стокгольмский синдром?

ONE — heyahe Я убрался во всей квартире, вытер пыль, собрал все книги из разных комнат и поставил их в книжную полку, поднял с пола разбросанную одежду Сухо и положил ее в шкаф. Вообще я проделал огромную работу, и очень устал. Сухо бережно относился к вещам, но любил все разбрасывать, а потом целый час искать все. Все утро бегал по квартире, в поисках каких-то часов, которые в итоге нашел на кухне в тумбочке, где стояли банки с кофе. Вот и спрашивается: как они туда вообще попали? Я долго смеялся над ним, когда он ушел. Нет, ну какой же он все таки нереальный. Последним, что он сказал перед уходом, было: — Ну ты тут сам разберешься, что к чему. Приберись тут. Немного. Короче, я буду к вечеру. Делай, что хочешь. Теперь это... эээ... ну... твой дом. Я долго не мог поверить в то, что он смущался. Хотя на самом деле я вел себя не лучше... Я стал беспричинно краснеть, находясь рядом с ним, все время запинался и не знал, что сказать. Как первоклассница какая-то... Помотав головой, я помешал соус, проверив, не сварились ли макароны. Не знаю, почему, но мне захотелось приготовить для него ужин. Просто сделать для него что-то приятное. Я, наверное, влюблённый идиот, но мне жутко хотелось, чтобы ему было радостно на душе. Тао наверное уже приехал в Корею. Я сделал глубокий вздох, добавив в соус немного перца. Мне, конечно, очень нравился Тао, и я был с ним счастлив. Возможно, я даже смог бы возобновить с ним отношения. Да, смог бы. Но не теперь... После рук Сухо, я не смогу больше отдаться в чьи то другие руки. После губ Сухо, я не смогу больше целовать кого-то другого. Я закусил губу, а по телу прошла волна мурашек, заставляя меня расстегнуть первые три пуговицы на рубашке. Даже мысли о нем заводили меня, лишая возможности спокойно дышать. Я боялся думать о возможной близости с ним, боясь сойти с ума, хотя невероятно желал его. Нет, я не желал его. Я бредил им, я был им одержим... Быстро открыв окна, впуская свежий вечерний воздух в комнату, я принялся расставлять кухонные приборы на столе в гостиной. Все было готовo, осталось только дождаться Сухо. Я побежал к шкафу с вещами, и одел его свежую светло синюю футболку, обрызгавшись его духами. Сев на кровать, я постарался успокоить себя. Мои руки дрожали, и я сильно нервничал, кусая губы в нетерпеливом ожидании. Со мной еще никогда такого не было... Это просто невероятно. Замок внезапно щелкнул, и я нервно сглотнул. Пришел... Я поправил шелковую ткань, и ринулся к Сухо. — Привет. Он кинул свою кожаную куртку на диван, посмотрев на приготовленный мною стол. — Что это? — округлив глаза, спросил он. — Как что? Ужин, — я кивнул, пригласив его к столу. Сухо проморгался и, словно потерянный, побрёл в ванную, мыть руки. Я чуть нахмурил брови, пытаясь понять, что не так. Он вернулся, осматривая чистоту в квартире, и сел за стол. Я приземлился на стул напротив него. — Что-то не так? — настороженно спросил я, и Сухо сразу же уставился на меня. — Всё так. — Точно? Ты как-то странно отреагировал, что я поду... — Просто для меня еще никто не делал таких вещей, — резко перебил меня Сухо, смотря в мои глаза. Его взгляд прожигал меня насквозь, и я нервно сглотнул. — Я буду делать это для тебя всегда, — уверенно ответил я, а Сухо чуть прищурил глаза. — Почему? Мои зрачки расширились, и ком встал в горле. Сухо, ты не дурак, и прекрасно понимаешь, что я по уши влюблён в тебя... Я быстро схватил вилку, и стал наматывать на нее лапшу. — Просто... — буркнул я, толкая еду в рот. Сухо чуть улыбнулся, и тоже стал ужинать. — Кстати, я так и не спросил у тебя ничего. — Кстати, я еще не соглашался на твой уговор. — Сейчас как начну стонать на всю квартиру, стояк тебе обеспечен. Сухо не смог сдержать смех, и чуть не выплюнул воду, глоток которой он только что сделал. Я чуть улыбнулся, склонив голову набок. — Ладно, задавай, — наконец согласился он. Я обрадовался, и отложил кухонные приборы. — Я, возможно, опять залезу туда, куда не надо, но все же... Почему тебя так задевает тема детей? Сухо невозмутимо поставил стакан на место, и отломил кусочек хлеба. — Потому что я вырос в детдоме. Мои родители погибли. Моё детство было не самым счастливым. Дети это действительно моя больная тема. Я бы хотел что то сделать для них. И я стараюсь улучшить их жизнь. Я был удивлен, что он сразу ответил, да еще так искренне и открыто. Черт... Я не знал этого. — Ммм.. Понятно, — я закусил губу, продолжив трапезу. — Тао приехал в Сеул, — сказал Сухо, не посмотрев на меня. Я уловил себя на том, что сердце даже не дрогнуло. — Я догадался, — ответил я, отправляя в рот последнюю порцию лапши. — Тебя объявили в розыск. Тао обратился к каким-то частным детективам. Хочет быть героем. — Откуда ты это знаешь? — У меня есть два замечательных хакера, с которыми никто не сравниться, — ответил он, и я прищурил глаза. — А кто этот парень? — Какой парень? — Который меня избил. Сухо перестал жевать, и поднял на меня взгляд. — Я вырос с ним в детдоме. — И всё? — Да. — Он любит тебя. — Я знаю. — У него красивые и пухлые губы. Не то что у меня, две полосочки. Он наверное клёво целуется, да? Сухо чуть улыбнулся. — Это ревность? Я притупил взгляд, нервно сглотнув. Позади Сухо стояло старое пианино, к которому я так и не решился подойти днём. Сейчас лишь оно было моим спасением. — О! Пианино! Я хотел поиграть на нем, но не знал, можно ли... — Не уходи от ответа. — Можно я что нибудь сыграю? — Бэкхён. — Правда, я уже сто лет не садился за инструмент... — У тебя сломан палец. — Ну и что? Я буду играть другими пальцами! А вообще, ты даже можешь мне помочь! Сухо, ну какого черта ты такой прямолинейный? Я быстро встал изо стола, и побежал к тёмно коричневому, деревянному пианино. Открыв крышку, я сел за инструмент, и провел пальцами по пыльным клавишам. Сухо подошел ко мне. — Давай сыграем вместе? — улыбаясь, предложил я. Сухо вопросительно изогнул бровь. — Садись сзади, — слава Богу стул был без спинки, и Сухо мог спокойно расположить свои ноги по бокам моих, словно обнимая меня со спины. Он не стал отпираться, послушно последовав моим словам. Когда он оказался сзади меня, и прислонился своей грудной клеткой к моей спине, меня словно окатилo ледяной водой. Я так желал его близости, а игра на пианино было лишь предлогом, ведь я не мог так прямо говорить, как он. Положив руки на клавиши, я потребовал, что бы он сделал то же самое. Он практически обнял меня, положив голову на моё плечо. Моё тело стало дрожать, и я никак не мог унять внезапную нервозность. — Что дальше, учитель? — спросил он, горячо прошептав слова мне на ухо. Я чуть закатил глаза от блаженства, стараясь держать себя в руках. — Какие произведения ты знаешь? — так же тихо спросил я, часто дыша. — Ну... — начал Сухо, положив свои ладони на мои. — Я люблю классическую музыку, поэтому я знаю многое, — его пальцы стали медленно подниматься вверх по моим рукам. — Мама часто играла мне Лунную Сонату Бетховена, например, — добравшись до моих плеч, он стал их плавно массировать, обжигая дыханием мою шею. — Да...? — пробормотал я, полностью закрыв глаза, прижимаясь спиной к его груди, вдыхая запах его духов. — Да, — еле слышно прошептал он, медленно облизав раковину моего правого уха. Я нервно простонал, оторвавшись от клавиш. Мои ладони опустились на колени Сухо, впиваясь в них пальцами. — Сухо... — на полустоне выдохнул я, облизав свои губы. — Чунмён, — тихо прошептал он, и я распахнул глаза, повернув лицо в его сторону. — Что? Он чуть улыбнулся, оттянув мою нижнюю губу зубами. — Меня зовут Чунмён, а не Сухо. Моё сердце чуть не остановилось. Я не мог описать, что чувствовал сейчас. Я был словно оторван от реальности, и погружался в иной мир. В мир, где существовал только один человек — Чунмён. — Приятно познакомиться, Чунмён, — кое-как выдавил из себя я, и он улыбнулся. — Взаимно, Бэкхён, — с этими словами он приблизился к моим губам, чувственно поцеловав их. Я развернулся к нему, и Чунмён посадил меня на себя, закинув мои ноги по бокам. Oн поменял ракурс поцелуя, углубляя его. Его руки скользили по моей спине, вызывая мурашки по всему телу. Я таял в его руках. Я умирал. Я сходил с ума. Он медленно облизал моё нёбо, вцепившись пальцами в край моей футболки. Я протяжно простонал, почувствовав, как мы оба возбудились. Я не сдержался и стал медленно двигать бёдрами, заставляя наши члены соприкасаться сквозь джинсовую ткань. Мысли о том, что я смогу дотронуться до его тела, заставляли мой член пульсировать от еще большего возбуждения, хотя больше уже просто некуда... Я закусил губу, откинув голову назад, давая этим самым Чунмёну возможность исследовать мою шею. Его пальцы забрались под футболку, обжигая прикосновениями мою плоть. Облизав дорожку от моего кадыка до подбородка, он чуть прикусил кожу, издав тихий стон, отвечая телом на мои движения бедрами. Чунмён сильно прижал меня к себе, так что я почувствовал резкую боль в области ребер, и зажмурил глаза. — Тебе больно? — тяжело дыша, прошептал он, ослабив хватку. — Нет... Всё... Хо... хорошо... Толь... ко... не останавливайся... Чунмён с хватил меня за затылок, и желанно впился в мои губы, жадно целуя и кусая их, прокусывая до крови. Не сдерживая уже более громкие стоны, Чунмён слизывал кровь с моих губ, второй рукой пытаясь расстегнуть ширинку моих джинс. Наши бедра двигались навстречу друг другу, желая почувствовать оголённую плоть друг друга. — Чунмён... — я простонал его имя, давая понять, что больше не в силах держать себя в руках. Я хотел его, как сумасшедший. Он спустил руки к моей попе, и встал на ноги, заставляя меня обхватить его шею руками. Мы посмотрели друг другу в глаза, которые с блеском пожирали друг друга. — Тут будет не совсем удобно. Я нервно сглотнул, сгорая от желания. Наклонившись, я снова стал целовать его губы, наслаждаясь вкусом молочного шоколада. Чунмён понёс меня в его спальню, сжимая мои ягодицы на ходу. В штанах давно было тесно, и я не мог дождаться, что бы избавиться от них. Меня наконец кинули на кровать, нависнув надо мной. Светло синяя футболка полетела к чертям, как и бежевая рубашка Чунмёна. Его пальцы ласкали мои бока, изредка царапая ногтями кожу. Мой мозг отключился, вышибая последние остатки рассудка..Мною двигало бешеное желание, я хотел, чтобы он овладел мной. Но я понимал, что мне этого было мало. На самом деле я хотел его душу. Стоны стали громче. Чунмён наконец стянул с меня мешающие джинсы, вслед за которыми полетели все остатки нашей одежды. Лёгкие перекрыли путь кислороду, заставляя меня задыхаться от нехватки воздуха. Чунмён провел руками вдоль моего торса, спуская их ниже... ниже... ниже... Я закрыл глаза, откинув голову назад. Нежный шелк дарил мне ощущение, что я все такие находился в Раю. Пальцы Чунмёна нащупали сжатый комок мышц, чуть надавив на него. С моих губ сорвался стон предвкушения, бросая все моё тело в жар. Я вцепился пальцами в шелковую простынь, чувствуя, как пот лился градом с моих висков. Один палец. Я чуть выгнул спину, блаженно закусив губу. Все эмоции, чувства, ощущения не подавались ни каким описаниям. Второй палец. Я простонал в голос, больше не чувствуя, что моё тело принадлежало мне. Мои руки потянулись к нему, пытаясь поймать его. Его пальцы покинули мою плоть, и я почувствовал, что он снова лёг на меня, раздвигая мои ноги. Я открыл глаза, посмотрев на него. Его рука потянулась к ночному столику, чтобы найти в одной из полок презерватив. Тусклый свет луны пробирался внутрь, еле освещая комнату, придавая загадочную и соблазнительную атмосферу. Мгновение, и я почувствовал, как он стал плавно входить в меня, срывая с губ стон внезапной боли. У меня слишком давно не было близости... Я закусил его губу, зарываясь пальцами в его волосы. Я крикнул, почувствовав, что Чунмён задел точку кипения... Его головка стала отрывисто касаться моей простаты, заставляя меня кричать в голос, глотая воздух. Чунмён беспорядочно целовал кожу на моей шее и груди, оставляя повсюду своё клеймо.. Я твой раб, Чунмён. Я только твой. Движения быстрее, резче, его стоны и мои крики сливались в одно, разрушая тишину в квартире. — Чунмён... Его пальцы обхватили мой член, доводя меня до полнейшего экстаза. Я думал, что просто упаду в обморок от переизбытка чувств. Все тело было мокрым, голос охрип. Я уже просто не бы в состоянии кричать, и ощущать то блаженство, которое дарил мне он. — Бэкхён... — крикнул он, впиваясь зубами в мою кожу на плече. О черт... О да... О, Чунмён... Чёрт... Я ощутил райское наслаждение внизу живота, изливаясь Чунмёну в руку, в тот момент, как он сам забился в бурном оргазме. Я обессилено расслабил тело, не чувствуя конечности. Чунмён перевернулся на спину, ложась рядом со мной. — Я... очень... давно этого хотел... — прошептал я, пытаясь успокоить своё сердце, которое рвалось наружу. — Я тоже... Если бы ты знал... как... давно... Нет, если бы ты знал, как давно этого желал Я. Я благодарю сейчас и здесь за то, что у меня есть ты, Чунмён.