стокгольмский синдром?

Я проснулся от лёгкого утреннего ветра, который раздувал белые шторы. Открыв глаза, я почувствовал, что лежал в чьих то объятьях. Вспомнив прошлую ночь, я невольно улыбнулся, ощутив лёгкое волнение внизу живота. К моей спине прижималась голая грудь Чунмёна, а его руки крепко обнимали меня во сне. Его ровное дыхание обжигало кожу на моей шее, и я чуть поёжился. Было щекотно. Моё сердце ликовало, внутри меня взрывались фейерверки счастья. Мне еще никогда не было так хорошо, как сейчас. Рядом с ним. В его руках. Я тихонько повернулся к нему, и стал рассматривать его лицо, еле касаясь пальцами кожи. Его черты лица были совершенны. Он идеален. Чунмён облизал губы, чуть приоткрыв глаза. — Доброе утро, — тихо прошептал я, улыбаясь, как идиот. Чунмён прижал меня сильнее к себе, прикоснувшись губами моей щеки. — Доброе... — сонно ответил он, перейдя к моим губам. Его поцелуй был нежный и сладкий, но даже он заставлял всю мою душу трепетать. Оторвавшись от моих губ, Чунмён потянулся на кровати, резко сев. — Надо вставать, — сказал он, поднимаясь на ноги. Покинув постель, Чумнён подошел к окну, вдохнув свежий воздух. Он был абсолютно голым и невероятно сексуальным. Я закусил губу, чувствуя, что его облик возбуждал меня. — Есть хочется... Будешь кофе? — спросил он, повернувшись ко мне. В моём горле встал ком, и я посмотрел ему в глаза, приказав себе не сколзить взглядом ниже. — Да. Буду, — я быстро кивнул. — Хорошо, — Чунмён улыбнулся и, подняв с пола джинсы, натянул их на себя, взяв с полки пачку сигарет. Я быстро спрятался под одеялом, пряча своё тяжелое дыхание. Когда он вышел из комнаты, я вынырнул, глотая воздух, которого мне катастрофически не хватало. Он бы моим наркотиком. Как смысл жизни. Я не осознавал этого раньше, но сейчас я четко это понимал. Все эти два года я старался как-то обустроить свою жизнь, но в лицах прохожих я искал только его одного. Мне прошлось пройти через ад, прежде чем я смог обрести счастье. С улыбкой на лице, я поспешно встал, одевая джинсы и футболку. На кухне уже пахло только что сваренным кофе, и я подошел к Чунмёну, который стоял у плиты. — Как пахнет, — прошептал я, обняв его со спины. Чунмён улыбнулся, разливая кофе по кружкам. — Это еще и очень вкусно, — ответил он, положив свои руки поверх моих, скрещенных на его груди. Я уткнулся носом в его лопатку, чувствуя, что сердце сейчас разорвется на части. — Чунмён? — Да? — он поставил обе кружки на поднос, наливая в них сливки. Мой голос стал дрожать, а в горле застрял ком. Пот выступил на висках, но я все же смог побороть себя, и нервно сглотнул. — Я люблю тебя. Чунмён чуть не разлил сливки, резко остановившись. Я зажмурил глаза, крепче прижавшись к его спине. — Очень сильно люблю. Я не смогу без тебя... Ты все, что у меня есть... — тихо продолжил я, снова притихнув. Чунмён аккуратно развернулся ко мне, взяв моё лицо в свои руки. — Бэкхён... — тихо прошептал он, чуть наклонившись. Его губы накрыли мои, вовлекая нас в очень долгий и самый нежнейший поцелуй... Он еще не может сказать мне тех же слов. Но я знаю, я чувствую, что тоже являюсь для него смыслом.

* * * POV Сухо

— Где он? — Кто? — Моя любимая истеричка. — А. Кай. Он в оружейной. — Спасибо, Сэ. Я покинул комнату хакера, пройдя пару шагов вдоль коридора. Завернув за угол, я спустился по ступенькам вниз, оказавшись в подвале. Открыв дверь в оружейную, я стремительно вошел внутрь, вызывая недоумение на лице Кая, который аккуратно протирал оружие сухой тряпкой. — Ты? — удивленно спросил он, и я кивнул, подойдя ближе к нему. — Скучал? — я провел пальцем по пыльному столу, перед которым стоял Кай. Он с боязнью в глазах наблюдал за мной, затаив дыхание. — Скучал, — неуверенно ответил он, дрожащими руками положив оружие и тряпку на стол. Я посмотрел в его глаза, еще больше срезав расстояние между нами. Проведя холодной ладонью по его щеке, я остановил большой палец на его губах. Он вздрогнул, чуть закатив глаза. — Я тоже скучал... — я сделал короткую паузу, спустив пальцы к его горлу. — Чонин. Кай моментально открыл глаза, нервно сглотнув. — Когда ты называешь меня настоящим именем, это не предвещает ничего хорошего... — тихо прошептал он, прикусив губу. Я ухмыльнулся, чуть надавив на вену на его шее. — Как проницательно, — прошептал я и резко отвернулся от него, пройдясь по комнате. Меня сопровождал его волнительный взгляд. — Я кажется просил тебя не делать глупостей. Но ты как всегда все сделал по-своему. Кай облокотился о стену, виновато смотря на меня. — Сухо, прости меня. Я не знаю, что на меня нашло. Я... Правда... Прости.. — Простить? — я изогнул бровь, повернувшись к нему лицом. Между нами стоял деревянный стол, не крепкого строения, но он был единственным спасением для Кая. Он судорожно кивнул, облизав пересохшие от волнения губы. — Я просто хотел... Я хотел... Хотел его увидеть. Я же не слепой, Сухо. Я же прекрасно понимаю, что он для тебя особенный... Я... Я лишь... Хотел увидеть, что есть такого в нем, чего нет во мне.. Я сдавил смех, уперевшись обеими руками о стол. — У тебя очень больная фантазия, Кай. Ты придумал себе проблему, из-за которой страдаешь. Не усложняй себе жизнь. В его глазах застыли слезы, но он подавил их поток. — Фантазия? Ты в этом уверен? Я же вижу, что ты что-то к нему чувствуешь! Я сжал кулаки, отведя от него взгляд. Кай, чего ты добиваешься? Зачем тебе знать, кто он для меня? Ты думаешь, я не знаю, сколько боли тебе это причинит? — Успокойся, Кай, — строго сказал я, силой выдавливая из себя жесткий тон. Он истерически рассмеялся, всплеснув руками. — Успокоиться? Тебе легко говорить! Тебе не приходится изо дня в день сгорать от ревности и безответной любви! — Я сказал успокойся! — крикнул я, кинув на него злобный взгляд. Чонин, я умоляю тебя, перестань... Я не хочу причинять тебе еще больше боли. — Да я убить его готов, понимаешь? Я был на грани! И если у меня будет такая возможность снова, я с великим удовольствием вскрою вены на его руках! — Заткнись! — проорал я со всей мощью, метнув со стола все оружие, которое на нем лежало. Кай вздрогнул от жуткого грохота, как можно быстрее вытерев катившуюся по его щеке солёную слезу. Мы смотрели друг другу в глаза, держа себя в руках из последних сил. — Чего ты добиваешься? Я уже сказал, что бы ты перестал придумывать себе проблемы! Какого хера ты вообще лезешь, куда не надо? Я не помню, что бы отдавал тебе приказ избить его! Какого черта ты пошел к нему? Стало интересно, что он из себя представляет? Ты вообще в своём уме? — Нет! Давно не в своём уме! Из-за тебя, черт возьми! — крикнул он, дав волю горьким слезам. В моём горле появился огромный ком, к глазам подступили слезы, но я старался не заплакать. Кай, что же ты с нами делаешь... Кай... — Я слушать тебя не хочу. Этот бред. — Я прекрасно знаю, что ты сохнешь по нему! — Кай. — Я убью его! — Перестань. — Я УБЬЮ ЕГО! — КАЙ! Со всей злости я шандарахнул стол об стену, подбежав к нему. — Ты хочешь знать, что я к нему чувствую, да? Хочешь это слышать, да? — прокричал я ему в лицо, гневно смотря на него. Я же просил тебя замолчать! Я же просил не доводить меня! — Я... — он поджал губы, слёзно смотря на меня. Я сглотнул ком, стоящий в моём горле, и почувствовал, как все внутри обожгло болью, словно это был огненный шар. Сердце защемило в груди, обливаясь кровью. — Я люблю его. Его зрачки расширились, и он медленно поднёс дрожащие руки к своим ушам. — Нет... — Люблю. Люблю. Люблю. Люблю, — как заклинание стал повторять я, в то время как Кай медленно мотал головой, не желая слушать эти слова. Каждый раз, когда я говорил ему эту правду, в моё сердце словно вонзали острый клинок, снова и снова. — Не надо... — взмолился он, медленно сползая вниз по стене. Я сел на колени рядом с ним, продолжая смотреть в его глаза. — Я сума по нему схожу. Мне нахер не нужна моя жизнь, если в ней не будет него. Понимаешь, черт возьми? — Сухо! — он сильно надавил ладонями на свои уши, опустив голову. Все его тело дрожало из-за того, что он плакал, а внутри меня пульсировала жуткая боль, которая душила меня... душила... Кай, зачем ты это сделал? Как же я не хотел, что бы ты все это знал... Если бы ты знал, как я не хочу делать тебе больно... Но ты вынуждаешь меня своими словами и поступками... Почему... Почему ты такой вредный и упрямый? Почему такой несдержанный и ревнивый? Зачем ты выдавливаешь из меня слова, которые не хочешь слушать? Я зажмурил глаза, не в силах больше сдерживать слёзы. — Прости... — тихо прошептал я, крепко обняв его. Он тут же, словно маленький ребёнок, прижался ко мне, обхватив мою талию руками. — Прости меня, Кай, — еще тише повторил я, гладя его по волосам. Он весь дрожал в моих руках, тихо всхлипывая. — Прости меня, Чунмён... Пожалуйста, прости меня... Прости... — залепетал он, жадно хватая воздух губами. — Все хорошо. Только успокойся, — боль укутала мою душу, сковав сердце железными цепями. — Правда... Я не знаю, что на меня нашло... Прости... Я просто... — Кай, — я перебил его, взяв его лицо в свои руки. — Да? — мы посмотрели друг другу в глаза, глотая солёные слёзы. — Мне очень жаль. Мне правда невероятно жаль, что я не могу ответить на твои чувства. Прости, что я не могу сделать тебя счастливым. Прости. Он стал мотать головой, стараясь улыбнуться. — Ты не виноват. Это не твоя вина, Сухо. Не твоя... Я опустил взгляд, часто дыша, так как мои лёгкие были опустошены, в них не было кислорода, я не мог спокойно сделать вздох, без боли. — Это правда... любовь? Ты действительно любишь его? — тихо, но спокойно спросил он, смотря на меня. Я поднял на него глаза, нервно сглотнув. Прости меня, Кай... — Да, — ответил я искренне и абсолютно уверенно. Он стерпел. Поджав губы, но стерпел. Чуть прикрыв глаза, он прислонился своим лбом к моему, и я положил ладонь на его затылок. — Стол... Ты его сломал. Оружие валяется... — шмыгнув носом прошептал он, и я чуть отстранился от него. — Мы все починим и соберем. Вместе. Хорошо? Только успокойся, пожалуйста... — мягко промолвил я, и Кай мирно кивнул. — Я пойду к Сэ... Он там снова ищет Шрама... Вы же упустили его... Помогу, что ли... — неуверенно сказал он, посмотрев в мои глаза. Я кивнул, опустив свою руку, которая покоилась на его затылке. Кай медленно встал, направившись к двери. — Ты не виноват, Чунмён... Не виноват. С этими словами он покинул оружейную, оставив меня одного. Кай, мой дорогой и любимый Кай... Прости.