стокгольмский синдром?

Мы как вода, как вода в море Кровь в жилах, боль в сердце Нож в спину. двое как крылья Сон в руку, миг счастья, жизнь в муках. ©

POV Tao

Я не знаю, что с ним. Мне так хочется помочь, понять успокоить. Но он не даёт. Весь август Бэкхён практически не сказал и слова. Его крики по ночам приносили мне дикую боль. Я сходил с ума. Я выл каждый раз, когда слышал, что он кричит. У меня не переставала болеть голова. Я словно не жил. Под конец августа он вообще стал вести себя непонятно. Бэкхён мог пропасть на несколько дней, и вернуться домой в стельку пьяным. Мог закрыться в ванной, и проводить там пол дня, заставляя меня переживать, все ли с ним там хорошо. Мог спокойно сесть с попкорном около телевизора, и смотреть какой нибудь фильм ужасов, но при этом истерически смеяться. Черт побери... Я понятия не имел, что с ним произошло, но я видел, как он мучился, как он страдал, как он не жил. То, что с ним происходило, было невозможно представить. Как же я хотел ему помочь.. Но что бы я не делал, я не могу унять эту боль в его сердце. Я вздохнул, посмотрев на часы. Три часа ночи. Его снова нет. Я устал ждать, устал мучиться от того, что не нужен ему... Но я не мог оставить его сейчас одного, как бы больно мне не было... Я просто не могу... Внезапно открылась дверь, и я облегченно выдохнул. Послышался шорох и непонятный грохот. Я решил посмотреть, что он там натворил, и вышел к нему в коридор. Бэкхён снова был пьян. Он уронил деревянную вешалку. С глубоким вздохом, я помог ему поднять ее, и решил помочь снять кожаную куртку. — Не трогай! — резко прошипел он, вцепившись в нее, словно она могла его спасти. Он носил ее постоянно. Он практически не снимал ее. Он просто сходит с ума на моих глазах, а я понятия не имею, что могу для него сделать. Это ловушка. Замкнутый круг. Я скоро сам начну кричать по ночам от безысходности. — Давай помогу снять ботинки? — Отвали. Я сам, — ответил он, чуть пошатнувшись. Я отошел от него, облокотившись о дверной косяк. Он кое-как разулся, и развернулся ко мне. — Ну что ты так смотришь на меня? А? Что? Что тебе от меня надо? Что вам всем от меня надо? Оставь меня, уйди... Уезжай в свой Китай. Мне никто не нужен, — прошептал он, подойдя ко мне, ненавистно смотря мне в глаза. Я знал, что эта истерика пройдет. Время все вылечит. Поэтому я терпел. Терпел всё. — Мне все равно, любишь ты меня или нет. Главное, что тебя люблю я, и я тебя не оставлю. Он рассмеялся, дотронувшись кончиками пальцев до моей щеки. Улыбка ушла с его губ, и он осмотрел моё лицо, водя по нему ладонью. — Ты не он... — тихо прошептал Бэкхён, вводя меня в ступор. Я чуть нахмурил брови, пытаясь понять его. Он горько усмехнулся, спустив руку к моей груди, и не сильно ударив по ней. — Ты не Чунмён... Ты не Чунмён... Не Чунмён... С каждым словом, он обессиленно ударял меня в грудь обоими руками, убыстряя темп. — Ты не Чунмён... Ты не Чунмён...Ты не Чунмён... Ты не Чунмён... Ты не Чунмён... Ты не Чунмён... Ты не Чунмён... Ты не Чунмён!! — он стал истерически кричать, беспорядочно нанося мне не больные удары в грудную клетку. Я с хватил его за плечи, и крепко прижал к себе. Он вырывался, плакал, кричал. Но я был сильнее. Потерпи еще немного, мой родной... Скоро всё пройдет... Скоро боль yйдет... Скоро... Тебе только надо снова захотеть жить... Боль прознала моё сердце. Но я понимал, что ему гораздо больнее. Это страшно. Я не знаю, кто этот Чунмён, но Бэкхён слишком сильно его любил. Слишком.

* * *

Прошло три недели. Бэкхён стал более управляемым. Он даже иногда улыбался, перестал огрызаться, начал превращаться в более нормального человека, хотя это нельзя было назвать полной адекватностью. По крайней мере было видно, что он старался жить дальше. Пусть не всегда получалось, но он не хотел причинять боль близким людям. Чанёль, Крис и я поддерживали его как только могли. Было трудно. Было невыносимо. Но мы сильные. — Ты протер бокалы? — спросил Бэкхён, войдя в зал с четырьмя тарелками. — Да, — с улыбкой ответил я, поставив последний бокал на стол. — Во сколько они придут? — Крис сказал, что через пол часа они будут у нас. Бэкхён чуть улыбнулся, поставив тарелки на стол. Он взял полотенце, и стал протирать их по одной. — Найди какой нибудь хороший фильм по телику, а то скучно, — потребовал он. — Бэкхён, ты уже пересмотрел все фильмы ужасов, которые существуют в мире. Он чуть рассмеялся. — Ну и чтооо? — Псих, — с улыбкой промолвил я, и он посмотрел на меня. — Я это слышу не первый раз, — с долей грусти произнес он, и снова вернулся к работе. Я понял, что это видимо касалось Чунмёна, и решил изменить тему. Взяв пульт, я стал щелкать по каналам. — Так, что тут у нас идет? Мультики, клипы, передачи... О! Может новости посмотрим? Бэкхён удивленно изогнул бровь. — Новости? Я вообще-то сказал, что мне скучно, а не что мне через чур весело, — чуть улыбнувшись ответил он, и я закатил глаза. — Мне диктор нравится. — Лу Хан который? — Ага, — согласился я, посмотрев на милую мордашку в телевизоре. Бэкхён рассмеялся, кинув в меня полотенце. — Я отнесу эту тарелку обратно, она треснутая, — пояснил он, направившись на кухню. — ...а сейчас у нас горячие новости, — затараторил красивый диктор. — Касающиеся всем знакомой банды, в главе которой стоял бандит по имени Сухо. Бэкхён остановился, резко развернувшись к телевизору лицом. Я кинул на него быстрый взгляд, после чего снова стал внимательно слушать Лу Хана. — ... прошлой ночью место, где находилась банда, было обнаружено нарядом спецназа. Некоторые бандиты смогли сбежать, но двое были схвачены. Их клички Сюмин и Чен. Двое были убиты. Одного из погибших звали Дио, а другим был сам главарь банды Сухо. Единственное, что о нем всегда было известно, и за что все цеплялись, это то, что на его запястье была маленькая татуировка где было написано слово "Ким". Как выяснялось, это было его настоящей фамилией. Тела убитых сейчас находятся на опознании у взятых под стражу Сюмина и Чена. Было так же убито большое количество сотрудников спецназа. На месте до сих пор находится полиция, пытаясь найти следы сбежавших... Внезапно разбилась тарелка, которую Бэкхён выпустил из рук. Я посмотрел на него, убавив звук телевизора. Он молча стоял, смотря на монитор. Его руки чуть дрожали, и он не моргал. Я нахмурил брови, сделав шаг в его сторону. Что с ним...? Внезапно он упал на колени, порезавшись об острые осколки. По его щекам полились слёзы... ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? Я боялся подойти к нему. Он чуть приоткрыл губы, тихо зашипев. Его голос стал громче, и спустя пару секунд он стал кричать. Моё сердце облилось кровью, слёзы выступили на моих глазах. Он кричал. Он просто стал истерически кричать, и бить кулаками об осколки. Я быстро схватил полотенце со стола, и упал на колени рядом с ним. Я взял его руки, и стал вытирать с них кровь. Бэкхён стал вырываться, но я не отпускал его. — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — громко прокричал он, обессилено уткнувшись головой в мою грудь. Я дрожащими руками обнял его за плечи, прижав к себе. — Чунмён... Я выронил полотенце, крепко обняв его, пытаясь унять его боль. Но я не мог... Его Чунмён... это Сухо...?