся воды в кухне. — Внимание, пожалуйста. Хосок ложится, упираясь на один локоть, выглядя как выплывший на сушу кит. Намджун бегло выглядывает из-за плеча, один наушник в ухе, пока Юнги безразлично поглядывает на него поверх экрана телефона. — Кто готов пить? Типа нажраться в щи? Хосок стонет и ложится обратно на пол. Юнги хитро улыбается, блокируя телефон и убирая его. — Давай начнём вечеринку, Джей-Кей. Чонгук ухмыляется ему в ответ и идёт на кухню, чтобы позвать Чимина и Сокджина, чудом утаскивая их оттуда, обещая убрать всю посуду когда-нибудь завтра. Когда они снова собираются за столом, Юнги прочищает горло. Чонгук замечает взволнованные подёргивания Чимина и слишком торжественный вид Намджуна, но он всё ещё не до конца понимает, что происходит. — О, и кстати, Чонгук-а, — лениво говорит Юнги, вытягивая руки за спиной. Он вытягивает их вперед и демонстрирует Чонгуку завёрнутую коробку. — Сюрприз. — Что- Что за фигня? Хосок визгливо хихикает, спрыгивая со стола с такой энергией, которую Чонгук себе и представить не мог, зная сколько торта тот съел. — Возьми его, возьми его! Чонгук принимает подарок, рот всё ещё широко открыт. — Ребята…вы приготовили мне подарок? — Открывай давай, — ворчит Чимин рядом с ним. Чонгук сглатывает, чувствуя как ещё одна жара достигает его глаз. Он разворачивает немного неуклюжую упаковку и обнаруживает внутри абсолютно новую камеру, полностью упакованную. Она очень хорошая, и очень дорогая — Чонгук как-то раз показал её Сокджину, пока они вместе ходили по магазинам. — Ну уж нет, — вскрикивает Чонгук, пальцы каменеют. — Ни за что. — Ну уж да, — хлопает Хосок, усмехаясь. — Достань её, я хочу посмотреть. — Ребят… — Чонгук крепко сжимает коробку, делая всё, чтобы не заплакать снова. — Она…она же стоит кучу денег. Намджун цокает языком, наклоняясь через стол, чтобы погладить парня по голове. — Всё нормально, Чонгук-и. Ты отблагодаришь нас воспоминаниями. — У тебя прекрасно получается фотографировать, — добавляет Сокджин. — И мы хотим, чтобы ты стал ещё лучше. — Парни, я… — Чонгук бережно держит коробку в руках, прямо напротив груди. Чимин раскидывает руки в стороны и вскрикивает: — Иди я тебя обниму, Чонгук-и. Чонгук на сто процентов уверен, что это было сказано в шутку, но сейчас ему всё равно и он прижимается к Чимину, устраивая голову в изгибе его шеи. Он глубоко дышит, впитывая похожее на солнечный свет тепло, которым наполнен Чимин. — Авв, чувак, — слышит он как говорит Хосок сквозь хихиканье. — А ты небось подумал у нас тут похороны, а не хэппи бёздэй. Когда Чимин смеётся, Чонгук чувствует как его плечи слегка подрагивают. Его руки обвивают шею Чонгука, одна рука придерживает его за затылок. — Ему уже половина от пятидесяти, — говорит Чимин, защищая, поддельно обиженным тоном. — Ты же знаешь, насколько пожилые люди эмоциональны. Так ведь, Хоби? — Йа, йа, йа, ты маленький… — кричит Хосок, неожиданно возвращаясь к своему старому акценту. — Не будь таким невоспитанным, понял? Чимин снова хихикает, бережно перебирая пальцами волосы Чонгука. Его холодные кольца чувствуются довольно неприятно, когда задевают кожу головы, но Чонгук, не смотря ни на что, всё ещё чувствует почти болезненное тепло, наполняющее его грудь. — Он в порядке? — слышит он замечание Юнги. — Он даже не двигается. — Он просто не хочет покидать мои любящие объятия, — беззаботно отвечает Чимин. Чонгук отвечает на это полностью расслабляясь, откидывая голову назад с широко раскрытым ртом. — Бог ты мой, — говорит Юнги с каменным выражением лица. — Твоя вонь убивает его. Хосок начинает дико гоготать, вероятно напрочь разрушая звуковую стену высокой частотой своего голоса, Сокджин тоже присоединяется к нему, посмеиваясь и хлопая в ладоши, как тюлень. Когда Чонгук уходит от объятий, Намджун устало массажирует его затылок, в то время как Юнги сохраняет нейтральное выражение лица, делая вид, будто ему всё равно на взрывную реакцию.  — Ты предал меня, — бубнит Чимин, скрещивая руки на груди. — Невероятно. Его полные губы надуваются, лисьи глаза сужены и раздражены. Чонгук хватает его лицо, пальцы встречаются с мягкими, круглыми щёчками, и приближает к себе, чтобы оставить чувственный поцелуй на его щеке. — Спасибо, — говорит Чонгук, его голос звучит в повисшей тишине слишком внезапно. Чимин уставился на него, широко распахнув глаза, а затем краснеет и превращается в очаровательную помидорку черри. Намджун прокашливается. — Хэй, — вдруг говорит Хосок расстроенным голосом, разбавляя напряженную обстановку. — Я тоже подарил тебе этот подарок. Я получу свой поцелуй или нет? Лицо Чимина вытягивается, и он сгибается почти пополам, не в силах сдержать приступ смеха. Хосок практически перепрыгивает через стол, чтобы атаковать Чонгука, широко раскрывая объятия и строя рожи, будто он собирается поцеловать его. Чонгук отталкивает его лицо одной рукой, живот уже болит от смеха. В голове Чонгук снова и снова повторяет загаданное им в день рождения желание. Теперь, когда у него есть семья, он может сохранить её навечно, и они всегда могу смеяться, прямо как сейчас. Большего ему и не надо.