Chapter 1
24 июля 2017 г., 16:09
Хоук отчаянно не хочет просыпаться прямо сейчас. Солнце едва взошло. Его рабочий день начинается с десяти вечера, он не голоден, не хочет пить и ему не нужно в туалет, но, когда телефон зазвонил пару минут назад, Хоук сделал величайшую ошибку, ответив на звонок. На другом конце провода был Варрик, поэтому Хоук, натянув одеяло на голову, вполне законно обвинил того в попытке убийства. Довольно разумный ответ, учитывая обстоятельства.
— О, извини, — мягко говорит Варрик. — Ты спал?
— Ты прекрасно знаешь, что я спал, — стонет Хоук. — Сейчас где-то между десятью часами утра и шестью вечера. Конечно, я спал. Ты знал, что я сплю.
Предсказуемо Хоук слышит шебуршание больших лап в закрытую дверь спальни.
— Я думал, сейчас подходящее время, — говорит Варрик. — Извини.
— Маловато вины в голосе, — бормочет Хоук, балансируя с телефоном, зажатым между ухом и плечом, и пытается игнорировать настойчивый скулёж, слабо доносящийся через дверь. — Ты разбудил мою собаку. Она думает, что настало время завтрака. Мы больше не можем быть друзьями, Варрик. Это тяжкое преступление против моей личности.
— Ты мог бы ставить свой телефон на беззвучный режим, когда ложишься спать, как делают все остальные люди на планете, — говорит Варрик. — Это никоим образом не моя вина. Слушай, ты что забыл? Я приеду сегодня вечером с Фенрисом, чтобы помочь ему с переездом.
Хоук падает лицом в подушку, пытаясь понять суть разговора и задушить себя одновременно. Если он вырубится от нехватки кислорода, то сможет хоть немного поспать.
— Прости. Ты только что сказал что-то, и я понимаю, что это, вероятно, имеет какой-то смысл, но я не могу проникнуться этим прямо сейчас. Короче, что тебе нужно?
Варрик издал глубокий вздох.
— Ты действительно должен перестать отвечать на телефонные звонки, когда засыпаешь. Не помнишь, как я упоминал Фенриса? На прошлой неделе? — в любом случае, его голос звучал слишком невинно для всего, что он приготовил. — ... Хоук?
— Подожди. Я должен впустить Догги, она в коридоре, — вздыхает Хоук.
Питомица скулит, все больше огорчённая невнимательностью Хоука, поэтому он вытаскивает себя из постели, смирившись, наконец, с грубым ранним подъёмом. Одежда была раскидана по всему полу. Когда мужчина подходит к двери, его глаза наполовину закрыты, он поскальзывается и хватается за стену, прежде чем надавить на дверную ручку и впустить собаку. Она лает, тяжело взвизгивая, и наваливается на его бедро.
— И ответ «нет», — добавляет Хоук, приседая, чтобы почесать собаку за ушами. — Я не помню, чтобы ты упоминал кого-то по имени Фенрис. И знаешь, что ещё? Я думаю, ты знал, что я не запомню твой звонок, поэтому и позвонил мне в середине дня. Что ты сделал? И на что я согласился?
— Ты сказал, что тебе нужен сосед, чтобы помогать с арендной платой, верно? — жизнерадостно говорит Варрик. — Фенрис действительно нуждается в жилье. Его домовладелец продает квартиру, которую он снимает. Тебе нужен сожитель, ему нужна комната. Идеально.
— И ты уже сказал ему «да», — говорит Хоук, мягко отталкивая морду питомицы, и поднимается на ноги. Он не знает, где его очки. Смутно щурясь, Гаррет идет на кухню и открывает шкаф, чтобы взять собачий корм. — Блестяще. Сегодня, говоришь? — он трёт рукой лицо. — Что он за человек? И что более важно ... он подходит?
— Я ничего не знаю о его привычках, Хоук, — говорит Варрик.
Хоук стонет.
— Угрх, американцы. Он привлекательный?
— О, нет, нет, нет, — твёрдо говорит Варрик. — Нет. Ни при каких обстоятельствах, Хоук. К Фенрису не суйся. В любом случае, я думаю, вы поладите, будет прямо как в присказке: «дом в огне».
— У меня есть Бран, — подавив зевок, ответил ему Хоук.
— Как я уже сказал, не повторяй той же… ошибки с Фенрисом. Пожалуйста, — пренебрежительно пробурчал Варрик.
— Это не ошибка, — отвечает Хоук, открывая пакет собачьего корма, и наклоняется над столом, чтобы насыпать его в миску Догги. Большая часть попадает на пол, но она съедает и его. — Это договоренность.
— Я думаю, что слова, которые ты пытаешься вспомнить — это «секс-ненависть», — предположил Варрик.
— Это два слова, — парирует Хоук, снова зевая. Он сонно закрывает глаза, опираясь на столешницу. — Два очень сильных слова.
— Нет, там есть дефис. В общем, мы будем у тебя к шести. Попробуй хоть немного прибраться? — посоветовал Варрик. — По крайней мере, убери бардак с пола.
— Если Фенрис не сможет смириться с тем, что я неряха, мы никогда и ни за что не уживёмся, — торжественно произнёс Хоук. — Отменить наше соглашение лучше раньше, чем позже.
— Ты — бунтарь, — громко говорит Варрик, явно закатив глаза. — Увидимся позже, Хоук.
— Жду твоего прибытия с замиранием сердца.
Закончив разговор, Хоук бросил телефон на стол.
— Надеюсь, он любит собак, — говорит Хоук, ласково глядя сверху вниз на собаку. — Мы не поладим, если это не так.
Догги согласно лает и возвращается к своему завтраку. Хоук сокрушенно вздыхает. Некоторое время он пытается снова заснуть, но после бодрящего звонка Варрика мужчина окончательно проснулся, поэтому Гаррет просто решает поиграть в «Bejeweled» лежа в постели, пока дважды подряд не роняет телефон на собственное лицо. Решив, что это напоминает знак свыше, а с собакой, прижимающей его к матрасу, побег из кровати не представляется возможным, Хоук устало закрывает глаза и уверяет сам себя, что таким измученным он ещё никогда ни был.
— Это явно не работает, — заявляет он, глядя в потолок, спустя пять минут. — Ну всё. Ладно. Слезай, — жалобно причитает он, пихая Догги в плечо. — Ну пожалуйста, просто позволь мне жить.
Собака поскуливает в его руку, облизывая пальцы, и Хоук со стоном падает обратно на подушки.
— Хочешь вкусняшку? Я дам тебе её, но только в том случае, если ты вернёшь мне моё тело, ты, чудовище-манипулятор.
Со счастливым лаем она подскакивает с кровати и бодро несётся в сторону кухни. Встав, Хоук первым делом, находит свои очки, торчащие из кармана халата, и нацепляет их. Из кухни в это время доносится нетерпеливый лай.
— Да иду я, иду.
К тому моменту, когда Хоук скармливает собаке внушительный кусок бекона, на часах уже почти четыре часа. Поэтому он решает провести следующие полчаса нерешительно поднимая вещи с пола и перекладывая их на диван. В пять он позволяет себе присесть на софу, чтобы немного передохнуть, а в следующее мгновение обнаруживает, что Варрик кричит ему прямо в лицо, стоя возле:
— Хоук!
— Твою мать! — взвизгивает Хоук, вздрагивая, словно от удара током, и в панике падает с дивана. Он приземляется на пол, больно ударяясь о него локтем. — Блядь! — Догги, поскуливая, тяжело ступает к нему, наваливаясь всем телом, и в попытке успокоить начинает вылизывать его лицо.
— О, Господи, пожалуйста, помоги мне, — хнычет Хоук, отворачиваясь от собачьего языка, и вытягивает руку, пытаясь оттолкнуть её морду прочь от себя. Он больше не чувствует своего локтя, но ощущает зудящую боль, растекающуюся вверх и вниз по руке, и Хоук практически уверен, что Варрик смеётся.
— Да ладно, принцесса, Хоуку не больно — он просто идиот, — посмеивается Варрик, дёргая собачий ошейник. Это была абсолютно ничтожная попытка освободить его, а собака даже не шелохнулась с места.
— Говори за себя, — раздраженно отвечает Хоук. — Думаю, я сломал руку. Я разваливаюсь на части.
— Ну… это точная формулировка, да, — допускает Варрик. — Ну же, идём, ты — гигантское адское чудовище, оставь этого жалкого человека в покое.
Хоук в последний раз толкает собаку и она, делая шаг назад, садится на задние ноги, тяжело дыша. Кряхтя, мужчина хватается за край кофейного столика и поднимается на ноги, вытирая собачьи слюни со своего лица. Как только он оказывается в вертикальном положении, то замечает, что рядом с Варриком находится молодой человек, предположительно, Фенрис, который смотрит на него с выражением скрытого осуждения. «Предположительно Фенрис» оказался довольно худым и сутулым юношей, с плохой осанкой, поразительно белыми неопрятными волосами, смуглой кожей и прищуренным взглядом зелёных глаз. Маленький тонкий голосок внутри головы Хоука, почти всецело отвечающий за все его дурные решения, вкрадчиво шепчет: «О нет, а он горяч».
— Ах, верно, — говорит Хоук, умоляюще заглядывая Варрику в глаза. — Ты пришёл, чтобы переехать сюда.
Варрик еле слышно бурчит себе под нос, а затем говорит более уверенно:
— О, да, ты нас поймал. Умоляю, скажи, что вторая спальня пригодна для жилья.
— Но ты даже не представил нас, — отвечает Хоук, неловко переминаясь с ноги на ногу и отряхивая собачью шерсть со своей помятой пижамы. Его рука, липкая от собачьей слюны, собирает шерсть, вместо того, чтобы скинуть ее на пол. Он, с надеждой, посылает Фенрису свою самую очаровательную улыбку.
— Я Хоук. Не буду заставлять тебя жать мне руку, пока не помою её. Ты любишь собак? Я надеюсь, Варрик сообщил, что у меня есть собака, — жестом указывает он в сторону питомицы. — Её имя…Догги.
— Я люблю собак, — медленно отвечает Фенрис, поглядывая в сторону Хоука с выражением зарождающегося ужаса на лице. — Я Фенрис. Эм…приятно познакомиться.
Рот Хоука непроизвольно приоткрылся, и он постарался подавить волнение, дрожью пробежавшее по позвоночнику, от голоса Фенриса. Также мужчина постарался не обращать внимания на неискренность, которой было пропитано слово «приятно».
— Ну, хорошо! — громко говорит Хоук, хлопнув в ладоши. — Полагаю, ты хочешь увидеть комнату.
— Прежде чем ты опозоришься ещё больше, это было бы здорово, Хоук, — посмеиваясь, встревает Варрик.
— Прошу прощения, — бормочет, смутившись Гаррет.
— Я тебя прощаю, — милостиво отвечает Варрик.
— Я всё ещё хочу увидеть комнату, — страдальчески закатывая глаза, говорит Фенрис. А Хоук думает, любил ли Фенрис кого-либо за всю свою жизнь. Кроме того, его преследует мысль, что было бы неплохо, если бы Фенрис подошел чуть ближе к нему. Желательно обнажённый.
— Да там особо не на что смотреть, — говорит мужчина, почёсывая свою бороду, и ведет их в холл. Он открывает дверь в пустующую комнату и, о блаженство, в ней абсолютно ничего не изменилось с тех пор, как он заглядывал сюда в последний раз. В ней по-прежнему находилась просторная двуспальная кровать, небольшой письменный стол и старое мягкое кресло, ранее принадлежавшее отцу Хоука, которое раньше стояло в гостиной, до тех пор, пока больше не смог находиться поблизости с ним. Он пожимает плечами и жестом указывает внутрь комнаты. — Я, в общем-то, не использую её. Она чистая и меблированная. Помимо пыли, я имею в виду.
— Это более, чем подходит, — после минутной заминки, говорит Фенрис, поставив дорожную сумку, что он держит, на пол.
— У тебя есть ещё вещи? — спросил Хоук. — Если хочешь, я помогу их занести?
— Я могу сам справиться с собственным багажом, спасибо, — сухо отвечает Фенрис.
— Я не это имел в виду, конечно же, ты можешь! — Хоук неловко трёт затылок и жалеет, что не может, забравшись в кровать, свить себе гнездо и спрятаться там навечно. Бодрствовать в течение дня — ужасно. Он не посоветует этого никому. — Я просто спец в подъёме багажа. Вот и всё. У меня не так много талантов.
— Боже, избавь меня от этих душераздирающих страданий, — пробурчал Варрик себе под нос. — У нас есть вещи в машине. И если ты в самом деле не против того, что тебя увидят в пижаме маленького утенка, за пределами квартиры, милости просим, Хоук.
— Ах, это, — оглядев себя, говорит Хоук, потеребив нитку на своих фланелевых штанах. — Точно. Это подарок Бетани.
— Угу.
— Я думаю, она милая, — ответил мужчина, защищаясь. — Пойду… достану пару коробок из машины. А ты пока покажи Фенрису, что к чему.
Он возвращается в гостиную, чтобы найти свои очки, которые, вероятно, свалились с него во сне, и находит их под диваном. Из спальни до него доносится приглушённый голос Фенриса и, более различимый, ответ Варрика:
— Обычно он спит в это время суток, но, если честно, я не думаю, что это, в самом деле, имеет значение.
Хоук выкапывает из недр шкафа, стоящего в гостиной, спортивные штаны и натягивает их на себя, затем хватает первую попавшуюся под руку вещь, что, хотя-бы отдаленно напоминает верхнюю одежду, которой, по непонятным причинам, оказывается, видавший лучшие времена, старый махровый халат. Расправив его, он кладёт в карманы телефон и ключи от квартиры и спускается в гараж. Автомобиль Варрика оказался припаркован по соседству с машиной Хоука, заднее сидение которого было сплошь завалено коробками и дорожными сумками. С минуту он стоит, гадая, сможет ли унести всё это разом, чтобы избавить себя от дополнительных походов, а затем засучивает рукава халата.
— Ну-ка, ну-ка! Доброе утро, красавчик! — раздался звонкий голос Изабеллы, которая, выйдя из своей квартиры, решила присоединиться к мужчине у автомобиля Варрика. — Ты выглядишь… — колеблется она с продолжением. — Паршиво, честно говоря. Беру свои слова назад. Ты что потерялся? Ты пьян?
— Я глубоко оскорблён твоими предположениями, ты посмела подумать, будто я пьян, — усмехнулся Хоук, открыв заднюю дверь машины, и начал выгружать вещи. — У меня новый сосед, и Варрик заставил меня помочь ему с переездом.
— Ты имеешь в виду Фенриса? — спрашивает Изабелла, скрестив руки, и наблюдает за Хоуком, поднявшим коробку, её оценивающий взгляд остановился на его руках. Наряд девушки выглядит так, словно она собралась на званый вечер: белая блузка, юбка-карандаш, огромная шляпа, украшенная множеством перьев, и сумка, перекинутая через плечо.
— Да, его, — прохрипел Хоук, беря очередную коробку в руки. — Пушистые белоснежные волосы, сердитое лицо, упругая задница. Татуировки, я полагаю. Меня обманули, чтоб ты знала. Ты ведь знала, что это произойдет?
— Возможно, я подозревала, — уклончиво ответила Изабелла, рассматривая свой маникюр. — Я знакома с Фенрисом. Это я познакомила его с Варриком вообще-то. Хоук, ты даже не будешь с ним видеться. Вы работаете в разные смены.
— Я намного меньше расстроен, после того как увидел, как он выглядит, — соглашается Хоук. — Сделай одолжение, возьми эту коробку. Положи её поверх тех, что я держу.
— Ты хоть что-нибудь видишь? — с сомнением спрашивает Изабелла, выполнив его просьбу, после того, как он достаточно низко присел, чтобы она достала до верха. Коробки довольно сильно сузили поле его видимости.
— Всё в порядке, — отвечает мужчина. — Мне же недалеко идти.
— Ну ладно, — хмыкнула Изабелла. — Я ухожу. Держи меня в курсе всех махинаций, связанных с Фенрисом.
— Меня заставили пообещать, что я не буду заводить с ним интрижек, — скорбным голосом сетует Хоук. — Увидимся позже.
— Пока, дорогой. Будь добр, не упади с лестницы.
Изабелла, по-видимому, уходит, хотя Хоук не может быть в этом уверен, потому что башня из коробок в его руках довольно высока. Вытянув голову, он медленно шагает к лестнице, локтем пытаясь нажать кнопку открытия двери, но попадает в противоположную стену и практически роняет три коробки.
— Не следовало доверять мне эту задачу, — бормочет Хоук, поднимаясь по лестнице обратно в свою квартиру.
Он не встречает каких-либо других препятствий на своем пути, пока не достигает закрытой двери своего жилища, постучав, мужчина сконфуженно встает рядом, сбитый с толку.
— Варрик, — зовет он жалобно. — Пожалуйста, впусти меня.
Ничего не происходит. Вероятно, они решили игнорировать его. От перенапряжения и внушительных коробок его руки начали, самую малость, болеть. Он вспоминает, что в общем-то у него есть нога, которой он может постучать, в то же самое время, как с другой стороны решают открыть, и, в конечном итоге, когда дверь распахивается, Хоук ударяет кого-то прямо в голень.
— Прости! Извини! — говорит Хоук. — Чёрт, Варрик, это ты?
Пара рук снимает самую верхнюю коробку, и Гаррет обнаруживает, что смотрит в сердитые зелёные глаза и лицо, скривившееся от боли и досады. Лицо, по сути, не принадлежащее Варрику.
— Ах, Фенрис, — исправляется моментально мужчина, смущённо улыбаясь. — Извини. Снова.
— Спасибо, — отвечает Фенрис сквозь зубы, прижав коробку с вещами к груди. И это совсем не звучит как благодарность. М-да, они начали просто сказочно. «Как дом в огне» — сказал Варрик. Если так и будет продолжаться, то Хоуку, наверное, стоит вызвать пожарных.
Гаррет наклоняется, чтобы поставить другие две коробки на пол в квартире.
— Я принесу оставшиеся вещи, — говорит мужчина, буквально убегая от презрения, источаемого всем существом Фенриса.
Его телефон звонит в то время, когда он спускается вниз по лестнице и мужчина уже собирается отклонить звонок, пока не замечает, что звонит Бран.
— Не самый подходящий момент, — ворчит Хоук, подняв трубку. — Почему все так и норовят позвонить мне в течение дня, хотя прекрасно знают, что я должен спать? Монстры.
— Что ж, ты явно уже проснулся, — отвечает Бран. — Я не несу ответственности за то, какой способ предпочитают другие люди, чтобы взбесить тебя.
— Если ты звонишь, не для того чтобы предложить мне безвозмездно воспользоваться услугами твоего члена, Брендон, то, боюсь, у меня нет времени на это, — говорит Хоук, вздыхая. Он выходит из подъезда и прислоняется к капоту машины Варрика, сонно потирая лицо. — Меня попросили помочь кое-кому переехать.
— Да как ты смеешь, — шипит Бран расстроенно. — Встреча отменяется. Я буду плакать горькими слезами, лишенный отдыха в конце вечера.
— Разве ты позвонил не просто так? — лукаво интересуется Хоук. — Или это твой ежедневный ритуал пассивно-агрессивного расположения духа, прежде чем ты вернёшься к повседневным делам?
— Что? — недоумевает Бран. — Ой. Нет, полагаю, что до этого момента у меня был смутный интерес к сексу, но он бесследно исчез. Ты испортил всё своими жалобами. Сегодня ты особенно невыносим, Гаррет, снова кончились твои любимые хлопья?
— Нет, но благодарю за непрошеный ответ, — огрызается Хоук. — Твоё мнение, бесценно для меня.
Бран позволяет себе глубокий, дрожащий вздох. Это является своего рода чрезмерно драматическим жестом, в исполнении которого парень преуспевает, не прилагая особых усилий.
— Я вешаю трубку. Возвращайся к тому, чтобы взбесить кого-нибудь ещё.
— Я тоже люблю тебя, дорогой, — смеясь проворковал Хоук.
— Фу, — проворчал Бран и бросил трубку.
— Ты что заблудился? — спрашивает Варрик, появляясь в дверях на лестничной клетке, Фенрис неохотно плетётся за ним мрачный, словно грозовая туча.
— Я говорил по телефону, — возразил Хоук, размахивая телефоном. — Я очень серьёзный человек!
— И как же поживает Брендон? — растягивая слова, интересуется Варрик, подойдя к открытой задней двери автомобиля, и суёт очередную коробку в руки мужчины.
— Я мог говорить с кем угодно. Ты ничего не знаешь о моей жизни. Бран очарователен, как всегда, — отвечает Хоук. Он нерешительно поглядывает на Фенриса, который, изображая бурную деятельность, похоже, задался целью игнорировать их. Мужчина принимает другую коробку из рук Варрика и направляется вверх по лестнице.
К тому времени, как они разгружают оставшийся багаж, на часах половина восьмого. Варрик остаётся, чтобы помочь Фенрису рассортировать и распаковать вещи, так что Хоук предполагает, что освобождён от этой обязанности. Он делает себе крепкий эспрессо, принимает душ и садится ужинать перед телевизором. В четверть десятого Хоук переодевается в рабочую одежду, находит свои ключи и заглядывает во вторую спальню, где Варрик с Фенрисом всё ещё открывали коробки с вещами.
— Я ухожу, — говорит он. — Вернусь около половины шестого и постараюсь не шуметь, когда приду. Я буду на связи всю ночь, если вам вдруг что-то понадобится.
— Постарайся хоть немного поработать в перерывах между игрой в тетрис, — советует Варрик.
— Ха, — ворчит Хоук. — Ха-ха-ха, очень смешно, я удалил тетрис, — он решает бегло посмотреть на Фенриса и кивает ему. — Добро пожаловать в… эээ. Безумие?
Хоук, поборов, гигантскую по своим размерам, собственную глупость, даже не ждёт ответа, развернувшись и бросившись к двери.
***
Работа протекает в высшей степени вяло и бодрствовать для Хоука становится всё более затруднительной задачей, несмотря на выпитый ранее эспрессо. Он раздраженно пишет Варрику, пока тот не перестает отвечать, вероятно, засыпая, как и любой нормальный человек. Некоторое время Хоук развлекает себя игрой в 2048 на телефоне, затем ему приходится ответить на несколько звонков, большинство из которых требовали от него поднятия на лифте людей с одного этажа на другой, он меняет подгузники, приносит пару мочалок для ванн, позже кое-кто падает с кровати и примерно на полчаса возникает лёгкая чрезвычайная ситуация. Во время перерыва Хоук устанавливает будильник и решает вздремнуть, а через двадцать минут его будит песня «Shake it off» и, мрачно взирающий на него сверху вниз, Андерс. — Аргх, — стонет Хоук, закрывая руками лицо. — Прошу тебя, пожалуйста, не делай этого. — Ты занимаешь целый диван, — возражает Андерс, ущипнув мужчину за ногу. — И даже чуточку больше. Он имеет в виду то, что ноги Хоука свисают с края дивана. Его внушительный рост может являться проблемой в маленьком пространстве. — Прости меня за то, что я существую, — бубнит Хоук, садясь, и сонно потирая глаза. Он проверяет свой телефон. Осталась треть до конца перерыва. Андерс неопределённо бубнит и садится на диван рядом с Хоуком. — Да что с тобой такое? — Что за вопрос? — отвечает мужчина, поднявшись на ноги, и подходит к торговому автомату. — А что со мной не так? — он сует две гофрированных банкноты и наблюдает, как пакетик «Doritos», который он выбирает, попался на крючок. Кажется, это подходящая метафора для его жизни. — Ты мог бы просто ответить на вопрос? — сетует Андерс. Хоук горестно прислонился лицом к стеклу автомата, наблюдая за пойманным пакетиком. — Этот вздох относиться к пакетику или же к тебе? — с любопытством интересуется Андерс. — Что? — недоумевает мужчина, он упирается пальцами в гладкое стекло автомата, где от обеда его отделяют считанные дюймы. — Быть легко пойманным, на грани между свободой и разочарованием. Хоук медленно моргает и взвешивает все за и против небольшой встряски торгового автомата. Предупреждающая наклейка, висящая на нем, очень чётко поясняет исход попытки вернуть себе еду. — Ой, разве я сказал это вслух? — Вот, — говорит Андерс, и когда Хоук поворачивается, то видит пару долларов, протягиваемых ему. — Я больше не могу наблюдать это жалкое зрелище. Поэтому, просто возьми их. — Я обязательно верну, — клятвенно обещает мужчина, принимая деньги и принося их в жертву торговому автомату. Два пакетика чипсов в этот раз. Просто чудо. — Не парься, — устало бормочет Андерс, закрыв глаза, и откинул голову на спинку дивана. — Я уверен, что выживу и без них. — Как великодушно с твоей стороны. — Это же я, — усмехнулся Андерс. — Ты разве не знал, что это моё фото в словаре прямо под определением «Великодушный». Хоук на это просто отвечает довольным громким хрустом.***
В момент, когда он наконец-то возвращается домой на часах шесть тридцать утра, а небо слабо розовеет на востоке, и единственное, что удерживает Хоука от того, чтобы пойти к себе в комнату и завалиться спать, это то, что он ужасно голоден. Обычно он не спит по утрам, выполняет мелкие задачи, ходит в прачечную или просто играет в видеоигры, но не ложится спать до десяти утра. Как только он заполняет сосущую пустоту у себя в желудке, Хоук ложится спать до тех пор, пока его не разбудит звонок будильника. Сегодня он проснётся без вмешательства со стороны Варрика. И не то чтобы он намеренно забыл, что Фенрис рядом. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, когда ему приходилось быть внимательным к другому человеку, находящемуся у него в квартире. Это была очень длинная ночь, окей. Он устал и голоден, и хочет, чего-нибудь лёгкого, как, например, тосты. С арахисовым маслом. Хоук работает в сфере здравоохранения и очень серьёзно относится к мытью рук. Он всегда моет их, прежде чем уйти с работы и как только возвращается домой. Только тогда, когда мужчина положил хлеб в тостер и достал из шкафа арахисовое масло, он заметил, что всё ещё одет в рабочую одежду. И, честно говоря, он совсем этого не планировал. Просто его тостер немного старый, и Хоук не чистит его должным образом, поэтому он, самую малость, загорается. И как раз, в тот момент, когда происходит эта небольшая катастрофа, Хоук ненадолго отошёл в ванную, чтобы раздеться. Стянув рубашку, мужчина находится в процессе расстёгивания брюк, когда включается детектор дыма. Хоук резко вспоминает, что на часах едва ли семь утра, и Фенрис всё ещё спит. — Блядь! — ворчит он, кидая рубашку. — Нахуй. Добро пожаловать в квартиру, Фенрис, где всё горит в огне… Он бежит полуголый на кухню, где тостер выбрасывает столпы дыма, а детектор на потолке испускает пронзительный сверхзвуковой визг. Фенрис неожиданно появляется в дверях одновременно с Хоуком, и они лишь чудом избегают столкновения. — Прошу прощения! — гаркнул Хоук, уклонившись от Фенриса и скользя в носках по кухонному полу, чтобы попасть к дымящемуся тостеру и отсоединить шнур. Он хватает кухонное полотенце и размахивает им, чтобы рассеять дым возле детектора. Фенрис подходит к окну и открывает его, подперев палкой. — Кровавое дело, — бормочет Хоук, кашляя. Вопль детектора дыма прекращается. Мужчина стоит на месте, потирая лицо, и молится всем богам, умоляя чтобы звон в ушах утих. Когда он оборачивается назад, Фенрис в своих пижамных штанах и растрепанных после сна волосах, пристально изучает тостер. Хоук, в свою очередь, рассматривает его. Оказывается, татуировки распространяются от его горла, преследуя свой путь по рукам и ногам изящными непрерывными завивающимися линиями белых чернил. — Он грязный, — грубым голосом говорит Фенрис, поднимая тостер и переворачивая его над раковиной. Он вытряхивает обугленный тост и несколько угольных крошек. — Ты должен был открывать дно и вытряхивать крошки, чтобы они не сгорели. — Ты имеешь в виду чистку тостера? Я слишком занят, чтобы занимать ещё и этим, — отвечает Хоук. — Доброе утро, Фенрис. Как спалось? Я надеюсь, кровать была удобной? — Кровать была прекрасной, — оборачиваясь к мужчине, говорит Фенрис, нахмурив брови, в выражении слишком явно напоминающем презрение. Он всё ещё держал тостер в руках, словно хотел отнять его у Хоука, чтобы защитить, в дальнейшем, от жестокого обращения. — У меня нет абсолютно никаких претензий насчёт кровати. Он пристально уставился на обнаженную грудь Хоука, после чего, будто опомнившись, его взгляд спустился ниже талии. В одну горячую драгоценную секунду Хоук думает, что Фенрис оценивающе смотрит на его член. Он развлекает себя краткой фантазией, где голая неприязнь превращается в бесспорное сексуальное влечение, и они, приближаясь друг к другу, начинают неистово целоваться и бешено трахаются на полу. Тогда как реальность даёт ему смачного пинка, и мужчина понимает, что Фенрис, вероятно, разглядывал рисунок на его одежде. — Это драконы, — говорит Хоук, прочистив горло. — На моих штанах. Это маленькие драконы. — Понятно, — его бровь дёргается, поднимаясь высоко, тогда как остальное лицо держится невозмутимо. Бетани обычно покупает Хоуку подобные вещи. Так сложилось, что на каждый день рождения и Рождество она покупает набор брюк и с каждым годом они становятся всё более и более забавными. «Я не педиатр, — сказал он ей однажды, осматривая мягкие розовые штаны с узором в виде маленьких зеленых динозавриков. — Все мои пациенты старше восьмидесяти, Бэтти. — А это и не для них, — ответила она тогда. — Это для тебя.» — Я помощник медсестры, — смущённо сказал Хоук. — Работаю в доме престарелых. — Мм, — говорит Фенрис. Он поворачивается спиной к мужчине, чтобы вытряхнуть в раковину из тостера последний обуглившийся кусочек хлеба. — Моя сестра покупает их, — продолжает оправдываться Хоук. — Это был подарок. — Как предыдущие, с утками, — мягко говорит Фенрис. — Как с утками, — печально кивает мужчина. — Если ты позволишь, — отвечает юноша. Он ставит тостер на место и вставляет вилку обратно в розетку. Затем поворачивается, встречаясь взглядом с Хоуком, и заканчивает очень медленно. — Я пойду спать. — Отличный план, — улыбается мужчина. — Я планирую присоединиться к тебе как можно скорее, — взглянув на лицо Фенриса, он понимает, что сказал что-то не то, прежде чем до него доходит. — Во сне, — исправляется Хоук быстро. — В своей постели. Видимо, они уже находятся в той стадии отношений, когда Фенрису комфортно рядом с ним, поэтому он просто закатывает глаза на оправдания Хоука. Что у него довольно неплохо получается. — Я работаю в смену с одиннадцати до пяти, как правило, — говорит Фенрис, неуверенно стоя в дверях, возможно, он чувствует, что должен что-то рассказать о себе своему соседу по квартире, раз уж они приобрели такой необычный опыт общения посредством небольшой чрезвычайной ситуации на кухне. — Это совсем рядом, можно дойти пешком. Всего в одном квартале. — Это весьма удобно, — отвечает мужчина, прежде чем осознаёт, что, скорее всего, именно по этой причине Варрик предложил ему переехать к Хоуку в первую очередь. Он задался вопросом, может ли возможность добираться до работы за пять минут быть достаточным стимулом, чтобы жить с ним. Наверное, слишком рано об этом говорить. — Это было привлекательно, — сухо соглашается Фенрис. — Я… Звонок в дверь, прозвучав дважды, прерывает его на полуслове. — Обычно по утрам тут не бывает так шумно, — убеждает мужчина, сморщившись. — Я не уверен, кто… Звонок раздается снова, и Фенрис оказывается позади Хоука, жмущего на кнопку интеркома. — Кто это? Мы находимся в одном часовом поясе? Если вы что-то продаете, то вы пришли слишком рано. Нам ничего не нужно! — Гаррет, не будь нелепым, это я! Прости меня, я забыла ключи! Пусти меня, твоя собака голодная! — Это Бетани. Дорогая Бетани, привела собаку после утренней прогулки. — Это моя сестра, — поясняет Хоук, нажав на зуммер, чтобы открыть дверь. — Она приходит пару раз в неделю по утрам, чтобы погулять с собакой. Я правда очень извиняюсь за весь этот хаос. — Тебе не нужно извиняться, — говоря это, Фенрис устало потирает глаза, и мужчина не верит ему. — Она не знала, что я тут не один, — объясняет Хоук. — Я не успел сказать ей, что ты переехал. Бетани стучится спустя мгновение, и мужчина открывает дверь только для того, чтобы моментально быть сбитым с ног собственной собакой. — Ты весишь сотню фунтов, — хрипит надрывно Хоук, пока животное усердно облизывает его лицо. — Ты больше не можешь притворяться щенком! Бетани возьми её за ошейник, умоляю. — Ну же, пойдём, моя сладкая, — воркует Бетани, хватая собаку за ошейник и резко дёргая. — Не раздави Гаррета… Ой! Привет. Я и не знала, что ты не один, братец! Последний раз, толкнув собаку в грудь, Хоук садится и вытирает слюну со своего лица, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Фенриса, который до сих пор неловко колебался в дверном проёме рядом с кухней. — Ты неправильно поняла, Бэтти. Это Фенрис. Он живёт здесь, на данный момент. Фенрис, это моя младшая сестра, Бетани. — Рад познакомиться с тобой, — вежливо говорит юноша. — Мне так жаль, — вздохнула Бетани, прикрыв рот рукой, и в процессе, отпуская ошейник. Собака, в свою очередь, ринулась вперёд, ударяя голову Хоука своей мордой. — Я понятия не имела, что здесь кто-то есть. Я всегда рано встаю и прихожу, чтобы погулять с собакой, извини. Я тебя разбудила! — Это не твоя вина, — успокоил её Фенрис. — Хоук сделал это раньше, когда поджёг тостер. — Он не горел, в прямом смысле этого слова, — возмутился мужчина. Ему вдруг вспомнился грызущий голод и единственное, что оставалось, оплакать потерю своих тостов. — Он просто слегка дымился. — Хорошо, что я принесла тебе завтрак, — хмыкнула Бетани. — Хоть что-то, по крайней, мере. Последний раз ласково оттолкнув собаку, Хоук встает и, притянув Бетани в объятия, громко поцеловал ее в макушку. — Ты моя любимая сестрёнка. — Я твоя единственная сестрёнка, — бубнит Бетани, приглушённый голос которой звучит куда-то в грудь брата. — Фу, Гаррет, на тебе нет рубашки, тебе срочно требуется душ. Отвали. — Ну тогда, мой самый дражайший родственник, — исправляется Хоук, взъерошив ей волосы и отпустив. — Думаю, Карвер не должен узнать об этом, — вздыхает она, поправляя свою одежду. — Фенрис, в следующий раз я могу принести завтрак и тебе тоже. Я оставлю его в холодильнике, как делаю иногда для Гаррета. Хоук бесконечно признателен девушке за то, что стал свидетелем образующегося румянца на лице Фенриса. — Это очень мило, но не стоит беспокоиться, — говорит он торопливо. — Спасибо. — О, ничего страшного, — улыбается она, махнув рукой. — Когда ты переехал? Я раньше жила здесь, представляешь? Переехала в прошлом году. — Прошлой ночью, — говорят одновременно Хоук и Фенрис, и звучит это одинаково подавленно. — Вот это я называю «насыщенное утро», — смеется Бетани. — Боже мой, я и понятия не имела, что ты здесь. Я не разбудила тебя, когда пришла? — Очевидно, нет, — сухо отвечает Фенрис. — Я предполагал, что собака будет лаять на что-то подозрительное. — Она никогда не лает на меня, — ласково щебечет Бетани, наклоняясь, чтобы погладить собаку. — Как бы там ни было, я веду себя тихо, когда прихожу. Я гуляю с ней, когда у Гаррета выходные, и когда он отрубается после полудня. — Пожалуйста, скажи, что тебе не нужен новый комплект ключей, — вздыхает Хоук. — Где ты их потеряла? Снаружи? — Ой, я не совсем их потеряла, — говорит Бетани. Она идёт на кухню и берёт ключи со стойки. Я, должно быть, положила их сюда, когда вошла, и захлопнула дверь. Ладно. Я принесла тебе завтрак, а сейчас мне нужно в библиотеку. У меня сегодня экзамен. — девушка пожимает плечами и, сняв рюкзак, расстёгивает молнию, достав пластиковый пакет, и ставит его на стол. — Здесь только McDonald’s, обычное место было закрыто. — Манна небесная, честное слово, — говорит Хоук, открыв пакет и засунув голову внутрь, чтобы вдохнуть аромат. — У меня были чипсы на ужин прошлой ночью. — Это ужасно, — вздыхает Бетани. Она поворачивается к Фенрису, который выпрямляется в кухонном дверном проёме, пытаясь притвориться, будто он молча не осуждал мужчину в течение всего разговора. — Было приятно познакомиться с тобой, Фенрис. Искренне сожалею обо всём этом. — Не заморачивайся, — юноша протягивает руку для пожатия, но вместо этого Бетани крепко обнимает его, на мгновение он ошеломленно вздрогнул, но тут же вернул объятие. — Я позвоню тебе позже, хорошо? — говорит Бетани брату, взяв свою сумку. — И, будь добр, проверь свою электронную почту. Думаю, Карвер должен был прислать тебе что-то. Пока-пока! — Пока, любимая, — бросает мужчина в ответ, полностью отвлеченный своим завтраком. — Спасибо тебе за это! Собака следует за Бетани, цокая когтями по линолеуму, провожая её до двери, и Хоук слышит, как девушка останавливается, чтобы попрощаться с Догги. Он вытаскивает свое яйцо Мак-Маффин и счастливо вздыхает. — Хочешь хэш-браун? Бэтти всегда берет для меня парочку, — предлагает он Фенрису, по большей части потому, что он подозревает, что Фенрис откажется. Он не упомянул о парочке буррито в самом низу пакета. Или об яблочном пироге. — Нет, спасибо, — отвечает Фенрис, его губы поджаты, как будто он прячет улыбку. — Я попытаюсь снова заснуть. Наслаждайся своим завтраком. Хоук смотрит ему вслед. Он надеется, что несмотря на провальный старт, хуже уже точно не будет. Эта же самая цепочка событий навряд ли повторится. Он надеется. Гаррет съедает свой сэндвич в три укуса, обильно поливает хэш-браун кетчупом и ест его над раковиной, пока собака поскуливает возле его ног, и Хоук, в ответ на это бормочет, с битком набитым ртом: — Тебе нельзя человеческую еду. Закончив есть, он насыпает корм в собачью миску, чувствуя себя виноватым из-за того, что по кухне витал ароматный запах колбасы, и добавляет влажный корм в ее миску. Живот, наконец, полон, собака накормлена, и Хоук, окончательно раздеваясь, закидывает вещи в стиральную машину. Он почти засыпает стоя под горячими струями в душе, прежде чем собирает оставшуюся энергию для того, чтобы намылить и ополоснуть волосы. Вскоре Гаррет находится на пути к своей постели, когда Фенрис вновь выходит из своей спальни. — Хорошего дня, — зевает Хоук, отстраняясь в сторону, чтобы позволить Фенрису пройти мимо него в узком коридоре. — Спокойной ночи, Хоук, — отвечает Фенрис. Он одет в поношенную толстовку поверх пижамной рубашки, рукава которой оказались слишком длинными, замечает мужчина. Они закрывают его руки. Невыносимо. — Не исключено, что я перезимую, как медведь в течении следующих шести месяцев, — жизнерадостно говорит Хоук. — Но спасибо. Я ценю это. Брови Фенриса оказываются нереально подвижными. Очень выразительно. — Не за что, — отвечает он. Затем, развернувшись, направляется в ванную и Хоук медленно выдыхает. — Выходи за меня, — шепчет он. — Что? — спрашивает Фенрис, обернувшись в пол оборота. — Что? — практически кричит Хоук. — Я сказал «спокойной ночи»! — захлопнув дверь в свою спальню, он прислоняется к ней, чувствуя, как бешено колотится сердце. Спокойно. Только спокойно. Хоук просто ходячая катастрофа.***
— И тогда я сказал: «Выходи за меня», и он в самом деле обернулся, — стонет Хоук. — Ты не мог бы взять подушку и нежно прижать её к моему лицу, пока я не перестану дышать, пожалуйста. — Да с удовольствием, — хмыкает Бран. — Если это приведёт к концу твоей мучительной подростковой регрессии, — он берет в руки смятую подушку и с явными намерениями начинает опускать её прямо на лицо Гаррета. — Я передумал, — быстро говорит Хоук, хватая Брана за запястья, чтобы остановить движение подушки вниз. — Твое нетерпеливое согласие меня очень беспокоит. — Твое лицо беспокоит, — пробормотал Бран. Он роняет подушку, и та отскакивает ото лба мужчины. — Мы будем трахаться или нет? — Я пытаюсь поговорить с тобой серьёзно, — Хоук переворачивается так, что оказывается нависающим над Браном, а затем ложится на его грудь. — Уфф, — кряхтит Бран. Его глаза закрыты, а лицо омрачено тенями тускло освещенной спальни. Он весь просто масса взъерошенных рыжих волос и бледной веснушчатой кожи. — Гаррет, твой подбородок колется. — Мы обнимаемся? Это сейчас происходит? — мягко спрашивает Хоук. — Довольно близко к территории романтических отношений, ты не находишь? Глаза Брана резко открылись, и даже несмотря на отсутствие света, выражение отвращения на его сморщенном лице было предельно ясно. Он со стоном кладет руку на плечо Хоука. — Перевернись. — Властный. Я тебе не собачка, — отвечает мужчина. — Не расслышал просьбу. — Не могу поверить, что я регулярно сплю с таким идиотом, — пробормотал Бран. — О, с кем ещё ты спишь? — спрашивает Хоук беспечно. Бран издает низкий продолжительный стон и закрывает лицо руками. — Если ты не собираешься перевернуться и раздвинуть ноги, то проваливай из моей постели прямо сейчас. Я ненавижу тебя. — Ну, я вообще-то и так знал это, — фыркнул Гаррет, перевернувшись на живот, и посмотрел на Брана, поиграв бровями. — Фу, — бормочет Бран, слегка хлопая мужчину по бедру. — Нет, не делай так. Я не хочу видеть твоё лицо. Не напоминай мне, что я добровольно участвую в этом. — Ты разовьёшь во мне комплекс, — бубнит Хоук, опершись подбородком о свои скрещенные руки, и закрывает глаза. — Я очень чувствительный. — О да, ты истинный поникший цветочек, Гаррет, — звучно говорит Бран, неопределённо раздражённый. — Именно так бы я описал тебя своим друзьям. Хоук чувствует, как он двигается позади него, после чего руки Брана оглаживают его бёдра, и мужчина послушно разводит ноги, зевая в круге из рук. — Я твой друг, — усмехается Гаррет. — Если быть точным. Друг с привилегиями. — Или просто «с привилегиями», — говорит Бран. — Разве мы когда-нибудь были «друзьями»? Если ты заснёшь пока я тебя трахаю, я никогда не позволю тебе снова переступить порог моего дома, — Бран заходит так далеко, что весьма грубо щиплет его за задницу. Хоук раздраженно шипит и ёрзает. — Я тебя умоляю. Это не ко мне, любовь моя. Если твой член не в силах удержать меня в сознании, то, к сожалению, это целиком и полностью твоя вина. В любом случае, даже если я засну, то кого это волнует? Просто… — подняв руку, он машет ей пренебрежительно. — Делай своё дело. Я не возражаю. — Это, абсолютно, самая ленивая вещь, которую ты когда-либо говорил мне, — раздраженно фыркает Бран, устраиваясь между ног мужчины, и оглаживает пальцами его бёдра, мягко сжимая. — Только я не хочу, чтобы ты был здесь завтра с утра, лепесточек. — Тогда приступай уже, — стонет Хоук. — Прежде чем мы оба умрем от старости. — Ты будешь первым, — поддразнил Бран, склонившись над Хоуком настолько близко, что его губы коснулись уха мужчины. — Не думай, что я не заметил очаровательного серебра, растущего прямо здесь, — стучит он в висок Гаррета. — Это раннее. И изысканное, — проворчал Хоук, наморщив лоб. — Я отличаюсь. Ты рыжий. Тебе не понять. — Очень жаль слышать это от тебя, — шепчет Бран, проводя кончиками пальцев вниз вдоль позвоночника мужчины. — Ты неплохо выглядишь, и каждодневные походы в спортзал действительно себя окупают. — Брендон, ты серьезно собираешься сидеть и просто… Бран резко подается вперед, и головка его члена, скользя упирается в расслабленное колечко мышц, Хоук слегка прогнулся в спине, прикусив нижнюю губу от, разочаровывающе короткого, поддразнивания. Бран поставил руки по обе стороны от головы мужчины, и навалившись на его бёдра достаточно сильно, погрузился в чужое тело одним легким толчком. — Вот это штука, — выдохнул Хоук, хватая парня за локоть чтобы подтянуться немного выше, и встал на колени, чтобы обеспечить лучший угол входа. — Замри, — ворчит Бран. — Я думал, ты собирался спать. — Решил дать тебе шанс, — говорит Хоук, зевнув до хруста в челюсти. Он стонет в ответ на особенно глубокий толчок, опаливший жаром возбуждения его внутренности. — Ммм. Потрясно. Ты трахаешься так, словно поёшь мне колыбельную. — Да что с тобой не так, — отвечает Бран, но мужчина усмехается в его руки, слыша плохо сдерживаемый смех в голосе. — Я забавный и обаятельный, — усмехается Хоук, снова зевая. Он роняет голову обратно, нашаривая подушку, чтобы подложить её под шею. — Ты никогда не затыкаешься, — Бран, наклонившись, подхватил Хоука под колено, и оба застонали после особенно глубокого толчка. — Есть разница между «забавный и обаятельный» и «вставляющий глупые комментарии». Что будешь делать, если в следующий раз я заткну тебе рот кляпом? Хоук трёт рукой лицо, пот выступает на его коже от ленивых подразнивающих толчков Брана, а нарастающее возбуждение заставляет его судорожно сжимать пальцы. — Он … находится в выдвижном ящике, рядом с кроватью, — хрипит Хоук. — Тебе следовало бы держать его при себе, если ты действительно хотел сделать это. Они редко занимаются сексом в квартире Хоука. У Брана, в свою очередь, есть огромная кровать и нет соседа. Бран прислоняется своим лбом к местечку между лопатками мужчины, опаляя своим дыханием его позвоночник. И хотя мужчина не думает, что он и в самом деле заснёт, но все же закрывает глаза и позволяет Брану доделать всю работу. — Я не могу дотянуться до твоего члена, ленивый ублюдок, — бормочет парень. — Даже если бы ты мог, ты не знаешь, что нужно с ним делать, — парирует Хоук. — Ты… маленький засранец, — задыхается от возмущения Бран, покачивая бёдрами. Он выходит из него и шлёпает по заднице. — Перевернись. — Снова командуешь, — Хоук переворачивается, ложась на спину. Его напряженный член хлопает по животу. Он вглядывается в парня сквозь полуприкрытые глаза и, потянувшись к растрепанным рыжим волосам, тянет за них. Бран раздраженно фыркая, отталкивает прочь его руку. Затем спустившись к члену Хоука, он небрежно заглатывает его до конца, с изумленным проклятием мужчина выгибается, погружаясь глубже в тесный жар его рта. — А теперь убирайся, — огрызается Бран, когда мужчина кончает, и скривившись сплевывает слюну, перемешанную со спермой, прямо на простыни. — Мне нужно на работу с утра. — Романтика мертва, — с серьёзным видом протягивает Хоук. Он оглядывается в поисках своей одежды, взгляд отыскивает джинсы и толстовку с капюшоном, не найдя лишь нижнее белье. Опираясь, на ноги Брана, он поднимает носок. — Это не мой прекрасный дом. Это не моя прекрасная жена. Бран раздраженно шипит и зарывается лицом в подушку. — Я ложусь спать. Увидимся на следующей неделе. Хоук берет трусы парня, вместо потерянных, и неспешно сползает с кровати, чтобы собирать оставшиеся вещи с пола. Он одевается и приводит себя в порядок, пока более-менее не становится похож на приличного члена общества. Напоследок он склоняется над Браном, чтобы поцеловать его в макушку. — Спокойной ночи, подснежник. — Пошёл вооон, — простонал парень, слепо махнув в сторону Хоука. — Запри за собой дверь. Хоук подбирает свои ключи, рюкзак, находит свою обувь и покидает квартиру Брана. На часах практически полночь, когда он возвращается домой, замечая Фенриса, сидящего на диване с книгой. — Оу, привет, — Хоук устало падает в кресло, взяв в руки пульт от телевизора. — Хоук, — откликается Фенрис, не отрываясь от своей книги. — Я думал, ты ушел на работу. — О, нет, я не работаю по воскресеньям, — объясняет мужчина. — Я был на свидании с Брендоном, только он меня выгнал, потому что работает завтра с утра. И, кажется, я потерял свои трусы. Большие зеленые глаза Фенриса, медленно поднимаясь, оторвались от страниц книги, чтобы зафиксироваться на бесстрастном лице Хоука, и одна из его бровей поползла вверх в немом убийственном вопросе. — Я просто взял его пару, — пренебрежительно продолжает Хоук. Он включает телевизор, щёлкая каналы, пока не останавливается на Food Network. — Клянусь, я ношу трусы. — Какое облегчение, — сухо отчеканивает Фенрис. — Содержимое твоего шкафа не давало бы мне спать всю ночь, если бы ты не поделился этой информацией. — Я голоден, — не обращая внимания на грубость, говорит мужчина. — Как насчет тебя? Я сделаю блинчики. — Я… — Я приготовлю их вне зависимости от твоего ответа, — честно признается Хоук, поднимаясь на ноги, и отправляется на кухню. — Так что не имеет смысла отказываться. До Гаррета доносится тихий вздох Фенриса, оставшегося в гостиной. — Блинчики… звучит здорово.
