Вьюрок

      Ханна смотрела на пустынный пляж, на бушующий океан, на нависшие над ним тучи. И ей так хотелось, чтобы наконец уже пошёл дождь, начался ураган, шторм, цунами. Чтобы природа избавилась от этого гнетущего состояния грядущей катастрофы. Возможно, тогда и из ее души уйдет это разрывающее гнетущее чувство. Она не знала, что заставило Майкла приехать сюда. Увидев его фигуру, сидящую на шезлонге, Ханна в первую минуту подумала, что обозналась, но взглянув в сторону и заметив неподалёку Билла и знакомую машину, поняла, что это действительно он.       Сам Майкл не заметил ее, пока она не села рядом. Казалось, все в нем буквально кричало о еле сдерживаемом напряжении, тревоге, боли. «Что-то случилось?!»       Прикоснувшись к Майклу, Ханна получила в ответ испуганный и неверящий взгляд. Пожалуй, такого Джексона она видела впервые. — Вьюрок?! — его голос был непривычно хриплым. — Привет, — улыбнулась она, надеясь, что улыбка не выглядит очень вымученной — Тучи, — добавила, словно это все объясняет.       Объясняет, почему отец сегодня, упившись практически вусмерть, крушил все в комнате Дона. Рвал его рисунки, ломал мебель, бил окна и плакал. Выл, рычал и рвал все на части, как раненный волк. А они с матерью просто стояли в коридоре в двух шагах и не могли ничего сказать и ничего сделать. Лишь держали друг друга в объятьях и жмурились, услышав очередной треск или шорох.       Ханне хотелось схватить вон ту книжку или альбом с рисунками, что отец иступлено рвал на кусочки, но пальцы матери, до синяков вцепившиеся в ее плечи, не пускали, а ещё не пускал ужас. Страх того, что вслед за вещами Артур доберётся и до неё, до них обеих.       Когда Артур выбился из сил и захрапел прямо там, на поломанной кровати, среди обрывков, осколков и ошмётков, Ханна не выдержала, она просто ушла из дома. Да, отец имел право на боль, на печаль, но он не имел право отнимать у них с матерью, да и у себя тоже, то малое, что осталось у них от Дона, то, что было дорого ему самому.       Слёзы застилали глаза, тело трясло от рыданий. Сначала Ханна хотела позвонить Алексу, попросить забрать ее отсюда, но потом передумала и просто села на автобус. Она точно знала, где хотела бы оказаться и что отец не сможет у неё отнять или уничтожить.       Ханна не была на этом пляже с того самого дня. Ей казалось, что она больше никогда не сможет тут быть, не сможет смотреть на океан, но вот так, держа в своей руке руку Майкла, разделяя с ним эту боль, пусть у каждого свою, она снова начинала дышать.       Дождь так и не начался. Поднявшийся сильный ветер гнал тучи куда-то вдаль. Проникал под одежду, заставляя ёжиться от холода. — Простудишься. — На плечи Ханны опустилась куртка Майкла. — Пойдём, я тебя подвезу. Девушка запахнула куртку плотнее, невольно улыбаясь от возникшего внутри тепла. — Привет, Билл, — поздоровалась она. — Здравствуйте, мисс Беккер, — улыбнувшись, кивнул ей водитель, держа дверцу машины. — Только не домой и не в Неверленд, — попросила Ханна. — Можно в офис к Джону. Все равно я собиралась к нему. — Хорошо, — Майкл согласно кивнул, давая знак водителю. — Что случилось? — Просто отец, — пожала плечами Ханна. — Что он сделал?! Ударил тебя?! — тут же напрягся Майкл. — Нет. — Маргарет?! — Нет, — покачала головой Ханна. — Ничего такого. — Глубокий вдох помог побороть всхлип, но перед глазами снова встала картина, как Артур рвёт рисунки Дона, как разноцветные «конфетти» разлетаются по всей комнате и падают среди обломков мебели. Слёзы снова потекли по щекам. — Господи, Вьюрок! — Майкл обхватил Ханну за плечи и притянул к себе. — Тише-тише, дорогая.       Его руки гладили по волосам и спине, а Ханна обхватила его руками, сама не замечая, как оказалась у него на коленях. — Все хорошо. Все хорошо. — Майкл укачивал Ханну, словно маленького ребёнка.       Через какое-то время она успокоилась и отстранилась, вытирая ладонью мокрые щёки, и перебралась обратно на сидение. Майкл подал ей небольшую бутылочку с водой, что всегда лежала в салоне. Это напомнило ему ту их встречу, когда она сидела на полу танцевальной студии, еле сдерживая слезы обиды и растерянности. Уже позже он узнал, что Вьюрок очень редко плакала, но когда это случалось, его собственное сердце делало кульбит, возникало желание сделать все, чтобы осушить эти слёзы. Сейчас он мог просто быть с ней рядом и обнимать сильнее. — Прости, что сделала тебя подушкой для слез, — все ещё всхлипывая, сказала она. — Дома все непросто с тех пор как Дона не стало… Майкл понимающе закивал головой: — Можешь переехать в Неверленд. — Боюсь, это не слишком понравится мисс Пресли, — ухмыльнулась Ханна, делая небольшой глоток воды. — Мне не хочется создавать тебе лишние проблемы. — Не забывай, что Неверленд останется местом, где тебя любят и ждут, и ничто это не изменит, — покачал он головой. — А проблемы… Я успешно справляюсь с этим сам, — помрачнел Майкл. — Что случилось? — настала очередь Ханны задать этот вопрос. — Не волнуйся, Вьюрок. — Майкл нежно улыбнулся, видя ее волнение, и поспешил успокоить: — Ничего, с чем бы я не смог справиться. — Хорошо, — поджала она губы, но больше расспрашивать не стала. — Так какое у тебя дело к Джону? Новая съемка или выступление? — Пока не знаю, — пожала плечами Ханна. — Клип, который снимали на ранчо, до сих пор монтируют, и все это держат в огромной тайне. — Странно, — пожал плечами Майкл. — Хотя монтаж это всегда довольно долго. Поэтому не беспокойся. Как там дела у Алекса? — Все хорошо, — пожала плечами Ханна, — Его пригласили выступать на премию American Music Awards. Номинацию ещё не предлагают, но само выступление это тоже очень классно. — Конечно, — согласился Майкл.       Такое крупное мероприятие музыкант мог пропустить только по двум причинам: он на гастролях или он мёртв. Хотя Майкл знал случаи, когда певцы даже прерывали свой гастрольный тур, возвращаясь на вечер, чтобы засветиться на церемонии. — Значит, там и увидимся. — Ты тоже будешь выступать? — Нет, — покачала головой Ханна. — Просто сопровождать Алекса. Майкл напрягся, вспомнив о ее статусе девушки молодого артиста. — Что ж, желаю ему удачи, — сказал он, когда автомобиль остановился у здания, где находился офис Джона Клейтона. — Ты, готова? — Да, выгляжу, наверное, заплаканной. — Ханна потёрла глаза. — Немного красные глаза, но все хорошо. — Пальцы Майкла нежно убрали следы слез с щёк.       У Ханны дыхание перехватило от этого прикосновения, а мурашки побежали по спине. Ей так хотелось опять оказаться в его объятьях. Просто остаться тут с ним рядом. — Передай Джону привет. — А ты не зайдёшь? — Нет, — покачал Майкл головой. — И Вьюрок, спасибо. — И тебе, — прошептала она, сбрасывая с плеч куртку и вылезая из салона, надеясь сохранить хотя бы частичку тепла, что всегда ощущала рядом с Майклом. — Привет, Вьюрок, это была машина Майкла? — спросил Клейтон, стоило Ханне войти в кабинет. — Привет, да. Он просил передать тебе привет. — Я рад, что вы снова общаетесь, — улыбнулся Джон. — Но почему у тебя глаза красные? Ты плакала? — Неважно. Уже все хорошо, — пожала плечами Ханна. — Ты видела, что наснимал Флинн? Ханна покачала головой. — Я не знаю, чем вы там на съёмках занимались, но ещё немного и на это творение можно будет вешать рейтинг «18+». Вот записал, специально для тебя.       Он толкнул кассету в видеомагнитофон. На экране появились пейзажи Неверленда, но без знакомого всем особняка. Поначалу все было здорово: ярко, красиво, очень романтично. Она с Алексом за руку гуляла по тропинкам. Они обнимались в тени платана, мочили ноги в бассейне, но вот кадр сменился и показал ее в полный рост в облегающем, ставшем практически прозрачным от воды платье выходящей из бассейна. Вот руки Алекса касаются ее талии, прижимают к себе ближе. Тут на экране показали поцелуй, всего один миг, типа их с Алексом поцелуй. — Мы не целовались, — ошарашено проговорила Ханна, переводя взгляд на Клейтона. — Ну, Флинн, видимо, решил, что небольшой монтаж клипу не повредит, — ухмыльнулся Джон. — И это нельзя никак исправить? — Ханна села в кресло, продолжая смотреть на экран. — По факту нет, — покачал головой Клейтон. — Они заказчики клипа и по итогу могут делать монтаж, как угодно. С другой стороны вы играете с Алексом влюблённых, так что это даже странно, что Флинну не удалось заставить вас поцеловаться. — Ну, я сбежала к Маслсу, — призналась Ханна. — К питону Майкла? — удивился Джон. — Видимо, он тебя знатно достал. — Не то слово, — покачала головой Ханна. — Хотя самому мистеру Флинну не особо понравилось знакомство с Маслсом. Клейтон начал смеяться, представив картину этого знакомства: — Я готов ещё раз пригласить его в Неверленд, чтобы это увидеть. — Ты связался с Личем? — сменила тему разговора Ханна.       Она действительно решила не упускать такую возможность и, кратко пересказав всю историю знакомства в клубе, передала Клейтону визитку. — Он очень обрадовался моему звонку и сказал, что назначит дату фотосессии в ближайшее время. И да, Вьюрок, ты не думала о карьере фотомодели? У тебя действительно яркая внешность и артистичность. — Джон, это всего лишь одна фотосессия, а ты уже пророчишь мне карьеру Клавдии Шиффер, — засмеялась Ханна. — А почему бы и нет, — ухмыльнулся Клейтон.       Ханна покачала головой. Она посмотрела на время, прошло уже полдня и нужно было возвращаться домой. Хотя совершенно не хотелось, беспокойство за маму гнало ее назад. — Джон, отвезёшь меня домой или, что даже лучше, вызови мне такси. — Вьюрок, а ты уверена? Я могу оставить тебя у себя, зуб даю, девочки и Саманта не будут против. — Почему ты решил, что я не хочу домой? — удивилась Ханна. — Мы с тобой давно знакомы, — покачал головой Клейтон. — И я знаю только одного человека, способного довести тебя до слез: это Артур. Я не буду спрашивать, что на этот раз он вытворил, просто знай, что тебе не обязательно туда возвращаться. — Обязательно, — тоже покачала головой Ханна. — Это мой дом, там мама и когда-то давно я дала себе слово, что больше не буду бегать от него. — Хорошо, — вздохнул Клейтон, — но никакого такси. Я подвезу тебя сам и, если понадобится, вызову полицию. — Если тебе так будет спокойнее, — пожала плечами Ханна, — но уверена, что этого не понадобится.       Когда они подъехали к домику семьи Беккер, все выглядело мирно и тихо, но, смотря на ровные, аккуратно стриженные газоны и светло-бежевые двери, всегда сложно предугадать, что таится за ними. — Через две минуты хочу увидеть твоё милое личико вон в том окошке, — указал Клейтон на окно ее комнаты. — Если его не будет, то вызываю полицию. — Ты словно отправляешь меня не домой, а в логово какого-то маньяка, — пошутила Ханна.       Джон развернулся к ней и посмотрел на неё очень пристально и серьезно, глубоко вздохнув, ответил: — Ханна, твой отец не самый адекватный человек в этом мире. Я не хочу делать из него преступника или монстра, но я боюсь, что однажды его выходки больно ударят по тебе или твоей матери. Ты уже почти взрослая и ни я, ни Майкл не можем опекать тебя как в детстве, поэтому ты сама должна понимать серьезность ситуации.       Ханна согласно кивнула, хоть она ранее сама убеждала Клейтона, что бояться нечего, но сейчас, смотря на знакомую до последней трещины дверь дома, понимала, что ее начал одолевать страх. — Я сделаю как ты сказал, — тихо проговорила она. — И поговорю с матерью. Так действительно не может больше продолжаться.       Она вышла из машины и медленными шагами направилась к дому, словно в фильме ужасов, где вот-вот из-за угла должен выскочить монстр.       Но, конечно, никто не выскочил, чуть дрожащими руками Ханна открыла замок и вошла, в доме было до жути тихо. Судя по обуви в прихожей, родители находились дома. Жуткие, абсурдные вещи стали лезть в голову, как кадры из ужастиков, и Ханна, подчиняясь охватившему ее страху, бегом взбежала по лестнице. Отца уже не было в комнате Дона, зато там оказалась мама. Она сидела на полу среди кучи порванных, смятых, изодранных клочков бумаги, которые ещё сегодня утром были рисунками Дона.       Ханна почувствовала, как рыдания снова подступают к горлу, а слёзы к глазам, но, сжав кулаки, не дала им волю. Помня об указаниях Клейтона, она забежала к себе в комнату и, выглянув в окно, помахала, показывая, что все в порядке.       Автомобиль Клейтона мигнул фарами в знак прощания и поехал. Ханна вернулась в комнату Дона и села прямо на пол, рядом с матерью. Женщина аккуратно, словно детали мозаики, подставляла друг к другу кусочки портретов. Рядом с ней уже была небольшая стопка склееных прозрачным скотчем рисунков, и от этого хотелось смеяться, истерически, до слез. Насколько сильно эти помятые и аккуратно склееные кусочки бумаги были похожи на их жизнь. — Мама, — подала голос первой Ханна. — Ты не считаешь, что хватит? Маргарет подняла на неё взгляд, а Ханна продолжила: — Он всю жизнь только ломает. Ломает меня, тебя, ломал Дона. Мы для него не живые люди, а куклы, которые должны жить по его правилам. Когда же что-то выходит из-под его контроля, то получаем это. — Ханна развела руками, показывая комнату. — Дорогая, ему тяжело. Он стал зависим, — Маргарет замолчала. — Зависим от выпивки. Он — алкоголик, — жестко сказала Ханна. — Где он сейчас? — Спит. Но алкоголизм это болезнь. Он не виноват. Я уверена, что когда он проснётся, то он ужаснётся тому, что натворил. — И обвинит нас в том, что мы его не остановили, — хмыкнула Ханна. — Ханна, — запротестовала Маргарет. — Нет, мама, хватит! Я устала. Устала терпеть. Устала оглядываться на каждый свой шаг, вздох, на него. По мне, нам нужно уехать, а лучше пусть он хоть один раз в жизни совершит поистине мужской поступок: соберёт вещи и уйдёт сам. — Куда он уйдёт? — покачала головой Маргарет. — Да хотя бы в специализированный центр. Если он алкоголик, пусть лечится! — Ханна встала с пола и подошла к осколкам разбитой вазы, в которой Дон обычно держал кисточки и карандаши. — Жить так дальше невозможно. Если не уйдёт он, уйду я, — спокойно, констатируя факт, произнесла Ханна и вышла из комнаты.

***

Майкл вернулся на ранчо, уже когда солнце начало заходить за горизонт. — Майкл, — бросилась ему навстречу малышка Райли. — Я так соскучилась. — Привет, котёнок. Ты ещё не спишь? — подхватил он ее на руки.       Обычно в это время либо няня, либо сама Лиза укладывали детей спать. Иногда, когда было время, он сам устраивался у детской постели и читал им сказку на ночь. — Нет, я же уже большая. — Она вытянула руку вверх, показывая, насколько она большая. — Мама сейчас укладывает спать Бени. — Понятно, — улыбнулся Майкл, разгадав причину, почему ребёнок до сих пор не в кровати. — Майкл, а ты почитаешь мне сказку? — спросила Райли, посмотрев на него своими хитрющими глазами. — Ты не дочитал в прошлый раз. Майкл засмеялся, разгадав ее по-детски наивный, но при этом хитрый план. — Хорошо, только сначала чистить зубы и переодеваться. — Поднявшись на второй этаж, он спустил девочку с рук. — Приду через пять минут. Райли бегом устремилась в комнату, что на ранчо стала ее спальней. Лиза-Мария появилась в дверях спальни, когда Майкл дочитывал сказку, а девочка практически спала. Майкл сделал знак «тихо», осторожно положив книжку, вышел из комнаты, прикрывая дверь. — Она тебя сегодня целый вечер ждала, — прошептала Лиза-Мария. — Впрочем, как и я. — Прости. — Майкл искренне почувствовал себя виноватым перед ней.       Они отошли от детской комнаты, чтобы не разбудить ребёнка. Спустились вниз на первый этаж. Лиза прошла на кухню и, вытащив из холодильника бутылку лимонада, налила себе стакан. Она бы выпила чего-нибудь покрепче для этого разговора, но алкоголь в Неверленде под запретом. — Майкл, мы знакомы уже давно, — вздохнула она. — Я думаю, что довольно хорошо тебя изучила.       Майкл встал у входа на кухню и сложил руки на груди, ожидая продолжения, но уже практически его зная. Может ли он и дальше скрывать от Лизы историю с Чандлером? Должен ли? — Майкл, расскажи, что тебя беспокоит? — подошла она к нему ближе. — Я могу чем-то помочь? — Не думаю, что ты сможешь помочь, — покачал головой Майкл. — Чандлер вымогает у меня деньги, и если я не соглашусь, то последуют очень серьёзные обвинения. — Обвинения в чем? — В… в пе… — Майкл откашлялся. — В совращении несовершелетнего. — Что?! — не поверила своим ушла Лиза. — Подожди, расскажи все по порядку. Майкл рассказал историю с самого начала. — Сейчас он требует с меня тридцать миллионов долларов, и если я не заплачу, то показания мальчика попадут в полицию. — Но ты же не… — посмотрела на него Лиза. — Нет! О Господи, нет! Как ты могла такое подумать! — Прости, я так не думаю! О чем ты?! — взмахнула руками Лиза. — Поверь, я видела таких людей, с такими пристрастиями, и ты совершенно на них не похож. Может, тебе первому написать заявление на этого Чандлера? Он же настоящий вымогатель. — Зная Чандлера, у него есть уже несколько прикормленных журналистов, которых можно спустить с цепи, и он это сделает, — покачал головой Майкл. — Ну и пусть! Ты же невиновен, и мы это докажем. — Только вот репутация, — снова покачал головой Майкл. — Такие обвинения не проходят бесследно. — А какие у тебя гарантии, что если ты заплатишь, то Чандлер не исполнит свою угрозу все равно? — задала тот самый главный вопрос, что не давал Майклу до конца принять решения. — Никаких, — покачал он головой. — Вот именно это меня и пугает. — Тогда нападай первым. Я бы так и сделала. — Я ещё раз посоветуюсь с Пелликано. — Хорошо, — обняла его Лиза-Мария. — Я рядом и готова тебе помогать, чем могу. Ты можешь мне доверять. — Спасибо, Лиза. — Майкл нежно поцеловал ее в лоб, сама же женщина потянулась совсем за другим поцелуем. Майкл позволил ее губам коснуться его, но сам не смог ответить на то желание, что чувствовалось в поцелуе. — Нет, — тихо сказал Майкл. — Боюсь, я сегодня не в форме. Все это слишком меня волнует. — Понимаю, — отступила Лиза, убрав руки за спину.       Она действительно понимала. Какие бы слухи ни ходили о тебе в шоу-бизнесе, обвинения в чем-то таком, будь ты хоть трижды невиновен, может сломать карьеру, как карточный домик. Хотя она и не верила, что одного, даже крупного скандала хватит, чтобы погасить такую звезду, как Майкл Джексон.       Чандлер, конечно, беспринципный урод, использовать собственного ребёнка в грязных делах, заставлять рассказывать небылицы. «Небылицы ли?!» — подало голос предательское сомнение.       Лиза-Мария ещё раз посмотрела на Майкла, что выглядит уставшим и подавленным. Глупости! Конечно, небылицы!       Майкл странный парень. Он любит розыгрыши и детские развлечения. Он отстроил себе личный «Диснейленд», но чтобы такое… Нет!       Вспоминая их общие ночи, от которых у неё до сих пор дрожали коленки, а все внутри переворачивалось от возбуждения, Лиза готова была и поклявшись на Библии рассказать, что Майкл обычный мужчина с совершенно обычными пристрастиями в постели.       Такие же, как Чандлер, могут появиться в жизни любого известного человека, но с другой стороны, выслушав Майкла, Лиза не могла и его самого не винить в происходящем. Зачем он приблизил к себе этих людей? Чужих людей? О да, они все тобой восхищаются, твоей музыкой, песнями. Заглядывают тебе в рот, но стоит отвернуться или чуть расслабиться, то тут же ужалят подобно гремучнику. Поклонников нужно держать на расстоянии, по ту сторону сцены, а не бежать на их зов, подобно комнатной собачке. Майкл же отдавал всего себя: творчество, деньги, время, — и сейчас может отдать и свободу.       Она никогда не поймёт этого его стремления быть для всех, пытаться обнять весь мир, помочь всем вокруг. Вот она, вот ее дети, вот друзья, даже его маленький Вьюрок — разве их недостаточно?!       В душе Лизы поднималось раздражение, но, глубоко вздохнув, она засунула его куда подальше. Не хватало Майклу ещё и с ней скандала. Он и так выглядит побитой собакой, которую выгнали ночью на улицу. — Иди, отдыхай. Нам всем надо немного отдохнуть, — погладила Лиза Майкла по волосам, как делала это Бенджамину. — Спокойный ночи. — Спокойной ночи, — ответил Майкл.       Ему было немного легче оттого, что он все рассказал. Завтра он позвонит Пелликано и своему адвокату и договорится о новой встрече с Чандлером.

***

Ханна приехала в назначенное время на съемку. — Привет, малышка, — улыбнулась Шилдс, когда Ханну проводили в гримерку. — Привет, — удивленно посмотрев на актрису, поздоровалась она. — Мы будем сниматься вместе? — Да, Гарри захотел устроить нам совместную фотосессию, но если ты не согласна… — Нет-нет, — покачала головой Ханна. — Наоборот, я очень рада, что ты будешь рядом. Если честно, то очень волнуюсь. — Не переживай, просто расслабься. Камера не любит зажатых людей, — наставляла ее Шилдс.       Гримеры и костюмеры начали свою работу, и разговаривать дальше было некогда. Их одели в простые джинсы и белые рубашки, распустили волосы, чуть завив их крупными волнами.       Гарри Линч уже ждал их в студии на небольшой платформе, на которой стояло два простых стула. — Вот ваш реквизит, девушки, — улыбнулся фотограф. — Делайте с ним, что хотите, только не бросайте в камеру, — пошутил он.       Началась съёмка, и тут все было довольно обычно. Только не было никакой зажатости, наоборот, Гарри заставлял их смеяться и даже танцевать. — Стоп, Гарри, дай нам передохнуть, — замахала руками Брук. — Ок, — тут же согласился Гарри. — Мы и так нащёлкали довольно много кадров. Так что вы, девочки, заслужили небольшую передышку. — Слушай, Ханна, а почему Дженни называла тебя Вьюрок? Ханна посмотрела на женщину. Давно ей не задавали этого вопроса. — Это прозвище мне дал Майкл, — улыбнулась она. — Он сказал, что я похожа на маленькую рыжую птичку, залетевшую в танцевальный зал, на шустрого вьюрка. — Майкл любит давать всем прозвища, — улыбнулась Брук. — Он до сих пор называет меня принцессой, но Вьюрок намного интереснее. Вы с ним хорошо знакомы? — Сейчас многое поменялось, — пожала плечами Ханна. — Я изменилась. Перестала быть маленькой шустрой птичкой. — А стала прекрасной девушкой, влюблённой в него? Не переживай, все мы так или иначе влюблены в Джексона. Жаль, что не всем он может ответить взаимностью.       Брук замолчала, а Ханна не стала отвечать. Несколько минут прошли в этом молчании, пока из радиоприемника, стоящего в углу, не зазвучали до боли знакомые первые аккорды «Ловкого преступника».       Перед глазами Ханны тут же встали кадры фильма «Лунная походка»: Майкл в белоснежном костюме, словно сошедший с экрана нуар-фильма про сороковые годы, мафиози, танцующий в клубе среди таких же деловых парней и красивых женщин. Он как-то признался ей, что хотел снять её в роли девочки-сиротки, и даже звонил Артуру, но она была занята на других съёмках.       С выходом фильма Ханна тысячу раз пересматривала этот эпизод, и движения танца отпечатались в ее голове с удивительной ясностью. Иногда она развлекалась тем, что представляла, что все же попала на съёмки, и повторяла движения перед зеркалом, а оказавшись в «Неверленде», наблюдая репетицию этого танца уже вживую, очень злилась на то, что гипс не давал ей танцевать, но сейчас… — Гарри, сделай погромче! — крикнула она фотографу, спрыгнув с площадки, на которой их с Брук снимали.       Схватив с вешалки с нарядами шляпу-федору, очень напоминающую шляпу Джексона в этом клипе, Ханна надела ее, скопировав движение Майкла, надвинула себе на глаза, на секунду их закрыв.       Застыла, впитывая мелодию. Музыка Майкла всегда звучала для Ханны особенно: ритм, сама мелодия, а главное, его голос, — это было магией, проникающей под кожу к самому сердцу. Разливающимся по телу теплом, нежностью, болью.       Резко выдохнув, девушка щёлкнула пальцами и сделала первый шаг. Движения танца были чем-то родным и давались легко, а мелодия толкала вперёд к движению.       Ханна сама не поняла, как почувствовала присутствие Майкла, просто словно ток появился разрядом в воздухе, коснулся кожи, порождая мурашки и заставляя обернуться.       Майкл стоял в дверях, наблюдая за ней. Его пальцы незаметно для него самого отбивали знакомый ритм.       Ханна, сделав из пальцев подобие пистолета, взвела затвор и направила на мужчину, пропев вместе с песней: — Энни, ты в порядке?       Джексон улыбнулся, сделав к ней первый шаг, включаясь в игру. Они танцевали точно повторяя друг для друга. Кружась вокруг. Наслаждаясь музыкой, песней.       Ханна чувствовала, как сердце буквально выпрыгивало из груди, как адреналин бурлил в крови.       Между ними двумя сейчас не было ничего, кроме музыки. Кроме этого волшебного ощущения единения. Кроме мурашек на коже. Кроме них самих. — Эни, ты в порядке?! — Она шагнула навстречу Майклу.       Они ступали друг к другу навстречу, пританцовывая, и замерли в шаге, смотря друг другу в глаза. Мир тонул в этом взгляде, замирал, крутился, искрился фейерверком, рождённым мелодией, пока та не оборвалась, а Ханна так и не могла оторвать взгляд от Майкла. Она вся была как натянутая струна. Майкл же тоже застыл, пожирая Вьюрка глазами. Вспышка фотоаппарата заставила их вздрогнуть и отступить друг от друга. Окружающий мир ворвался между ними, заставляя судорожно вздохнуть и виновато улыбнуться. — Браво! Браво! — захлопала Брук. — Привет, Майкл, — подошла она, поприветствовав, расцеловала мужчину в обе щеки. — Рад тебя видеть, — улыбнулся Майкл. — Я не знал, что вы тут. — Да, у нас тут фотосессия, — обняла Шилдс Ханну за плечи. — А ты? — А мы тут устраиваем совместную фотосессию. — В дверях стояла Лиза-Мария. — Да, — кивнул Майкл, словно только вспомнил об этом, и подошёл к Лизе. — Спасибо за такой неожиданный концерт, — улыбнулся Гарри, — но давайте продолжим работу. Майкл, Лиза, я скоро закончу, и мы начнём с вами. Лиза и Майкл согласно кивнули, их проводили к гримёрам для подготовки к фотосессии. Ханна вернулась на площадку. — Теперь я не понимаю, почему ты так легко отдала Майкла этой, — прошептала Брук. — Вы с ним притягиваетесь друг к другу, как два магнита. Если бы между нами с Майклом была хоть капля такого же магнетизма, то я бы ни секунду не раздумывала. — Майкл же не игрушка, чтобы его отдавать или не отдавать, — возмутилась Ханна. — Он решил сам, — буркнула. — А у меня есть Алекс. — Алекс, — фыркнула Брук. — Он, конечно, милый мальчик, но, черт… Вы с Майклом просто идиоты!       Ханна лишь пожала плечами, показывая, что обсуждать эту тему дальше не намерена. Брук только фыркнула.       Оставшиеся пять минут фотосессии они отработали быстро и без былого энтузиазма. Гарри, тоже, видно, решив, что фотографий хватит, не стал их больше мучить. — Тебя подвезти? — спросила Брук. — Или, может… — Она кивнула в сторону гримерки, что заняли Майкл и Лиза-Мария. — Хорошая шутка, — скривилась Ханна. — Буду благодарна, если подвезёшь.       В этот момент дверь гримерки открылась, и оттуда вышла Лиза-Мария. Следом за ней Майкл. — Брук? Вьюрок? Вы уже уезжаете? — Да, наша работа уже закончена, — улыбнулась Брук Майклу. — Рада была увидеться. — Я тоже, — улыбнулся старой подруге Майкл. — Вьюрок, как ты? — перевёл он взгляд на Ханну. — Все в порядке. А у тебя? Майкл просто кивнул, не ответив ни да, ни нет. — Мистер Джексон, — поторопил Майкла фотограф. — Пока, Майкл, — попрощалась Брук, подхватив Ханну под руку. — И все-таки ты глупишь, малышка, — покачала она головой. — Тебе единственной я, пожалуй, уступила бы место рядом с Майклом. Буду надеяться, что вы одумаетесь и я ещё погуляю на вашей свадьбе, — улыбнулась она.

***

— Что за отличные новости у тебя? — спросила Ханна, встретившись с Алексом на любимом месте на набережной. До этого он позвонил ей домой и попросил немедленно встретиться. — Помнишь ту песню, текст которой я тебе показывал ранее? — Да, — кивнула Ханна, все ещё не особо понимая, к чему он клонит. — Мы с Мэттом решили, что песня лучше будет звучать в дуэте. — И? — Я думаю, что классно будет записать дуэт с тобой! — обьявил Алекс торжественным тоном. — Стоп! — запротестовала Ханна. — Дуэт со мной? Ты с ума сошёл. — Ханна, я слышал, как ты поешь, и это круче, чем просто неплохо. Я прошу, давай ты хотя бы попробуешь. Пожалуйста, — взял Алекс ее за руку.       Ханна вздрогнула и посмотрела на ладонь Алекса, накрывшую её. Мурашки пошли по коже и разлилось тепло. Странно было осознавать, что этот человек стал для неё важным и нужным. Что он стал тебе дорог. Нет, с Алексом было не так, как с Майклом. Не хватало какой-то магии, чего-то, что заставляло Ханну ощущать его всем своим существом. Но с Алексом было легко и светло. С ним было почти как с Доном. — Хорошо, — закатив глаза для пущей театральности, согласилась Ханна. — Я спою с тобой дуэтом, но если получится ужасно, обещай, ты сотрёшь запись. — Я уверен, получится прекрасно! — кинулся обнимать ее Алекс. — Обещай! — не унималась Ханна, насупившись, словно маленькая. — Хорошо-хорошо, обещаю, — поднял он руку. — Только я уверен, что это будет прекрасно. Это будет лучшее выступление на премии American Music Awards. — Что?! Эй! — Ханна соскочила со скамейки, на которой они сидели. — Я не соглашалась выступать на премии! — Ты согласилась спеть со мной эту песню, а ее я пою на премии, — засмеялся Алекс. — Вот я тебя! — схватила Ханна бутылку газировки, хорошенько взболтав. — Устрою тебе холодный душ! — Сначала догони! — продолжая смеяться, подразнивал Алекс и начал убегать.       Ханна же уже и не злилась, понимая, что у самой начинает сбиваться дыхание от смеха, но она обязательно обольёт его, только позже: — Ладно, выиграл, — остановилась она. — По мороженому? — Пошли, — он обнял ее за талию. — Эй! Что это ещё такое? — Мы же играем во влюблённых, — оглянулся Алекс. — Да, играем, — чувствуя, как щеки начали гореть от смущения.       Ханна втянула с тихим шипением в себя воздух. Она растерялась. Да, она уже привыкла, что Алекс где-то рядом, что они разыгрывают или пытаются разыгрывать влюблённых перед многочисленными репортерами. Признавала, что он ей симпатичен, что с ним ей весело, легко и менее одиноко что ли.       Одиночество. Это чувство поселилось в ней со смертью Дона. Ощущение, что от неё оторвали кусочек и оставили пустоту, преследовало ее всегда, даже музыка и танцы не могли прогнать его. Потому что Ханне отчаянно не хватало именно человеческого тепла, участия и поддержки.       Да, у неё была мама, была доктор Сандерс, был Майкл, но все было иначе. У мамы начиналась своя жизнь, да она сама еле-еле оправлялась от потери, для доктора Сандерс, какие бы тёплые отношения между ними ни были, Ханна оставалась пациентом, а Майкл… У Майкла теперь была мисс Пресли. Алекс же, неожиданно появившийся в ее жизни, стал заполнять эту пустоту, пусть несколько иначе, пусть не до конца, но именно общение с ним скрашивало ее одиночество. Алекс был единственным, кто остался у нее.