here comes the spark

Позднее, на этой неделе, Хоук нагружал заботами, связанными с Фенрисом, Андерса, когда они вышли на работу. — Я действительно ничего о нем не знаю, — говорит Хоук, натягивая капюшон. — Я не знаю, где он работает или как повстречал Изабеллу. Он очень тихий. И много читает. А еще питается отбросами. В моем холодильнике внезапно появились пятнадцать пакетов лапши быстрого приготовления. Я почти уверен, что его татуировки повсюду, если ты понимаешь, что я имею в виду. — Ты мог бы просто спросить его, — закатывает глаза Андерс. — Ты можешь просто задать ему вопросы. «Откуда ты? Где ты работаешь? Откуда ты знаешь Изабеллу?» Ты можешь узнать другого человека, достаточно просто говорить о нем. — Я знаю его банковскую информацию, — упорно продолжает Хоук, игнорируя Андерса. Он не просит совета, но Андерс настаивает на этом. — Он оплатил аренду за два месяца и заставил меня выписать ему надлежащие квитанции. Я понимаю это. Он дал мне номер своего телефона и написал всего один раз. Он прислал: «Это Фенрис». Соответствующая капитализация с полной остановкой в конце. Кто вообще отправляет такие сообщения? Андерс захлопывает дверцу своего шкафчика и перекидывает рюкзак через плечо. — Очевидно, что он отправляет. Мне нужно поймать автобус. Увидимся завтра. — Я отвезу тебя, если хочешь, — предлагает Хоук. — Обычно ты не заканчиваешь в шесть. Пришел пораньше? — Я поменялся сменами с Джей, — колеблется Андерс. — Ты уверен? — Я не возражаю, — улыбнувшись, ответил Хоук. — Давай, пошли, я отвезу тебя домой. Двадцать минут спустя мужчина подъезжает ко входу в Publix. Андерс хмурится, глядя в окно с пассажирской стороны и говорит: — Я живу не в продуктовом магазине. Ты что забыл, что я здесь? Забыл, что обещал отвезти меня домой? — Нет, — отвечает Хоук, найдя идеальное место, и глушит двигатель. — Но я очень голоден и вдруг вспомнил, что в доме совсем нет еды. Я только на минутку. — Ты невозможен, — раздраженно фыркает Андерс. На мгновение он выглядит так, словно останется, но затем отстегивает ремень безопасности и выходит из машины. Хоук следует за ним и блокирует двери автомобиля. — Используй это как возможность, — говорит он. — Я же отвезу тебя. Так что возьми все, что тебе нужно и слишком тяжело везти на автобусе. — Полагаю, в чем-то ты прав. — признается Андерс. — Ну конечно, — самодовольно говорит Хоук, направляясь в магазин и хватая тележку. — Разве никто не учил тебя, что нельзя ходить по магазинам голодным? — интересуется Андерс, следуя за Хоуком в хлебобулочный отдел. Мужчина хватает с полки буханку хлеба и, проверив срок годности, сует ее под мышку. — Ммм. Звучит как невыполненный урок, — мычит Хоук. — Смотри, что здесь продается. — он показывает пальцем на контейнер с шоколадным печеньем, после чего кладет его в свою тележку. — Мы должны пойти в овощной отдел, — хмурясь, говорит Андерс. — Тебе разве не нужны овощи? Фрукты? — Да, наверное, — бормочет мужчина. — Но я бы предпочел шоколадный круассан. — Это печально, — вздыхает Андерс. — Я видел, что ты ешь во время перерыва. Я не желаю в этом участвовать. — Плохо, — весело говорит Хоук, в глазах его плещутся смешинки. — Ты застрял тут со мной. В любом случае, ты ошибаешься. Я умею готовить. Я только что объяснял тебе, что я не тот, кто заполняет холодильник упаковками рамена. Андерс хмурится, наблюдая за Гарретом, пока они неспешно прогуливаются по хлебобулочному отделу. — Я поверю в это ровно в тот момент, когда увижу, что ты ешь что-нибудь помимо готовых обедов из торгового автомата. — Знаешь, что… — говорит Хоук, останавливаясь возле мясного прилавка. Андерс впечатывается в его спину, не успевая затормозить, и, кряхтя, говорит равнодушным голосом: — Что? — Я очень люблю жаркое, — доносится ему в ответ. — Какая отличная идея. — Ты, — Андерс устало трет лицо. — Хоук, солнце только взошло. Умоляю, будь разумен. — Курица — хорошо придумано, — говорит Хоук, наклоняясь, чтобы взять целого цыпленка. — Я очень хорошо готовлю курицу, Андерс. Принесу тебе попробовать немного. — Он кладет цыпленка в тележку и идет дальше, отправляя туда же молоко, яйца, яблоки и большую упаковку брокколи, в основном, из-за бурчания Андерса. Парень же, в свою очередь, запихнул в корзинку большой пакет молока, предварительно скинув на дно двадцать четыре бутылки содовой воды, и, пожимая плечами, обернулся к Хоуку: — Что? Ты сам сказал мне взять что-то тяжелое. — проговорил он в ответ на удивленно поднятую бровь. — Я помню. — говорит Гаррет, когда они стоят в очереди, наблюдая за тем, как Андерс кладет «Twix» на конвейер рядом с другими продуктами. — Ты мне не мать, — защищается Андерс. Он многозначительно скользит взглядом по пластиковому разделителю между его едой и Хоука. — Я знаю, какими порциями это употреблять, и у меня есть сила воли. — А я хожу в спортзал четыре раза в неделю, чтобы не думать об этом. — отвечает мужчина. — Поздравляю, мы оба невыносимы.

***

Справедливости ради, на этот раз он не будет будить Фенриса пожаром, шумом или, внезапно нагрянувшими, родственниками. Он возвращается домой в семь утра, спокойно потрошит цыпленка, наполняя его лимоном и луком, и засовывает в духовку. После чего принимает долгий горячий душ, находит пару чистых боксеров и, надев их, отправляется обратно на кухню, чтобы проверить курицу. Хоук решает надеть фартук, чтобы прикрыть свой обнаженный торс, а затем садится выпить чашку успокаивающего чая за столом. За весь прошедший час не было абсолютно никакого шума и практически никакого огня. Хоук вел себя впечатляюще молчаливо. Существует, однако, специфический запах. Жаркое находилось в духовке около часа, и ароматный запах запеченной курицы пропитал всю квартиру. Он притянул собаку, которая улегшись перед духовкой, жалобно поскуливала, а затем он притянул и Фенриса. — О, Господи, — говорит Хоук, когда замечает его, стоящего в кухонном проеме, одетого в большую футболку не по размеру и черные леггинсы. — Что я натворил на этот раз? Фенрис очаровательно мнется и прищуривает глаза. На мгновение он просто смотрит на мужчину, и Хоук смотрит в ответ. — Курица. — бурчит Фенрис, наконец, хриплым ото сна голосом. — Мне захотелось. — защищаясь воскликнул Хоук. Он взрослый человек, сидящий за кухонным столом в одних лишь боксерах и розовом фартуке и, честно говоря, он не нуждается в такого рода взгляде. Он просто ходил за покупками с Андерсом. Ему достаточно осуждения за этот день. — Тебе захотелось. — устало трет лицо Фенрис. — Да. — Жареной курицы. — И немного картошки, да. — И немного картошки, — эхом вторит ему Фенрис, недоверчиво поглядывая. Хоук встречает его взгляд и пожимает плечами, беловолосый внимательно следит за движением проницательными зелеными глазами. Затем, когда он замечает, как Хоук выглядит, его щеки заливает румянец, губы поджимаются, а выражение лица становится хмурым. — Извини, — говорит Гаррет. — Ты можешь взять немного. Хотя я вполне способен съесть целого цыпленка, явно не стоит делать из этого привычку. — Мне не нужна курица, — огрызается Фенрис. — На часах всего восемь утра. — Идеальное время для жаркого, — улыбаясь, говорит мужчина. — О, нет, есть идея получше! Я положу ее тебе на обед. — Тебе не нужно кормить меня, — шипит парень. — Я вполне способен делать это сам. — Разумеется, — говорит Хоук примирительно. — Я ни коим образом не пытаюсь сказать, что это не так. Просто у меня же все равно кое-что останется. Фенрис издает низкий раздраженный звук и, кажется, полностью отказывается, прокладывая путь через кухню к кофеварке, где он шумно вставляет чистый фильтр и ложку в кофейную гущу. Хоук чувствует себя немного неловко: — Прости, что разбудил. Юноша фыркает и закрывает крышку машины, надавливая на кнопку включения. — Я…оставлю любых других жареных цыплят только для ужина, — продолжает он. — Как любезно с твоей стороны, — бормочет себе под нос Фенрис. — Знаешь, я даже не представляю, чем ты занимаешься. — говорит Хоук после нескольких долгих и мучительных минут молчания, когда Фенрис пытается мысленно заставить кофейную машину процеживать быстрее, а собака создает крошечное озеро из слюней на полу возле духовки. — Полагаю, ты имеешь в виду мою работу? — отвечает Фенрис, облокотившись на стойку, и упирается лбом в край подвесного шкафа, его взгляд устремлен на кофеварку. — Да, — улыбается мужчина. — Ты упомянул, что это рядом, и, что ты работаешь с обеда… — Ах, — восклицает беловолосый. — Да, — он ненадолго замолкает, чтобы прочистить горло. — Я представитель службы поддержки компании «Netflix». Хоук не хочет смеяться, но это все равно происходит. Он немедленно хлопает ладонью по рту, пытаясь остановиться, но смех клокочет внутри него. Сгорбившись, как стервятник над кофеваркой, Фенрис медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Хоука с самым кислым видом, на который он только был способен. — Прости, — хрипит Гаррет. — Боже мой, подожди, ты серьезно. Ты работаешь в службе поддержки? Ты? Обслуживаешь клиентов? Фенрис сжимает челюсти, и Хоук машет рукой, отчаянно пытаясь заставить разум работать, чтобы придумать способ спасти этот разговор. Это сложно, на самом деле, существует не так много тем для спасения. — Я просто имею в виду… ты такой… — он мнется. — Недружелюбный? — Спасибо, — говорит юноша ровным голосом. — Как мило, что ты заметил. — Но ты говоришь, что общаешься с людьми по телефону и помогаешь им решать проблемы, — отвечает Хоук. — Не так ли? Это твоя работа? Помогать людям? — И да, и нет, — с удивительным терпением говорит Фенрис, учитывая, что мужчина просто рассмеялся ему в лицо. – Я человек, к которому обращаются люди, когда у них возникает проблема. Однако они не говорят со мной по телефону. Я вхожу в чат-клиент для мгновенных сообщений. Практически моментально Хоук понимает суть его работы. — Ты похож на них! Ну, конечно. Что ж, это приобретает гораздо больший смысл. — Да, - вздыхает Фенрис. — Я типа них. — Ты сердишься, когда кто-то задает особенно глупый вопрос? — Да, — отвечает парень. Он трет лицо, поднимая одну ногу с пола, и чешет ей спину собаки. — Мне сказали, что я…немногословен. — Ты? Немногословен? Я не представляю, как кто-то мог подумать подобное о тебе, — улыбается Хоук. — Откуда ты знаешь Варрика и Изабеллу? — Я познакомился с Варриком через Изабеллу, — немного колеблясь, ответил Фенрис. — Ммм, да, это довольно расплывчато, — кивнул Хоук. — Варрик помог мне как-то в прачечной год назад. Но с Изабеллой я познакомился в ее магазине, когда хотел продать мой старый «Walkman», чтобы купить кое-какие «Lego» для Бетани. Ты бывал в ее магазине? — Да, — говорит Фенрис. — Но мы не так с ней познакомились, — он пожимает плечами и отходит от шкафа, чтобы открыть дверцу и вытащить кружку. — Мы ходим к одному терапевту. Хоук наблюдает, как он наливает кофе, тело напряжено, и беловолосый явно ожидает, что мужчина спросит об этом, поэтому Гаррет не делает этого: — И потом она познакомила тебя с Варриком? Перед тем, как Фенрис может что-нибудь ответить, таймер духовки отключается. На несколько минут он отвлекается на свой кофе, а Хоук занимается курицей. — Уходи, — твердо говорит мужчина собаке, когда она, выжидающе, встала с пола, виляя хвостом. — Нет, дорогая. Это не для тебя. Гостиная. Гостиная. — обнюхивая его ноги, карие глаза полны грусти, она печально скулит. Хоук вздыхает. — Если ты пойдешь в гостиную, то получишь угощение. — Ее и в самом деле зовут просто… Догги? — с любопытством спрашивает Фенрис. Он облокотился на стойку, обернув руку вокруг чашки кофе, и наблюдал, как Гаррет ведет переговоры со своим домашним животным. — К сожалению, да, — говорит Хоук, потянув собаку за ошейник. Она, наконец, отходит в сторону и убегает в гостиную, бросив скорбный взгляд через плечо. — Так много времени потребовалось, чтобы просто назвать ее «Догги», а затем все…застряло. У другого имени просто не было шанса. — Ну, — выдерживает короткую паузу беловолосый. — По крайней мере, это ей подходит. — Ты только что выдал совершенно ужасную шутку? — весело улыбается Гаррет. — Что я могу сказать? — сухо интересуется Фенрис. — Все твое плохое влияние. — Как часто я это слышу, — задумчиво говорит Хоук. Мужчина действительно упаковывает для Фенриса обед, когда тот уходит, чтобы принять душ и оставляет Хоука на кухне одного. Он кладет куриную грудку и крылышко в контейнер «Tupperware» с щедрой порцией печеного картофеля, а затем приклеивает сверху стикер с подписью «Фенрис», прежде чем отправить его в холодильник. После чего он пишет на кухонной доске: «Не забудь свой обед, с любовью Г.». Положив порцию себе в тарелку, Хоук убирает оставшуюся часть жаркого, прибирается на кухне и, взяв свой завтрак, укладывается с ним в постель, где он ест и переписывается с Изабеллой в течении двух часов, пока не засыпает, обмениваясь намеками. Когда он просыпается во второй половине дня, сообщение на доске стерто и заменено на: «Не нужно было, но спасибо, Ф.», а контейнер с едой исчез из холодильника.

***

Фенрис, скорее всего, не ненавидит его. На самом деле, Фенрис удивительно терпелив с ним, несмотря на общее смятение и недовольство Хоуком…во всем. Он достаточно охотно говорит с Гарретом, когда сидит с ним на диване по ночам и делится своей едой. Мужчина также продолжает собирать ему обеды, Бетани приносит завтрак для них обоих, когда заглядывает, и Фенрис кажется…довольным. Пожалуй, лучшая вещь во всей этой ситуации — то, что Фенрис, вероятно, действительно в восторге от собаки. Хоук застает его, играющего в перетягивание каната, или, лежащего на диване и подкидывающего теннисный мяч для Догги. Она сидит, положив огромную голову ему на колено, а Фенрис послушно почесывает за ушами, а иногда просит взять ее на прогулку, когда она особо неугомонная. Однажды утром, Хоук возвращается домой, завтракает, принимает душ и идет в постель, а позже лежит, уставившись пустым взглядом в потолок, спрашивая себя, почему он чувствует что-то…странное. После чего снова встает с кровати и понимает, что совсем не видел Догги с тех пор, как вернулся домой. Когда, наконец, обойдя всю квартиру, он проходит мимо спальни беловолосого, то замечает, что дверь приоткрыта и кидает быстрый взгляд внутрь, обнаруживая Фенриса, спящего на животе с собакой, занимающей всю нижнюю часть его кровати. — Ты предательница, — шепчет он, но отступает и прислоняется к стене на мгновение, ухмыляясь в потолок. Вернувшись в постель, он пишет сообщение Изабелле. hawke: догги променяла меня на фенриса isabella: у твоей собаки отменный вкус isabella: ты расстроен? hawke: нет, я очарован hawke: они спят вместе isabella: фото плз hawke: очень жаль, но у меня нет никакого желания быть убитым, когда фенрис узнает, что я сфотографировал его, пока он спал isabella: я так разочарована в тебе hawke: знаю, я ужасен hawke: он любит мою собаку, изабелла hawke: следующим шагом, очевидно, будет то, что он влюбится в меня isabella: это все, что находится в твоем списке необходимых условий для построения отношений? «должен любить собак»? hawke: любая собака подойдет, но МОЯ особенная isabella: конечно hawke: бетани сказала ему, не разрешать догги лезть на диван, так что иногда он садится на пол, чтобы она могла лежать у него на коленях hawke: у меня не хватило духу сказать ему, что правило «запрещай собаке садиться на диван» не особо принципиальное isabella: ты отличный муж isabella: вы могли бы начать печатать свадебные приглашения hawke: я знаю!!!! isabella: догги будет нести свадебный букет hawke: я проронил единственную слезинку isabella: прелестно hawke: тихое утро в магазине? isabella: так себе isabella: я только что получила в ассортимент фартук, отложу его для тебя isabella: там написано: «ужин готов, когда выключается дымовая сигнализация» hawke: чертовски обидно hawke: но мне нравится Они переписываются до тех пор, пока Хоук предсказуемо не засыпает посреди разговора. Когда он, в очередной раз просыпается, вселенная ставит все на свои места. Догги спит в его кровати, а Гаррет не может найти свой телефон.

***

— Ты забыл написать Карверу? — Бетани сидит в кресле, подогнув под себя ноги, а глаза устремлены в экран телевизора, глядя как она переходит на сторону Хоука в темнице. — Дерьмо, — бормочет Хоук, падая лицом в диванную подушку и поглядывая на Бетани одним глазом. — Да. Я забыл. — Ну, он пожаловался мне. Дважды. Так что сделай что-нибудь. — приказывает она, нахмурив брови. — Неудивительно, что ты постоянно умираешь. Эта броня ужасна. У тебя есть что-то получше? — О, я не знаю. Тогда сделай другую. Я не понимаю эту систему крафта. — Ты безнадежен, — бормочет она. — Когда Авелин придет? Хоук достает свой телефон из вороха диванных подушек и проверяет входящие сообщения. — Она в пути. Скорее всего, просто остановилась, чтобы купить сладкого. Фенрис появляется на периферийном поле зрения мужчины и стоит рядом со спинкой дивана, наблюдая за игрой Бетани. После чего хлопает ладонью по ноге Гаррета и говорит: — Ты занял весь диван. — Привет, Фенрис! — позвала его девушка. — Бетани. — приветствует он в ответ, присаживаясь на диван, когда Хоук, наконец, принимает сидячее положение с минимальным ворчанием. — Гаррет, ну серьезно, — упрекает сестра. — У тебя в инвентаре есть кинжал с 370 DPS, и ты его не экипировал. А у самого всего лишь 260. Ты вообще проверяешь подобранные вещи? — Это такая большая работа, — стонет страдальчески Хоук. — Ты получаешь то, что тебе нравится, затем подбираешь новые предметы и должен систематизировать все заново. У кого есть на это время? — Ну, вот, — говорит Бетани, протягивая контроллер обратно. — Я убила великана. И я переделала твои доспехи и оружие. У тебя, кстати, еще два очка способностей есть. И не говори мне, что ты слишком ленив, чтобы поднять уровень выше. — В этом нет необходимости, ты ведь только что сказала об этом. — возразил Хоук. Фенрис, рядом с ним, весело рассмеялся. — Видишь? — требовательно спросил мужчина, обращаясь к Бетани. — Фенрис считает меня забавным. — Фенрис живет с тобой только два месяца. — усталым голосом говорит девушка. — Всего лишь? — мягко интересуется беловолосый. — Готов поклясться, что по ощущениям намного больше. — Потому что рядом с Гарретом время тянется? — спрашивает Бетани ласково. — Ты такая дерзкая сегодня, малышка, — встав на ноги, Хоук передает контроллер Фенрису. — Я очень горжусь тобой. — Спасибо, — просияла девушка. — Фенрис, ты играешь? — Нет, — отвечает парень, пристально уставившись на руки Гаррета. — Разве что ты заинтересован в проигрыше, Хоук. Я предлагаю тебе позволить Бетани продолжить игру. — Мне нужно проверить запеканку. Просто…побегай, собери некоторые ингредиенты для зелья или что-нибудь еще, — подсказывает он, пренебрежительно махнув рукой. — Все будет хорошо. Это не хорошо. Гаррет отошел всего на пять минут. Он снимает фольгу с верхней части запеканки, чтобы дать ей подрумяниться, перегружает таймер и возвращается к абсолютному кровавому побоищу. — Беги в сторону! — слышится визг Бетани, пробивающийся сквозь смех. — Фенрис, просто беги! О Боже, еще один медведь! Фенрис, ты… — Умрешь, да, я понял! — горячо возразил беловолосый. От хватки на контроллере у него побелели костяшки пальцев. Любой потенциальный прогресс саботировался его незнанием камеры, он останавливался посреди действия каждый раз, когда хотел отрегулировать ракурс. В игре три медведя окружают его, но Фенрис упорно отбивается от них своими кинжалами. Остальная часть его партии мертва. — Используй невидимость, — кричит Бетани. — Используй невидимость и беги! Твоя партия воскреснет, если ты будешь достаточно далеко, отсюда! — Я пытаюсь. — бормочет Фенрис. — Возьми зелье! — подпрыгивает девушка в своем кресле и хлопает в ладоши, как вдруг на ее лице появляется поистине огромная ухмылка. — Ооо, Фенрис! Упс, ты мертв. — Я мертв. — подтверждает он, наконец, выдыхая, когда экран меркнет. — Скорее, это я мертв, — скорбным голосом произносит Хоук. Он возвращается, чтобы упасть обратно на диван рядом с беловолосым. — Ты убил меня. — О, не прикидывайся, — посмеивается сестра. — Ты предложил ему поиграть. Тем более, ты и сам все время умираешь. Дверной звонок сигнализирует о прибытии Авелин. Хоук нажимает кнопку разблокировки на телефоне, а когда она стучит в дверь, стонет и просит: — Я только что сел. Открыть дверь должен кто-то другой. — Ну, ладно, — закатывает глаза Бетани. — Но только потому, что ты готовишь обед. — Практически честная сделка, — говорит Хоук. — Тебе придется открыть дверь как минимум в десять раз больше. — Или приносить тебе завтрак три раза в неделю, — Бетани встает, чтобы открыть дверь. — Авелин! — Привет, милая, — говорит Авелин, заходя в квартиру и притягивая Бетани в объятия. — Давно не виделись. Вот возьми – это шоколадный пирог. — Ох, — хихикнула девушка. — Мы должны держать это подальше от Гаррета, иначе он все съест. — Ну извини, — усмехнулся мужчина. — Думаю, я умею делиться! — Привет, Хоук, — поздоровалась Авелин, целуя его в лоб. — Привет, Авелин, — протянул Гаррет, улыбаясь в ответ. — Ты еще не познакомилась с Фенрисом. Авелин, это Фенрис. Фенрис, это Авелин. Он переехал пару месяцев назад. Работает на Netflix, виртуозно хмурится и имеет таинственное прошлое. Беловолосый фыркает и принимает протянутую руку Авелин, чуть пожимая ее: — Приятно познакомиться, Авелин. — Взаимно, — отвечает та легко, садясь на диван между Хоуком и Фенрисом. — Теперь мне немного любопытно, я имею в виду твое таинственное прошлое. — У меня нет таинственного прошлого, — бурчит парень. — Гаррет сам не знает каждого аспекта жизни Фенриса и поэтому немного драматизирует, — улыбается Бетани. — Просто игнорируй его, Авелин. — Я всегда так и делаю, — отвечает женщина ласково. — Бетани, расскажи мне все. Как тебе в колледже? — О, замечательно! — радостно вздохнула сестра. — У меня появилось много друзей! Мне нравятся занятия, так что все хорошо. Я думала о вступлении в какой-нибудь клуб. Хотя не совсем уверена. Может, драмкружок? Или ЛГБТ-организация? — Не волнуйся, у тебя еще много времени, чтобы принять решение, — говорит Авелин. — Тебе нравится жить в общежитии? — Мне не нравится делить ванную с другими сорока людьми, — брезгливо сморщила нос Бетани. — Но мне нравится иметь собственную комнату. — Здесь у тебя была своя комната! — протестует Хоук. — Ты знаешь, что я имею в виду, — отмахивается Бетани, закатив глаза. — Авелин, как работа? И Донник? Пока девушки продолжают разговаривать, Хоук замечает, что Фенрис неустанно проверяет свой телефон, его плечи и челюсть напряжены. Как только Гаррет собирается спросить его, что случилось, таймер на духовке срабатывает. Хоук встает на ноги в то же время, когда телефон беловолосого зазвонил, и он, бормоча: «Прошу прощения, я должен ответить» проходит по коридору и исчезает в своей спальне, закрыв за собой дверь. — С ним все в порядке? — спрашивает Бетани, глядя ему вслед. — Я не знаю, — говорит Хоук. — Я пока не раскрыл его таинственное прошлое. — Должно быть, он ждал звонка от члена семьи или что-то в этом роде, — закатила глаза Авелин. — Гаррет, духовка, — поторопила его сестра. — Да, точно. — вздохнул Хоук. Он еще раз оглядывает коридор, прежде чем вернуться на кухню.

***

Фенрис не возвращается почти час. Хоук не хочет стучаться в дверь и прерывать телефонный разговор, так что он ставит его тарелку напротив и ест свой ужин в гостиной вместе с Авелин и Бетани, смотря марафон Food Network на Chopped. — Не спорь с судьей, не делай этого, — бормочет Авелин себе под нос, затаив дыхание. — О, это так неловко, — говорит Бетани, прикрывая глаза, и ерзает в своем кресле. — Вы представляете, стоит ли спорить с судьей, о том, что они ошибаются в том, что дегустируют? — Я до сих пор не могу поверить, что он завернул весь стейк в нори, — рассуждает Хоук с отвращением. — Я удивлен, что никого не вырвало. — Стейк и водоросли, — растерянно говорит Бетани. — Я думаю, что соленый привкус нори отлично оттеняет мясо, — злобно передразнил Хоук. — Солоноватый оттенок! Это чертовы морские водоросли. Это кусок соли. Ты не можешь использовать его как тортилью на куске мяса! — Спасибо, Гордон Рамси, — успокаивающе говорит Авелин, наклоняясь, чтобы погладить его по руке. — Этот человек владеет рестораном, — бормочет Хоук, дуясь. — Доверите ли вы ему приготовить стейк? — Справедливости ради, — говорит Бетани. — Это было в корзинке. Он должен был каким-то образом использовать их. Что бы ты сделал с водорослями? — Съел сам, — вздыхает мужчина. — Я не знаю. Вот она, у нее была хорошая идея — сделать соус. Хотя, его получилось бы ужасно много. — И еще, — продолжает мысль Авелин. — Не разговаривайте. Не заворачивайте стейк в водоросли. Не пытайтесь за двадцать минут приготовить то, на что требуется сорок минут, иначе это закончится чьей-то смертью. — Я хочу добавки, — внезапно говорит Бетани, протягивая тарелку брату. — И еще спаржу, пожалуйста. — И куда только лезет? — вздыхает Хоук и берет тарелку, поднимаясь на ноги. — Я твоя любимая сестра. — хихикает девушка. — Ты моя единственная сестра! — смеется Гаррет. Он оставляет их на милость «Chopped», направляясь к кастрюле, стоящей на столе в кухне. Мужчина как раз накладывал порцию для Бетани, когда пришел Фенрис, прокрадываясь к холодильнику, и открыл его, чтобы схватить одну банку из странных зеленых энергетиков. Хоук однажды выпил такой после работы, и в итоге не спал целых двадцать четыре часа. Это был неудачный опыт. — Эй, — говорит Хоук, нежно улыбаясь. — Я приготовил порцию для тебя. — Спасибо, — лицо Фенриса вспыхнуло против его воли. — Ты не должен был. — Ну, уже все остыло, — отвечает мужчина. — На самом деле, это так же вкусно, как и подогретое. Бетани любит холодное, но она же странная. — Все нормально, Хоук, — успокаивает его Фенрис. — С тобой все в порядке? — спрашивает Гаррет, кладя остатки жареной спаржи на тарелку Бетани. — Все хорошо? — Прекрасно, — говорит парень. Он фыркает, пушистая челка падает ему на глаза, и Хоук готов поклясться, что его руки дрожали. — Я…просто разговаривал со своей сестрой. — Блядь! — мужчина с грохотом уронил лопатку в кастрюлю с запеканкой. — Я…Извини. У тебя есть сестра? — Мы не очень близки, — говорит беловолосый, взглянув на Гаррета, а затем отводит взгляд, его зеленые глаза ищут что-нибудь другое на чем можно сосредоточиться, кроме Хоука, и в конце концов упираются в магниты алфавитные буквы, висящие на холодильнике. В последний раз, когда Карвер был здесь, он выстроил их во фразу: «ГАРРЕТ — ЗАДНИЦА», и Хоук не потрудился это исправить. Справедливости ради, он осел. — Мы говорим не очень часто. Все нормально. Спасибо за обед. — Позволь мне разогреть, — мягко говорит мужчина. — Вот, отнеси это Бетани. Я поставлю твою тарелку в микроволновку. Фенрис берет тарелку и относит ее в гостиную. Хоук склоняется над столом, глядя как разогревается еда беловолосого, и задумчиво почесывает бороду. Сестра. Она старше или младше? Где она живет? Почему они не близки? Почему Фенрис так дрожал? Он явно ждал ее звонка. Вопросы столетия, ей Богу. И Хоук, разумеется, не задает ни одного. Когда микроволновая печь подает звуковой сигнал, он открывает дверцу и, обжигая пальцы о тарелку, несет ее Фенрису, предварительно обернув бумажным полотенцем. — Осторожно, горячо, — предупреждает он, вручая тарелку беловолосому. — Он знает, потому что сам обжегся, — говорит Авелин, как ни в чем не бывало. — А вдруг нет, — протестует Хоук, откидываясь на спинку дивана. — Я мог говорить, опираясь на прошлый опыт. — Я не имела в виду конкретный период времени, — пожимает плечами она. — Я бы предположил, что в какой-то момент ты мог спалить еду в микроволновке, причем неоднократно, — бормочет Фенрис, и Хоук радостно смеется. Краем глаза он видит, как Авелин и Бетани обмениваются взглядами, но упорно игнорирует их.

***

— А как зовут твою сестру? — внезапно спрашивает Хоук. Авелин ушла полчаса назад, предложив проводить Бетани до общежития. Квартира опустела. Хоук прибирался, в конце концов, обнаружив Фенриса на кухне, моющего посуду. — Варанья, — даже не обернувшись, чтобы взглянуть на него, ответил беловолосый. — Очень красивое имя, — говорит мужчина. Возможно, Андерс прав. Может стоит просто…поговорить с парнем. Ведь так люди узнают друг друга? Они задают вопросы, общаются. Их связывают общие переживания. У Фенриса есть сестра. У Хоука есть сестра. У них есть нечто общее. — Она живет здесь, в городе? — Нет, — ровным голосом отвечает парень. — В Сиэтле. — О, — удивленно поднимает брови Гаррет. — Это далеко! Ты оттуда родом? Плечи Фенриса напрягаются, когда он смывает пену с тарелок и ставит их на сушилку. — Я не оттуда. Но переехал сюда из Сиэтла, да. — В Киркволл, — говорит Хоук, стараясь не показывать, что он думает об этом ужасном решении. — Из Сиэтла. Хорошо. Ладно. Она старше или младше? Я пытаюсь представить, какой ты брат, но честно говоря, не могу. Я бы вообще сказал, что ты был единственным ребенком, но это явно не так. То есть…я пытаюсь что-то сказать о тебе, как о человеке! Последовала короткая пауза, после которой Фенрис сказал: — Варанья — моя старшая сестра, — он наполняет кастрюлю мыльной водой и выключает кран, вытирая руки полотенцем. — Так ты младший брат! — восторженно говорит Хоук. — Ты разделяешь эту ношу с Карвером, который, ну… — он смущенно откашливается. — Но он с тобой не сравнится. Нет, нет, я шучу. Фенрис оборачивается, бросив короткий взгляд на Гаррета, прежде чем отвернуться, оперившись бедром на столешницу. Он выглядел раздраженным. Хоук затруднялся сказать, он вызывал это недовольство или весь мир в целом. — Карвер … близнец Бетани? — Родился на три минуты раньше, так что, все права «старшего брата» и «никакой ответственности», — легко говорит мужчина. — Хотел уйти и присоединиться к военным. Только я настоял, что он сначала должен окончить колледж, так он нашел школу…с военным уклоном. Я не знаю. Кажется, он счастлив. Я понял, что нужно позволить Карверу принимать решения без моего участия. — А Бетани осталась здесь, — говорит Фенрис. — Рядом с тобой. — Да, — ответил Хоук. — Почему ты не рассказывал о ней до сих пор? Почему молчал? — Ты имеешь в виду Варанью, — медленно произносит парень, после небольшой паузы, и его лицо внезапно застывает, закрываясь. – У нас были…не очень хорошие отношения, даже до того, как я уехал. Она хочет, чтобы я был тем, кем я быть не могу. Сейчас мы изо всех сил стараемся все наладить. — Но…она же твоя сестра, — непонимающе говорит Гаррет. На лице Фенриса мелькает странная эмоция, и Хоук понимает, что задел что-то важное в нем. — Ты сказал, что не ладишь с Карвером. Ты избегаешь его. — О, это просто… — мужчина неловко взмахивает рукой. — Позерство. Он мой младший брат. Конечно, мы ладим. Э… по-своему. Как часто ты общаешься с Вараньей? — Хоук, — предостерегающе говорит Фенрис. — Забудь об этом. — Извини! Я просто…она твоя семья, — упрямо продолжает Гаррет. Он чувствует, что переходит границы, отлично замечая напряженность и гнев на лице беловолосого, но настойчиво гнет свою линию, не обращая внимания на предостережения собственного сознания, что звенели тревожными колокольчиками у него в голове. — Я даже не могу представить, что должно произойти, чтобы мы с Бетани перестали общаться. — Верно, — леденящим душу голосом, отчеканивает Фенрис. — Ты не можешь себе этого представить. Не каждому повезло иметь настолько близкие отношения с сестрой, Хоук! Я не хочу больше это обсуждать. Или, когда-либо снова. Это не твое дело! — Фенрис, — говорит Гаррет встревоженно. — Фенрис, я… — Спокойной ночи, Хоук, — прерывает его парень, бросая полотенце, и выбегает из кухни. Мгновение спустя, он захлопывает дверь спальни, заставляя мужчину вздрогнуть. — Что ж, — бормочет он. — Это было плохо.

***

— Что с тобой? — спрашивает Андерс, щелкая Хоука по лбу. — Ты выглядишь ужасно. — Спасибо, — хмурясь, потирает лоб Гаррет. — Я же каждый вечер привожу себя в божеский вид в ожидании увидеть твое точеное личико. Андерс закатывает глаза. — По крайней мере ты поспал. Ты ведь спал? — Непомерно много, — бормочет Хоук. На самом деле он спал больше двадцати часов за последние двое суток, каждый раз просыпаясь изнуренным, с ощущением насыпанного в глаза песка, будто и не спал вовсе. Мужчина потирает переносицу и пожимает плечами. — Чувствую себя как во время аллергии. У меня чертовски болит голова, из-за давления кажется, что кто-то набил мой череп хлопком. Моя голова кажется огромной. Она и в самом деле большая? — Не больше, чем обычно, — говорит Андерс, наклоняясь, и вглядывается в его лицо. — Дай-ка я проверю твою температуру? — Не надо, спасибо, мамочка, — сухо отвечает Хоук. — Меня не лихорадит. — Ну ладно, — пожимает плечами парень. — Тебе нужно пить много воды. У тебя есть «Бенадрил» или что-то в этом роде? — Наверное, — усталым голосом сообщает Гаррет. — Прекрати суетиться, Андерс. Это всего лишь головная боль. — Ну прости, что я беспокоюсь о тебе, — прищуривается Андерс. — Ты был раздражителен в последнее время. Много проблем с соседом? — Для протокола, хочу сказать, что я последовал твоему совету, — говорит Хоук, закрывая свой шкафчик, и оборачивается, чтобы опереться на него спиной. — Я поговорил с ним. Спросил о работе и семье. И мне не хватило ума вовремя заткнуться, так что он сбежал к себе в комнату, для того, чтобы находиться как можно дальше от меня, в общем мы не разговаривали уже три дня. Андерс наклоняет голову, приподняв бровь. — Хорошо, но изначально проблема заключалась не в этом. Это ты с ним говорил. Ты не можешь винить меня. — Я постараюсь, — бурчит Хоук. Он ругается себе под нос и закрывает глаза, стараясь не обращать внимания на биение крови в черепе. — Оооу, — воркует парень. — Бедный малыш. Давай. Ты опоздаешь. Время идет. На работе… было терпимо. В основном. Ну, это нормально, по крайней мере, пока он не уйдет. Хоук дрейфует первую половину смены на автомате, словно в тумане, ночь тянется бесконечно долго, ему не нужно отвечать на многочисленные вызовы, но реальность обрушивается на него, голова разрывается от боли, а пазухи плотные и опухшие. Движение его конечностей было похоже на заплыв через желе. Головокружение ударяет около полуночи, он просит разрешения уйти на перерыв пораньше, и ест протеиновый батончик лежа на диване, надеясь, что в его голове прояснится. Спустя пятнадцать минут Хоук проснулся, от бешеного стука сердца, сбытый с толку, и резко сел, теряя под собой опору, пытаясь сфокусировать свой взгляд на чем – нибудь, опускает голову к коленям, тяжело дыша. В ушах колотится пульс, а все тело покрывается холодным, липким потом. — Голова кружится, — бормочет он, упрямо заставляя себя встать на ноги. Это нехорошо. Это очень нехорошо, и Хоук должен понимать это лучше всех. Его шатает, стоит только принять вертикальное положение, и накрывает новая волна тошнотворного головокружения, в голове отчаянно пульсирует боль, а нечеткая темнота расползается в глазах. Что – то горячее и влажное чувствуется в носу, стекая по верхней губе, и Хоук, поднося пальцы, чтобы вытереть лицо, понимает, что это кровь. — Дерьмо, — говорит он. Его собственный голос звучит слабо и далеко, будто он слышит эхо с другого конца длинного туннеля. Мрачная неподвижная чернота надвигается, и Гаррет больше не видит пола, до тех пор, пока, падая, не встречается с ним. Он не совсем уверен в том, что происходит дальше.