Тепло чужих тел

(не бечено) в процессе. У Хосок все хорошо. У него есть любящий брат. Что ещё нужно? Один из немногих, кто не любит его, не проблема. У него есть одна взаимная любовь. Что ещё нужно? Слишком хорош или не достаточно? И как назло, по воле судьбы, Хосока постигает холод. Физически он хорош, улыбается и делать то, что и всегда. Любит, так же как и всегда. А что внутри? Кому это нужно? Ни кто не спрашивает тебя об этом. Все, так как было и не более. Отшучиваешься и всё хорошо. Нет боли и треснувшего сердца. Где-то за окном проходит Юнги. Всё как было. Они оба рады — ведь улыбается. Счастливы — ведь смеются. Нервно? Не искренне? Кому это понять. Общаются, изредка, но метко. «Как дела?» «отлично, Чимин вот…» и так же в ответ. « Мы с Чонгуком…». Хосок не хотел бы таких диалогов, но не может отказать младшему Чону, когда тот захотел новоселье и вечеринку. Он думает, что дело в Чимине. Чимин приходит к ЧонГуку, они проводят вместе долгие часы, а Хосок где-то выкуривает несчётное количество мятных сигарет. Кому какое дело. Что бы делаешь. Ночь они проводят вместе, как всегда. Чон любят друг друга. А днём разбегаются по разные углы, не знакомы. Тэхен временами маячит за дверью. Ногу подставит и не даст закрыться двери, а Хосок где-то покупает сигареты. ЧонГук улыбается гостю и пускает в квартиру. Чоны окончательно после ремонта съехались. Одна квартира, как хотел младший. Гость осматривается, улыбается как-то по-своему. Не так. Чонгук предлагает напиток, тот соглашается. Ничего такого. Они просто пьют вместе, их лишь объединяет общий брат. Они никто друг для друга, как и кофе и горячий шоколад у них в руках. Хосок запирается где-то в квартире и пускает слезу, глупые мысли снова настигают и окутывают как дым. Улыбаться, как прежде не получается. Всё хорошо. Чоны любят друг друга, просто один из них где-то, но не рядом, другой здесь, но с кем-то. — Не видел Хосока? — отпив уже не горячий шоколад, невзначай спрашивает Чонгук. Вроде они вместе, но каждый думает о своём. Вроде они понимают друг друга, но не то. Улыбаются друг другу, целуются, каждый стонет родные и привычные, ласковые «Хоби~» и «Гукки~». Они вместе. Ночью. Крепко вцепившись, Гукки молчит, ожидает чего-либо, ожидает ответа. А хочет ли знать? — Нет — задумчиво тянет Тэ. Что было в кафе он помнит. Не хочет делать хуже, он ведь лишь хотел семьи. Семью, которая любила бы его. Он до сох пор не виделся с единственным членом семьи. В поисках других, он забылся, что было в начале. А было ли что-то? Ничего? Тэхен отпускает взгляд на пол, узоры на кафеле затягивают. Задается вопросу, кто купил такой кафель? Надо ли знать это? Чонгук не понимает, пытается восстановить разрушенный пазл. Но изначально знает, что какой-то детали уже нет, и бессмысленно продолжать собирать не идеальный рисунок. Деталь пазла у Чимина, уверен ЧонГук. По-другому ни как. А у Хосок другое мнение, но кто это знает. Сказав, что работа, он притворился, что уехал из города. Для всех он в Гонконге, но важно ли это теперь, когда он всего в пару десятков километров он дома. Хосок Хосок скидывает одежду и залезает до предела наполненную водой ванную. Вода вырывается наружу и невидимая жидкость растекается по полу. Интересно, что-то случиться этажом ниже? Мыслей нет, ничего хорошего, ни младшего. Подсознание говорит о любви к Чонгуку, что она есть. И да, он хочет быть с ним, но почему-то в мыслях другой образ. Двери лифта закрывались, а по ту сторону остался Юнги. И Чимин. Кто-то из них должен был отступить. Только Хосок думал, «это не я». Но никому из них не пришлось решать. Всё было в руках Мина, и тот сделал свой выбор. Хосок не может изменить это, а сейчас уже не хочет, сил нет. Голова погружается ниже, и вода проникает в уши и глаза сами самой закрываются, вода настигает всего его. Больно ли? От воды нет, лишь сердце продолжает увеличивать трещину. Слеза перемешивается с водой, и её нет, лишь капля в океане. Где-то в отражение воды, сквозь дым он воображает улыбчивого и живого Юнги. Как в первый раз, он улыбнулся и поцеловал. Когда Хосок с извинениями пришёл к архитектору. Они просидели больше пяти минут в разных комнатах, каждый думал друг о друге. Их взгляды пересеклись, Хосок краем губ улыбается, и глаза блестят, а Юнги зовёт Чимин и он уходит. Ничего больше не изменить и пытаться нет сил. Вода в ванной стало холодной и Хосок выходит, укутывается в мягкий банный халат и падает спиной на кровать. Хосок понял поздно, что влюбился и в кого. В Чимина — в свою первую любовь? В Чонгука — в своего младшего брата? В Юнги — в свою (чужую) настоящую любовь. Все трое когда-то были с ним, он был отвергнут и отверг другого. Он был и там и тут, любил и был любим и сейчас его в квартире ожидает любовь. Много их «любовь». Слишком поздно он понял, что сердце не дало трещины, оно разбито и нет никаких недостающих частей. Сердце внутри, лишь поделен на мелкие кусочки, и каждый из них «говорит» Хосоку о своей любви к Чимину, к Чонгуку и к Юнги. Каждый хочет быть любимым, лишь разные личности. Рука сама тянется внутрь халата и влажные пальцы проходят по животу и ниже. Перед глазами Хосок образ Мина, тот больше не улыбается, а смотрит. Оценивает, как же далеко может зайти Хосок. А тот обхватывает в кольцо возбуждённый орган и медленно проводит по всему стволу, не уверенно стоит ли это делать. Образ Юнги перед ним, прислонился к двери и, скрестив руки смотрит. Мин сглатывает, Хосок не может сдержаться, он не дрочил себе никогда, всегда рядом был его брат. Хосок смотря на образ Мина перед собой сделал это впервые, редкими движениями, представляя как бы это делал Мин и думает о ЧонГуке, младшего не хватало. Хосок любит его, просто не может понять себя. Он адекватно мыслит, знает все. И всячески пытается быть 3тьим во всем этом, выйти из своего тела и смотреть на себя со стороны. Что не так? И этот раз не исключение. Он ускорил движения и почувствовал, как рука намокает, закусывает губу и ели слышно имя архитектора слетает с прокусанных губ. Даже «чёрт» не помогает. Он лениво вытирает руку подол халата, а так же сперму с тела, затем поворачивается на бок и с минуту проваливает с царство морфея. ЧонГук беспокоится, Хосок сегодня не пришёл. На экране телефона всего 3 звонка на номер «хён» и цифры на верху «23:40». Может позже придёт, много ещё времени. И это правда, после четвёртого звонка, не завязывающего постоянным рингтоном или вибрацией. Один раз позвонил, Хо увидит и перезвонит. Нет надобности мучать себя и весь вечер ходить с телефоном прижатым к уху, в ожидании «алло». Дверь квартиры открывается и входит Хосок. Младший выбегает на встречу и не показывает своё переживание о том, что возможно Хосок вообще не вернётся к нему. Гукки хотел, как ни в чем не бывало повисеть на шеи у хёна, прошептать пару ласковых слов и увидит в ответ улыбку. Не успевает, как сам Хосок не разувшись, хватает в объятия младшего, запах сигарет и холодного воздуха передаются тонсену. — Люблю тебя — шепчет в самое ухо Чон-старший. А младший тает, ему больше ничего не нужно. Нет больше мыслей о Чимине и о теоретическом расставании. — Хоби~ — широко улыбается ЧонГук — Гукки~ — слышит своё ласковое имя младший. Больше им ничего не надо. Один так и не знает правду, другой не скажет. Сил нет, а может это просто трусость. Хосок не знает, о переживаниях младшего. Он не видит, как младший мурлычет в объятиях, так требовательность мнёт одежду и мучительно медленно рисует узоры на спине под рубашкой. Хосок слышит, как младший просит прощения, но лишь на автомате он сжимает крепче в объятиях. Хосок не хочет думать, почему тот извиняется, ему не знаем эти слова, он ни в чем не виноват. Знает ли он? Хосок шумно выдыхает в область шеи ЧонГука и отстраняется ели-ели под сопротивление младшего. — Ты поел? — переживает Чон-старший, хоть сам ни глотка со вчерашнего дня, лишь бесчисленное затягивание сигаретного дыма и алкоголя, что обжигало горло. — Да — врёт Чон-младший, не хочет говорить, что с утра ни чего не ел, мысли улетели где думалось, был его хён, когда-то. Всё хорошо, теперь да. Они вместе. И нет Чимина и Юнги, и даже где-то рядом находившегося Тэхёна — Прости — в этот раз выдаёт Хо, пока тот удивлён, он обводит ладонями шею младшего и целуют. Целует ни как раньше, не с игривой любовью и улыбкой сквозь поцелуй как раньше, а искренне с неким скрытым замыслом. Младший нехотя отвечает на поцелуй, видит слёзы на лице у хёна и слова прощения вырисовывают в голове не хилую картину. Младшему бы радоваться, что хорошее воображение не всем дано, но у него оно слишком. Мысли убежали на сто шаг вперёд и несут огромный плакат «прости», не понятый, почему и зачем. Просто ищут свой выход, а может он тот самый пазл. Чонгук не может содержаться, потому что старший целуют более требовательно, немного скулит из-за безответных поцелуев. Казалось, они провели так несколько часов. Один обнимает за шею и продолжает кусать, обсасывать и лезть языком в чужой рот и где-то между лицами влажность, солёная вода. Другой неподвижно стоит, чуть выше первого и старается унять боль внутри, кажется, мысли нашли своё истинное место и слово прости, так идеально туда вписывается. Он не хочет верить, и продолжает стоять, чуть шевеля губами и сжимая предплечье Хён. — Он… с кем? — вместо многих других вопросов, которые возникли бы в таких случаях, ЧонГук задается лишь этим. Лишь это он хочет знать, чувствуя, что теряет самого близкого человека. На вопрос, Хо приближается лицом к лицу, и носом касается чужого носа, кусает свои губы и облизывает, смотря лишь на чужие губы. Ждёт момента, а после поднимает глаза к собеседнику и ласковым, таким родным голосом шепотом — Глупыш — и резко, как раньше целует, не даёт сказать и слова. И не надо. Чонгук слишком на придумывал и расслабляется, полностью отдавая себя своему Хоби~. Точно его. Они ведь так давно вместе. И кто мог сомневаться?

***

Тэхен после разговора с Чоном младшим, бездумно бродит по району, между квартирой своей псевдо-семьи, которая не рада ему, домой, где в настоящее время живет, квартира Чимина. А тот продолжает ночевать у Мина, каждый день приходит с сумка за своими вещами и говорит, что все хорошо и они с Мином вместе, а одежду почему-то так и не может полностью забрать. С другой стороны квартира друга НамДжуна, казалось бы давно не виделись, могли бы пообщаться, но тот изменился. Некое подобие треугольника между квартирами, куда идти, если нигде он не нужен. А так хочется быть… Тэ не может судить друга, если Джун счастлив, пусть так. Если он доволен таким раскладом, пусть так. Пусть, он каждый день на сантиметр отдаляется от друзей, становясь ближе к музыке. Друзья стараются понять, но тому лишь музыка и деньги. Он не сильно расстроился бы, если в один день проснется, и нет никакой известности, что это был лишь сон. Но этого не происходит, а кровь в жилах бьёт бит и голос в голове подпевает; оставляя одному лишь записать всё и воспроизвести. Лирика. НамДжун видит любовь СокДжина, потому как сам это испытывал по отношению к Тэхену. Тоже некое подобие треугольника, где нет взаимности. Когда-то НамДжун очень хотел быть близким для Тэхена, готов был отказаться от мечты. Но не взаимность, губит людей. Заставляя закрыться в себе и искать стоя перед зеркалом, искать в себе изъян. Из-за чего? Джин это понял, понял, когда прочёл в лирике между строк своего так же не взаимного возлюбленного там, где имя Тэхена пробито через буквы. Он видел, как его возлюбленный страдал один, но лишь видел, не мог ничего сделать. Все попытки, не приводили к чему-то конкретному, а лишь отдаляли. Каждый из них не мог найти свое место. Ошибку, которую они совершили в прошлом не даёт сделать верный ход, потому как нет его. Нет, того самого верного решения, оно осталось в прошлом, когда все они повернули не в ту сторону и выбрали другой путь, подальше от проблем от переживаний, тогда было так. А сейчас? Они не переживают ли.