here comes the spark

Когда Хоук возвращается домой из аэропорта, он готов потратить всю оставшуюся жизнь на зимнюю спячку. В гостиной аккуратно собран раскладной диван и нет абсолютно никаких признаков присутствия Фенриса или Бетани. — Эээй? — зовет мужчина. — На кухне, Хоук, — отвечает беловолосый. Гаррет находит его у раковины для мытья посуды, одетого в джинсовые шорты и красную толстовку, которая, по мнению самого Хоука, была несколько велика парню. — Как все прошло? — спрашивает Фенрис. — Я не уверен, что мне все это не приснилось, — признается мужчина, облокотившись на стол. — Это было… какой антоним к слову «ужасно»? Как бы ты описал действие, когда происходит что-то… неправильное? — Пожалуй, возьму словарь, — сухо говорит беловолосый. — Значит ли это, что вы поговорили? — Я удивлен в равной степени, как и ты, — отвечает Хоук. — Но я прощаю тебя за то, что ты не поехал со мной. Где Бетани? — Вышла за обедом. — Так и быть, предложу мир, — говорит Гаррет. — Прощаю и ее тоже. Фенрис лишь закатывает глаза. — Как великодушно с твоей стороны. — Я знаю. Да я просто святой, — хмыкает мужчина. — Ты, кхм. Как и ты, кстати. Спасибо тебе за эти выходные. Могу ли я… — Хоук откашливается, выпрямляясь. — Я могу поцеловать тебя? Беловолосый отвечает, не колеблясь. — Да. Опустив руку вниз, чтобы положить ее на бедро Фенриса, Хоук использует свободную руку, чтобы сжать подбородок парня, мягко приподнимая его лицо. Беловолосый тянется к нему, привстав на носочки, чтобы встретить поцелуй Гаррета. Плюнув на попытки опустить мужчину вниз, на нужную ему высоту, Фенрис зарывается мокрыми мыльными пальцами в темные волосы Хоука. Гаррет протестующе мычит, чувствуя воду, стекающую вниз по его шее, а парень просто прижимается губами к теплым губам Хоука, решительно раздвигая их языком, и целует его еще глубже. — Я полагаю, у нас нет времени, чтобы пойти в спальню, — бормочет Гаррет, когда они отстраняются друг от друга. — Бетани скоро вернется, — соглашается беловолосый. Он облизывает губы и убирает упавшую прядь волос с глаз Хоука. — Хотя, я свободен сегодня вечером, если у тебя есть место в твоем напряженном графике. Мужчине нравится приятная дрожь предвкушения, которая бежит вниз по позвоночнику. Они делали все медленно, что в значительной степени было необходимостью для них обоих в данный период жизни. Хоук ценит возможность принимать участие в жизни парня, в качестве романтического партнера. У него не было ничего подобного настолько долго, что это почти унизительно, и Гаррет не совсем уверен в своих способностях поддерживать отношения в тонусе, кроме как быть «успокоительным» для него. — Думаю, что смогу найти для тебя место, — улыбается Хоук. Десять минут спустя Бетани возвращается с парой коробок пиццы. — О, ты вернулся! — говорит она, опуская коробки на стол, и трясет волосами. — Тебе все еще нравятся анчоусы, верно? Ты так и не перерос эту странную слабость? — Никто не вырастает из анчоусов, Бэтти, — отвечает мужчина. — Хорошо, что я заказала одну с анчоусами. Другая без них. Я рада, что ничего не меняется. Карвер написал мне сообщение из аэропорта, и у меня создалось впечатление, что у вас был невероятный прорыв, чем когда-либо. — Он сказал это? — поднимает брови Гаррет. — Не совсем, — говорит Бетани. — Он сказал, я цитирую: «Поговорил с Гарретом, ты оказалась права, я давил на него. Никогда не говори ему, что я это сказал», поэтому я предположила, что конец разговора, наверняка, сопровождался твоими слезами. — Разумеется, нет, — фыркает Хоук. — Я могу держать себя в руках на публике. — Гаррет плачет во время рекламных роликов, — говорит девушка Фенрису. — Его слабость — все, что касается животных, особенно собак. — Ты ведешь себя так, словно не разделяешь со мной эту черту характера, — сказал Хоук. — Однажды я застал ее плачущей в гостиной в два часа ночи с выключенным светом, потому что она прошла грустную видеоигру. — А Карвер? — спрашивает Фенрис, доставая тарелки из настенного шкафчика. — Я могу по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз он плакал, — отвечает Бетани. — Его лицо краснеет, и он злится вместо этого. Хотя однажды, когда мы были маленькими, мы поехали на отдых к побережью. — В Брайтон, — поясняет Гаррет беловолосому. — Еще до того, как отец умер, и мы переехали сюда. — И Гаррет купил нам мороженое, помнишь? — С хлопьями, — говорит мужчина. — Здесь такое не делают. — А Карвер уронил его в песок, — тихо продолжает Бетани. — Он плакал, пока я не поделилась с ним своим. Он никогда не плакал из-за таких вещей, но тогда плакал. Я просто вспомнила об этом. — Вы были такие маленькие, — улыбается Хоук. — Лет пять? А потом, вскоре после этого… — он уходит, не договорив, не зная, почему указал на то, что в тот год умер отец, Бетани знала это так же хорошо, как и он. — У меня есть мороженое в морозилке. Не с хлопьями, но, возможно, этого будет достаточно. — Я никогда не откажусь от мороженого, — мягко улыбается ему сестра.

***

После обеда Хоук отвозит Бетани в общежитие. Он не возвращается домой сразу же после того как она исчезает за дверьми, легко поцеловав его на прощание. Вместо этого он едет на набережную и находит скамейку, чтобы посидеть, наблюдая, как солнце садится, а волны разбиваются о берег. В конце концов, он вытаскивает свой телефон и отправляет сообщение самой нейтральной стороне. hawke: ты думаешь, я бы стал хорошим медбратом? anders: привет, хоук… anders: это вопрос с подвохом? hawke: нет hawke: я серьезно hawke: ты медбрат и хорошо меня знаешь hawke: ты думаешь, я смогу это сделать? anders: ладно, если хочешь серьезный ответ, мне нужно составить список плюсов и минусов hawke: ха-ха hawke: я не прошу тебя написать диссертацию, андерс anders: я шучу, дурачок anders: честно? anders: я уверен anders: ты ничуть не брезглив, наблюдал за работой медбрата в течение десяти лет, ты сострадательный человек, глубоко приверженный оказанию качественной медицинской помощи hawke: я бросил колледж десять лет назад anders: и? anders: я полагаю, ты хочешь остаться здесь, в киркволле anders: я могу помочь тебе составить список курсов, необходимых для окончания колледжа anders: это не самый быстрый процесс, но если ты закончишь эти курсы, то сможешь начать применять свои знания в программах ухода anders: ты мог бы сократить часы, изучая что-то дома, а остальную программу подготовки после работы hawke: ты действительно думаешь, что я мог бы это сделать? anders: почему ты думаешь, что не сможешь? «Потому что это страшно», — думает про себя Хоук. — «Потому что я не хочу быть неудачником и не смогу потерпеть неудачу, если не буду пробовать. Потому что…» hawke: я, как известно, ленив и ужасен в большинстве вещей anders: я не буду врать и говорить, что ты ни разу не заработал сотрясение мозга, упав на ровном месте anders: но ты хорош в своей работе anders: если ты хочешь этого, я помогу hawke: это становится слишком реальным для меня, так что я заканчиваю эту беседу hawke: спасибо, хотя hawke: я поговорю с тобой в понедельник anders: принеси мне сэндвич hawke: я принесу, но не потому что ты попросил, а потому что я хороший человек Это прекрасный закат, пятнисто-розовое небо, которое горит в глубине темно-оранжевого горизонта, а затем исчезает в сумерках. Хоук сидит, наблюдая за изменением ночного неба над головой и слушая обрывки разговоров, проходящих мимо него людей.

***

Пока Гаррета не было, Фенрис делал своеобразную уборку и стирал белье. Хоук возвращается, глядя на свежие простыни на своей кровати, чистую посуду и пустое мусорное ведро. — Что все это значит? — тихо спрашивает мужчина, стоя в дверях, и смотрит на постель. Догги уже реквизировала ее, растянувшись во всю длину и свесив хвост с одного края. — Я стирал свои вещи, решил постирать и твои тоже, — говорит Фенрис, появляясь рядом с ним. — Меня долго не было? Беловолосый пожимает плечами. — Часа два. — Я ходил на набережную, — мужчина заходит в комнату, садясь на край кровати. — Просто посидел немного. Не думал о времени. Парень нерешительно садится рядом с ним и спрашивает: — Ты в порядке? — Честно? — усмехается Хоук. — Мне… уже очень давно не было так хорошо. Даже сидя в непосредственной близости рядом с ним, Гаррет хочет быть еще ближе. Просто хочет. Он поворачивается к беловолосому, и Фенрис отзеркаливает его движение, протягивая руку, чтобы зарыться ей в волосы Хоука. Каждый последующий поцелуй становится все более требовательным, жарким и нетерпеливым. Хоук незаметно оказывается лежащим на спине, а Фенрис седлает его бедра, оглаживая ладонями лицо мужчины. — Хоук, — прерывисто дыша, зовет он, всматриваясь в Гаррета большими зелеными глазами. — Мм, — бормочет тот, касаясь кончиками пальцев щеки парня. — Да? — Догги. — Догги? — Я бы предпочел… чтобы ее не было в комнате, а тем более в постели. — О Боже, конечно, — стонет Хоук и, вытягивая ногу, пихает собаку. — Догги, вон. Питомица скулит, не сдвинувшись с места. Она сворачивается калачиком в углу кровати, поворачиваясь спиной к Хоуку и Фенрису, поскольку они заняли большую часть кровати. Хоуку никогда не приходилось иметь с этим дело раньше. Когда он занимался сексом с Браном, это никогда не происходило в его квартире. К сожалению, Догги — упрямое существо, которое полностью игнорирует его, когда знает, что хозяин просит ее сделать то, что она не хочет. — Ну давай же, — говорит он громче. — Догги, уходи. — Она не уйдет, — Фенрис изо всех сил старается не засмеяться. Гаррет снова стонет, развернувшись в пол оборота, чтобы схватить поношенного и выцветшего плюшевого медведя из-под подушки. — Она любит эту штуку, а я редко позволяю ей играть с ним, — говорит он парню. — Догги, смотри! Принеси профессора Джамбла! После чего швыряет медведя в коридор, летающая игрушка моментально привлекает внимание собаки, которая срывается с кровати. Каким-то чудом она задевает приоткрытую дверь, когда выбегает из комнаты и закрывает ее за собой. — Я пожалею об этом после, — говорит мужчина, обнимая Фенриса за спину. — А прямо сейчас, я бы хотел продолжить то, на чем мы остановились. Беловолосый послушно наклоняется для очередного поцелуя. — Склонен с тобой согласиться. Хоук знает, что парень намного сильнее, чем выглядит. Удобно расположившись, он сидел верхом на Гаррете, и его вес был для него приятен. Мужчина мог бы поднять его, конечно, если бы только тот позволил, судя по тому, как легко беловолосый прижал его запястья к кровати над головой Гаррета, когда приподнялся над ним. Хоуку нравится это давление, нравится откидывать голову назад и закрывать глаза, позволяя Фенрису неторопливо целовать его. В физической части отношений, Бран был негласным лидером, с наслаждением входя в роль, как только понял, что Гаррет восприимчив к насильному удержанию и получению приказов. И хотя у Хоука не было абсолютно никакого желания подражать отношениям с Браном, с Фенрисом он мог легко предоставить ему полный контроль над ситуацией. Так будет проще для них обоих, пока они исследуют друг друга и, честно говоря, Гаррет был очень рад дарить и получать поцелуи до тех пор, пока беловолосый не успокоится. Парень, в конце концов, садится на пятки, проводя тыльной стороной ладони по опухшему рту. Его уши и щеки пылали, когда он тихо засмеялся. — Твоя борода, — пробормотал он. — Я знаю, — вздыхает Хоук, прерывисто дыша, чтобы замедлить возбужденный ритм своего сердца. — Она великолепна. — Она колется, — упрекает Фенрис, растягивая губы в улыбке. Он наклоняется, нежно целуя Гаррета в лоб. — И, я полагаю, это по-своему великолепно. — Ты мне льстишь, — говорит мужчина, положив свободную руку на бедро беловолосого. — Да, очень тонко, — фыркает парень. Сейчас на лице Фенриса улыбка возникает чаще, чем за все эти дни и его любовь успокаивает Хоука. Это был долгий путь от первоначального впечатления знакомства с Фенрисом, которое в основном было «горячий и суровый». «Горячая» часть осталась неизменной, но он был счастлив признать, что ошибался насчет «суровой». — Ты смотришь, — говорит Фенрис, изогнув бровь. — Это сложно не делать, милый, — легко отвечает Хоук. Беловолосый фыркает, поджав губы. Перенеся свой вес с одного колена на другое, он рефлекторно сжимает запястье мужчины и наклоняется за еще одним медленным, затяжным поцелуем. Когда он отстраняется, им обоим не хватает воздуха. Со вздохом Фенрис прогибается, полностью опуская тело, пока не прижимается грудью к торсу Гаррета, спрятав лицо в сгибе между его шеей и плечом. — Гаррет, — тихо зовет беловолосый, прямо на ухо. Мужчина поднимает руки, оборачивая их вокруг Фенриса, приятно подрагивая. — Да, любимый. — Я так счастлив. Хоук не знает правильного ответа на подобное заявление. Если он откроет рот, то не уверен, что сможет сдержать слезы. Поэтому Гаррет лишь крепче обнимает парня, поглаживая по пояснице. — И я хотел бы заняться сексом, — добавляет Фенрис. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Хоук вздрагивает, испуганно выдохнув, и замирает неподвижно. — Ты уверен? Фенрис привстает, чтобы снова взглянуть на мужчину, выражение его лица красноречиво упрямое, и проводит языком по губам, смачивая, прежде чем ответить: — Я бы не стал просить того, чего не хочу, Хоук. Гаррет кивает в нетерпении. Кто он такой, чтобы отказывать Фенрису в чем-то. — А ты? — спрашивает беловолосый низким голосом, пристально глядя на лицо мужчины. А тот лишь смущается, морща лоб. — Я? — Ты уверен? — Уверен ли я, что хочу заняться с тобой сексом? — спрашивает Хоук. — Ты был очень осторожен со мной, — говорит Фенрис. — И я хотел бы выразить такую же заботу. Я не хочу, чтобы ты чувствовал… будто мои потребности приоритетнее твоих. — Это не так, — быстро отвечает Гаррет, стремительно краснея. — Мне… довольно легко угодить, Фенрис. И я совершенно серьезен, говоря это. Я счастлив, когда мой партнер счастлив. Парень задумывается и, наклоняя голову, смотрит на Хоука. — Вот, теперь ты смотришь, — фыркает Гаррет. — Мне нравится смотреть на твое лицо, — мягко поясняет Фенрис. — Мне просто нравится… быть с тобой. Очень сильно. Хоук опускает руки ниже, опираясь на бедра беловолосого, согревая его кожу. Не стоит зацикливаться на неуверенном голосе в голове, упорно настаивающем на том, что Гаррет ведет себя властно и эгоистично. Хоук справлялся со слишком многими смертями и потерями в жизни, сознательно жертвуя собой ради счастья других людей. И Фенрис — надежный, поддерживающий во всем, был чем-то новым. — Это чувство, — бормочет Гаррет. — Взаимно.

***

Они, конечно, не спешат. Если раньше у Фенриса и был анальный секс, то он его не помнит. И небольшое копание в памяти подтверждает, что Хоук никогда не был у кого-то первым. Это большая ответственность. — Это так, — подтверждает он, когда Фенрис смеется над ним. Они скинули свою одежду, а беловолосый раскинулся, лежа голым на спине, когда Хоук встал на колени на край кровати, роясь в ящике, где лежало все необходимое. Фенрис приготовился к ожидаемой растяжке и принял самую расслабленную позу, в которой мужчина только его видел. Приподнявшись на одном локте, голова запрокинута на подушки, а одна нога согнута в колене, и Гаррет думает о природной сутулости парня и привычке сворачиваться клубочком, дремля на диване в гостиной по выходным. — Я просто волнуюсь, — оправдывается мужчина, найдя смазку и презервативы. Он проверяет дату выпуска на них, держа прямо перед носом, давно сбросив очки куда-то на пол. — Прошло немало времени с тех пор, как я делал это для кого-то другого и, ну… не знаю, понравится ли тебе. — Тем больше оснований, чтобы попробовать, — говорит Фенрис, делая паузу. — Ты гораздо сильнее нервничаешь, чем я. — Я не понимаю, почему ты не имеешь ни малейших сомнений, позволяя мне засунуть пальцы в твою задницу, — признается Гаррет. Он смотрит на беловолосого, прищурившись, чтобы сосредоточиться, и вглядывается в красивое лицо, потому что честно считает, его нервозность не должна мешать парню. Но не находит ничего, кроме спокойного ожидания. — Хоук, — мягко говорит Фенрис. — Мы не должны делать это, если тебе неудобно. — Нет, Боже, — вздыхает Хоук, проводя ладонью по лицу. — Нет, это не совсем так. Ты… доверяешь мне гораздо больше, чем я доверяю себе. Это немного пугает, знать, что ты так уверен, что хочешь меня. А я не уверен, что смогу… дать тебе то, чего ты ждешь. — Как ты думаешь, что сейчас произойдет? — выгибает бровь Фенрис. — В лучшем случае? У тебя появится опыт, как кто-то вроде меня разочаровал тебя, — отвечает мужчина. — А в худшем? — Я причиню тебе боль, — бормочет Гаррет. Он садится, скрестив ноги, рядом с Фенрисом и старается не дуться. — Ты делаешь предположения, — говорит парень. Хоук моргает. — А? Фенрис вздыхает и обхватывает ладонью свой наполовину вставший член, неспешно поглаживая. — Хоук. Ты не единственный человек в мире, который мастурбирует. Гаррет давится вдохом, сосредоточенно и с восторгом наблюдая, как Фенрис облизывает свой палец и шире раздвигает ноги, чтобы погладить подрагивающую дырочку. — Ладно, хорошо, — шепчет мужчина, его лицо горело. — Я могу… забыть об этом. — Возможно, я могу начать, — беловолосый неподвижно смотрит на лицо Хоука. — Так пойдет? Гаррет теряет дар речи, поспешно кивая. Тогда Фенрис обращает все свое внимание на то, чтобы ласкать себя ловкими пальцами, в то время как мужчина приподнимается, глядя на него. Хоуку проще преодолеть свой страх неудачи, когда беловолосый так явно наслаждается размеренным погружением собственных пальцев, и все, что мужчина должен делать, это смотреть и слушать, отчаянно цепляясь за чистые простыни, в попытках замедлить бешеное биение сердца. Парень шипит, его ресницы дрожат, и Гаррет говорит: — Я могу использовать руку, — оборвавшимся голосом, оживая, садится между ног беловолосого, чтобы нежно схватить его за запястье и уложить на кровать. Задыхаясь, Фенрис смотрит на Хоука расширившимися зрачками, пока тот откидывает белоснежные пряди волос с его лица и целует приоткрытые губы. Теперь, размышляя о своих первых, неуместных еще фантазиях о парне, Гаррет почти смущен. В то время невозможно было предугадать, что с ними случится. Хоук был измучен и взволнован, сразу убедив себя, что Фенрис его ненавидит, и поэтому подумать не мог, неся коробки с вещами в свою квартиру, что не прочь выяснить, как бы выглядел беловолосый под ним. Оказывается, ответ прост: чертовски великолепно. — Я рад, что ты здесь со мной, — шепчет мужчина, целуя горячую коже на шее парня. Он не думал, что Фенрис слышит, но его живот дергается под ладонью Гаррета. — Подвинься поближе, — беловолосый обнимает ногами талию Хоука, сжимая бедрами. Он запускает руку в густые волосы мужчины, дергая, чтобы тот посмотрел на него. — Я хочу твои губы. — Ты готов? — говорит Хоук. Он, как правило, легко отвлекаемое существо, склонное к потере концентрации, но, если быть честным с самим собой Гаррет не мог перестать думать о Фенрисе, с тех самых пор, как они встретились. Сейчас его ничто не отвлекает, ничего кроме твердой, теплой кожи и нарастающего напряжения в животе. Парень стонет, дрожь возбуждения прокатывается по всему его телу. Он усиливает хватку, а кончики пальцев второй руки рефлекторно впиваются в бедро Хоука. — Я в нетерпении. — Я мог бы пошутить на тему «папочки», — говорит Хоук. — Но не буду, потому что понимаю границы приличия. Смазка лежит где-то на кровати, и Гаррет вслепую шарит по поверхности, пока пальцы не натыкаются на тюбик. Он выдавливает немного на простыни, спеша, прежде чем распределить по пальцам. Фенрис извивается, когда он прослеживает скользкими руками серебристые линии его татуировок. — Щекотно? — завитки чернил опускаются вниз по бедрам, исчезая на ягодицах. Хоук движется ниже, погружая два пальца в тугой жар его тела. — Это не совсем то слово, которое я бы использовал, чтобы описать свои ощущения, — скулит Фенрис, выгибаясь от давления пальцев Гаррета внутри него. Мужчина растягивает его медленными осторожными поглаживаниями, реагируя на возбужденное сбитое дыхание парня до тех пор, пока сам не краснеет, задыхаясь, а внизу живота не закручивается плотная спираль жгучего напряжения. Невольное движение заставляет их обоих стонать, когда члены трутся друг о друга, скользя вместе, лихорадочно возбуждая. Кусая губы от внезапной пульсации жара и давления, ощущая естественную смазку Фенриса, размазанную по его собственному животу, Гаррет опускает голову вниз, касаясь лбом груди беловолосого, чтобы отдышаться. К тому времени, когда мужчина раскатывает презерватив по члену, они оба дрожат, практически готовые взорваться. Это борьба, попытка удержать себя в руках. И в тот момент, толкаясь внутрь Фенриса, губы Хоука складываются в безмолвное «О», полное облегчения. Беловолосый под ним находит руку Гаррета и, переплетая пальцы, крепко сжимает. — Еще ближе, — тихо просит он. А Хоуку еще никогда в жизни не было так легко подчиняться.

***

В понедельник вечером Хоук делает официальный запрос своему начальнику с просьбой обеспечить ему неполный рабочий день осенью. Андерс предоставляет ему список курсов в колледже для регистрации, в обмен на сэндвич с индейкой, и они сидят в комнате для отдыха вместе, обсуждая стратегии планирования и бюджетирования. — Это не стало бы возможным в прошлом году, когда у меня не было соседа, — бормочет Хоук, подсчитывая доходы на своем телефоне. — Но пока я работаю двадцать пять часов в неделю, я должен оплатить часть аренды, коммунальные услуги и продукты. — Тогда, на твоем месте я бы не стал брать больше двух курсов одновременно, — говорит Андерс. — Если справишься, то можешь попробовать три в зимнем семестре. Посещай вечерние занятия. Тогда тебе не нужно будет перестраивать цикл сна. — Я буду учиться в колледже Бетани, — криво улыбается Гаррет. — Как думаешь, она будет смущена? Андерс пренебрежительно фыркает и откусывает бутерброд. — Я думаю, ты единственный, кто считает, что это стыдно. Любой может взять эти курсы. Я ходил в медицинский колледж с людьми твоего возраста и старше. — Ну почему ты должен быть таким разумным? — требовательно спрашивает мужчина. — Почему никто не может поддержать мою жалкую неуверенность? — Бла-бла-бла, — бормочет Андерс, не отрываясь от своего телефона. — Я Гаррет, и я использую сарказм и юмор в качестве защитного механизма, чтобы защитить свое чувствительное сердечко. — Я Андерс, и я стыжусь своих рыжих волос, — передразнивает Хоук. — У меня четыре кошки и у меня нездоровая тяга к конопляным свитерам. — Я не рыжий, — возражает парень. — Это клубничный блонд. — Ты абсолютно рыжеволосый паренек, — говорит Гаррет, отпивая кофе. — Тебе все еще нужна моя помощь? — теперь Андерс дуется. — Да, — с искренней серьезностью отвечает Хоук. — Мне нужна твоя помощь, а издевательство над тобой не являются взаимоисключающими, на мой взгляд. — Твой крайний срок подачи заявки две недели до осенних занятий, — Андерс решает игнорировать все сказанное мужчиной, что не касается поступления в колледж. — Я пересылаю тебе страницу регистрации. Гаррет вздыхает. В самом деле, точка невозврата. Теперь, заручившись помощью Андерса, он не сможет отступить. Каждый день парень будет связываться с Хоуком, чтобы убедиться, что он зарегистрирован для занятий. В сентябре Хоук возвращается в колледж.

***

Примерно через две недели он рассказывает Фенрису, что официально зарегистрирован, транзакции проведены и обучение оплачено. Теперь он чувствует, что все реально, особенно когда проверяет свой банковский баланс и испытывает мимолетную боль потери. Они оба лежат, свернувшись калачиком, на диване, Хоук со своим ноутбуком, в то время как Фенрис сонно играл на PS4, а Догги спала в их ногах. — Я бы хотел устроить званый обед в выходные. Что ты думаешь? — спрашивает мужчина. Беловолосый моргнул, медленно кивая. — По какому случаю? — Я начал неспешный процесс и, в конце концов, пошел в медицинский колледж, — медленно говорит Гаррет. — Я пока не смогу полноценно его посещать, но на осень зарегистрировался на некоторые предварительные курсы. Я подумал… мы могли бы пригласить всех, чтобы рассказать им. Нажав кнопку паузы на контроллере, парень поворачивается к нему. — Это из-за Карвера? — осторожно интересуется он. — Я понимаю, что заставляет тебя так думать, — признается Хоук. — Я думаю, что это меньше всего, чтобы угодить Карверу и больше… чтобы порадовать себя. Думаю, я готов внести изменения в свою жизнь. Как… как ты считаешь? Фенрис отвечает поцелуем, что действительно очень приятно и невероятно ослабляет нервное напряжение в плечах мужчины. — Я горжусь тобой, Гаррет, — говорит он. — Я понимаю, что это может быть трудным… принять такое решение. Так что я нахожу это обнадеживающим. — Ты… думал о том, чтобы сделать нечто подобное? — любопытствует Хоук. — Возможно. Я не уверен, когда буду готов, — отвечает беловолосый. — Но приятно знать, что есть альтернатива. На этот раз Гаррет целует его. — Я собираюсь сделать пастуший пирог, — говорит он. — И капкейки. А всех приглашенных заставлю принести остальное. Кого бы ты хотел пригласить? Фенрис пожимает плечами. — Варрика и Изабеллу. — Это означает, что и Меррилль тоже, — кивает Хоук. — Авелин и Донник. Андерс — мой друг с работы. И, очевидно, Бетани. — У нас не хватит стульев, — говорит беловолосый. — Ну, тогда, мы должны пойти в IKEA.

***

— Новые стулья! — вопит Бетани, едва ли через пять минут после прибытия. — Что происходит? Ты что-то задумал! — Возьми запеканку, — говорит ей Авелин. — Ее нужно разогреть. Что не так со стульями? — Они новые, — поясняет Донник. — Видимо, это что-то значит. — О, Боже мой, — стонет Хоук. — Это просто стулья. Ты хочешь, чтобы я пригласил кучу народу, которому негде будет сесть, Бетани? Донник, ты еще не знаком с Фенрисом. Фенрис, это муж Авелин, Донник. — Очень приятно, — беловолосый пожимает руку Донника, кивая. — Ты играешь в карты, Фенрис? — Донник протягивает ему бутылку вина. — Мы привезли еще и это. — Спасибо, — неуверенно отвечает парень, передавая бутылку Гаррету. — Я знаю только, как играть в пасьянс. — Давай, я научу тебя играть в «алмазный ромб», — Донник достает колоду карт из кармана и садится на диван. — Он мухлюет, — предупреждает Хоук. — Смотри в оба, Фенрис. И присматривай за дверным звонком, пожалуйста! Бросая на Донника осторожный взгляд, беловолосой садится в кресло напротив него. — Какие правила? Донник подрезает колоду и тасует ее. — Что ж… — Мы первые? — спрашивает Авелин, следуя за Хоуком на кухню. — Изабелла пошла за Мерриль. Варрик немного опаздывает, — мужчина ставит бутылку с вином на стол и достает штопор. — Андерс тоже. — Не могу вспомнить, когда в последний раз мы собирались все вместе, — говорит Бетани, открывая духовку, чтобы разогреть запеканку и пирог. — Действительно, Гаррет, что происходит? Должно быть что-то важное, раз ты вдруг решился закатить званый обед. — Человек не может просто захотеть увидеть всех своих друзей? — защищается Хоук. — Оооо, новые стулья! — раздается голос из гостиной. Мужчина возвращается, чтобы обнаружить Фенриса обменивающегося приветственными объятиями и поцелуями с Изабеллой, в то время как Донник берет огромную миску с салатом из рук Мерриль. — Фенрис, это моя девушка, Мерриль, — говорит Изабелла. — Не могу поверить, что я не представила вас раньше. — Так приятно, наконец-то встретиться с тобой! — говорит Мерриль, с энтузиазмом тряся руку беловолосого. — Мне тоже, — отвечает он. — Изабелла много рассказывала о тебе. — Я вижу, Донник уже достал карты, — сухо говорит Изабелла, обнимая его. — Авелин, твой муж собирался обмануть Фенриса. — Мы играем не на деньги! — возмутился Донник. — Моя жена — сотрудник полиции. Я не играю в азартные игры. — Кто-то сказал «азартные игры»? — должно быть Фенрис оставил входную дверь открытой, потому что входит Варрик, неся бутылку виски и большой контейнер, обернутый фольгой. — Нет, — ухмыляется беловолосый. — Вернее, говорилось об отсутствии таковых. Я отказываюсь от каких-либо знаний об азартных играх, происходящих в этой квартире. — Как жаль, — растягивая слова, сказал Варрик. — В последний раз, когда мы собирались вместе, чтобы сыграть в «порочную добродетель», Хоук лишился штанов. — Ты находишься здесь меньше минуты, — стонет Гаррет. — Это саботаж. Я открою виски, дай его сюда. — Пожалуйста, скажите мне, что мы уже не обсуждаем моего брата в компрометирующем состоянии оголения, — Бетани возвращается в гостиную, держа большое блюдо с крекерами и сыром. — Мне не нужно знать о подобных вещах. — Никто и не будет, — соглашается Хоук. — Напитки? Кто что пьет? — Мне бокал вина, пожалуйста, — просит Мерриль. — Если ты откроешь виски, я буду его, — Изабелла плюхается на диван, хватая брошенную колоду карт. — У тебя есть кока-кола? — Привет, простите, что опоздал, — объявляет Андерс, входя в дверь. Он сжимает гигантскую кастрюлю в руках. — Я приготовил суп, который оказался не лучшим выбором, учитывая погоду. — Кто не знает Андерса? — спрашивает Хоук, оглядываясь. — Фенрис, это Андерс. Мерриль, вы встречались? Я думаю, все остальные… о, Донник! Андерс, это муж Авелин, Донник. Мы с Андерсом работаем вместе. — Я способствовал причине, по которой вы все здесь, — фыркает блондин, перехватывая кастрюлю удобней. — Полагаю, я пропустил объявление. Комната погружается в тишину. Встретив умоляющие глаза Хоука, Андерс делает огорченное лицо. — Ой. Что ж. Я сожалею. — Так и знала, что было основание для покупки стульев! — кричит Бетани. — Давай, Гаррет, рассказывай. Хоук берет суп из рук Андерса и ставит его на журнальный столик. — Я рад, что вы все здесь, — говорит он своим друзьям. — Я хотел, чтобы вы все знали… Я возвращаюсь в колледж этой осенью, чтобы в следующем году поступить в медицинский. Ничего серьезного. Я просто подумал, что мы так давно не собирались все вместе… — Тебе не нужно оправдание, чтобы праздновать, ты, придурок! — кричит Изабелла, вскочив, чтобы обнять его. — Конечно, мы все гордимся тобой! Следующие десять минут наполнены беспорядочными объятиями, громкими восторженными возгласами и поздравлениями. Донник крепко пожимает ему руку, Авелин обнимает так сильно, что он какое-то время не может дышать, Варрик наливает ему виски и хлопает по спине, прежде чем притянуть в объятия, а Мерриль целует его в обе щеки, радостно смеясь. Бетани же краснеет и плачет, стоя рядом с ними. Когда Хоук отлучается на кухню за вином, Фенрис ловит его за локоть и тащит в спальню. — Все хорошо? — Все очень хорошо, — шепчет Гаррет. — Хорошо, — повторяет беловолосый, прежде чем толкнуть мужчину к стене, страстно целуя. — Должен признаться, я наслаждаюсь всей это лаской и вниманием, — глупо улыбается Хоук. Он обхватывает ладонями лицо беловолосого, мягко целуя в лоб. — Фенрис. Спасибо. Я… я честно не представляю, что такого сделал, чтобы заслужить тебя. — У меня есть просьба, — говорит парень, поправляя воротник рубашки Гаррета. — Я понимаю, что это, вероятно, не самый лучший момент, но необходимо заранее все спланировать, если ты захочешь сопровождать меня. — Сопровождать? — повторяет мужчина. — Ты куда-то собираешься? — Не прямо сейчас, — отвечает Фенрис. — Я не был в Сиэтле уже почти год. Хотел вернуться на День Благодарения, чтобы увидеться с Вараньей. Ты поедешь со мной? Фенрис хочет познакомить его со своей сестрой. Хоук едва успевает обработать такой уровень эмоционального волнения сразу. Ему хочется одновременно плакать и блевать или потерять контроль над своим телом в унизительной попытке справиться с эйфорией, охватившей его. — Я с удовольствием, — говорит он тихо. — Я хочу поехать с тобой. Я люблю тебя. Фенрис по-прежнему стоит напротив него с расширившимися глазами, темными в тусклом свете. В соседней комнате слышится смех Изабеллы, когда Варрик громко рассказывает очередной похабный анекдот. Поняв, что он только что сказал, Хоук облизывает губы, чувствуя, как бешено начинает колотиться сердце. — Я имею в виду, всегда хотел увидеть Спейс-Нидл. — Хоук, — грубо прерывает беловолосый. Его пальцы комкают рубашку мужчины, брови нахмурены. — Хоук… Гаррет открывает рот, чтобы сказать что-то. Оправдание, утешение или что-то еще. Только прежде чем он это делает, Фенрис поднимается на носочки и прижимается губами с такой настойчивостью, что потенциальный ответ мужчины превращается в испуганный стон, который немедленно тонет в горячем влажном поцелуе. До сих пор все между ними было осторожным и размеренным, они двигались вперед медленными шагами. Этот поцелуй оставляет Хоука, буквально, бездыханным, когда парень отрывается от него. Гаррет облизывает губы выпуская дрожащий вздох. Внизу его живота образуется знакомое тепло. Фенрис проводит рукой по его волосам и, прижав телом к стене, опускает ладонь на затылок, стоя близко, насколько это было возможно, как будто хотел слиться с Хоуком, если бы их разница в росте позволяла это. — Гаррет, — мягко говорит беловолосый. Он снова целует его, но на этот раз менее настойчиво. После чего покрывает легкими поцелуями все лицо мужчины: подбородок, нос, щеки, лоб, веки. — Я люблю тебя, — неуверенно повторяет Хоук. — На самом деле. Спасибо тебе за все.

***

Когда Хоук получает письмо о зачислении на программу подготовки медицинского колледжа через полтора года, дома никого нет. Он сидит на диване и совсем чуточку плачет, пока Догги слизывает соленые капли с его лица, а затем пишет Карверу. hawke: я сделал это carver: я знал!!! я так горжусь тобой :* :* carver: я на учебе, позвоню тебе вечером carver: :) После чего звонит Бетани, которая сначала резко зависает, а потом кричит ему в ухо: «Я ПРИДУ ПОСЛЕ ОБЕДА». Ошеломленный он ложится на пол и ждет, когда Фенрис вернется домой.

***

— Хоук? Где ты? Гаррет открывает глаза, уставившись в потолок. Он допускает возможность, что уснул на чертовом полу, как последний идиот. — Прямо здесь, — откликается он. Фенрис появляется в поле его зрения, глядя на мужчину с любопытством. — Ты упал? — Нет, — отвечает Хоук, протягивая письмо из колледжа парню. Приподняв брови беловолосый берет его в руки. Выражение его лица не меняется во время чтения. Закончив, он аккуратно складывает его, садясь на пол рядом с Гарретом. Перекинув ногу через его бедра, Фенрис опускается на мужчину, обнимая лицо обеими руками, и нежно целует в лоб. — Мои поздравления, — тихо говорит парень, снимая очки с Хоука, прежде чем поцеловать в переносицу. Гаррет улыбается, скользя ладонями по бедрам беловолосого. — Пододвинься поближе. Закатив глаза, Фенрис подчиняется.

— end —