Вьюрок

            Ханна чувствовала себя заболевшей. На тело накатывала слабость, хотелось закутаться в одеяло и никуда не выходить. Даже вылезти из постели удалось с трудом. Она терпеть не могла болеть, а заболеть накануне своего дня рождения было обидно вдвойне. Хотя термометр упрямо показывал нормальную температуру, всего лишь на пару градусов отличающуюся от идеальной, и то не вверх, а вниз. — У вас упадок сил, моя дорогая, — качала головой экономка. — Мистер Джексон себя не жалеет, решил и вас к такому приучить. — Майкл тут ни причём, — тут же заступилась Ханна. — Я и вижу его в последнее время только рано утром и поздно вечером. — Мистер Джексон всегда был занятым, — пожала женщина плечами. — А мой день рождения добавил ему хлопот, — посмотрела Ханна на Мэри испытывающее.       Та лишь снова пожала плечами. Они уже неделю играли в эту игру. Ханна подозревала, что Майкл решил устроить что-то грандиозное на её день рождения, но все: и он, и слуги поместья, — делали вид, что ничего необычного не происходит. — Ну, хорошо. — Она откинула одеяло в сторону. — Раз мне никто ничего не собирается рассказывать, я отправлюсь к маме, к примеру.       Ханна знала, что её мама из тех людей, что совершенно не умели лгать, а когда пыталась, по ней тут же было видно. — Возможно, вам не стоит ехать одной, — забеспокоилась Мэри. — Мистер Джексон сторого-настрого запретил отпускать вас одну. — Я быстро, мистер Джексон и не заметит. — Ханну начала напрягать излишняя опека со стороны окружающих. Всё началось три дня назад, после того как она возвращалась со встречи с Алексом. Вездесущим папарацци удалось подкараулить её и налететь, подобно стаи воронья. — Мисс Беккер, как вы себя чувствуете? — Мисс Беккер, вы кого-то подозреваете в произошедшем с вами? — Мисс Беккер, а какие отношения связывают вас с певцом Алексом? А с Майклом Джексоном? — посыпались на неё вопросы с разных сторон.       Хоть Ханна уговаривала себя быть спокойной и просто сесть в машину, внутри росла паника, сравнимая с животным страхом загнанного в угол зверя. На помощь пришёл водитель такси, заметивший, что его клиентку буквально окружили со всех сторон. Растолкав журналистов локтями и отборными ругательствами, он помог ей сесть в салон. — Спасибо, — только и сумела пропищать Ханна. — Не стоит благодарности, ненавижу этих шелудивых псов, — фыркнул мужчина. — А ты, это, знаменитость, что ли? — окинул он Ханну более внимательным взглядом. — Если что, ты не волнуйся, мне приходилось звёзд подвозить. Шона Пенна однажды пьяного вёз из бара, и как её… — Он постучал пальцами по рулю, пытаясь вспомнить. — А, эту, Барбару Стрейзанд. Ну и шнобель у неё, я тебе скажу, и как с таким в кино взяли? Ханна лишь пожала плечами, практически и не слушая спасителя. — А ты кто? Актриса или певица? — продолжал любопытствовать таксист. — Уже никто, — ответила Ханна. — В детстве танцевала. — Слушайте, а у меня племянница поёт хорошо, правда, крошка она совсем, но можно её кому-нибудь отвести, показать. Может, хоть в рекламу возьмут.       Ханна вздрогнула от этих слов и впервые внимательно посмотрела на мужчину. Тот не выглядел ни злым, ни хитрым, обычный работягой. Тесное пространство машины действовало на нервы, так что она автоматически вцепилась в ручку дверцы, рискуя оторвать. Мысленно приказала себе успокоиться. Это просто таксист. Он не пытался к ней как-то прикоснуться или заигрывать. Да и вёз её точно туда, куда нужно, она узнавала дорогу. Так что никакого повода для паники, кроме собственных страхов, у неё не было. Ханна глубоко вздохнула, выдохнула и сделала то, что советовала доктор Сандерс: попыталась отвлечься. Что он рассказывал? Про свою племянницу? Ханна тут же представила милую пятилетнюю девчушку с платьем в цветочек и большим бантом. Это даже было не совсем её воображение, а скорее, воспоминание из детства, когда она сама была такой вот крошкой. — Вы любите свою племянницу? Водитель тут же кивнул. — Тогда вот мой совет: держите её подальше от шоу-бизнеса, во всяком случае, пока она маленькая. Таксист сник и замолчал на некоторое время, потом оживился: — Это же дорога на ранчо Джексона?! А вы? Кто вы ему? — Он посмотрел на Ханну внимательней. — Я ему? — Ханна на секунду замешкалась и потом замолчала. — Неважно. Остановите, пожалуйста, тут, дальше я дойду сама. — Э-э, ладно вам, я не хотел вас обидеть, — растерялся таксист.       Ханна вытащила купюру из сумочки, чтобы расплатиться. Оставаться дольше в автомобиле с незнакомцем она не могла. — Вы не обидели, и спасибо вам за то, что помогли. Честно, тут осталось недалеко, а мне нужно пройтись.       Мужчина лишь пожал плечами, забирая деньги. Ханна же вышла из такси. Развернулась в сторону ранчо. Ещё ей не хотелось, чтобы кто-то из охранников увидел, что она приехала на такси. Они передадут это Майклу, и у того обязательно возникнут вопросы, а рассказывать про встречу с репортёрами не хотелось.       Но кота в мешке не утаишь, и вечером произошедшее всё равно выплыло наружу, когда в выпуске вечерних новостей показали короткий репортаж о том, что видели на улицах жертву изнасилования, в прошлом подающую надежды актрису и певицу, Ханну Беккер, но поговорить с ней не удалось.       Пока Ханна смотрела на испуганную себя на экране и переваривала характеристику, которой наградили её журналисты, лицо Майкла становилось всё более безэмоциональным, только дыхание участилось, а ладони сжались в кулаки. — Почему ты была одна? — голос Майкла был спокойным и тихим. — Алекс был занят, и я решила, что способна поймать такси самостоятельно. Раньше это не было проблемой. — Ханне не хотелось, чтобы это звучало как оправдание, но получилось всё именно так. — Так, как раньше, уже не будет. Ты теперь на прицеле из-за произошедшего, из-за меня, из-за того, что этим гребаным… — с каждым словом голос Майкла всё повышался.       Он махнул рукой в сторону телевизора, не закончив ругательство, выдохнул и продолжил: — Тебе не стоит так рисковать и ездить одной. Бери Билла, любого другого из охраны ранчо, но не одна. Хорошо?!       Ханна, начавшая уже подбирать слова для отстаивания своего права ездить и ходить везде самостоятельно, закрыла рот и прикусила губу. Майкл действительно выглядел встревоженным и огорчённым, даже напуганным, словно ожидал, что журналисты с экрана телевизора выпрыгнут к ним в комнату. — Всё же хорошо, это всего лишь надоедливые репортеры, — подошла она к Майклу. — Они меня даже сильно не испугали.       Ханна взяла Майкла за руку и медленно положила ладонь себе на грудь, туда, где билось сердце. Она не задумалась о том, каково это — большую часть своей осознанной жизни провести под прицелами фото- и видеокамер. Нет, она тоже была ребёнком-звездой и её детство состояло из репетиций и выступлений, но масштаб популярности и личности Майкла был явно не сравним с её, даже в детстве. И это поражало и пугало одновременно. — Я не прощу себе, если с тобой снова что-то случится. — Майкл порывисто обнял её, прижимая к себе, в его голосе было столько отчаянной тревоги, что Ханна на миг задохнулась. — Со мной всё будет хорошо. Я никуда не исчезну. — Она погладила Майкла по волосах, запутываясь пальцами в мелких кудряшках. Объятья Майкла чуть ослабли. Ханна почувствовала губы на шее. Лёгкий, практически невесомый, но вызывающий мурашки и желание застонать и прижаться ближе поцелуй. — Майкл.       Мужчина замер и тихо выдохнул, потом вдруг начал её щекотать, заставляя фыркнуть и засмеяться. Возбуждение сошло на нет, хотя бы из-за икоты от смеха. — Они ничего не смогут нам сделать, — посмотрела Ханна на него. — Как там говорят? Собаки лают, караван идёт? — Эти псы никогда не умолкнут, — покачал Майкл головой, смотря куда-то поверх Ханны, вдаль.       Вдох получился тяжёлым и очень печальным, у Ханны даже поползли неприятные мурашки по спине. Она ещё раз посмотрела на мужчину, замечая и тёмные круги под глазами, и осунувшееся лицо. Устал. В последнее время она всё чаще начала обращать на это внимание. В этой усталости ей даже почудились какие-то болезненные признаки. — Пойдём, я приготовлю нам какао, — потянула Ханна его за руку на кухню. — И неплохо бы сегодня выспаться, а то скоро будем напоминать своих персонажей из «Призраков». Кстати, как там дела с монтажом? Майкл перевёл взгляд на Вьюрка, улыбнулся и пожал плечами: — Мне кажется, Стэн что-то замышляет. — Оу, — переняла Ханна его шутливый тон. — Наверное, поставить в титрах неудавшиеся дубли. Как в фильмах с Джеки Чаном. Честно, я бы так и сделала, это забавно и интересно.

***

      Ханна ближе к вечеру всё-таки решила съездить к маме, и не столько для того, чтобы действительно выяснить, что там замышляет Майкл, но и просто пообщаться. Она практически дошла до дверей дома, когда услышала знакомый голос: — Ханна. — Артур вышел из тени небольшой рощицы, что обрамляла дорогу с каждой стороны. Ханна инстинктивно отступила назад: — Отец. — Давно не виделись.       Девушка смотрела на отца и практически его не узнавала. Тот очень похудел и словно вытянулся, стал очень тонким, измождённым. — Да, давно, — тихо ответила Ханна, ощущая неясную тревогу при взгляде на родителя.       Это было именно то неприятное чувство, за которым следовала чёрная тень, заставляющая сердце биться чаще, а руки холодеть. — Прости, мне надо идти. — Она резко развернулась и быстро зашагала, уже жалея, что таксист остановился не у подъездной дорожки. — Подожди! — Шаги за спиной заставили её практически перейти на бег. — Я лишь хотел поговорить. Пытался прийти к тебе в больницу, но, — Артур досадливо махнул рукой, — потом этот увёз к себе на ранчо. Мне очень жаль, что мы пошли на эту вечеринку у Стоуна.       Ханна сама не знала, зачем всё же остановилась и развернулась к отцу. То ли из-за его слишком болезненного вида, то ли потому что фамилия Стоун резанула по ушам. Она и раньше слышала эту фамилию и знала, что то, что с ней произошло, случилось именно на той злосчастной вечеринке, на которую она пошла только по настоянию отца. — Это уже никак не изменит произошедшего. Так что если ты хочешь сказать, что тебе очень жаль, можешь сказать это зеркалу. Я не собираюсь прощать тебя, — покачала Ханна головой. — Ты этого не заслуживаешь.       Артур, казалось, опешил от такого жесткого ответа: — Я всего лишь хотел помочь тебе, помочь твоей карьере. Стоун — известный продюсер, многие актрисы после фильмов с ним получали "Оскар". И вообще, ты же не помнишь, возможно, это совсем не он, а кто-то из гостей.       Ханна поморщилась, как от боли. Она ощущала, как кровь прилила к голове и теперь пульсировала в висках, давила на глаза. — Помочь?! Я звала тебя на помощь! Я надеялась, что в какой-то волшебный момент чёртова дверь кабинета откроется и ты появишься, как чертов супергерой, и остановишь весь этот ад или хотя бы попытаешься! — на одном выдохе выпалила Ханна и, казалось, даже не поняла смысл того, что сказала. — Ты вспомнила? — Артур смотрел на дрожащую как лист дочь расширенными от удивления глазами.       Та лишь покачала головой, отрицая. Резко развернувшись, Ханна в два шага заскочила на крыльцо, ощущая, как похолодело и затряслось всё тело, а не только руки. Горло перехватил спазм, мешая вдохнуть, а во рту стало сухо. Перебороть себя, чтобы просто поднять руку и постучать в дверь, казалось каким-то титаническим усилием. Когда ей всё же удалось приподнять руку, девушка тут же почувствовала, как за неё схватили. Это сработало как удар током, так же внезапно и оглушающе больно. Ханна открыла рот, но крик застрял где-то внутри, и сначала единственное, на что она была способна, это какой-то невнятный писк. Ханна стала медленно оседать, чувствуя, как ноги ослабли, и тут голос прорезался, заставляя закричать. Артур тут же выпустил руку дочери, с испугом и непониманием посмотрел на неё. Даже когда входная дверь резко открылась и на пороге появилась Маргарет.       Та непонимающе посмотрела сначала на дочь, а потом и на Артура. В тот же момент крик перешёл в хрип, а потом и в удушающий кашель. — Ханна, доченька. — Женщина опустилась перед дочерью в попытках взять ту за плечи и поставить на ноги. — Что ты ей сделал?! — зло посмотрела она на мужчину, чеканя каждое слово. — Ничего, ей-Богу, ничего! — замотал тот головой. — Просто хотел поговорить, а она…       Он шагнул в их сторону. — Стой! — крикнула Маргарет. — Ещё один шаг и я вызову полицию. — Маргарет, не дури! Я просто хочу помочь. — Справимся, — рыкнула женщина.       Ей всё же удалось поставить Ханну на ноги и даже заставить её пройти несколько шагов. Девушка прислонилась к дверному косяку, словно манекен, потерявший опору. — Что ты вообще делал здесь? — Это и мой дом, — прорычал в ответ Артур. — И ты не имеешь права его продавать без моего ведома. — Позволь тебе напомнить, Артур, что этот дом так и не стал нашим, ни твоим, ни моим, ни её. — Маргарет указала пальцем в сторону дочери. — Мы всё ещё его лишь арендуем. Так что если хочешь, то можешь продолжить его аренду, я же не желаю больше здесь оставаться. А теперь уходи, пока я действительно не вызвала полицию, — покачала Маргарет головой и тяжело вздохнула. — Даже так! — вспыхнул Артур. — То есть, то, что я твой муж перед Богом и людьми, для тебя уже ничего не значит?! — О! Слава Господу! Этот статус при тебе ненадолго, а по факту, ты потерял его уже давно. Как у тебя ещё язык поворачивается называться отцом?! Посмотри на неё. — Маргарет кивнула в сторону дочери, до сих пор стоящей как кукла у двери. Женщина вздохнула, сжимая кулаки, и продолжила уже мягче: — Артур, если в тебе осталось хоть что-то святое, хоть что-то в тебе хоть когда-то хоть на грамм любило её, меня, Дона, то уходи.       Сказав это, Маргарет развернулась, обхватила дочь за плечи и завела в дом, после чего закрыла дверь.       Грозный голос отца доходил до Ханны как через вату, а слов она и вовсе не могла разобрать, только интонации. Она не знала, как назвать то, что сейчас с ней происходило. Это было смутно знакомое и неприятное ощущение. Холод окутывал тело, а ощущение чужих, грубых и болезненных прикосновений, наоборот, обжигало огнём, заставляя содрогаться всем телом. Ханне хотелось заткнуть уши и закрыть глаза, но казалось, она и так уже это сделала, так как ничего не видела, кроме темноты и вспыхивающих непонятными калейдоскопом чьих-то размазанных фигур и лиц, от которых её в конце концов замутило. — Ханна. Ханна? Ты слышишь меня? — голос матери заставил хоть немного уцепиться за что-то реальное, выплыть из этого странного кошмара наяву, но недостаточно, чтобы сбросить с себя оцепенение, что завладело телом, пробираясь куда-то под кожу.       Маргарет смотрела на дочь практически с паническим ужасом. Она не представляла, себе, что делать с такой Ханной. Той Ханной, что встретила её в стенах больницы. С абсолютно стеклянным, отсутствующим взглядом. Когда первый приступ паники и страха прошел, Маргарет схватила телефонную трубку, дрожащими пальцами набрала номер: — Здравствуйте, позовите мистера Джексона. Это срочно.       Майкл примчался через час, по дороге заехав лишь за доктором Сандерс, без которой, если судить по тому, что ему передали от миссис Беккер, было не справиться. На стук в дверь никто не среагировал, как и на попытки дозваться, но дверь оказалась незапертой. Они вошли в дом, в котором стояла полная тишина. В первое мгновение Майкл даже испугался, что Маргарет не дождалась их и вызвала «Скорую», но пройдя в гостиную, увидел и саму женщину, и Ханну.       Вьюрок сидела на диване, притянув к себе колени, и смотрела в одну точку. Маргарет же сидела в кресле напротив и так же неотрывно смотрела на дочь. — Миссис Беккер, — позвала доктор Сандерс.       Та вздрогнула, быстро заморгав, и обратила на вошедших внимание. — Доктор Сандерс, мистер Джексон, — бросилась к ним Маргарет. — Артур подкараулил её у дома. Я и не заметила…       Майкл вздрогнул и посмотрел в сторону Вьюрка. — Что значит "подкараулил"? — прозвучало как нападение. Ладони сами сжались в кулаки. — Не знаю, о чём они разговаривали, — продолжала сбивчиво объяснять Маргарет.       Майкл же смотрел на Ханну, на то, как она медленно и рвано выдохнула, словно пытаясь удержать воздух в легких или, наоборот, вытолкнуть его с усилием. Казалось, ни голоса, ни движения вокруг не достигали сознания девушки. Он сам затаил дыхание, шагая в её сторону: — Ханна? Вьюрок?       Девушка вздрогнула, повела плечами, будто подражая движению маленькой птички. На секунду задержала дыхание и, наконец, посмотрела на него. В то же мгновение её глаза зажглись узнаванием и в то же мгновение она подскочила на диване, буквально бросилась ему на шею и обхватила ногами и руками. — Вьюрок, — охнул Майкл, подхватывая её.       Та не плакала, молчала и лишь прижималась к нему крепко-крепко, так, что и глубоко вдохнуть было тяжело. — Ханна? — обратилась к ней доктор Сандерс. — Всё хорошо? — Я хочу домой, — ответила девушка через несколько секунд, поворачиваясь к доктору лицом. — В Неверлэнд.       Алисия облегчённо выдохнула. То, что Ханна вышла из ступора, уже было хорошим знаком. Конечно, оставался вопрос, что она вспомнила и как это на неё повлияло, но сейчас явно была не та обстановка, чтобы это проверять. — Хорошо, мы скоро поедем туда, — ласково улыбнулась Алисия ей, как ребёнку.       Сама повернулась к миссис Беккер, которая в полной растерянности смотрела на дочь, клещом вцепившуюся в Джексона. — Миссис Беккер, видите, с вашей дочерью всё хорошо, — вкрадчиво начала успокаивать женщину. — Выпейте чаю. Полежите.       Женщина растерянно посмотрела на Алисию и закивала. Ханна за это время всё же разжала объятья и теперь стояла рядом с Майклом, держа его за руку, словно боясь, что как только она отпустит, мужчина исчезнет.       Когда они сели в машину и та тихо поехала по шоссе, все окончательно успокоились. Ханна сидела облокотившись на спинку сидения и смотрела в окно. Майкл сидел рядом, так и продолжая держать свою ладонь в её. Алисия же села напротив, цепким и профессиональным взглядом стараясь понять свои дальнейшие шаги. Она осознавала, что такие эпизоды могут повторяться из раза в раз, едва Ханна столкнётся с триггером. Единственным вариантом избежать таких ситуаций было попытаться вспомнить события того вечера и проработать их, но Ханна не желала даже говорить на эту тему, а Алисия не имела права настаивать, лишь мягко подталкивать. — Ханна, хочешь поговорить? — спросила она.       Та лишь покачала головой: — Нет, доктор Сандерс, поезжайте домой. Разговоров с меня на сегодня довольно. — Взгляд Ханны на миг стал холодным и жёстким, и Алисия вынуждена была признать, что сейчас от очередного сеанса вряд ли будет толк, и согласно кивнула: — Тогда забросите меня домой? — попросила она, стараясь сохранить в голосе лёгкость и даже некую весёлость. — Конечно, — впервые заговорил Майкл, давая знак водителю.       Когда автомобиль остановился у дома доктора Сандерс, он сам вызвался проводить женщину до двери. Ханна лишь слабо кивнула, рисуя что-то пальцами на стекле. — Доктор Сандерс, — чуть откашлявшись, начал Майкл, едва они отошли от автомобиля на несколько шагов. — Думаете, это хорошее решение — оставлять её сейчас одну? — Но она не одна, — покачала головой та. — Её реакция в доме довольно ярко продемонстрировала, чьё присутствие для Ханны важно, но если вдруг случится очередной эпизод или она начнет калечить себя, других, проявлять иные признаки агрессии, что маловероятно, то в таком случае мой адрес, мой номер и моё внимание в любое время суток вам обеспечено.       Майкл кивнул: — Я хотел спросить не только о сегодня. — Он устало вздохнул, украдкой посмотрев в сторону автомобиля. — У Вьюрка скоро день рождения, и мне хотелось устроить для неё небольшой праздник, но теперь… — Не вижу препятствий вашим планам. Мисс Беккер нужны положительные эмоции, и небольшой праздник среди знакомых людей, которым она доверяет, в знакомом и безопасном месте, которое не ассоциируется у неё с негативными событиями, думаю, не сможет как-то ухудшить ситуацию, скорее наоборот, позволит отвлечься. — Спасибо, — поблагодарил Майкл, облегчённо выдыхая. — Вы тоже приглашены, посмотрите свою почту. — Он кивнул в сторону почтового ящика.       Алисия улыбнулась, показывая, что поняла намёк. — До свидания, мистер Джексон. — До свидания, — попрощался мужчина, разворачиваясь к машине.       Ханна сидела, казалось, даже не изменив позу за всё это время. Закрытые глаза давали полное ощущение, что она заснула. Майкл сначала хотел сесть на освободившееся соседнее сидение, но тут же почувствовал, как прохладные пальцы схватили его руку. Улыбнулся. Куда он от неё? Пожалуй, что никуда. Сел рядом и через несколько секунд почувствовал, как в левый бок упёрлась макушка.       Когда они вернулись на ранчо, то не торопились выходить из машины. Ханна уже не спала и даже не делала вид, но не двигалась. — Мы же не можем сидеть здесь вечно? — спросила Ханна. — Можем, но боюсь, Билл этому не обрадуется, — кивнул Майкл в сторону водителя. — Да и сидения, какими бы мягкими и привлекательными ни были, не заменят кровати, поверь мне.       Ханна улыбнулась, понимая, о чём он говорит. При длительных поездках начинаешь уже тихо ненавидеть сидения. Потянувшись, девушка стала слезать с кресла. — Пока, Билл, спасибо, — поблагодарила она водителя. — Не за что, мисс Беккер. — Хочу в душ, — не смотря в сторону Майкла, сообщила Ханна. — Очень устала и замёрзла. — Хорошо, — всё еще ощущая, как внутри всё содрогается от тревоги, ответил Майкл. — Если что-то понадобится... — Я позову.       Этот разговор был чуть ли не полным повторением того первого разговора, когда Майкл привёз Ханну из клиники. Абсолютное ощущения отката на ту точку жутко пугало и расстраивало. Майкл заставлял себя оставаться спокойным и не скрежетать зубами. Было огромное желание найти Артура Беккера и не побить, не убить, нет, а засунуть его в какое-нибудь ужасное место, где бы он день за днём переживал всё то, что пришлось пережить и до сих пор приходится его дочери. Именно из-за таких людей, как он, Майкл хотел верить в существование ада и высшей справедливости.       Глубоко вздохнув, он проводил взглядом Вьюрка, что медленно поднималась по лестнице. Что-то подсказывало ему, что их ждёт очередная бессонная ночь. Майкл был прав лишь отчасти. Сначала он постоял под практически обжигающем душем, чтобы тот как-то прогнал холод, что вспыхнул новым морозным узором где-то внутри и теперь добирался до души или до сердца. Майкл вошел в спальню, вытирая волосы полотенцем. Ханна уже спала, он же прилег рядом, стараясь ее не разбудить, прикрыл ее плечи одеялом, и убедившись, что не потревожил сон Вьюрка, сам закрыл глаза попробовав уснуть.       Ханна уснула едва голова коснулась подушки, но прошло чуть больше трёх часов, как её вытолкнуло из сна новым приступом паники, что заставил задрожать всем телом, хватая ртом воздух в попытке вдохнуть. Она не помнила, что ей снилось, но ощущение было отвратительное. Закричать, похоже, ей не дало лишь перехватывающее дыхание. Что, может, и к лучшему, иначе бы она разбудила Майкла, мирно спящего рядом. Она так устала быть всеобщей тревогой, хрустальной вазой, слабой и разбитой. Ханна злилась на себя. От этой злости ей хотелось бить кулаками ни в чём не повинную подушку, до тех пор пока из неё не полетят перья. Дальше лежать и смотреть в потолок было невозможно, поэтому она решила прогуляться. Встав как можно тише, нащупала кроссовки под кроватью и на цыпочках пошла к двери.       Неверлэнд даже ночью подсвечивался огнями и разноцветными фонариками, оставаясь таким же сказочным и дружелюбным к любому, кто ступит на его тропинки. Ханна чуть поёжилась от прохладного ветерка, футболка и шорты не спасали. Ноги сами принесли её к зданию, где находился танцевальный зал. Шаги эхом разносились по коридорам и просторному помещению. Сняв обувь, она прошла к стопке кассет. Ещё до съёмок в «Призраках» Ханна забрала из дома всю музыку, что там хранилась, в том числе и кассеты Дона, и принесла сюда. Сама не знала, зачем, просто это казалось правильным. Отыскав в стопке нужную, вставила её в магнитофон. Жёсткий, даже тяжёлый бит ударил по воздуху и по нервам. Эта была одна из кассет брата, подборка рок-групп, чья музыка заставляет дрожать стены и что-то внутри.       Именно это ей сейчас и было нужно. Выплеснуть всё, что бурлило в ней вулканом. Всё, что дрожало, заставляло кричать по ночам и просыпаться в холодном поту. Музыка всегда помогала. Всегда помогало движение, танец, собственный танец. С самого раннего возраста, когда она уже освоила базовые шаги и возможности тела, то вместе с мелодией в её голову стали приходить и образы, знание, как выразить те эмоции, что она ощущала. Так было в детстве, так было после смерти Дона. Это же сейчас стучало в висках с каждым ударом пульса, с каждой вибрацией бита, что разрывал колонки. Музыка полностью отражала её душевное состояние. Ханна встала на середину зала, закрыла глаза, позволяя мелодии впитаться в кожу, пойти по венам. Она впитывала каждый звук, каждый бит. Каждая новая нота давала ощущение зреющего внутри вулкана, который вот-вот должен взорваться.       Первые па нового танца, наполненного тем, что кипело внутри, получились тягучими и медленными, но чем сильнее звучала мелодия, достигая своего апогея, тем резче и быстрей становились и её движения. Весь тот страх, злость, боль выливались в танце, в повороте, наклоне, взмахе. Ханне казалось, что биение сердца полностью подстроилось под звучащий ритм ударных. Волна захлёстывала, крутила, как чёртов ураган, не давая даже вздохнуть.       В какой-то момент она чуть было не столкнулась с зеркалом. Всматриваясь в тёмную глубину отраженной поверхности, видела не себя, а ту тень, что следовала за ней. Хотелось ударить зеркальную поверхность, расколоть её на кусочки, уничтожить. В голове проносились воспоминания как о сегодняшнем разговоре с отцом, так и что-то из детства. Было странно осознавать, что не всё связанное с Артуром Беккером для неё окрасилось в чёрный. Были моменты, когда в нём просыпалось что-то наподобие отцовской любви и даже гордости. Когда она выступала, срывая аплодисменты, когда выигрывала конкурсы и проходила кастинги. Он гордился её успехами и не уставал напоминать, что это именно он отвел её на первый в жизни урок танцев.       Поворот, падение на колени, резкий выдох: извращённое ощущение отцовской любви и собственной нужности, ох, как же она в детстве мечтала быть замеченной им, любимой им. На глаза навернулись слёзы. Ханна встала на ноги одним рывком, поднимая руки к голове, закружилась, стараясь таким способом изгнать из своей головы образ отца и все те смешанные чувства любви, боли, гнева, обиды, что он вызывал.       Во рту пересохло. Дыхание перехватывало, но Ханна уже не могла остановиться, и вот с последним финальным аккордом она и сама упала вниз, на пол, не щадя ни ноги, ни спину. Боль от удара растекалась по телу, выбивая последний воздух из лёгких. В ушах всё ещё ритмом барабанов звучало собственное сердцебиение.       Она не услышала, скорей, почувствовала его шаги вибрацией на паркете. — Ты жива? — склонился Майкл над ней. — Более чем.       Ханна поднялась на четвереньки, подползла к зеркалу, прислонилась к нему спиной. Она вспомнила, как в детстве однажды зашла в этот зал и тут так же сидел Майкл. Тогда она не поняла, что произошло, теперь понимала слишком много. Мужчина опустился рядом. — Ты простил своего отца? — спросила Ханна после продолжительного молчания. — Как тебе это удалось?       Майкл невольно вздрогнул, посмотрев на Вьюрка. Это был сложный вопрос и ответ был не легче. С самого раннего возраста, сколько себя помнил, он боялся отца. Тот был неулыбчив, громогласен, строг и даже жесток. Когда ещё совсем малышом Майкл в первый раз ступил на сцену, он перестал для отца быть ребёнком. Он стал для него артистом, рабочей лошадкой. С высоты прожитых лет Майкл понимал, что держать пятерых мальчишек, окрылённых успехом и популярностью, в узде было сложно, но, с другой стороны, это никак не оправдывало жестокость. — Простил ли я его? — вздохнул он. — Да. Он просто тот, кто он есть. Хочу ли я вновь пускать его в свою жизнь? Нет, никогда. Я простил его не для него, а для себя самого. Чтобы не дать той боли и злобе разрушить себя.       Ханна согласна кивнула. Боль и злость — это были те два чувства, что разрывали её. — Смогу ли простить? Можно ли такое простить? — Она передёрнула плечами.       Майкл не ответил. Он и сам не знал, можно ли простить Артура Беккера, ведь тот не просто был холоден и жесток со своим ребёнком, он подставил её, втянул в беду. Пусть и невольно, пусть и по глупости. Майкл и сам не знал, сможет ли он такое простить, но наблюдая сейчас за танцем Вьюрка, что больше напоминал метание зверя в клетки, он понял одно: — Если это то, что тормозит тебя, не даёт тебе отпустить ситуацию, тянет назад, то ты должна простить его не ради него, а ради себя самой. Чтобы самой идти вперёд, жить дальше. — Ты прям как Алисия, — фыркнула Ханна. — Думаю, к её словам стоит прислушаться. — А тебе? — Одним резким движением Ханна оказалась на его коленях, лицом к нему. — Тебе тоже нужно к ним прислушаться? — Возможно, — медленно ответил Майкл, наблюдая за пальчиками девушки, что осторожно перебирали его волосы.       Она была очень близко, возможно, даже слишком. Короткие шорты, обнажающие большую часть ног, обтягивающая футболка, не скрывающая, что под ней нет больше ничего. Её дыхание рядом. Тепло тела. Ночь. Можно было подумать, что она заигрывает. Всё это могло бы стать тем спусковым крючком для них двоих, если бы не взгляд Вьюрка. Несмотря на то что она была так близко, взгляд её отсутствовал, блуждал, ни на чём не останавливаясь. Мыслями Ханна была далеко. — Надо немного поспать, — взяв её за талию, словно маленькую девочку, и поднимая на ноги, встал сам Майкл. — Скоро рассвет. Ханна лишь пожала плечами: — Может, зайдем на кухню? Я бы не отказалась от горячего шоколада.       Майкл пожал плечами в ответ. Шоколад так шоколад. Страннее эту ночь уже ничего не сделает.

***

      День её рождения Майкл постарался сделать особенным с самого утра. Первое, что Ханна увидела, открыв глаза, это огромное количество разноцветных воздушных шаров, что подлетели к самому потолку и теперь задевали всё вокруг ленточками, свисающими вниз. Ханна, протянув руку, дёрнула за одну из них, заставляя шарик подпрыгнуть, с характерным звуком стукнуться о потолок, улыбнулась.       Это было так мило и по-детски, словно ей исполнялось не восемнадцать, а десять лет. И чувствовала она себя под стать: заинтригованным ребёнком, ждущим, какие ещё сюрпризы будут впереди.       А сюрпризов было немало. Стоило Ханне привести себя в порядок и открыть дверь комнаты, как о ноги ей стукнулся огромный плюшевый заяц, что сидел на пороге. — Ну, привет, друг, — подняла она игрушку, — что это у нас? — отцепила она записку. «Поздравляю, Вьюрок. Поспеши за белым кроликом», — гласила надпись.       Ханна непонимающе покрутила головой, пока не увидела небольшие кроличьи следы на полу. Чувствуя себя Алисой, попавшей в страну чудес, пошла по ним. Стоило ей спуститься вниз по лестнице, как она тут же оказалась в «саду роз»: вокруг стояли просто гигантские букеты различных белых, алых, жёлтых и розовых роз. Сладкий запах цветов немного кружил голову. На одном из кустов она заметила ещё одну записку:       «Чем ворон похож на письменный стол?» — так звучала загадка Безумного Шляпника.       Значит, впереди её ждало безумное чаепитие. Ханна повернулась в сторону столовой. Там действительно был накрыт длинный стол со множеством различных угощений и украшений, будто сошедший с иллюстрации книги, только вот никого за столом не было. Ханна растерянно оглядывалась вокруг, уже действительно начиная ощущать себя попавшей в сон. Захотелось себя ущипнуть, и в этот момент со стороны кухни в столовую вошли гости с громким «С днём рождения!», праздничной песней и тортом, украшенным карамельными маленькими птичками и нотными знаками, а по центру были воткнуты восемнадцать золотистых свечей. — Загадывай желание, — прошептал Майкл.       Ханна постаралась вдохнуть побольше воздуха, несмотря на то что от подступающих эмоций дыхание перехватило, и дунула.       Она смотрела на толпу поздравляющих, хотя толпой это можно было назвать с натяжкой. Человек двадцать, половина из которых — дети. Ханна с первого взгляда узнала лишь Клейтона, Алекса в смешных кроличьих ушах, Джулию в красивом платье под стать принцессе и доктора Сандерс, которую, видимо, нарядили в Королеву Червей. Возглавлял их всех, конечно, Майкл в ярком костюме и цилиндре на голове. Кому же быть Шляпником, если не ему. — Спасибо! Большое всем спасибо! — поблагодарила Ханна, в этот момент ей хотелось обнять их всех разом и каждого по отдельности. На глаза навернулись слёзы, которые она быстро смахнула. — А вот и подарок. — Алекс вынес вперёд довольно большую плетёную корзину, с которыми обычно ходят на пикник. Уже в этот момент Ханна начала что-то подозревать.       Она осторожно приподняла крышку и вытащила маленького, размером с ладонь взрослого человека, котёнка. Тот, прижав ушки, смотрел на всё вокруг. — Чеширский кот, вот ты где, — улыбнулся Майкл. — Кэрролл писал его с британского кота. — Значит, ты будешь Смайл, — прижала Ханна котёнка к себе. Тот забавно чихнул, цепляясь коготками за платье. — Давай я отнесу малыша в более тихое место, ему, наверное, страшно, — предложила Джулия. — Да, конечно, — отдала Ханна котёнка девочке. — Пора пить чай, — пригласила она всех за стол. Пока все рассаживались по местам, к ней подошёл Клейтон: — Ещё раз с днём рождения, — улыбнулся он ей. — Рад видеть тебя такой счастливой. — Спасибо, Джон, а вся эта тема про Алису в Стране чудес — это же Майкл придумал? — шёпотом спросила она. — Ну, а кто же ещё? — засмеялся Клейтон. — Он и меня хотел нарядить в костюм, как его? — нахмурился он, вспоминая. — Тру… — Труляля и Траляля, — подсказала Ханна. — Да, но я слишком стар для таких игр. — Не говорите так, — замотала головой Ханна. — У веселья нет возраста, как и у сказки. — Она снова обвела взглядом собравшихся вокруг и улыбнулась. — Вы с ним очень похожи, — покачал Джон головой, украдкой посмотрев в сторону Майкла.       Ханна лишь пожала плечами, не зная, что на это ответить. Майкл был частью её мира, солнцем её мира. От секундного осознания этого сдавливало горло, а сердце, на миг задержавшись, ринулось догонять миллисекунду задержки. Ханна снова повернулась к Клейтону. — Да, наверное. Следующим, кто подошёл её лично поздравить, был Алекс. Ханна дёрнула его за кроличье ухо, и то подпрыгнуло. — Ай, осторожно! — отпрянул он наигранно. — Прости, кролик, — рассмеялась Ханна. — Я — заяц. Мартовский заяц, — гордо подняв голову и выпятив грудь, ответил он. — С днём рождения! Ты теперь совсем взрослая. — Судя по тому, что творится вокруг, и не скажешь, — покачала головой Ханна. — Честно, я не знаю, что делать дальше, — шёпотом призналась она. Алекс прищурился и покачал головой: — Не думай, не торопи события. Это твой праздник, веселись. В нужный момент ты почувствуешь, что нужно делать, — прошептал он ей на ухо и подмигнул, заставляя щёки залиться румянцем.       Дальше были угощения, музыка, разговоры. Ханна не помнила, кто первый предложил поиграть сначала в салочки, а потом и в водный бой, разделившись на команды. Стоящая жара заставляла игроков практически самим подставляться под струи прохладной воды и водяные бомбочки, но не всех. В мальчишках, сколько бы им ни было лет, проснулся дух соперничества. Алекс старался намочить всех вокруг, сам оставаясь практически сухим, но Ханна, сумев попасть в него бомбочкой, переключилась на Майкла, в которого, казалось, никто не мог попасть, так ловко он уворачивался и прятался, зная все укромные места вокруг.       Ханна посмотрела на ближайшее дерево, оценивая его прочность. Убедившись, что оно вполне сможет её выдержать, залезла, держа в зубах шарик, наполненный водой. Устроившись на удобной ложбинке между двумя ветками, стала ждать.       Нападение сверху — это был коварный и бесчестный приём, но другого способа заставить Майкла тоже промокнуть Ханна придумать не могла. Вот внизу показалось тёмное пятно цилиндра. Ханна прицелилась, давая жертве подойти поближе, и сбросила бомбочки вниз, надеясь больше на удачу, чем на свою меткость. Шарик разбился с звонким шлепком об цилиндр, поливая Майкла со всех сторон. Тот поднял голову вверх и улыбнулся: — Военная хитрость? — Коварная уловка. Поймаешь?       Майкл молча протянул руки, показывая, что ловит, и Вьюрок тут же спрыгнула вниз, прямо в его объятья. Мужчина удержал её на вытянутых руках над собой, замерев так на несколько секунд. Взгляды встретились, и сердце застучало ещё быстрее. Ханну охватило предчувствие скорой бури, как электричество висит в воздухе перед грозой, так, казалось, и между ними идут невидимые заряды, заставляющие волоски на теле вставать дыбом. — Так чем ворон похож на письменный стол? — спросила девушка, чтобы отвлечься. — Не имею ни малейшего понятия, — ответил Майкл, аккуратно опуская её.       Как только ноги коснулись земли, Ханна подошла ближе. Дыхание перехватило, во рту пересохло. Она инстинктивно облизала губы, тут же заметив, как взгляд Майкла стал темнее и он сам замер, задержав дыхание. До поцелуя, казалось, оставалась всего секунда, всего какое-то быстрое движение в её сторону, но…       Воздушные шарики, наполненные холодной водой, ударили точно в лицо, заставляя жмуриться и инстинктивно открыть рот в попытке заглотить больше воздуха, словно ты тонешь. Когда первый испуг прошёл, она увидела хитро улыбающихся Алекса и Маколея. — Ну а что? Вы сами встали посреди поля боя, как две мишени, — без какой-либо тени раскаяния сказал Алекс. — Значит, мишени? — фыркнула Ханна, переглядываясь с Майклом, который, несмотря на то что был настолько же промокшим, как и она, смеялся от души. — Я сейчас покажу тебе, кто тут настоящая мишень, — приподнимая подол платья, чтобы не мешал бегу, ответила Ханна, наступая на Алекса.       Салочки закончились у бассейна, когда Ханна столкнула бежавшего впереди неё и скорчившего дразнящуюся рожицу Алекса в воду и тут же бомбочкой спрыгнула сама. Её примеру последовали дети, тоже прыгая. Салки с суши перешли в воду.       За всеми этими играми и беготнёй солнце уж начало клониться к закату, и гости стали разъезжаться по домам. Первой уехала доктор Сандерс. — Голову с плеч, — улыбнулась Ханна. — Это всё идея Майкла, — ответила Алисия. — Я догадалась. Спасибо, что пришли. — Еще раз с днём рождения и до среды, — попрощалась доктор Сандерс. Вслед за ней и все остальные засобирались по домам. — Не хочешь остаться? — спросила Ханна маму. — Нет, дорогая, у меня завтра с утра съемки для пилотного выпуска. Ужасно волнуюсь. — Всё будет хорошо. Ты прекрасный кулинар и просто обворожительна. Я уверена, камера тебя полюбит. — Спасибо, дорогая, — улыбнулась Маргарет. — Получился просто волшебный праздник. — Да, Майкл умеет создавать сказку. Она оглянулась на Джексона, который провожал гостей.       Они обе замолчали, подумав о Доне, которому бы определённо понравилось всё происходящее. — Я рада, что ты в порядке после произошедшего, — тихо добавила Маргарет.       Ханна лишь согласно кивнула. Ей совершенно не хотелось сейчас вспоминать про отца. Она порывисто обняла мать, прощаясь.

***

      Майкл проводил последних гостей и ощутил, как Неверлэнд, только что гудящий от смеха и шума, погрузился в тишину. Праздник кончился. День тоже близился к окончанию. Майкл был счастлив. Ему удалось устроить для Ханны праздник, и всё прошло хорошо.       Прислуга уже практически убрала весь беспорядок. Майкл погладил Смайла, когда немного неуклюжий котёнок пробежал мимо, играя с одной из праздничных лент. Посмотрев по сторонам, нигде не увидел Вьюрка. Возможно, она уже поднялась наверх, переодетая, но выглянув в окно, понял, что это не так. Вьюрок всё ещё была на улице. Майкл вышел во двор, чтобы выяснить, что её задержало.       Ханна замерла на краю бассейна, стоя на носочках. Лёгкое белое платье полностью пропиталось водой и облепило фигуру, не оставляя и грамма для воображения. Бледная кожа покрылась множеством мурашек. Её так хотелось согреть, обняв, но Майкл застыл, держа руки по швам и сжимая кулаки.       Разум и совесть орали на два голоса, чтобы он развернулся и уходил, но вот тело и, главное, сердце не слушали никаких доводов. Поэтому мужчина оставался на месте, наблюдая, как Ханна перевела взгляд на его губы, как на миг задержала дыхание и неуловимым движением наклонилась вперёд: обхватывая его лицо ладонями и прижимаясь своими губами к его. Её губы невероятно нежные и обжигающе горячие, со вкусом мёда. Когда кончик её язычка слегка коснулся его губы, в попытке углубить поцелуй, Майкл сдался.       Руки обхватили её талию, прижимая к себе ещё сильнее. Ханна обняла руками его шею, практически повиснув. Теперь уже Майкл взял инициативу. Ладони ласкали спину, грудь, шею, заставляя Ханну выгибаться и стонать. Губы прочертили дорожку от подбородка вниз, к ключицам. Майкл ощущал быстрый пульс под своими пальцами, рваное дыхание, слышал тихие стоны девушки. Желание острой иглой прошло по венам. Он хотел её так сильно, что казалось, ещё миг и всё решится прямо здесь, возле бассейна. — Ханна, тише, притормози, — усилием воли отстранился Майкл от неё. Взгляд голубых глаз был затуманенным и до безобразия счастливым. — Почему? — Ты уверена, что ты этого хочешь? Ханна не раздумывая ни секунды согласно кивнула, но потом поджала губы: — Только если ты…        Майкл заметил снова это нервное движение, которое делало Ханну сломанной, уязвимой, закрытой от всего мира. Нет, меньше всего на свете он бы хотел, чтобы Вьюрок снова погрузилась в то болото страха и отчаянья, из которого она так долго выбиралась.       Резким, властным движением он снова притянул Ханну к себе, настолько сильно вжимая, чтобы она точно почувствовала, насколько он хочет её. Глаза Ханны расширились, а щёки покрылись милым румянцем.       Аккуратное движение, убирающее влажные рыжие пряди за ухо, и нежный поцелуй в висок ярко констатировали с тем грубым движением, которым Майкл подхватил её под ягодицы, вынуждая обхватить его ногами за поясницу. — Любовь — это чувство, Утоли моё желание, — тихо пропел Майкл строчку из песни.       Ханна сама потянулась к его губам. Ещё один поцелуй разрядом молнии по телу. Пройти несколько шагов до дома казалось чем-то поистине титаническим, разорвать поцелуй, разжать объятья.       Ханна отошла на несколько шагов вперёд, не выпуская ладонь Майкла из своей. Тот послушно следовал за ней, не отрывая от неё взгляда ни на секунду. Дверь, холл, лестница, на этом пути им не встретилось ни одного человека или они просто никого не заметили, полностью погружаясь в ту реальность, где их лишь двое. Ханна затормозила у дверей спальни Майкла, именно той спальни, где не было ни детских игрушек, ни лишних гостей. Только сейчас она подумала о том, что никогда не была в ней.       Повернувшись к Майклу, что стоял за её спиной, закусила губу, рассматривая его с ног до головы. Мужчина не двигался, просто стоял, смотря, нет, практически пожирая её взглядом. От этого взгляда мурашки пошли по коже, заставляя задержать дыхание, сжать ладонь сильнее. — Вьюрок, — голос снизился до интимного шепота. — Мы можем остановиться. Ханна прижалась спиной к двери, ладонью нащупывая ручку. — Нет, не можем, — так же шёпотом ответила она, притягивая Майкла к себе. Теперь между ними снова не было и дюйма. Майкл стоял нависая над ней. Свободной рукой он помог ей отыскать ручку двери и, наконец, повернуть её.       Они шагнули в полумрак спальни вместе. Плотные шторы практически не пропускали свет закатного солнца, устанавливая тут иные правила.       Дверь закрылась с мягким щелчком. Ханна с любопытством рассматривала обстановку в неярком свете настенных ламп. В этом сумраке оценить её всю было сложно, да и она мало интересовала в данную минуту.       Всё внимание Ханны сосредоточилось на Майкле и на том, как быстро бьётся сердце. Они всё ещё держались за руки. Ханна почувствовала, как пальцы мужчины стали массировать ладони, потом перешли на внешнюю сторону. Очень медленно и осторожно поднялись выше. Она закрыла глаза, наслаждаясь теплом и приятной дрожью, что растекалась по телу от нежных прикосновений. В этих, казалось, простых движениях практически не было интимности, но при этом это было самое чувственное и возбуждающее, что заставляло гореть щёки и судорожно хватать воздух. — Ты замёрзла. — Платье мокрое, — напомнила Ханна.       Майкл нашёл застежку. Пальцы ловко расстегивали пуговицы, касаясь обнажённой кожи, и создавали невероятный контраст. Закончив с последней, рука прошлась обратно вверх по позвоночнику. Ханна невольно выгнулась, придвигаясь ближе. Одно неловкое движение и платье спустилось вниз: соскользнуло с плеч, чуть задержавшись на груди, продолжило свой путь.       Майкл задержал дыхание, смотря на Вьюрка, сам его взгляд был подобен ласке, столько нежности и восхищения читалось в нём. — Чего ты хочешь? — спросил он. — Обними меня. — Её руки сами обхватили его плечи.       Он прижал её к себе сильнее, сначала касаясь губами макушки, потом лба. Губы нежно прочертили линию вниз по переносице и, наконец, снова нашли её губы. Поцелуй опять захватил всё существо, порождая новый прилив возбуждения, что захлёстывало волнами, не давая глубоко дышать. Руки Майкла прикасались, ласкали, изучали. От его прикосновений алебастровая кожа покрылась лёгким румянцем. Он с легкой улыбкой наблюдал, как Ханна всё больше забывается в удовольствии: запрокинутая голова, полузакрытые веки и, наоборот, чуть приоткрытый рот. Он чувствовал, как она инстинктивно прижимается к нему.       Собственное возбуждение уже давно переросло в полностью игнорируемую боль. Сегодня, здесь, сейчас главной была Вьюрок и её ощущения, желания. — Мы не в равных условиях, — коротко на выдохе ответила она, и пальчики сами начали расстёгивать рубашку.       Ханна прикасалась к его коже, словно боясь обжечься. Провела ладонями от шеи вниз, к ремню. Её руки замерли, а пальцы вцепились в пряжку так сильно, что практически стало больно. — Я не знаю, что делать дальше, — тихим шепотом, ещё больше краснея, призналась она.       Майкл сдержал смешок, хотя выглядела Вьюрок непозволительно мило и забавно, лишь улыбнулся. — Может, с этого? — Он потянул её назад, в сторону постели.       Первым сел сам, усаживая Ханну на колени лицом к себе. Та неотрывно смотрела ему в глаза и, казалось, боялась глубоко дышать. Майкл просто притянул ёе к себе. Девушка замерла в его объятьях, привыкая к новому ощущению прикосновения обнажённой груди к груди. Майкл склонился, проводя губами по её шее, чуть ниже, оставляя уже более ощутимый поцелуй. — Щекотно, — фыркнула, чуть отстраняясь. — Значит, щекотно? — Его губы дотронулись до ушка и резко дунули, заставив Ханну дёрнуться в сторону ещё сильнее и засмеяться.       Это на мгновение разрядило обстановку, позволив им двоим выдохнуть. Майкл положил свою руку на грудь девушки, ловя биение её сердца. Ханна, как зеркальное отражение, повторила его движение. Так они и просидели какое-то время, ощущая под пальцами стук сердец друг друга и собственный пульс в ушах. Ладонь Майкла спустилась вниз по её телу, но вопреки ожиданию Ханны, вильнула в сторону, касаясь её бедра. Его руки готовы были касаться её везде, кроме того места, где с каждой минутой всё больше нарастало напряжение жаркой пульсацией. Он дразнил, разжигал её желание, позволяя эмоциям отключить голову, и в тот момент, когда она с совершенно несвойственным ей рыком опустила свою руку вниз, начиная ласку, не смог сдержать смешка. Ханна тут же замерла, в глазах блеснула растерянность. Майкл среагировал быстро, накрыв её пальцы своими, продолжая ласку и не давая растерянности перейти в стыд, а потом, возможно, и в страх.       Ханна медленно выдохнула. Взгляд её стал еще темнее. Она инстинктивно начала покачиваться, следуя за их руками. Дрожь прошлась по телу, а первый стон прозвучал музыкой. Поцелуй обжёг губы, ловя следующий. Майкл почувствовал, что она уже полностью отпустила себя, отдаваясь наслаждению и его рукам. Пальцы свободной руки впились в его плечо практически до боли, а колени сжали ноги. — Майкл, — прошептала она, разрывая поцелуй.       В её голосе появились умоляющие нотки, а дыхание становилось всё более частым и прерывистым. — Я с тобой, — ответил мужчина ей таким же прерывистым шёпотом. — Ты прекрасна. Ты просто волшебна. Моя чудесная девочка. Моя желанная.       Этот шёпот был как новая ласка. Он не просто касался кожи, он проникал под неё, резонируя с той дрожью, что раскатывалась по телу волнами наслаждения, и усиливал их, давая последний толчок.       Ханна замерла, вытягиваясь в прямую струну. Глаза были закрыты, голова запрокинута. Тихие стоны, похожие на всхлипы, смешивались с тяжёлым дыханием и биением сердец.       Майкл любовался ей как статуей античной богини, что вдруг задышала в его руках. Наполнилась жизнью, теплом и светом. Ханна действительно словно светилась: белая кожа с россыпью веснушек приобрела розовый оттенок, рыжие волосы золотым ореолом блестели вокруг головы.       Ханна постепенно приходила в себя, тело расслабилось. Уткнувшись лбом в его плечо, она пыталась отдышаться от испытанного наслаждения. Это было странное чувство, лёгкость окутала её мягким облаком, как и невероятная нежность. Где-то на краю сознания она всё ещё продолжала чувствовать отзвуки дрожи. Майкл молчал, просто поглаживая пальцами её по спине, рисуя узоры. Только сейчас Ханна поняла, что её рука всё ещё находится там, между ними. Щёки вспыхнули румянцем помимо воли и всякой логики. Она аккуратно двинулась, освобождая руку, и пальцами задела свидетельство возбуждения Майкла. Несмотря на то что он до сих пор оставался в штанах, скрыть такое было невозможно. Тот вздрогнул, глухо застонав.       Ханна отстранилась, посмотрев на него, только сейчас осознавая, что он дарил удовольствие ей, сам не получая ничего. Снова оберегал и заботился о ней, забыв про себя. Это разозлило. Это было не то, чего она хотела. — А как же ты сам? — Это неважно, — выдохнул Майкл.       Уперевшись ему в плечи руками, Ханна с силой толкнула его, опрокидывая на постель. — Важно! Я хочу по-настоящему! Хочу с тобой! Тебя! — нависая над ним, продолжила она. — Мне не больно и не страшно… Мне хорошо, — уже тише добавила она.       Майкл нахмурился, взвешивая все "да" и "нет". Желание уже не просто кричало, оно ревело на все голоса, и Ханна, обнажённая, со сверкающими от злости глазами, в которых, впрочем, всё ещё оставалась поволока недавно испытанного оргазма, не добавляла ему стойкости. В голове проносилось всё связанное с ней за эти годы, всё, что вспыхивало и гасло в его душе: бескрайняя нежность, боль, ревность, любовь и страсть. — Вьюрок, — простонал он, вкладывая всё, что испытывал в эту минуту.       В то же мгновение Ханна оказалась на постели под ним. Всё началось заново: поцелуй, ласки, нежный шёпот, когда уже не понимаешь слов, а есть только звук голоса и одного этого достаточно, чтобы упасть, утонуть, раствориться в ощущениях. Возникшая вдруг пауза показалась холодной вечностью и заставила открыть глаза. Во взгляде Майкла на неё снова появилось сомнение. Ханна набрала воздуха в грудь, ощущая каждой клеточкой тела его присутствие, его прикосновения, но и этого было мало. Нужно было ближе и не когда-то потом, а сейчас. — Я с тобой, — прошептала она, возвращая его фразу.       Ладонь легла на его щеку. Пальцы провели по губам: — Я твоя.       Майкл посмотрел на неё с такой нежностью, что защемило сердце. Наклонился, сначала целуя в лоб, потом проведя губами по переносице и, наконец, снова возвращаясь к губам.       Поцелуй настолько захватил её, что Ханна не сразу осознала это новое ощущение единения с ним, прокатившееся жаркой волной возбуждения с нотками лёгкой боли. Тело само выгнулось дугой, то ли в желании ускользнуть, то ли стать ближе. — Всё хорошо? — Майкл замер, стараясь угадать по лицу её чувства, хотя думать было отчаянно сложно.       Слишком давно он хотел её. Слишком острыми и сильными были ощущения. Еле сдерживаемое желание рвалось вперед, заставляя сжимать зубы до скрежета, а голос делая хриплым. Но даже сейчас он готов был отступить. Одно её "нет", одна гримаса боли.       Ханна открыла глаза, посмотрела на него. Расширенные зрачки делали взгляд тёмным и каким-то мистическим. Она выдохнула, кивком давая ответ и сама впервые двигаясь навстречу.       Это осторожное, неловкое движение окончательно снесло все барьеры, смело сомнения. Он любил её. Он готов был отдать ей весь мир и всего себя в придачу. Он хотел показать ей все чудеса и то, что любовь приносит в жизнь волшебство. И да, сейчас он отчаянно хотел услышать её стоны, и низкое рычание, и этот срывающейся на выдохе голос, пульс, давно побивший все рекордные значения. Рука сама потянулась к самым чувствительным точкам, лаская, доводя, помогая. Только снова почувствовав, как Ханну охватывает дрожь, как мышцы напрягаются, сжимая практически до боли, и он сам смог отпустить себя, позволив улететь вслед за ней.       Ночь уже давно вступила в свои права, но Майклу не хотелось спать. Ему не хотелось терять ни единой минуты этой чудесной ночи. Ханна лежала у него на груди и по дыханию было совершенно непонятно, спит она или нет. Майкл боялся её потревожить, молчал, осторожно перебирая пряди волос, рыжим водопадом рассыпавшиеся вокруг.       Вдруг Ханна засмеялась: легко и звонко. — До сих пор щекотно? — поднимая голову, посмотрел на неё Майкл. Та повернулась к нему лицом. — Немного, но где-то внутри. — Ханна закусила нижнюю губу, чтобы снова не рассмеяться.       Это, наверное, было глупо, но она была так счастлива, что смех, казалось, сам рвался наружу, помимо её воли. — Я люблю тебя, — поймала она его взгляд. — Спасибо. — За что?! — удивился Майкл. — За всё, — просто ответила Ханна, рукой убирая прядь с его лба. — Ты проник в мой мир настолько сильно и настолько давно, что я боюсь, что даже дышать разучусь, если тебя не будет рядом. А сейчас… — Ханна замолчала, спрятав лицо, чувствуя, что от смущения не может произнести ни слова. — Ханна, — голос Майкла всё ещё звучал непривычно низко, даже хрипло. — Я понимаю, о чём ты говоришь, ведь ощущаю то же самое. Ты и сама не осознаёшь, какое место занимаешь в моём сердце.       Он покачал головой, не в силах выразить это словами, просто поцеловал рыжую макушку и обнял сильнее, услышав сдавленный «ох». — Прости, слишком сильно, — ослабил он объятья. — Нет, мне нравится. Даёт понять, что это реально. Знаешь, я боюсь закрыть глаза. Вдруг открою их, а это всё был сон.       До того как Вьюрок это озвучила, Майкл уже заметил, что она борется со сном. — Ничего страшного, — покачал он головой. — Даже если это и сон, что, уверяю тебя, не так. Когда ты откроешь глаза, я буду рядом.       Он почувствовал, как она медленно выдыхает, ёрзает, устраиваясь поудобнее в его объятьях. Желание тут же подняло голову, но Майкл цыкнул на него, как на непослушного пса на цепи. Ей нужен был отдых, и неважно, что Майкл был готов не выпускать её из своих объятий и из своей постели ещё как минимум сутки. Почувствовав, что дыхание Ханны стало глубже и размереннее, сам он тоже закрыл глаза.