Недостижимая высота

      Мы возвращаемся только для того, чтобы переодеться.       Забив на физру, идем домой. Проходим дворами, срезая дорогу. Под ногами скользкая грязь, хотя дождь, вроде, закончился. И я замечаю это. Группу школьников рядом с котельной. До нас доносится смех и какие-то истеричные обрывки фраз. Кто-то пытается подняться с земли, но его снова пихают в грязь.       — Блин, — цедит Антон. — Вот уроды.       И я ясно представляю беспомощность и обиду того паренька. Чувство, когда понимаешь, что никто не придет на помощь. Когда смиряешься с болью и просто стараешься не разозлить мучителей еще сильнее.       Как будто бьют меня самого.       Как будто бьют брата.       — Надо помочь, — решает Антон. Я киваю и дурею от хлынувшего адреналина. Теперь я не один. Теперь я смогу. Рюкзак соскальзывает на землю, и я уже бегу, перепрыгивая через лужи.       Налетаю на одного. Всем весом врезаюсь и сбиваю с ног. Общее секундное замешательство, я успеваю ударить другого. Выходит слабо, даже сам чувствую.       — Что за нахрен? — пацан перехватывает заведенный кулак. Я, наконец, могу разглядеть того, над которым издевались. Пустое лицо, волосы в грязи. Хорошо, хоть не плачет. Плакать в таких ситуациях никак нельзя.       — Отвалите от него, — требую, и на меня тут же летит воз насмешек и угроз.       — Так ты у нас мститель?       — Не лезь, придурок!       — Вали, пока сам не отхватил!       — Держите его, парни, — произносит тот, которого я успел повалить.       Мне успевают зарядить несколько раз в торс и дважды по лицу. Боль такая… привычная? И тут поспевает Антон. Начинается не то драка, не то пихание. Антон здоровый, недаром его поставили центральным защитником в футбольной команде. Я тоже пихаю ногой того, что держит меня, хотя получается только вымазывать, а не бить. И пацаны как-то быстро сдуваются и отваливают, выкрикивая ругательства.       — Валите, уроды! Еще раз увижу — отгребете! — провожает их криком Антон.       — Ты в порядке? — спрашиваю у парня, который за все время, пока мы дрались, даже не поднялся с земли. Мальчишка кое-как обтирает лицо, глядя на меня, а потом бросает злое «придурок», прежде чем уйти.       — Ты зачем вперёд полетел, придурок? — поддакивает ему Антон.       — А ты где был? — Я аккуратно касаюсь скулы. Больно. Даже зубы, кажется, болят.       — Куртку жалко стало, снимал. В тебя словно черт вселился! — веселится друг. — Секунду назад был рядом, и вот уже машешь кулаками против четверых!       — Антон, да со мной вообще такое впервые. Чтобы я первым в драку полез.       Улыбается и помогает отряхнуться.       — Не знал, что ты такой смелый.       Ох. Смелый. Щурюсь от выглянувшего солнца и немного от смущения.       Я сделал это. Я смог кого-то спасти.       Я не трус.       Так легко дышать.       Мы возвращаемся в универ. В медпункте мне обрабатывают разбитую губу и дают таблетку анальгина. Антон гладит меня по спине, и это работает лучше, чем обезболивающее.       Потом мы идем в торговый центр, съедаем по мороженому и ходим по магазинам. Выбираем себе по байке. Антон покупает красную, с огромным логотипом, а я нахожу чисто-белую. В отражении почти свечусь в ней, хотя из-за цвета еще четче выделяется синяк на лице. Антон не то хвалит, не то смеется:       — Красавчик.       Кажется, это лучший день в моей жизни.       Возвращаемся пешком. Переходим реку по длинному мосту. Ветер такой, что едва не сбивает с ног. Я ёжусь и прячу руки в карманах. Солнце то скрывается за облаками, то снова высвечивает спину Антона. Не могу отвести взгляд: он словно мой красный маяк.       Так хорошо.       В голове мантрой одна лишь фраза:       «Я люблю тебя».       «Я люблю тебя».       Когда-нибудь я скажу это вслух.       Когда-нибудь у меня получится.