Вьюрок

      — Вьюрок? — голос Майкла заставил её оторвать взгляд от текста книги.       Он, как и обещал, приезжал каждый день. Они встречались либо в кабинете, либо в её палате при открытых дверях, которые и так редко закрывались. Встречи в более людных местах были сложными. Да, люди с психическими нарушениями не так пристально следили за миром музыки, но даже тут Майкла могли узнать, а при их нестабильной психике даже врачи не могли предугадать, какими последствиями это было чревато.       Доктор Бенсон и так не был в восторге от того, что мистер Джексон видится с пациенткой, особенно так часто, но после довольно крупного пожертвования для больницы не мог пойти против главного врача.       Да, с какой-то стороны это было похоже на взятку, но Майкл бы и так пожертвовал деньги, просто сейчас статус благотворителя и медийной личности немного развязывал ему руки в этих больничных стенах с их строгими порядками. — Ты уверена, что тебе сейчас стоит читать эту книгу? — продолжил Майкл. Ханна посмотрела на обложку, потом пожала плечами: — Я так не думаю. Что плохого я могу натворить после прочтения? Устроить бунт? Или мне сделают лоботомию. — Она состроила рожицу. — Наоборот, для этой книги сейчас самое время, полное погружение, — улыбнулась она печально и, закрыв книгу, положила роман Кена Кизи на стол.       За прошедшие десять дней Ханна стала бодрее. Она стала меньше смотреть в стену, охотнее отвечать на вопросы, да просто включаться в разговор.       Майкл вспомнил игру из своего детства, для которой не нужно было ничего, кроме собственных рук и сложенного треугольником листа бумаги. И вот они уже третий день с Ханной устраивали их личный чемпионат по бумажному футболу. — Какой у нас был счёт в прошлой игре? — спросила Ханна, складывая из пальцев ворота. — Десять два в мою пользу, — припомнил Майкл.       Получил в ответ недовольное ворчание. Ханна следила за тем, как Майкл ставит треугольник, прицеливаясь по её воротам.       Щелчок и треугольничек полетел по красивой дуге прямо в ворота. — Два очка, — констатировала Ханна, подбирая треугольничек, крутя его уже в своих пальцах и наблюдая за тем, как уже Майкл ставил ворота. — Что происходит за воротами? — спросила Ханна, целясь. — Я бы на твоём месте не отвлекался, — покачал головой Майкл. — А может, это я пытаюсь тебя отвлечь, — щёлкнув по треугольнику, ответила Ханна, тот полетел в сторону. — Черт! — Она откинулась на спинку стула.       Майкл поднял треугольник и снова протянул ей: — Попробуй ещё раз. — Сейчас твоя очередь, — посмотрела на протянутый треугольник Ханна, а потом перевела взгляд на Майкла и встретилась с ним глазами.       По спине Ханны прошли мурашки. Когда она встречалась взглядом с Майклом, то ощущала двоякое чувство. С одной стороны его присутствие успокаивало и помогало отрешиться от того, где она находится и что с ней случилось, но с другой — как же она боялась увидеть в его взгляде жалость или даже презрение, ведь она уже не была не той девочкой Вьюрком, даже не той девушкой, что год назад, и уже, наверное, никогда не станет.       Когда она думала об этом, то внутри поднималась тревога, а мир вокруг словно темнел, тьма выползала из пустых углов. Давила, шептала страшные вещи, заставляла вздрагивать от холода, пытаясь натянуть рукава свитера.       Вот и сейчас она уже не обращала внимание ни на игру, ни на Майкла, сидящего напротив.       Шёпот усиливался, превращаясь в гул. Тело прошиб холодный пот, сердце билось в груди быстро, даже очень быстро. Перед глазами словно встал туман, сквозь который и пробивался этот гул. В голове вспыхивали и тут же гасли разноцветные картинки, принося с собой боль, словно в голову втыкали иглы. Ханна притянула колени к себе и уткнулась в них. — Вьюрок? — произнёс Майкл, наблюдая, как девушка съёжилась. Она выглядела как ребёнок, который чего-то очень испугался. Это произошло так внезапно, что просто вводило в ступор, в растерянность.       Вот они болтали и Вьюрок даже улыбалась, и вот её взгляд словно потух, стал стеклянным, а вся фигура стала такой хрупкой, детской. На его слова она не реагировала, наоборот, начала раскачиваться и монотонно мычать.       Это привлекло внимание медсестры, что проходила мимо. Многие медработники, зная, что Джексон за этой дверью, крутились поблизости. Майкл благодарил Бога, что строгие правила больницы и в частности этого отделения не давали возможность папарацци влезть и сюда.       Так что медсестра, заметив, как изменилось поведение пациентки, тут же стала серьёзной и побежала звать доктора Бенсона. Когда тот пришёл со шприцем в руке и в сопровождении двух санитаров, что возвышались громадами за спиной, даже Майкл невольно отступил. — Мистер Джексон, вам лучше уйти, — произнёс доктор. — У мисс Беккер начался приступ, а в этом состоянии она может быть опасной, как для себя, так и для других.       Ханна, услышав голос врача, нервно дёрнулась и посмотрела в его сторону, словно ощетинилась. Стоило доктору Бенсону шагнуть в ее сторону, она сначала вздрогнула, а потом зарычала. — Вы ее пугаете, — преградил ему дорогу Майкл. — Мистер Джексон, вы не понимаете, ваша подруга сейчас в неадекватном состоянии, и чем дольше она будет находиться, тем агрессивнее станет. — Значит, накачать её успокоительным для вас лучший вариант? — посмотрел на шприц Майкл.       Он помнил, как неделю назад он пришёл к Ханне и испугался. Вьюрок выглядела овощем, ни на что не реагировала, практически не разговаривала, а когда заговорила, то хрипела сорванным голосом. В тот момент у Майкла было одно желание: взять её с собой и увести. Останавливало только одно: он до сих пор не мог связаться с доктором Сандерс. Женщина совсем недавно вышла замуж и теперь находилась в путешествии, там, где ни телефоны, ни компьютеры достать их не могли, и единственное, что он мог сделать, это оставить сообщения и надеяться, что доктор Сандерс в скором времени вернётся. — Еще раз прошу вас, мистер Джексон, выйдите, — с нажимом на последнее слово продолжал настаивать доктор Бенсон. — Нет! Можно я попробую?       Доктор Бенсон посмотрел на мисс Беккер, потом снова на мистера Джексона. Он помнил, что произошло в тот день, когда они встретились в первый раз. Ханна практически ни с кем не входила в контакт, не то что дать к себе прикоснуться. В конце концов вколоть ей успокоительное всегда успеется. — Хорошо, — отступил доктор.       Майкл благодарно кивнул и развернулся к Ханне. Она сидела все так же уткнувшись в колени, но раскачивалась теперь сильнее, практически роняя стул под собой. — Вьюрок? — позвал он её, реакции не последовало.       Когда он попробовал дотронуться до Ханны, та дёрнулась в сторону от него и зарычала, потом этот рык перешёл в плачь. — Вьюрок, все хорошо, — пытался достучаться до неё он. — Тебе ничего не угрожает. Я рядом.       Майкл плохо представлял, что ему нужно сделать или сказать, чтобы вывести Вьюрка из этого состояния, но просто стоять и смотреть, как её накачивают лекарствами, тоже не мог. Он замер на несколько секунд, закрыв глаза. Многие называли его голос волшебным, удивительным и даже исцеляющим. Голосом ангела. Надежды было мало, но… — Недавно ночью мне показалось, Что я слышу твой плач… Ты просила меня прийти И обнять тебя.       Это были слова из новой, только недавно записанной песни, её ещё даже официально не выпустили в ротацию, но сейчас она была так созвучна с тем, что испытывал сам Майкл. — Я слышу твои мольбы, Я помогу тебе перенести трудности, Но мне нужна твоя рука, Чтобы мы были вместе и навсегда…       Ханна вздрогнула, на последней тихо пропетой строчке она затихла, и Майклу показалось, что задышала ровнее и её фигурка перестала быть такой напряжённой. Он ещё раз попробовал взять Вьюрка за руку, и на этот раз она не отстранилась. — Ханна, открой глаза и посмотри на меня, пожалуйста, — попросил Майкл.       Ханна подняла голову и взглянула на него. Взгляд её прояснился и стал более осмысленный. Она резко выдохнула и прошептала: — Прости.       Все вокруг выдохнули с облегчением. Доктор Бенсон убрал шприц и дал знак санитарам и медсестре выйти из палаты. — Не за что просить прощение, — ответил ей Майкл. — Тебе нужно отдохнуть. — А вот тут, мистер Джексон, вы правы. Мисс Беккер действительно следует отдохнуть. Так что… — Нет, — запротестовала Ханна. — Можно он останется, ещё на пять минут? — Она умоляюще посмотрела на врача, а потом на Майкла.       Доктор Бенсон махнул рукой, давая знак, что они могут делать, что захотят. Тут его взгляд натыкается на книгу на столе и хмурится: — А это я, пожалуй, заберу с собой, рано вам такое читать, мисс. Да и ни к чему сейчас, — забрал он книгу.       Ханна проводила врача обиженным взглядом, но промолчала. — Теперь я не узнаю, чем закончится история Рэндела Макмёрфи. Удастся ли ему обыграть медсестру Рэтчед? — спросила она, вздохнув.       Встав, Ханна чуть не упала, но все же, поймав равновесие, подошла к кровати. Майклу хотелось подать ей руку, чтобы помочь, но он не посмел. — В своём роде, — пожал он плечами, зная концовку книги. — Но я согласен, сейчас эта история была бы тебе не на пользу.       Ханна легла на кровать, свернулась калачиком и посмотрела на Майкла. — Сядешь рядом?       Майкл чуть помедлил, но аккуратно присел на край кровати. — Прости за сегодняшнее, — ещё раз попросила прощение Ханна. — Меня иногда накрывает. — Ты ни в чем не виновата. Это мне нужно просить прощения, что я не мог тебе ничем помочь. — Ты помог, — запротестовала Ханна. — А что это за песня? Я ее раньше не слышала. — Она новая. — Красивая. Можешь спеть ещё? Я так давно не слышала музыку. Не слышала твой голос.       Майкл согласно кивнул. Он не был уверен, что голос сейчас не будет дрожать, но он хотел петь только для неё, не для миллионного стадиона, не для полного концертного зала, а для той единственной, что стала для него важнее музыки. — Постоянно я задаю себе вопрос: «Куда пропала любовь?» Кто-то шепчет мне на ухо, говоря: Ты не одинок, Я с тобой…       Ханна уснула, подложив свою ладонь под щеку, как делают маленькие дети. Майкл улыбнулся, вставая с кровати и берясь за край покрывала, его длины вполне хватало, чтобы укрыть Вьюрка. Только сейчас он ощутил, насколько его самого на самом деле трясёт. Только сейчас сам начинал осознавать, что психологические проблемы Ханны намного серьёзнее и опаснее, чем могло показаться на первый взгляд. Это значило только одно: дольше ждать возвращения доктора Сандерc было нельзя.       Майкл готов был уже подключить все свои знакомства, чтобы доставить доктора обратно в Калифорнию, хоть с вершины Мачу-Пикчу.

***

      Прибегать к таким мерам не пришлось, на следующий же день доктор Алисия Сандер вышла на связь и сообщила, что как только её самолёт приземлится, то она тут же отправится в больницу. Майкл пообещал, что её будет ждать машина. Так что, как только доктор Сандерс оказалась на пороге больницы, её тут же проводили в кабинет к главному врачу.       Там ее ждал не только он. — Здравствуйте, доктор Сандерс, — протянул ей руку главврач. — А это заведующий психиатрическим отделением доктор Бренсон. Он, кстати, и лечит интересующую вас пациентку.       Алисия Сандерс протянула ладонь и ему. Взгляд у коллеги был холодным и цепким. Он словно мысленно ставил ей оценки за внешний вид, за манеру держаться. Хотя Алисия уже давно не выглядела юной девушкой, практически школьницей, сейчас вполне понимала, к чему это недоверие со стороны доктора Бенсона. Когда тебе чуть ли не прямым текстом заявляют, что не доверяют твоему профессионализму у тебя же в отделении, тут у кого угодно возникнет вполне разумное раздражение, но ладонь для рукопожатия он все же протянул. — Почему же мистер Джексон считает, что вы больше преуспеете в лечении мисс Беккер, чем я за прошедшие практически два месяца? — напрямую без лишних пиететов спросил доктор Бенсон. — Возможно, потому что я знаю мисс Беккер с её четырнадцати лет и помогала выходить ей из кризиса, когда у них произошёл разлад в семье, а также после смерти старшего брата, — спокойным уверенным тоном ответила она. — У нас уже установлена некая доверительная связь, которую вам ещё не удалось выстроить.       Доктор Бенсон помрачнел, видимо, не ожидая, что его так уверенно поставят на место. — Что ж, я думаю, ваша помощь в лечении пациентки будет нелишней, — видимо, действуя по профессиональной привычке, главный врач постарался сгладить углы. — Доктор Бенсон, проводите доктора Сандерс к ее пациентке, — попросил он выделяя слово «ее».       Видимо, поняв, что протестовать не имеет никакого смысла, доктор Бренсон согласно кивнул и указал в сторону двери: — После вас. — Я понимаю ваши чувства, — решила все же закончить эту «холодную войну» Алисия. — Если бы кто-то вот так же явился в мое отделение, я вряд ли вела бы себя иначе, но поверьте, — она повернулась к шагающему рядом коллеге, — меня интересует только Ханна Беккер. И как только она покинет стены этой больницы, то и моей ноги здесь тоже не будет. Я не собираюсь посягать ни на ваше место, ни на ваш авторитет.       Доктор Бенсон остановился, пристально на нее посмотрев, через какое-то время кивнул и снова зашагал по коридору, так, что Алисия за ним едва поспевала.       Она увидела Ханну на диване возле окна. Девушка держала в руках кубик Рубика и быстрыми движениями пальцев крутила головоломку, то разбирая грани по цветам, то вновь собирая их обратно. Насколько Алисия помнила, Ханна обожала эту головоломку ещё в детстве. — Здравствуй, Ханна, — подошла к ней Алисия.       Девушка вздрогнула и замерла на несколько секунд, не решаясь поднять голову, словно поверить в раздавшейся над ней голос, но когда все же осмелилась, то ее лицо озарила улыбка: — Доктор Сандерс! — Я присяду? — кивнула Алисия на кресло напротив. — Конечно, — закивала Ханна.       Алисия быстрым профессиональным взглядом врача психолога отметила все изменения во внешности пациентки. Худоба, бледность, ярко выделяющиеся синяки под глазами, тусклые волосы говорили о недостатке свежего воздуха и скудном питании. — Слушай, а тебе не надоело сидеть в четырех стенах? — вдруг спросила она.       Ханна посмотрела на доктора Сандерс испуганным взглядом, словно та предложила ей сбежать. Она не помнила, когда последний раз выходила на улицу. Даже больше: Ханна считала это бессмысленным и опасным. Ей хотелось сжаться и спрятаться под одеялом, закрыться на все замки, но уж явно не наружу. — Мы ненадолго, — видя ее сомнения, продолжила доктор Сандерс. — Всего лишь небольшой кружок вокруг больницы. — Хорошо, — нехотя поднялась с кресла Ханна.       Она одёрнула свитер. Натянула рукава практически до самых пальцев, а нижнюю часть лица спрятала в широком вороте. — Мне холодно, — передёрнула Ханна плечами.       Доктор Сандерс согласно кивнула, игнорируя яркий солнечный свет и тепло. Ханна сейчас имела право на любую причуду. Лишь бы чувствовала себя комфортно. Они пошли по небольшой аллее, куда падала тень от самого здания. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Алисия.       Ханна лишь пожала плечами. — Странно. Временами словно я это не я, а мир вокруг сновидение, — немного подумав, ответила Ханна. — Мне все говорят, что это произошло, но в моей голове это не укладывается. — Ты совсем ничего не помнишь?       Ханна замолчала и молчала довольно долго, потом прошептала: — Иногда мне кажется, что мне снится… Снится это. Меня словно окутывает тьма, страх. Нет, даже ужас, но на утро от этого сна не остаётся ничего, кроме холода, — чуть помедлив, она продолжила: — Иногда и днём меня может накрыть эта волна ужаса, как тьма, выползающая из углов, из-под кровати. Я знаю, звучит совершенно бредово, по-детски. Бояться темноты.       Доктор Сандер замотала головой: — Нет, дорогая. Я не считаю это ни детским, ни бредовым. С тобой произошла ужасная, одна из самых ужасных вещей, что может произойти, но даже это является жизненным опытом. Твоим жизненным опытом, который надо пережить, а для этого надо проработать случившуюся ситуацию. — Но как я могу проработать то, что не помню? — Вот в этом и вся загвоздка, — мягко сказала Алисия. — Тебе нужно вспомнить.       Стоило Алисии это сказать, то Ханна тут же закрылась, сжалась, казалось, ещё больше утопая в свитере. — Я не хочу ничего вспоминать, — тон слов был жёстким, так похожим на тон ее отца. — Кто в здравом уме захочет такое помнить?! — Твоё тело уже помнит. — Алисия потянула руку к Ханне, и та совершенно инстинктивно отпрянула назад, подтверждая ее слова. — Я устала. Хочу в палату, — резко развернулась Ханна в сторону выхода. — Хорошо, — не протестуя, согласилась Алисия.       Реакция Ханны была вполне предсказуема, и Алисия не удивилась, но теперь стало ясно, что работать с ней будет сложнее, чем даже когда Ханна потеряла брата; хотя тогда ее мир рухнул, теперь она сама разбилась на кусочки. Принять то, что случилось, всегда сложно, но с Ханной, пожалуй, это будет ещё сложнее. Алисия позволила себе глубоко вдохнуть. Она не лгала ни главврачу, ни доктору Бренсону, она достаточно давно знала эту одинокую, талантливую рыжую девочку и знала, какие слова могут помочь ей достучаться. Теперь было важно, чтобы девушка не испытывала стресса, потому что любая триггерная ситуация могла откатить Ханну назад, сделать ее более нелюдимой и боязливой, а в крайнем случае вообще закрыться.       Неделю все было спокойно. Ханна с каждым днем все охотнее шла на контакт, и доктор Сандерс уже облегченно выдохнула, когда Ханну решил навестить тот, кого она меньше всего хотела видеть.       В тот день Ханна и Майкл сидели на скамейке в отдалении от самых популярных тропинок для пациентов и персонала. Доктор Сандерс рекомендовала вытаскивать девушку на прогулки, и мистеру Джексону удавалось сделать это удивительно легко. Ханна сидела на скамейке, лицом к Майклу, и листала альбом с фотографиями, который принёс ей он сам. В один из дней Ханна спросила о его детстве. Они сейчас часто разговаривали о детстве, и Ханна огорчено заметила, что не видела Майкла ребёнком. Джексон удивился: — Ты ни разу не видела меня ребёнком? — рассмеялся он. — Нет, — пожала Ханна плечами совершенно искренне. — Мне бы сейчас следовало обидеться, — пошутил Майкл. — На твоё невнимание к моей персоне. Когда мне едва исполнилось одиннадцать, я выпустил первый сольный альбом. Мое фото украшало обложки самых знаменитых журналов. Я и братья выступали в различных шоу, клубах, барах. Ездили по всей стране, — хмыкнул Майкл, опустив голову и задумчиво рассматривая скамейку. — Я совсем не хвастаюсь, — добавил он с грустью.       Ханна затаила дыхание. Раньше она никогда не расспрашивала Майкла о его детстве. Она понимала, что, как и у неё, оно было посвящено творчеству и сцене. Как и у неё, его отец царствовал в его детском мире.       Мысль об отце холодом прошла по спине. — Это было грустно. — Да, и одиноко, — согласно кивнул Майкл, — но были и хорошие моменты. — Когда ты на сцене, — хором ответили оба и рассмеялись. — Как ты это пережил? — решилась спросить Ханна. — Не могу сказать, что я пережил это до конца. Многие скажут, что я сумасшедший, что я веду себя как ребёнок. Выдумывают вещи и похуже, — шёпотом продолжил он, вспоминая историю с обвинением в растлении.       Ханна робко, медленно положила свою ладонь на ладонь Майкла: — Я считаю тебя самым добрым, прекрасным, искренним человеком и просто волшебником. Мне сложно представить, что было бы с этим миром, что бы было со мной, если бы не ты, — тихо закончила она, смотря Майклу прямо в глаза. Он чувствовал прохладную ладонь на своей, смотрел в глаза, сверкающие сейчас от непролитых слез. — Вьюрок, — в его голосе сквозила нежность.       Быстрей, чем он успел подумать о своих действиях, его ладонь коснулась её щеки. Осознав это, он хотел убрать руку, но Ханна сама задержала её и прижалась щекой. Сердце Майкла застучало быстрее от волнения, от осознания, что это ещё один небольшой шаг к выздоровлению Вьюрка. Он боялся даже двинуться, чтобы не разрушить этот момент доверия, этот момент теплоты, надежду на то, что у них будет счастливое будущее.       Тут его взгляд упал за спину Ханны, и Джексон сначала не поверил своим глазам: по тропинке, что вела к ним, шёл не кто иной, как Артур Беккер собственной персоной. Отец Ханны не появлялся все это время, с тех пор как её перевели в психиатрическое отделение, и Майкл очень надеялся, что ему и дальше хватит совести, чтобы не тревожить дочь, но, видимо, его надежды были напрасны. — Вьюрок, сиди тут, — поднялся Майкл со скамейки и направился навстречу Беккеру. — Как вы посмели прийти сюда?! — спросил он сквозь зубы, поравнявшись с Артуром. — Она моя дочь, и я имею право быть тут, — ответил он, и Майклу показалось, что от мужчины несёт алкоголем.       Запах едва улавливался, но мистер Беккер явно был не совсем трезв. Это разозлило Майкла ещё больше. Мало того, что этот человек, что буквально подставил Вьюрка под удар, был косвенно виноват в том, что с ней произошло, но он ещё и имеет наглость появляться здесь. — Уходите, — сквозь зубы продолжил Майкл. — Вы уже сделали все. — Не указывай мне, любитель маленьких мальчиков, — фыркнул Артур. — Я её отец и если хочу увидеться с Ханной, то ни ты, ни кто-либо ещё не вправе мне запретить!       Майкл не отреагировал на оскорбление. Он только пожалел, что отослал телохранителя, так как лишние люди нервировали Вьюрка, но теперь не помешали бы те, кто бы помог вывести отсюда Артура без лишнего шума. Как назло, нигде в зоне видимости не было видно ни санитаров, ни охранников больницы.       Артур продолжал пытаться пройти к Вьюрку, а сама же девушка, обернувшись и, видимо, заметив его на тропинке, застыла на скамейке подобно статуе. Майкл не мог допустить, чтобы Артур добрался до дочери даже на секунду, осознавая, как это может подействовать на девушку. — Уходи, Артур, — схватил он его за плечо. — Прошу тебя, если ты её хоть немного любишь, оставь в покое. — Майкл сдерживался изо всех сил, стараясь смягчить тон, не нагнетая ситуацию. — Отвали! — грубо вырвал руку Артур, отталкивая Майкла с дороги.       От толчка Майкл сошёл с тропинки, и Артур быстрыми шагами поспешил к дочери. Майкл схватил Артура за плечо, резко разворачивая, и только хорошая реакция и гибкость танцора позволили ему уклониться от кулака Беккера.       Это было последней каплей, Майкл не мог больше терпеть. Он никогда не поддерживал насилие, но с тех пор как он услышал о том, что случилось с Вьюрком, у него страшно чесались руки, поэтому он, сжав кулак, точным и быстрым ударом «вправил» челюсть Артуру.       Беккер слегка покачнулся, но больше не от силы удара, а от неожиданности. Ответный удар Артура тоже был неслабым. Майкл ощутил боль и привкус крови во рту. Ещё один удар болью прошёлся по костяшкам, все же Майкл не был драчуном, но он сцепил зубы и продолжил бить, сам не слишком беспокоясь о том, чтобы уйти от ответного удара. Из носа Артура потекла кровь. Он пытался повалить Майкла, но ему это не удалось. Наоборот, Джексон вложил всю ту горечь, злость и отчаянье, что чувствовал в последние время, в очередной удар. Артур покачнулся и даже отступил на несколько шагов, но потом снова вцепился в Майкла. Вся эта драка длилась не более пяти минут, прежде чем в ушах зазвучал крик, крик Ханны, а крепкие руки санитаров схватили и его, и Артура с разных сторон. — Жжёт, — зашипел Майкл, когда доктор Сандерс приложила бинт с обеззараживающим средством к сбитым костяшкам. — Придётся потерпеть, мистер Джексон, — отозвалась та. — Простите, не сдержался, — Майкл выглядел смущённым. — Не стоило драться, особенно на глазах у Ханны.       Все трое находились в её палате, чтобы не привлекать ещё больше внимания. Они оба обернулись в сторону кровати, на которой сидела Ханна. Все это время она не двигалась и не сказала ни слова, казалось, уйдя полностью в собственные мысли. Она вздрогнула, резко выдыхая, слезла с кровати и подошла к Майклу с Алисией. Взяв бинт, Ханна встала напротив Майкла и осторожно коснулась бинтом краешка его разбитой губы, где уже запеклась кровь. — На глазах у всей больницы, — тихо прошептала она, тоном мамы отчитывавшей нашалившего ребёнка.       Потом замолчала, облизнув губы, и продолжила: — Но спасибо, я действительно не хотела его видеть. — Не увидишь, я обещаю, — осторожно перехватив её руку, что до сих пор держала бинт у его губ, прошептал Майкл. — Это и я могу обещать, — подтвердила слова Майкла доктор Сандерс. — Я дала распоряжение, чтобы твоего отца больше не пускали в отделение. — Спасибо, — поблагодарила Ханна.       Она отложила окровавленный бинт в сторону и взяла лейкопластырь, заклеила рану. — Не знала, что ты умеешь драться, — произнесла Ханна. — Я бы не назвал это особо сильным своим умением, — улыбнулся и тут же зашипел от боли Майкл, — но не забывай, я рос с пятью братьями.       Вьюрок закатила глаза, но промолчала. — Надеюсь, завтра все таблоиды не будут кричать о том, что Майкл Джексон подрался, — произнесла доктор Сандерс. — Меня это не слишком волнует, — пожал плечами Майкл. — А если отец решит подать на тебя в суд? — не смотря в глаза, а сосредоточившись на ободранных костяшках руки Майкла, поинтересовалась Ханна. — Может, конечно, но любой докажет, что он был нетрезв и сам начал драку.       Ханна глубоко вздохнула, отложила бинт и снова села на кровать. — Мне так надоело. — Что тебе надоело, Ханна? — спросила доктор Сандерс. — Быть тут, но домой я тоже не хочу, — вздохнула Ханна, прижав к себе подушку. — Ты всегда можешь приехать в Неверлэнд, — предложил Майкл.       Ханна и доктор Сандерс одновременно молча посмотрели на него. — Ты серьёзно? — оживилась Ханна, сев на кровати.       Майкл кивнул. — Мистер Джексон, давайте выйдем. — Доктор Сандерс забрала с собой испачканные в крови бинты и кивнула в сторону двери.       Майкл успокаивающе кивнул Вьюрку и вышел следом.

***

      Доктор Сандерс выкинула бинты в специальный бак для такого рода мусора. Она ещё раз посмотрела на Джексона, поджав губы в раздумьях. Алисия подметила это сразу, как Ханна оживала рядом с Майклом. Она выходила из своего безразличного состояния, почти транса. Ханна слушала Джексона, поддерживала разговор и даже изредка улыбалась. Между ними угадывалась некая близость, даже сейчас. Об объятьях не было и речи, но Ханна позволяла ему быть рядом. Изредка его рука касалась её, легко и совсем ненадолго, и девушка не одёргивала руку, как это бывало со всеми остальными. А последнее, что говорило об этих незримых узах, что не дают Ханне уйти в себя окончательно, это зрительный контакт. Ханна не отводила взгляд, когда сталкивалась взглядом с Майклом, во всяком случае, не сразу.       Джексон стал якорем Ханны. Тем, кто, пожалуй, лучше, чем любая терапия или препараты, вытащат её, дадут мотивацию жить дальше. Но нет, доктор Сандерс не собиралась прекращать своих попыток убедить Ханну, что ей необходимо вспомнить произошедшее. — Сегодняшняя же ситуация показывала, что ваша, — доктор Сандерс на секунду замолчала и тихо произнесла, — дружба это нечто важное, возможно, в данный момент основополагающее в жизни Ханны. — Да, — посмотрел в сторону палаты Майкл. — Я подвёл её, оставив одну. — Вы не знали, что такое могло произойти, — покачала головой доктор Сандерс. — Виновные будут наказаны, рано или поздно, сейчас важнее решить, как быть с Ханной. Идея с Неверлендом мне нравится, это то место, с которым у мисс Беккер нет никаких тревожных воспоминаний, а ваша охрана, насколько я помню, не даст никаким незваным гостям явиться на порог, а это значит, что такие ситуации, как сегодня, будут исключены. Майкл согласно кивнул: — Я не позволю ничему и никому навредить ей теперь, — клятвенно пообещал Майкл. — Хорошо, тогда нам остаётся убедить в этом доктора Бренсона и миссис Беккер, — улыбнулась доктор Сандерс. — Что ж, думаю, с этим не будет больших проблем. — Майкл ещё раз оглянулся на Ханну, которая теперь стояла в дверях своей палаты, с растерянным взглядом смотря на него и доктора Сандерс. Она выглядела такой хрупкой и одинокой, что у Майкла сжалось сердце. — Все будет хорошо, Вьюрок, — прошептал Майкл одними губами. — Теперь все будет хорошо.