Три минуты

Александр, осторожно промыл рану на шее своего парня, стараясь не причинять лишней боли и мечтая забрать все его страдания себе. На смуглой коже, виднелись следы ударов, запястья были синими после того, как к связанным рукам долгое время не поступала кровь. Охотника переполняла злость, от взгляда на стертую до крови шею мага, но эта злость давала ему сил и Алек уже знал — как только Магнус наберётся сил, он убьет тех уродов, которые надели ошейник его парню. Железное орудие пыток лежало тут же, отброшенное в сторону рукой Александра. Магнус заскулил во сне, начиная метаться по кровати и Алек силой прижал его к простыням, стараясь не надавливать на синяки. Обидчики парня умрут в муках, но сначала, они испробуют на себе все то, через что пришлось пройти магу. Если они выживут в процессе, Александр сам, с наслаждением, посворачивает им шеи. Охотник бережно перевязал ему раны и, не удержавшись, невесомо коснулся губами израненной кожи на внутренней стороне запястья. Магнус вздрогнул, словно ощутил удар вместо лёгкого прикосновения и Алек почувствовал укол совести. Стоило дать ему больше отдохнуть. Несмотря на то, что глаза азиата были закрыты, Алек сразу понял, что маг уже пришел в сознание. — Хэй, Магс. — тихо позвал Алек, бережно вытирая ему лоб и проводя рукой по волосам. Верховный Маг Бруклина открыл наполненные болью глаза и слабо заскулил, весь сжимаясь в клубочек, как напуганный котенок. Ему потребовалось некоторое время чтобы взять себя в руки. Алек сидел возле него, боясь прикоснуться и нашептывая ласковые глупости. — Пожалуйста… — едва слышно попросил Магнус, обрывая сам себя. Охотнику стало не по себе от его голоса: так хрипло и с трудом произносят слова, ожившие мертвецы из старых фильмов. Когда они вместе смотрели один из них, Магнус забрался к нему под руку и дрожал все время, но не разрешал выключить, утверждая, что он будет бояться, пока не узнает чем все закончилось. Азиат испуганно смотрел на Алека и даже не моргал. Когда он подтянул колени ближе к груди, сумеречному охотнику показалось, что каждое движение давалось магу с трудом, но он не стал это комментировать. Маг тяжело опустил голову, взявшись за виски и Александр протянул ему стакан с болеутоляющим зельем. Магнус нежно взъерошил волосы юноши, игнорируя лекарство и любуясь каждой чертой чужого лица.Александр перехватил его руку и, подождав когда в теле чародея пройдет дрожь, вызванная этим действием, мягко коснулся губами подушечек пальцев. — Совсем как настоящий… — прошептал Магнус больше самому себе и его голос показался Алеку просевшим, как старые доски под неожиданно опустившимся на них весом, — Дай мне передышку. Всего три минуты, а потом можешь дальше пытать меня. — попросил маг, и сердце Алека едва не выпрыгнуло из груди. — Я никогда не причиню тебе боли, Магнус. — Да, конечно, — горько усмехнулся маг, глядя на лежащий возле стены ошейник и поглаживая Алека по щеке, — Три минуты. «Как же этого мало». Юноша ласково провел раскрытой ладонью по щеке своего парня и тот коснулся его плеча, больше жестом, чем силой подталкивая лечь рядом с ним. Александр переплел их пальцы и обнял мага, согревая его своим дыханием и позволяя положить голову себе на грудь. Плечи мага, все ещё подрагивали после всего пережитого. Алек укутал мага в одеяло, но Магнус начал сопротивляться и просто прижался к нему. Охотник посчитал это хорошим знаком. Он подул ему на висок и осыпал лицо невесомыми поцелуями, поправляя волосы и бережно оглаживая кончиками пальцев места ударов. Магнус зажмурился от подобной нежности и неловко, несмело, словно проклиная себя за слабость, прижался ещё ближе, доверчиво расслабившись в чужих объятиях. Александр уже не сомневался, что у них все будет хорошо, но совершенно не знал как теперь сказать магу, что его лицо навеки останется изуродовано.