Сержант

Ты, прославленный герой. На белых волнах через ночь, Высоко как никогда Ты возносишься к звездам, Чтобы гореть, как они.*

      – Людям следует помнить, что война, это не только морячок, целующий медсестричку*. В первую очередь война – это человеческие жертвы, – Габриэль выдерживает паузу. – Самое страшное, что мы, восхваляя подвиги, почему-то празднуем только победу, но забываем почтить минутой молчания тех, кто не вернулся. То есть, да, мы конечно объявляем эту пресловутую минуту, но вместо того, чтобы проникнуться моментом, мы скучаем и ждём, когда же она закончится, и можно будет веселиться дальше. Забываем о том, что на войне пришлось убивать таких же людей, как и мы с вами. Которым просто не повезло родиться по ту сторону баррикад.       – Простите, но мне кажется, что вы не правы, это были агрессоры… – пытается прервать его радиоведущий.       – Да какие агрессоры?! – вспыхивает Новак. – Мальчишки, которым запудрили мозги! Настоящие враги отсиживались по штабам и играли ими, словно в солдатики!       – Эм… – ведущий отворачивает микрофон и прочищает горло, ему не нужно, чтобы развлекательное шоу затрагивало политику. – Наше время подходит к концу. У нас в гостях был писатель Габриэль Новак, сержант 101-ой воздушно-десантной дивизии «Изи», участник боевых действий в Европе. Спасибо вам за то, что уделили нам время, мистер Новак.       Габриэль неприятно хмыкает, прощается со слушателями и уходит из студии. Выйдя на улицу, он лучисто улыбается, видя как паркуется только что подъехавший Винчестер.       – Надеюсь, ты не забыл? – Сэм высовывается из окна машины и строго смотрит на Новака.       – Даже стесняюсь спросить, что, – Габриэль приподнимает бровь и залезает в автомобиль.       – Ты невыносим! – Винчестер, видимо, по запарке принимает слова мужчины за чистую монету. – У нас сегодня годовщина! – возмущается он.       – Да помню, помню! – Габриэль игриво гладит его по бедру, успокаивая.       Сэм немного расслабляется и ему становится стыдно за то, что он повысил голос.       Габриэль же откидывается на спинку пассажирского сидения и прикрывает глаза. Уже на протяжении десяти лет им удаётся держать видимость, что они просто лучшие друзья. Конечно, временами это бывает невыносимо, но они справляются.       За это время много всего произошло. Сэм успел открыть свою адвокатскую контору, Дин женился на прекрасной девушке, Мэри поступила в престижную женскую гимназию… А сам Габриэль стал писателем.       Свой первый роман он отправил в издательство ещё в далёком сорок девятом. Его произведение очень понравилось редакционной комиссии, так что публикация не заставила долго ждать. За первой книгой последовали и другие. Теперь, рассказав миру свою историю и историю своих братьев по оружию, он смог примириться с тем, что было. Со своими родителями он так и не общается. Но, в один прекрасный день, младший брат, Кастиэль, неведомо каким образом находит его номер телефона и связывается с ним. Теперь они частенько созваниваются. Габриэлю и этого вполне достаточно, тем более что Сэм Винчестер, его брат и дочь умудрились стать для него той самой семьёй, которая всегда поддержит, поймёт и примет.       – Я нашёл маленький домик у озера, – Сэм мельком смотрит на любимый профиль. – Там уединённо и очень красиво.       – И когда ты всё успеваешь? – Габриэль качает головой, выныривая из своих воспоминаний. – И когда мы выезжаем?       – Если хочешь, можем хоть сейчас. Я, на всякий случай, арендовал его не только на выходные, но и на сегодня и на понедельник.       – Предусмотрительный ты мой, – воркует мужчина с золотыми искорками в глазах.       – С тобой только таким быть и надо, – Сэм урывает момент и подносит руку Габриэля к губам. – Так что, когда едем?       – Сейчас.       – Любишь торопиться, да? – Винчестер счастливо смеётся и радуется, что уже успел собрать необходимые для отдыха вещи.       Три года спустя.       – Гейб! – Сэм открывает дверь в дом Новака своим ключом и кричит на весь дом. – Габриэль, выходи, засоня!       – Ау, чего тебе, свет очей моих, – мужчина, недовольный тем, что его подняли с постели, хмуро глядит на всколоченного Винчестера. После того, как Новак занялся писательством, он напрочь сбил себе весь график. По ночам он любит писать, а днём отсыпаться.       – Ты новости читал? – спрашивает Сэм.       – Ой, да на что они мне сдались? – Габриэль сладко зевает и присаживается на ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж.       – Тогда слушай! – взбудоражено говорит адвокат и начинает зачитывать вслух газетную колонку. – Сегодня впервые в истории Америки криминальная ответственность за гомосексуальные отношения была отменена в штате Иллинойс*. Открытый гомосексуал избран мэром города… Помнишь, что ты мне говорил в первую ночь? Чёрт, ты оказался прав!       – Эм… Сэм? – немного помолчав, озадаченно тянет Габриэль. – Мне кажется, или ты хочешь предложить мне переехать в славный зелёный Иллинойс?       – А почему бы и нет? – Винчестер, кинув газету на журнальный столик, садится в ногах мужчины. Он откидывает голову назад, и Габриэль привычно запускает пальцы в густую каштановую шевелюру.       – Знаешь, а мне нравится твоя идея, – наконец говорит Габриэль и открыто улыбается. – Люблю тебя.