Сержант

Эй! Мы возносимся на небеса. Сегодня ночью мы оба забудем, Что смертны. Без страха. Давай вознесемся вместе, Прежде чем мир вокруг нас Потонет в море.*

      Сэм Винчестер никогда не выделялся особым актёрским талантом, но ему удаётся убедить старшего брата, что просто чувствует за Габриэля свою ответственность.       Дин, выслушав пламенную речь о чувстве долга перед тем, кого «приручаешь», со скрипом, всё же верит ему. Или делает вид, что принимает такие объяснения. Тем более что Новак, временно поселившись в их доме, практически не попадается на глаза. В четыре часа утра он тихо убегает на отработку, которая проходит на государственной ферме крупнорогатого скота, а затем пропадает на основной работе. Возвращаясь в их дом, он, отужинав за общим столом, закрывается в предоставленной комнате. Оттуда слышится неторопливый стук клавиш печатной машинки.       Постепенно жизнь увеличившихся в количестве домочадцев приходит к гармонии. Мэри, быстро привыкнув к новому жителю, частенько пропадает у того в комнате. Сам же сержант теряется в догадках, почему девочке так нравится его общество, но ему приятно такое отношение.       Наряду с повседневными делами, Сэм Винчестер организовывает целую кампанию, чтобы собрать средства на постройку нового дома для сержанта. В один прекрасный момент, на одном из его выступлений перед жителями города, поджигатель дома Новака выдаёт себя. Им оказывается ранее избитый Аластор Хелмэн, который не смирился с лёгким наказанием своего обидчика. Его задерживают сразу, вменяя умышленный поджог чужого имущества и попытку убийства*.       Знаменательно то, что после публичных выступлений в защиту сержанта Габриэля Новака, адвокат становится популярен в городе. Сэм практически каждый день задерживается на работе, чтобы успеть принять всех страждущих, которым требуется юридическая помощь. Его мечты о частной юридической практике уже не кажутся такими эфемерными.       В один погожий солнечный день, он приходит домой в чудесном приподнятом настроении. Его встречает уютная тишина. Заслышав его шаги, сначала из недр дома выходит Мэри, а за ней и Габриэль. Они перемазаны акварелью и выглядят очень и очень шкодливо. Сэм широко улыбается, здороваясь с ними. Он чувствует, что выражение «Душа поёт» не лишено смысла. Новак передаёт слова Дина о том, что тот будет ночевать у очередной дамы сердца, так что дом в их полном распоряжении.       Уютный вечер идёт своим чередом. Габриэль, забыв на сегодня о своих писательских потугах, сидит на полу в гостиной, помогая Мэри дорисовать картину. Сэм, при определённой доли фантазии, может разобрать рисунок. Это синее-синее море, по которому плывут четыре корабля. Как рассказывает Мэри, кривоватые корабли – это они сами. Вот маленький жёлтый кораблик посередине – это Мэри. По правую сторону рядом с ней плывут два корабля: один – огромный и светло-коричневый, второй – небольшой ярко-оранжевый. Это Сэм и Габриэль. По левую сторону от кораблика-Мэри, не касаясь воды, летит желто-зелёный трёхпарусник, символизирующий Дина.       Габриэль, слушая объяснения девочки, украдкой вытирает почему-то выступившую слезу. У него под рёбрами что-то дрожит и щекочет от того, что он только сейчас наконец-то чувствует себя частью этой семьи.       Уже поздно вечером, Сэм, уложив свою дочку спать, идёт к Габриэлю. Маленький сержант, забравшись ногами на удобный стул, увлечённо стучит по клавишам, записывая свои воспоминания. И пусть он пользуется только двумя пальцами, у него всё равно выходит достаточно быстро набирать текст.       Винчестер подходит к нему ближе и обнимает его со спины, отрывая от дела.       – Гейб, я тебя люблю, – Сэм чувственно целует мужчину куда-то за ухо и обминает его крепче. Новак смешно кряхтит от медвежьей хватки на своих рёбрах и пытается повернуться лицом к Винчестеру.       – Надо же, и года не прошло, – притворно ворчит Габриэль, всё же извернувшись в руках Сэма.       – Радуйся, что до меня дошло уже сейчас, а не лет через десять, – Сэм, развеселившись, смачно целует Новака в нос и показывает язык.       Габриэль же, ловит его взгляд. Он серьёзно и открыто смотрит Винчестеру в глаза, а затем медленно целует.       – Мне кажется, что люблю тебя с той самой секунды, как я впервые увидел тебя, – медленно говорит сержант, оторвавшись от желанных губ. Габриэль хотел сказать что-то ещё, но Сэм перебивает его новым поцелуем. Он подхватывает мужчину на руки, заставляя того повиснуть, уцепившись руками ему в плечи и ногами обхватывая пояс.       Несколько минут Сэм просто держит мужчину на весу и напористо целует.       – Наверное, теперь, когда мы поставили все точки над «i», может быть… Нам пора… – Габриэль тяжело дышит, пытаясь говорить внятно, но у него получается из ряда вон плохо. Его зрачки до невозможности расширены, как и у Сэма. Он, так и не подобрав нужные слова, прижимается сильнее к животу Винчестера, чтобы тот почувствовал его возбуждение.       – О, боже, да! – глухо рычит Сэм, поняв его без слов.       Сделав несколько шагов по направлению к кровати, адвокат тяжело опускается со своей ношей на застеленную постель. Он не хочет выпускать Габриэля из рук, но понимает, что им просто необходимо срочно избавиться от одежды. Габриэль отклоняется от адвоката, с дрожью в руках, он выпутывает пуговицы из петель его рубашки. Сэм же, дождавшись, когда будут расстёгнуты первые две пуговички, снимает её через голову, вместе с белоснежной футболкой. Габриэль лукаво улыбается, следуя кончиками пальцев по груди Сэма, и целует его. Он нежно проходится сначала языком по губам, опускается ниже, прикусывая подбородок с лёгкой дневной щетиной, и затем проходится короткими поцелуями от шеи до груди Сэма.       – Гейб, – Винчестер старается медленно выдохнуть, чтобы позорно не спустить себе в штаны. Сердце гулко заходится в рваном ритме, гоня кровь преимущественно в низ живота. Он тянет свою домашнюю футболку, отданную сержанту, и наконец оголяет тело любимого. Он чутко ведёт пальцами по его спине: все большие и маленькие рубцы почти физически больно ощущаются им самим.       Господи, Сэм отдал бы всё, чтобы Габриэль никогда не испытал такой боли, но, вместе с тем, он понимает, что это уже давно неотъемлемая часть мужчины, который так доверчиво подставляется под ласки. Без них Новак не был бы тем, кто он сейчас, ему не нужна была бы помощь Винчестера, они никогда бы не дошли до этой точки.       Мужчины, не разрывая поцелуя, перекатываются на кровати. Сэм оказывается сверху, нависая над распростёртым на постели сержантом. Он опускает руку и тянет свободные штаны Габриэля вниз. Новак, с нервозным смешком елозит на месте, помогая выпутать себя из одежды.       – Надеюсь, всё пойдёт как по маслу, – даже сейчас, полностью раздетый, во власти Винчестера, он умудряется съехидничать.       – По вазелину, – копируя его интонацию, отвечает Сэм, выцеловывая немыслимые узоры на груди и животе.       – Так ты готовился? – Габриэль пошло округляет рот, дразня мужчину.       – Нет, – не отрываясь от ласк, говорит Сэм. – Но я знаю, что в ванной комнате лежит тюбик вазелина. И сейчас… – он прерывается, чтобы поставить засос на рёбрах своего сержанта, – сейчас я быстренько схожу за ним.       Винчестер встаёт и быстро уходит, чтобы вернуться как можно скорее. Он не хочет упустить и секунды их времени. Габриэль же провожает его расфокусированным взглядом, расслабленно проводя рукой по своему телу, где уже начали проступать отметки Сэмовых губ. Последние мысли, что проносятся в голове сержанта до прихода Винчестера, были о том, что он счастлив. Абсолютно и полностью.