Тепло чужих тел

*разумеется не бечено. Удивляться не чему* — Прости меня — в который раз говорит Чимин. Вот уже час, а может больше Чимин пришел в ту квартиру, которая когда-то была и его, а теперь Мина. Они разговаривали, по большой степени Чимин говорил о том, как сожалеет, а Юнги кивал, будто верил ему. Юнги сдался, он хотел быть кому-то нужным. Чувствовать тепло чужого тела рядом, человек, который согреет его холодной зимой. И Юнги искал тепло в чужих, поддался чувствам пустоты после расставания и связывался со всеми. Юнги не хотел быть один, не хотелось оставаться одному. А лучше Чимина он больше никого не видел, Чимин был единственным кандидатом.       Нет, он не простил измену, а лишь закрыл на это глаза. Убеждая себя, что лучше так. Он заблуждался думая, что его никто не способен полюбить. Под страхом одиночества, жить один без любви, он готов быть с Чимином.       Нет, он любит Пака, пусть не так сильно, но любит. Все же любит меньше, чем Хосока, который плотно застрял в голове. Мину было тяжело принять слова Чона. Его отшили, и правильно, Мин был ущербным, который боится встретиться с бывшим, хоть сам ни в чём не виноват. Таким, он себя считал. Чимин изменил ему, а вину чувствовал Юнги.       Сейчас Юнги не хотел думать о том, что могло бы быть, если он не открыл бы дверь. Не услышь он дверной звонок, он мог не стоять перед Паком. Все случилось на оборот, и всё остальное не имеет значение. вся боль от разлуки, которую они испытывали, улетучилась, словно её и не было. Все эти месяцы, превратилось в отрезок, которое можно выразить и не будет ни какой пустоты.       Мин скучал, он не хотел верить в то, что было. Лишь недоразумение. Отвращения по отношению к Паку или же НамДжуну, он не испытывал. Отвращение было направленно на самого себя. Не понимая самого себя то, что он творил и продолжает творить. Теперь разве может что-то иное иметь значение, когда субъект его любви был здесь. Тот, чьим именем Юнги кончал. Он все это время продолжал хотеть, что бы младший был рядом. Единственный, который знает Мин Юнги, то каким он был изнутри. Разве можно желать чего-то иного? Мина всё устраивало. — Юнги-я — с надеждой в голосе произнёс Чимин. Он стоял переминаясь с ноги на ногу, выжидая ответа.       Ответа, в котором должен быть мат "Какого хуя, ты пришёл сюда? В мою квартиру, столько времени спустя" или нежное "Всё хорошо, теперь мы вместе и я скучал по тебе, очень" — Чего ты ожидаешь услышать? — Юнги вместе с гостем стоял на кухне, в руках бокал горячего кофе. — Ничего страшного? — Юнги отрицательно покачал головой, не давая возможности поверить — если так, то можешь уйти. Ты изменил мне, да, я тоже был глуп. Но никогда, никогда в жизни не изменял тебе. — Я понимаю — второпях произнес Чимин, боясь, если промолчит то, это расценят негативно — Прощу, дай мне шанс. — Назови хоть одну причину — Юнги, подул на жидкость в бокале и отпил несколько глотков, пока в горле не стало жечь. — Я не могу забыть, не могу забыть свой идиотский поступок, да, я дурак. И я как-то странно себя чувствую, изменил тебе и при всём этом, при всём что, я сделал, я продолжаю думать о тебе. Не мог разобраться в себе. — А теперь? — пропуская мимо все остальное. Хотелось знать, любит ли он его. — Я разобрался — неуловимая посторонним человеком — ложь.       Юнги отвернулся и положил пустой бокал на раковину, более не в силах смотреть боковым зрением на темную фигуру у окна. Фигура скользнула к Мину и ладонью пришёлся по волосам на затылке. Мурашки покрывали волнами тело Мина, вперемешку со страхом. Чимин наклонился к затылку и вдыхал, одурманиваясь запаху шампуня Юнги. — Дай мне шанс — слышимо только для ушей Мина — и ничего более. Давай начнём все с начала? Протискиваясь через Чимина, Юнги как-то странно с ошарашенными глазами ответил: — С начала? То есть, мне следует снова за тобой ухаживать, гребанный месяц? — Нет, тебе не надо ничего такого делать. — Чимин отмахнулся — И что значит гребанный месяц? — То и значит, чтобы ты прошел порог этой квартиры, понадобилось месяц — только произнося это, Юнги укусил внутреннюю часть щеки, тщетно. И теперь, скорее всего Чимин подумает о том, что следовало после первого прихода Чимина в квартиру. Был секс. И Чимин уловил намёк, но не так как следует. — И да, я ушел только на следующий день. Юнги закатил глаза, что было, то было. Он колебался, между простить и любить и послать его куда подальше, а так же третий вариант, возможный в мыслях Мина Найти Хосока и завоевать его любовь, и пусть будет 2 гребанных месяца. — Ты мне нравишься, хён — ласково произносит Чим и осторожно, чтобы не спугнуть старшего, обнимает. Едва ли сжимая в объятиях.       Старший сдаваясь, и отчаянно последний раз выдыхает своё ранее продуманное решение «так быстро не сдаваться» и обхватывает шею Чимина, на что тот по настоящему, серьёзно обнимает в ответ.       Минута, другая, время шло быстрее, чем было на самом деле и объятия, что в начале были «прости», перерастали «как долго мы с тобой не виделись» и «я очень скучал», пока в какой-то момент объятия были слишком интимные, почти одно целое со словами «я хочу тебя».       Они оба отлично чувствовали этот, оба знали, что будет дальше. Ладонь Чимина скользнула ниже под домашнюю футболку старшего и царапнула спину. Словно котёнок, он царапал спину и мурлыкал в шею и ластился, бедрами поддаваясь вперед. Мин чувствовал себя статуей, и это ему не нравилось. Привыкший получать всё за последние месяцы, он захотел его. Захотел Чимина, не плане воссоединения, а то как он получал желаемое в каждодневном сексе. С мыслями, «ну, а что, секса у меня не было около 2-3 дней»; Он улыбнулся и выбираясь из теплых рук, прильнул в губам увлекая в такой желанный поцелуй. Чимин и думать не мог, что происходящее было подозрительным, поддаваясь поцелуя и углубляя его, он начал второпях расстёгивать свою рубашку.       Секс без чувств так думал Мин. Возможен ли он? Спустя всё это. Всё что они пережили вместе горечь, обиды и радость и счастье. Сможет ли Мин не вовлечь в это те, остатки чувств, которое он испытывает. В этот момент, он хотел лишь почувствовать то, тело чужого тела.       Оба разгоряченных тел были почти без одежды, когда Мин толкнул младшего в сторону спальни. Младший в улыбке тянул нижнюю губы старшего, посасывал и кусал как жевательную мармеладку. Медленно тяня время, они утопая в поцелуях и ласках добрались до не менее желанной третье стороне. Кровать, которая пережила все возможные выкрутасы этих парней. И последние события тоже не исключение.       Юн не рассчитав сил, толкнул Чима на кровать, на что тот ойкнул, и кошачий походкой вслед за ним уместился на кровати, на бедрах, целуя и вырисовывая узоры языком, скользя по всему телу. Чимин дрожал, словно от холода, словно его лихорадит. Это было правдой, его лихорадит от такого Мина. Младший немного удивлялся резким движениям старшего, отмечая про себя, что раньше их секс был мягким и нежным, без грубости и старший оставлял на каждом сантиметре тела Чимина ярко красные засосы. В этот раз было не так. Губы Юнги чмокали грудь и язык, что был так недавно на животе и стоит слюнявую дорожку был за зубами, без языка, лишь губы, слишком сухо. Руки обхватывали поясницу и сжимали бока, стоя перед своей жертвой в лице Чимина, он ластился бедрами на промежности Чимина, где виднелся бугорок. Чимин постанывал, когда одна рука спустилась ниже к брюкам, и не расстёгивая брюки протиснулась к боксеркам, обхватывая плоть поверх нижнего белья. Чимин извивался, прося большего, он хныкая стягивал шорты с Мина и пытался стянуть свои… тоже. — Не торопись — сквозь поцелуй в усмешке не видный для глаз Чимина. — Прошу, хён, я не могу терпеть — слезы наполнялись и глаза видели смутное очертание сквозь мозаику картин. Юнги улыбнулся, смотря на Чимина, и за пару движений полностью вместе с боксерками стянул белье, одежда полетела на пол. Но не шорты, Мин казалось, не собирался раздеваться. Член младшего был возбужден (что и так было понятно), и на которого был направлен хитрый взгляд Юнги. Подползая ближе к лицу младшего, он застонал сквозь зубы наигранно, как в последние дни часто делал Мин. — Ты такой прекрасный. Игра.       На что Чимин в ответ впился в губы и протолкнул свой язык в рот Мина, что не особо понравилось старшему. Не смотря, на некое «не нравится», он пользуясь возможностью повернул Чимина не живот и придерживая за грудь сжимая, словно грудь девушки и другой рукой вовлекая в кольцо из пальцев чужой член, плавными движения медленно начал дрочит, не забывая издавать гортанные вздохи. Чимин сжимал в кулак простыню, и полностью теряя концентрацию, тонул в самом сексе. Не имея шанса прислушаться к своему сердцебиению, не пошлым звукам доносящие со стороны, где бы Мин или движения у члена. Напрочь теряя связь с землей, он машинально выгибался под Юнги. Юнги утешал, говоря, что ещё чуть, чуть и он трахнет его. Но этого не происходило, член, которого дразнили и тем не менее, он отвечал на эти ласки, на движения вверх-вниз и капли спермы утекали сквозь сжатые пальцы Мина и капали на простыню.       Оставалось всего пару секунд до после оргазменного стона Чимина, как прозвенел звонок.       Кто-то, кого не ждали, пришел.       Кто-то, которого не хотел видеть Юнги, ведь кем бы тот не было, он разрушил всю ту кульминацию.       Мин отпустил руки, и Чимин тяжело дыша, опустился лицом на подушку, продолжая стоять на коленях, в ожидании. Юнги перед тем как послышался очередной звонок шлепнул ягодицу и под бормотание Чимина — Не открывай.       Направился в сторону двери, в желании открыть дверь и послать куда подальше. Скорее всего, снова реклама или дверью ошиблись. Не поправляя свой внешний вид, в одних шортах, где сквозь одежду виднелся колом стоящий член и волосы, что были хуже, чем гнездо. Пусть незваный гость знает, от чего его отвлекли. Он прокрутил замок входной двери и распахнул её… Секунда до. — Юнги — сквозь слезы проговорил Хосок, не особо обращая внимание на вид Мина. У того, был испуганный вид, загнанного в угол овечки, глупой овечки который, пытаясь наказать одного, получил от другого. Унизительно. — Могу я войти — не услышав ничего от Мина, младший протиснулся внутрь. В квартире ничего не изменилось, с последнего прихода Чона сюда. Все так же, только запах немного другой, и обувь чужая, и теперь… Он увидел       Внешний вид.       В коротких шортах, Мин продолжал держаться одной рукой за ручку двери и смотреть на пустую лестничную площадку.       Унизительно.       И это перед Чоном. Хосок сглотнул, слёзы, которые появились из-за Ким Тэхена исчезли, высохли на щеках, а глаза, что были секунду назад красные от тех же слёз покрылись пеленой. Чон смотря в спину Мина, задумался.       Неловко. Чон ошибся, придя к Мину. Не только придя, но и зайдя внутрь. Ошибся, когда думал, что он один. Что смс что-то значил. А значил он лишь о том, что Чон мог изменить своему Гукки.       Неловко.       Кто бы мог подумать, Чон застрял между вероятным Чимином где-то за дверью и так же у двери стоящего Мина.       Неловко. Пора бы уйти. — Прости, я не вовремя — спустя секунду, которая длилась вечность, прошептал Хосок, потерянным голосом и взгляд был опушен вниз. Вниз от Мина и от возможного появления в прихожей Чимина.       Больно.       Человек, который был твоей первой любовью был здесь и трахался с тем, кто всего пару дней назад признался, что ты ему нравишься.       Стыдно.       Признаться Чону младшему, который не заслуживал этого.       Неловко.       Мин дергался, так же не смеясь посмотреть Чону в глаза, у которого снова слезы на щеках, казалось, все слезы закончились из-за часа плача, а нет. Предательски вытекают из глазных яблок. Мин теребил свои шорты, скомкал край так сильно, что превращал шорты в трусы. Мин сжимал ручку двери, воображая, что она спасет от бури, будет якорем в ненастную погоду. Хосок не задевая Юнги, и сжимая зубы, вероятно и не дыша вышел обратно. Путь, который был трудней, чем обратный.       Унизительно.       Когда в этот момент из спальни разноситься стон и глухое имя Юнги-я из уст Чимина.       Унизительно.       Когда Мин и Чон понимают, что тот парень в спальне Чимин и он скорее всего, только что кончил выкрикивая в стоне имя Мина.       Унизительно.       Не мене предательские ноги, как и слезы Чона подкосили и от каменного пола лестничной площадки спас дверной косяк. Глаза наполнились слезами и краснели пуще, прежнего. Хуже не куда.       Унизительно.       Мин наконец-то решился поднять взгляд к Хосоку, в момент когда тот ели держался на ногах.       Стыдно.       Всё не должно было так произойти. Мин не мог сдержать так же рвущие слезы, и она прошлась дорожкой по щеке до скулы. Мин готов был сделать всё что угодно. Более чем глупо. Мин не сделал ничего. Чон посмотрел на Мина, на испуганные глаза, которые с вопросом смотрели в ответ, и повернулся в сторону, направляясь к лифту. Момент. Лифт поднимается на нужный Хосоку этаж. Момент. Он даёт шанс. Из квартиры, стоя у двери, хорошо виден лифт. Момент. Юнги делает шаг и выходит за пределы своей квартиры, босиком. Плевать. Холодно. Нет, тепло, тепло впереди у лифта, плачущий парень, который искал утешение у своего хёна. Хён — СокДжин, который был для Чона утешением, старший мог помочь в силу своего возраста и просто был другом, который поддержит. А сейчас Чон не хотел видеть Джина, а хотелось видеть хёна. Он пришёл к единственному хёну. Ошибся. Момент. Хосок не двигается, смотрит на лифт и покачивается вперед-назад, шаг или стоять, рукавом стирая слезы. Момент. Юнги в пяти шагах от Хосока. Момент, когда они бы высказались и где Мин извинился бы. А Хосок просил. Момент и голос. Момент. У двери квартиры Юнги появляется в Чимин в один трусах, что больно похожи на те, что на самом Мине. Момент. Где Хосок понимает, это одежда Мина на Чимине. Момент. Где Чимин, не обращая внимание на Чона, что-то щебечет с порога, а что Юнги ее хотя поворачивает голову. И момент упущен. Хосок делает шаг и двери лифта закрываются. Оставляя только парочку с парными шортами. — Он что-то хотел? Почему он плакал? — голова после оргазма с помощью «руки», ведь Мин был слишком долго, работала отнюдь не хорошо. — Он услышал твой стон — коротко отозвался старший, продолжая наблюдать за лифтом. Может дверь откроется и Чон схватит старшего за запястье и утащит собой? — Странно — продолжает Мин. — Что именно? — проталкивая старшего в двери, спрашивает Чимин. — Ты любишь меня. Я люблю Хосока. А он в свою очередь любит тебя. Глупый любовный треугольник — грустно произносит Мин, а после замечает, отпуская взгляд себе на шорты, что снять напряжение не нужно. Перехотелось. — Он не любит меня — переваривая сказанное, в итоге произносит Чимин. Не слова «Ты его любишь?» Нет. — Я знаю, что он любит тебя. Может, ты этого и игнорируешь — желания переубеждать не было. Его просто сама ситуация бесило и Чимин тоже. Юнги точно знал, что Хосок не ровно дышит к Чимину. — Мы с ним вчера разговаривали. И всё выяснили. Я хотел прояснить всё прежде, чем приду к тебе. Не хотел, что бы что-то мешало. Чимин вспоминает слова Хосока произнесённые вчера. « ...Прости меня Чимин, это правда, ты был моей первой любовью и навсегда им останешься им. Я желаю для тебя лучшее, хочу быть для тебя хёном и другом. Но, сейчас я влюбился. Не знаю, как это объяснить, кажись, я сам этого не понимаю. Но он правда милый. Больше всего боюсь думать, что он лучше ЧонГука... » — Он любит тебя — после небольшой паузы говорит Пак. — Кто? — Хосок. Поверь мне. Это правда. — Чимин понимает, что не делает для себя ничего хорошего. А наоборот разрушает, свою жизнь. Но Хосок его друг, его хён и совесть о прошлом мучало его. Чимин в прошлом уже отверг Чон, отверг любовь Хосока. Юнги, человек, чей любви не достоин Чимин. — Если ты любишь его то иди. Я отпускаю тебя — произнося это, Чимин не чувствует грусти. Все хорошо. О твёрдо уверен, что сейчас, наконец-то, поступил правильно. Что наконец-то понял, как нужно было поступить. Тяжело быть чьим-то первой любовью, а труднее когда чувства не взаимны. Он помнит, как Хосок выглядел, когда его мягко сказать отшили. И понимает, что было с Юнги.       Они оба и Хосок и Юнги были в таком положении из-за третьего человека, который сейчас стоял между ними. Яркое солнце Хосок, переживший трудные времена в детстве и холодный Юнги, испытавший чувство измены. Он обоих сделал такими, какие они сейчас.