Кошки-мышки

Знаете то отвратительное чувство, когда утром просыпаешься, а во рту словно стая кошек нагадила и голова раскалывается так, что впору думать, где я успел вчера так напиться? И когда в ушах раздается дребезжащий звук, будто в голове сидит такая маленькая обезьянка с тарелками и со всей силы лупит ими друг о друга? Хорошо, если не знаете. Простонав от боли в голове, я открыл глаза. Все сразу же поплыло, а боль усилилась в несколько раз. Твою мать, что я вчера съел такого, что мне сейчас так плохо? Аккуратно сев, я поморгал. Скинув одеяло, обнаружил, что совершенно обнажен, а долбанная смазка заливает отчего-то темные простыни. Странно, у меня вроде нет таких. Может, папа новые купил? Зевнув и причмокнув, я повернул голову в сторону и стал шарить по тумбочке в поисках мобильника. Но рука наткнулась только на пустое пространство – ни тумбочки, а уж тем более сотового на ней, не было. Разглядев комнату, я ужаснулся. Моя милая, моя любимая комнатка с плакатами вместо обоев, моя крепость, исчезла! Вместо того чтобы находиться в своей теплой уютной постельке с изображением Марио, я оказался в какой-то огромной комнате с трехметровым потолком, в которой кроме огромного траходрома, отчего-то названного кроватью, и висящего на стене телевизора, ничего не было. Меня что, похитили? Я уже на востоке, в гареме? Я раб? Я переполз на середину кровати и закутался в одеяло, осматриваясь, как затравленный кролик. У меня куча вопросов, на которые некому ответить. Я же точно помню, как засыпал у себя в комнате, играя перед этим в моего любимого Марио. И точно помню, что я снова заснул на полу. Так какого черта я сейчас оказался здесь? Я бы еще долго мучился от безызвестности, но дверь распахнулась, и в комнату вошел, судя по силуэту, мужчина. В котором я без труда узнал Люка. Стоп. Точно, я вспомнил! Я же приходил сюда два дня назад, и именно в этой комнате этот ублюдок тогда жарил близнецов. А сейчас я, голый и беспомощный, лежу на этой самой кровати, у меня течка, я с трудом контролирую себя… - Насильник! – заорал я и, схватив подушку побольше, запустил ее в Люка. Тот увернулся, и тогда я взял вторую, но тоже промахнулся. Когда на постели не осталось ни одной, я, насупившись, собрался зарыдать, оплакивая свою девственность, но мужчина, присев на край кровати, закрыл мой рот ладонью. - Успокойся, а. Никто тебя не насиловал, - я, вопросительно приподняв брови, промычал что-то в его ладонь. – Пока что. Мужик, ты охренел? Я очень рад, что моя попа все еще девственница, но угрожать сыну психиатра не стоит. Ой не стоит. Я укусил его за руку, отчего он зашипел. Ты все еще не понимаешь, с кем ты связался? Я тебе устрою сахар в шоколаде! В итоге, вырвавшись, я выбежал из комнаты и подпер дверь стулом. Люк что-то говорил по ту сторону двери, с силой дергая ручку, но я не слушал. Мне хватило одной-единственной фразы, чтобы понять, что надо валить отсюда. Одежду свою я не нашел, так что пришлось шастать по квартире в простыне. Надеясь, что стул надолго задержал хозяина квартиры, я с интересом рассматривал квартиру, хотя мое внутреннее «я» громко кричало: вали отсюда! Но я быстро заткнул его. Куда валить? В таком виде? Да меня тут же порвут на кусочки все альфы, которые попадутся на пути. Я же такой красивый омега, еще и течный в придачу. Просто лакомый кусочек. Да я сам себе противоречу! То валить, то не валить, я вообще пойму когда-нибудь, чего хочу? Но любопытство и страх выйти на улицу пересилили страх оказаться изнасилованным, поэтому я остался. Квартира оказалась огромная. Помимо той комнаты, где я был, нашлось еще четыре, по размеру не уступающие спальне, только практически не обставленные – создавалось такое чувство, что он совсем недавно переехал в эту квартиру и еще не успел толком обставить ее. В одной из комнат я нашел диплом о высшем образовании – Люк, фамилия которого, оказывается, Белланж, по профессии врач-хирург. Да уж… Час от часу не легче. - Попался, - сильные руки обхватили меня за живот, и от неожиданности я завизжал, срываясь на высокие ноты. Дай Бог, может ему уши заложит. - Пусти меня, пусти-пусти-пусти! – я брыкался, лягался, пытался кусаться, но этот французишка (французишка же?) не отпускал меня. Напротив, сильнее прижимал к себе, начиная стягивать с меня простыню. - Обожаю, когда омеги сопротивляются, - прошептал он мне на ухо, после чего провел языком по моей шее. На меня снова накатила волна возбуждения, которой я чуть не поддался вчера. Блин, как от него приятно пахнет… Так, Доминик! Приди в себя! Ты этому мужлану нужен только для того, чтобы детей наделать, так что не сделай самую большую глупость в своей жизни! Блин, а что я могу?! Я всего лишь омега, к тому же еще и течная, и я просто не смогу второй раз воспротивиться рукам Люка, ласкающим сейчас мою грудь, и его губам, целующим шею. Это так приятно и возбуждающе, что мой член уже давно встал по стойке смирно и ждет, когда его тоже приласкают. - Мм… Люк, - я облизал пересохшие губы, глядя прямо ему в глаза. Он прекрасно понял, на что я намекаю, и поцеловал меня, страстно и жарко, сразу же проникая языком в мой рот. Блин. Знал бы, что целоваться – это охрененно, давно бы попробовал. Или только с Люком это так охрененно? Я не знал, но полностью растворился в этом поцелуе, поднимая руки и обнимая мужчину за шею. Черт, я точно пожалею об этом, точно пожалею… - Люк? Я резко разорвал поцелуй и обернулся. Позади стоял мальчишка примерно моего возраста, судя по виду – омежка, одетый не по погоде в шортики и толстовку. Длинные светлые волосы были собраны в маленький милый хвостик, а и без того огромные синие глазища были широко распахнуты. - Это что за чучело? – спросил мальчик, возмущенно глядя на меня. Я чучело? Я чучело?! - А ну иди сюда, мелкий паршивец! – заорал я, пытаясь вырваться из цепкой хватки Люка. – Иди сюда, я тебе такое устрою! - Томми, я же говорил, чтобы ты не приходил сегодня, - спокойно сказал мужчина. Я аж замер. – Просил прийти завтра. - Но я так хотел увидеть тебя! – воскликнул мальчишка и показал на меня пальцем. – А это вообще кто? Что этот урод делает у тебя? Я посмотрел на Люка. Он на меня. Вот носит же земля таких ублюдков! И как я сразу не догадался, а? Он каким-то образом напоил меня вчера, привез сюда, хотел трахнуть во время течки, я бы залетел, родил бы ему ребенка и все! Финита ля комедия! Он бы выкинул меня, как старое барахло! Черт возьми, как я мог быть так слеп? Да я же второй раз чуть не отдался ему! А родители? Они знают об этом? И разве я похож на урода? Да я в сто тысяч раз красивее, чем этот Томми! - Значит так, - начал я замогильным голосом, хмуро оглядывая и альфу, и омегу. – Если я еще раз увижу тебя вблизи себя и моего дома – будь уверен, я оторву тебе яйца и заставлю сожрать, ясно? – я ткнул пальцев в грудь Люка. – А сейчас пожалуйста, иди к своей шлюшке и трахайся, раз не в состоянии держать член у себя в штанах! Круто развернувшись, я как был, в простынке, убежал вниз пешком с проклятого сорокового этажа. *** Без приключений не обошлось. Я знал, что я чертовски красив и привлекателен, но чтоб настолько?! Пока я пытался добраться до своего дома, меня около пяти раз пытались зажать в темном углу, еще около трех раз пытались затащить в машину, а один особо умный пытался повалить прям на площади, на лавке. Но я ж не промах! Отбился от всех, кого-то наверняка оставив без наследства. Злость заполнила меня до краев, и даже тот факт, что у меня течка, не давал мне прийти в себя и сдаться хоть одному альфе. Я начинал люто ненавидеть всех, у кого есть член, но больше всего тех, кто этот член вставляет в несчастные задницы омег. Господи, ну почему я не бета? За что ты наказал меня? Я же был хорошим мальчиком! Что этот богатый ублюдок возомнил о себе? Думал, что я с радостью лягу под него? Думал, что я такой же, как и все его любовники? А вот хренушки! Я не только не лягу под него (хотя чего греха таить, хочется, очень хочется, но хочется не мне, а чертовой омеге, коей я являюсь), но и размещу о нем статью в своем блоге. Теперь я знаю его фамилию, и пусть он будет уверен, я так опозорю его, что мама не горюй! Гадко хихикая, я наконец добрался до дома. Поправив сползающую простыню, я громко постучал в дверь. Прошло около минуты, пока она открылась. - Доминик? – удивленно сказал папа, оглядывая меня с ног до головы. Это странно. А где же слезы, где радость от того, что я нашелся, где обнимашки? Почему он так странно смотрит на меня, будто я не должен был возвращаться? - Пап, а в чем дело? – я протиснулся в дом. – Почему ты не рад? Этот урод ведь похитил меня! Папа молчал. Хуже того, он отвел взгляд и не смотрел на меня. - Па-ап, - протянул я. Страшная догадка пронзила меня. – Вы ведь не по доброй воле отдали меня этому извращенцу, правда? Правда? Он ведь похитил меня? - Ты чего это вернулся? – в прихожую вышел донельзя довольный отец. Я его первый раз вижу таким счастливым. Он даже на свадебных фотографиях и то с кислой рожей. - А того. Я домой вернулся. Нельзя? - Теперь твой дом у Люка, Доминик, - отец улыбнулся. Широко так, обнажая зубы. А я понял, что попал. Очень сильно попал.