Несовместимость

После выходных в баре началось заметное оживление благодаря идеям Кастиэля и энтузиазму Дина. Вместе они оказались просто неугомонной командой, постоянно что-то изобретающей и старающейся изменить дизайн, казалось бы, до неузнаваемости. Изменениям подверглось буквально всё: столы были переставлены иначе, барная зона сменила не только порядок в расставлении напитков, но и был чуточку подкорректирован сам её вид, свет падал теперь под абсолютно другими, более интересными и удобными углами, а на ранее пустующих стенах появились тематические и рекламные плакаты, а также символизирующая бизнес Винчестеров атрибутика. Кастиэль особенно настоял на том, что информации о пивоварне должно быть в баре как можно больше, это привлечёт посетителей и сконцентрирует их внимание на главном продукте бара. Дин был в восторге от идей друга, радуясь, что тот сам бросился с таким энтузиазмом помогать ему в развитии «Семейного дела». Он даже пытался оплатить его услуги как рекламного агента и дизайнера в одном лице, но Кас напрочь отказался принимать деньги, считая своё участие благодарностью за всё, что сделал для него сам Дин. Слова омеги заставили того немного загрустить о том, как пустынно и скучно стало в их с Сэмом доме, с тех пор, как они с братом переехали жить в собственный. Но вслух он Кастиэлю ничего не сказал. Артур, Ровена, Кевин и остальные не переставали радоваться изменениям. В баре действительно стало намного уютнее, и даже заходящий время от времени Габриэль отмечал, что это место, похоже, для его брата стало как второй дом. Сам он, после новоселья, стал ещё больше общаться с Сэмом, чему был невероятно рад, хоть их разговоры в основном происходили через чат и лишь в редких случаях во время звонков или при личной встрече. Гейб в такие дни старался выбирать более людные места и раннее время, чтобы у Сэма не возникало никаких задних мыслей о его намерениях. Мальчик оказался довольно интересным, хоть и острым на язычок, но это даже прибавляло пикантности в его образ, больше похожий на типичного зубрилу, чем отъявленного хулигана. Сэм действительно был очень эрудирован для своих лет, за словом никогда в карман не лез и мог поддержать абсолютно любые темы в разговоре. Гейб понимал, что слишком привязывается к нему, но поделать с собой ничего не мог. Его настораживало то влечение, которое он испытывал к парню, особенно в те, хоть и редкие моменты, когда ловил себя на желании оказаться с ним рядом, обнять, зарыться носом в его длинные волосы и вдыхать этот чудесный аромат, который, кажется, и был главным источником его неправильной симпатии. В конце концов, Сэму было всего семнадцать, а он сам почти женатый человек, и это ещё не беря во внимание разницу в десять лет и ограниченный срок его пребывания в этом городе. Габриэль понимал, что продолжи они общение после его возвращения в Сан-Франциско, и Кали быстро узнала бы об этом. Что случилось бы дальше, он даже боялся представить, но сцену ревности ему точно бы закатили нехилую. И, возможно, даже не без оснований. По крайней мере, с тех пор, как они с Сэмом стали переписываться, перезваниваться и иногда встречаться, общение Габриэля с Кали заметно поубавилось, и он не мог точно сказать, кто первый стал выходить на связь реже, потому что его невеста тоже не особо горела желанием как-то менять сложившуюся ситуацию. Сэм и сам не понимал, как это произошло. Они с Габриэлем обменялись координатами ещё на новоселье, а потом всё само собой как-то закрутилось, и он в итоге поймал себя на мысли, что стал называть того другом. Что было особенного в этом человеке, он совершенно не знал, но ему с ним было интересно и даже как-то легко, хоть порой и хотелось по-прежнему вести себя колко и едко по отношению к нему, в чём Сэм никогда себе и не отказывал. Гейб стойко терпел все закидоны, никогда больше не упоминал, что знает о его прошлом, не пытался касаться при встрече, и вообще звал его лишь туда, где Сэм может точно чувствовать себя в безопасности. Он не лез в душу, не пытался исправить его представление о гендере и вообще учить жизни, как это любят делать все люди старшего поколения, в том числе его брат. Всё это лишь прибавляло Габриэлю очков, но сам факт, что Сэм водил знакомство с человеком, ощутимо старше себя, да ещё и альфой в придачу, его немного настораживал. Дин об их переписках и встречах ничего не знал, и Сэм был чертовски рад этому, потому что его братец был горяч на расправу, и нередко сначала бил, а потом разбирался за что. Тем более уже скоро Гейб должен был улететь, так что это всё в любом случае ненадолго и не всерьёз. А вот с Джеком Сэм поделился этой тайной, но тот только отмахнулся от друга, сказав лишь, что это совершенно бестолковые отношения: он – асексуал, а Габриэль вообще женится на другой, так что тут и разговаривать не о чем. В дружбу между альфой и омегой Джек никогда особо не верил, что тут же и доказал. В тот день они снова выбрались в бар Дина. Сэм решил, что это неплохое место для разговоров вдали от посторонних глаз и ушей, а Джек загорелся энтузиазмом по поводу очередной попытки подката к синеглазому красавчику. Кастиэль оказался занят другими столиками, поэтому, когда они выбрали местечко, к ним подошёл совершенно не он, а миниатюрная официантка с гривой огненно-рыжих волос. И Джек пропал… - Какие люди в нашем захолустье! – приветливо улыбнулась Ровена Сэму и перевела взгляд на его друга, смотрящего на неё с такой блаженной улыбкой, что девушка внезапно почувствовала себя как минимум Девой Марией. - Привет, Ров, познакомься, это мой друг Джек, - представил слегка осоловевшего альфу Сэм. - Привет, Рооовееенааа, - прочёл тот бейджик на груди официантки, смакуя гласные, и надолго задержал на небольших выпуклостях свой взгляд, прежде чем всё-таки поднять его выше. - Что с ним? Он наркоман? - Нет, он всегда такой, - прыснул Сэм. В принципе, Джеку обычно везло с омегами, и он довольно редко оставался без секса, несмотря на свои необычные симпатии, но иногда всё же попадались такие крепкие орешки, как Кастиэль. И, судя по немного брезгливому взгляду Ровены, с ней ему тоже придётся изрядно помучиться. - Ты так прекрасна, что я просто потерял способность даже нормально мыслить, - начал свою атаку Джек. – Прости, наверное, я произвёл на тебя не самое лучшее первое впечатление, но я прошу дать мне шанс его исправить. Я могу заехать за тобой после работы, мы посидим в тихом и красивом местечке, и ты узнаешь, что я на самом деле не плохой парень. - Это ты сейчас намекаешь на заднее сидение твоей машины? Сколько тебе лет, малыш? – удивлённо заморгала густо накрашенными ресничками Ровена. - Как ты могла подумать обо мне такое! – почти театрально возмутился Джек, отчего Сэм чуть не засмеялся, но вовремя сдержался, не желая разрушать такое шоу. Он любил смотреть, как его друг кадрит омег, это всегда было завораживающим представлением с шикарной игрой опытного актёра. – Пусть мой возраст тебя не волнует. Поверь, возможно я и выгляжу довольно юно, но это только на первый взгляд, - поиграл бровями он. - Так, большой мальчик, - закатила глаза Ровена, - что будешь заказывать? – напомнила она о том, что она вообще-то их официантка. - Я не могу теперь даже думать о еде, пока ты не дашь мне своё согласие. - А мне, пожалуй, салат с креветками и зелёный чай со льдом, - напомнил о себе Сэм, раз уж остальные о нём успели позабыть. - Предатель, - прошипел Джек, и тот всё-таки хрюкнул себе под нос, сразу же делая обратно серьёзный вид. - Один салат с креветками и один зелёный чай со льдом, - чётко повторила Ровена, смотря ровно на своего воздыхателя, давая ему шанс всё-таки что-то тоже заказать. - И твой номер телефона, романтично написанный на салфетке, - широко улыбнулся тот, подтверждая своё намерение о забастовке. - Как-нибудь в другой раз, - отмахнулась Ровена и ушла отдавать заказ на кухню. - Какая женщина! - Тут же восхитился Джек, провожая её взглядом и отмечая, что фигурка у их официантки просто шикарная. - Эта женщина только что оставила тебя голодным, - наконец, дал волю смеху Сэм. - Ох, ты даже не представляешь, каким! У меня от голода чуть ширинка на джинсах не лопнула. - Идиот, есть-то ты что будешь? - Вот её и буду. Слушай, Сэм, ты веришь в любовь с первого взгляда? – воодушевлённо поинтересовался у друга Джек. - Нашёл у кого спросить, - прыснул тот. – Вот только не заливай мне, что ты не просто хочешь переспать с Ров, но и намерен строить с ней отношения! - Я ещё не знаю, но могу сказать точно, что эта женщина – особенная, - мечтательно закатил глаза Джек. - И чем же она особенней, к примеру, Каса? - Кастиэль прекрасен… Но ты ведь сам понимаешь, что если с кем он когда-нибудь и будет, то это с твоим братом. Из них с Дином вышла бы офигенная парочка. Да и этот Габриэль навряд ли будет мечтать измельчить того в турбине своего самолёта. - И ты так просто сдался? Не похоже на тебя, - усмехнулся Сэм. - И тем не менее, теперь я хочу её, - кивнул он в сторону зала, откуда к ним шла с заказом Ровена. - Что ж… Вперёд, герой, - Сэм откинулся на спинку стула, готовый наслаждаться новым шоу. Телефон Ровены Джек в тот день так и не получил, но дал себе и Сэму слово, что эта женщина рано или поздно будет его, несмотря ни на что. Сама же омега была несколько под впечатлением от случившегося, даже после того, как Кастиэль рассказал ей, что до сегодняшнего дня этот подросток был его головной болью. Посетители и раньше иногда оказывали официантам различного рода внимание. Некоторых Артур даже лично просил покинуть бар. Девочки из ночной смены и вовсе почти каждый день отбивались от захмелевших и заинтересованных ими клиентов. Это стало уже обыденным и чаще всего быстро забывалось, как банальный рабочий инцидент. Но Ровена впервые столкнулась с тем, что её откровенно клеил мальчишка! И судя по тому, что он был другом Сэма, ему тоже едва ли было восемнадцать. Альфёнок был поистине очаровательный, этого она не заметить не могла: чувствовался стиль в одежде, а причёска была сделана по последней моде: коротко остриженные виски и свободно свисающая на лоб длинная чёлка. А ещё, после их с Сэмом ухода, она не поленилась выглянуть в окно и заметить, что парнишка приехал не на чём-нибудь, а на Меркури Маркиз. Машинка старенькая и не слишком дорогая, но было видно, что водитель за ней хорошо следит. Да и не у каждого альфы в семнадцать лет вообще есть машина! В целом этот Джек выглядел нечто средним между ангелочком и дьяволёнком. Широкая улыбка, невинный взгляд, в котором плещется адское пламя, и чёткое движение к намеченной цели, словно локомотив. Ровена была уверена, что альфёнок ещё объявится. Кас рассказал, что тот не единожды пытался к нему подкатить, но всегда рядом были его брат или Дин. У Ровены не было защитников за стенами бара, да и не особо-то ей хотелось защищаться: внимание подростка до чёртиков льстило ей. В свои двадцать три она уже успела хлебнуть горя с альфами, и не раз, так что даже не строила себе планов на серьёзные отношения. А вот для разнообразия этот нефилимчик вполне сгодится… Как только ему исполнится восемнадцать. *** Отпуск Габриэля подходил к концу, и, как бы ни было грустно расставаться с братом и людьми, к которым успел привязаться, нужно было возвращаться в Сан-Франциско, к любимой омеге и на работу, которую он тоже любил, в отличие от начальства, с которым был в не слишком дружеских отношениях. Так уж сложилось, что, когда Кали пришла к ним бортпроводницей, они оба запали на знойную красотку с оттенком кожи цвета молочного шоколада. В противовес этому, сама омега пахла вовсе не этим лакомством, а скорей пряностью, напоминающей зиру. С тех пор между ними и началось соперничество за руку и сердце девушки, которое в итоге всё-таки выиграл Габриэль, хоть, признаться, порой и играл нечестно. Коллеги знали про это соревнование и видели действия Гейба, за что и прозвали его трикстером: уж больно хитёр и изворотлив он оказался в этом бою. Сейчас дома его ждала заслуженная награда – его невеста, по которой он безумно соскучился. И всё же покидать Остин было для Габриэля тяжело. Он умудрился не только привязаться к некоторым его жителям, но и всем сердцем влюбиться в сам город. А ещё не хотелось оставлять Сэма, к которому он прикипел душой и понимал, что время и расстояние вскоре разрушит всё то, что он так тщательно выстраивал между ними всё это время. Сам Сэм шутил по этому поводу, язвил и всячески делал вид, что ему всё равно, но Гейб видел, что мальчику тоже стало приятно его общество и отпускать нового друга он, в глубине души, не желал. Габриэль пообещал ему и Дину обязательно прислать приглашения на свою свадьбу, как только они с Кали определятся с датой. Дин заверил его, что они обязательно приедут, и этот факт смягчал расставание в ожидании новой встречи. Кастиэль отнёсся к отлёту брата немного с грустью. Он был очень признателен ему за всё, что он для него сделал. Благодаря Габриэлю у него теперь был собственный дом, а работа позволит ему держать его в порядке и оплачивать все счета. И опять же: Кас был уверен, что они скоро встретятся на свадьбе, поэтому не особо сильно грустил из-за скорого расставания. К тому же, Кастиэль и сам собирался улетать практически в тот же день, что и брат. С последней течки, которую они провели вместе с Ишимом, прошло уже почти три месяца, и час «Икс» новой приближался с каждым днём, немного пугая Кастиэля и заставляя судорожно придумывать варианты, как избежать непредвиденных ситуаций, которые могут возникнуть по его вине в эти дни. Течка не являлась полным наваждением, она не затуманивала рассудок и не заставляла омегу отдаваться первому встречному альфе ради узла. Такими байками травили глупых подростков собственные же одноклассники, которые сами ещё не испытали её на себе, или в качестве единственной цели – просто напугать. Когда-то в школе, будучи сильно застенчивым и малообщительным ребёнком, Кастиэль испытал последствия этих слухов на собственной шкуре. Он, как осиновый лист дрожал, когда эструс случился с ним впервые, и был напуган настолько, что мама нашла его за накрепко запертой дверью на чердаке, сжавшегося в комок в углу и чуть не задыхающегося от страха и слёз, благо она услышала его рыдания снизу и у неё оказался запасной ключ. Она-то и объяснила сыну, что течки не нужно боятся, что это лишь означает то, что он стал взрослым, и его тело уже готово само дать жизнь. А ещё рассказала, что запах, желание и смазка – просто помощники в этом, и вовсе не так ярко выражены, как говорили о них одноклассники. В принципе, в эти дни и вовсе можно продолжать жить своей обычной жизнью, работать и заниматься детьми и хозяйством, просто это причиняет некоторый дискомфорт как самой омеге, так и окружающим её альфам, отвлекая запахом и настраивая далеко не на рабочий лад. Именно поэтому, по закону каждому омеге во время эструса полагаются внеплановые выходные на весь срок. И всё же теперь, когда в его жизни было множество течек и он прекрасно знал, как это всё происходит, Кастиэль опасался оставаться даже в одном городе с альфой, который был ему небезразличен. Да, то, что он окончательно и бесповоротно влюбляется в Дина, он понял недавно, но хоть и понимал, что до той самой сказочной любви ему далеко, то, что он испытывал сейчас уже было куда больше, чем былые чувства к Ишиму. Кастиэль не был уверен в том, что, когда придёт течка и мысли в бóльшей мере будут крутиться вокруг секса, он не поддастся искушению и не попросит Дина помочь ему в этот нелёгкий период. А учитывая воздержание, которое скопилось у обоих, вряд ли они долго смогут сопротивляться друг другу и своим собственным внутренним принципам. Потом они точно будут оба жалеть о содеянном в состоянии аффекта, их дружбу уже будет не вернуть, а отношения станут напряжёнными. Оставаться во время течки в непосредственной близости от предмета воздыхания сродни борьбе с желанием позвонить бывшему в алкогольном опьянении. И Кастиэль не собирался так рисковать, поэтому за несколько дней до эструса он подошёл к Дину, когда тот в очередной раз заехал в бар, рассказал, что ему нужны те самые выходные, и он собирается улететь на этот срок к родителям, куда так и не попал изначально. Дин отнёсся к проблеме с пониманием, в конце концов, Кас был не единственным омегой, работающим здесь и далеко не первым, кто просил свои законные дни. Он отпустил его и обязался исполнить своё давнее обещание - лично отвезти его в аэропорт. И через пару дней после отлёта Габриэля Дин действительно сделал это. *** Джек пришёл в бар снова уже через несколько дней, на этот раз без Сэма, и с намерениями, не касающимися Кастиэля. Тот будто перестал существовать для парня с того момента, как он увидел прекрасную деву с огненно-рыжими волосами и взглядом настоящей ведьмы. А самое главное – эта нимфа была ещё и старше Джека, что заставило подростка просто потерять от неё голову. Ровена с Кастиэлем были примерно одного возраста, но постарше его самого, а значит куда опытней и без всех этих заморочек со стеснительностью, как у его ровесников. И всё же девушка Джеку понравилась даже куда больше синеглазого омеги, да и за её спиной не стояло как минимум двух охранников, готовых перегрызть ему глотку только за косые взгляды в сторону их подзащитного. Единственный, кто мог представлять проблему для поползновений Джека был Артур Кетч, помимо своей основной работы, чётко бдящий за порядком в баре, но на этот раз его не попросили покинуть заведение, как было с Кастиэлем. По лёгкому движению запястья Ровены, администратор и вовсе перестал проявлять к нему интерес, как к потенциальному нарушителю спокойствия его работников. Девушке явно льстило внимание Джека, вот только соглашаться на его флирт она не спешила. Во вторую их встречу она, с огоньком заинтересованности в глазах, попросила его водительские права. Выяснив, что альфе действительно всего семнадцать, и в ближайшие полгода изменение этого факта не последует, Ровена заявила прямо, что нарушать закон не намерена, так что Джек может отложить свои намёки в дальний ящик и приходить тогда, когда ей не будет грозить статья о совращении несовершеннолетних. Джек, на удивление, не обиделся, и даже клятвенно заверил Ровену, что обязательно придёт, но всё-таки постарается взять её неприступную крепость намного раньше. Омега на это только хмыкнула и игриво улыбнулась, а потом, как бы невзначай заявила, что он милашка и ушла работать. Весь вечер после этого, Джек не прекращал рассказывать о Ровене Сэму, за что тот его готов был уже придушить собственными руками. Джек снова и снова приходил к Ровене в бар, флиртовал и болтал, пока она в итоге не согласилась дать ему свой номер и их общение не продолжилось ещё и в электронном формате. Уже через пару недель Джек с удивлением осознал тот факт, что ни с одной омегой в жизни не возился так долго, но и бросать это дело совершенно не хотел. Сэм постоянно подкалывал его по этому поводу, шутя, что на этот раз ему попалась непростая рыбка и вряд ли он захочет бросать её так же просто, как своих прошлых глупых омежек - сразу после секса, когда у них всё-таки дело до него дойдёт. Джек не собирался пока задумываться об этом «прекрасном далёко», а жил здесь и сейчас, доставая друга своими сердечными излияниями, пока не заметил, что почти перестал получать привычный на них ответ. Сэм по-прежнему шутил, язвил и вёл себя, как последняя сучка, но иногда словно впадал в прострацию и был чересчур задумчивым, что не характерно для его обычного поведения. Джек пытался выяснить в чём дело, но максимум, что он понял – это как-то связано с улетевшим альфой, с которым тот общался последнее время. Что там между ними произошло, выяснить так и не удалось, а потому Джек решил и не заострять своё внимание на этих выпадениях из реальности, считая, что любую проблему время вылечит, и Сэм скоро вернётся в своё нормальное состояние. На самом же деле Сэм скучал по Габриэлю. Не в романтическом смысле, а как скучают по другу, человеку, к которому успел привязаться, независимо от пола. А ещё он злился на него. Гейб обещал хоть иногда выходить на связь, писать время от времени и отвечать на сообщения Сэма, но прошла уже почти неделя после его отлёта, а он не только не написал сам, но и не ответил на ту пару смс, что тот ему отослал. Сэм был уверен, что Габриэль забыл о нём, как только приземлился в Сан-Франциско и его встретила невеста. Зачем ему вообще сдался какой-то подросток из далёкого городка, да ещё и с кучей проблем в общении, когда у него на носу свадьба и нормальная жизнь в окружении его настоящих друзей и коллег? И это чертовски бесило Сэма, потому что, наперекор всем его принципам, он подпустил Гейба слишком близко к себе, а ведь тот был чужим, альфой, да ещё и старше его на десять лет! Как Азазель… И всё-таки Сэму удалось начать хоть немного доверять Габриэлю, несмотря ни на что, а он его просто предал: бросил, наобещав с три короба и улетел, полностью игнорируя сам факт его существования. Сэм даже не мог представить, насколько ошибался в своих предположениях. Габриэль же с тяжёлым сердцем покидал Остин. Все его мысли крутились не столько вокруг младшего брата и людей, с которыми он успел подружиться в этом городе, сколько вокруг одного единственного человечка, который стал так дорог ему, что улетать было сродни разрыву сердца на части, чтобы оставить один из его кусочков рядом с ним. Весь полёт до Сан-Франциско Габриэль думал о Сэме. Он перечитывал их переписку, вспоминал те редкие встречи и грустно улыбался, сожалея, что пришлось расставаться с таким человеком, к которому душа рвётся сама, словно их знакомство с Сэмом было предначертано свыше. Жаль было только то, что оно оказалось таким коротким, и в будущем их пути будут пересекаться довольно редко, а может быть даже никогда. В следующий раз он увидит этого колючего, но милого мальчишку только на своей свадьбе, а потом… Увидятся ли они вообще ещё когда-нибудь? Что будет с Сэмом в будущем? Сможет ли он побороть свою фобию? Сумеет ли найти своё счастье? Как он вообще будет выглядеть, когда станет окончательно взрослым? Габриэлю представлялся в фантазии отчего-то очень высокий и не по-омежьи крепкий мужчина, с широким размахом плеч, кубиками пресса и узкими бёдрами. Но при этом причёска Сэма оставалась по-прежнему длинной и чуть вьющейся, глаза по-детски добрыми, а на щеках от улыбки предательские, но чертовски милые ямочки. Гейб сам не заметил, как стал чаще дышать, его руки крепко впились в подлокотники самолётного кресла, в груди разливалось тепло, а в штанах становилось неуютно и тесно. Образ такого, повзрослевшего и возмужавшего Сэма оказался настолько горяч, что Габриэль готов был сам себе дать крепкую затрещину за то, что вообще думает о юном парне, даже не считающего себя до конца омегой, в таком ключе. А ещё он поймал себя на мысли о том, что, летя к своей любимой омеге, невесте и женщине, которую всеми силами добивался столько времени, он думает вовсе не о тёплой встрече и наверняка последующей за ней жаркой ночке, да к тому же приближающейся течке Кали, а о подростке, оставленном в городе, куда он, возможно, никогда больше не вернётся. Ожидаемого тёплого приёма в аэропорту так и не случилось, но, как выяснилось, рейс Кали просто задерживали, и встреча, о которой они договорились, несколько откладывалась. Пользуясь служебным положением, Габриэль решил направиться в зону для персонала, где находились личные раздевалки сотрудников аэропорта, склад, служба медицинского контроля, небольшой зал ожиданий и комната отдыха. В последней он и встретил своих коллег, одни из которых недавно прилетели и уже собирались домой, а другие только заступили и готовились к своим рейсам. Приветливые улыбки, рукопожатия и даже объятия были приятны вернувшемуся из отпуска Габриэлю, но всё же на лицах коллег и тех, кого он даже мог назвать в какой-то степени друзьями, то и дело мелькало напряжение и даже некое сочувствие в глазах. Он совершенно не мог понять, что случилось и точно ли это ему не кажется, а происходит на самом деле. Последняя новость перед его уходом в отпуск и отлётом в Остин была об их с Кали свадьбе. Тогда они знатно погуляли с теми, у кого был выходной, так что Гейб ожидал по меньшей мере запоздалые поздравления от тех, кого в тот вечер не было. Но никто с ними почему-то не спешил. - Хей, чего вы все такие кислые? Кто-то умер? – в конце концов не выдержал он. - Скорей наоборот… - Эфраим! – одёрнула белокурого стюарда омега в форме и с пучком на голове и как-то странно покосилась на Габриэля. - Наоми, что здесь происходит? – насторожился тот. - Спроси у своей подружки, - прыснул Эфраим. - Что спросить? - уже начала надоедать Гейбу вся эта ситуация. - Это последний рейс Кали. С завтрашнего дня её снимают с полётов и переводят на землю, - закатил глаза темнокожий альфа с кружкой кофе в руках. - Что? Почему? - А вот это тебе действительно лучше узнать у неё, - хмыкнул тот. - Раф! - Габриэль непонимающе уставился на Рафаэля, которого считал почти что своим другом, но в этот момент по всему аэропорту прошла информация о прибытии рейса, на котором должна быть Кали, и он поспешил к выходу, чтобы встретить свою невесту, по которой чертовски соскучился. – Что бы там ни случилось, я с этим разберусь, - бросил он на ходу, но увидел грустные глаза почти всех присутствующих и еле слышно брошенное ему в спину: «Мне жаль» от Рафаэля. Габриэль вылетел из комнаты отдыха словно пробка из шампанского, желая, как можно быстрее понять, что же такого произошло, отчего все смотрят на него так жалостливо, и даже не хотят ничего говорить. Он уже понял, что это как-то связано с Кали, но не мог даже догадаться, что случилось здесь в его отсутствие такого, отчего её снимают с рейсов. В зале ожидания для персонала пришлось помаяться в неведении какое-то время, показавшееся Гейбу вечностью, пока самолёт окончательно не разгрузили и команду не отпустили на заслуженный отдых. Когда Кали, наконец, вошла в зал, первым порывом Габриэля было броситься к ней, заключить в объятия, поцеловать так, чтобы передать через этот поцелуй, как сильно соскучился. Но он мгновенно остановил свой порыв, как только увидел, как её улыбка начала медленно таять на глазах, а вся её поза говорила о том, что она не совсем разделяет его чувства. - Кали! - Привет, Габриэль, - немного севшим и каким-то виноватым голосом проговорила она. - Богиня моя, я так скучал… - Гейб подошёл ближе и протянул руку, чтобы дотронуться до смуглой щеки своей возлюбленной, но та отстранилась от него и опустила глаза в пол. - Нам нужно поговорить. - Я это уже понял. Что происходит, любовь моя? Раф сказал, что тебя переводят на землю. Почему? - Балдур запретил мне летать. - Что? – совершенно ничего не понял Габриэль. Что за фокусы? Неужели их шеф так пытается мстить им за то, что Кали выбрала Гейба, а не его? - Он хотел, чтобы я и вовсе уволилась, но ты же знаешь, что я слишком упряма, - состроила грустную улыбку девушка. - Кали, объясни мне, в конце концов, что здесь случилось, пока меня не было. Если этот ублюдок пытается так тупо мстить нам, то я сейчас же пойду и набью ему морду! – настрой Габриэля был поистине воинственный. - Почему он не может смириться? Взрослый же человек… На его губы незамедлительно опустился палец Кали, призывая к тишине. В её тёмных глазах стояла скорбь, сожаление, но и… решимость. - Я беременна. От него, - тут же добавила она, желая расставить сразу все точки над «i», хоть каждое её слово и казалось Габриэлю толстенным ржавым гвоздём, забитым в самое сердце. - Нет, - прошептал он, качая головой, сам отстраняясь от омеги, делая шаг назад. – Не может быть! - Прости. - Прости? Как ты могла, Кали? - Это было до того, как ты позвал меня замуж. Последнюю течку я провела с Балдуром. Я не знала, но я была уже беременна, когда говорила тебе «да». - Но почему именно с ним? Почему ты не пришла ко мне? Ты ведь знала, что нравишься нам обоим! - Прости, - снова повторила Кали, не в силах объяснить свой поступок. - Нет. Ты выбрала его. Уже тогда ты сделала свой выбор! Но зачем ты согласилась быть со мной? Зачем позволила мне думать, что ты моя? – злился Габриэль, переходя на повышенный тон. - Потому что я выбрала тебя! Потому что хотела быть твоей! – не отставала от него Кали. - Ты врёшь! Тебе не понравилось с ним, и ты прибежала ко мне! Я был твой запасной вариант? План «Б»? Ну так вот что, малышка – не выйдет! Я разрываю нашу помолвку! Беги к своему Балдуру и пусть он дальше трахает тебя, раз у него это так продуктивно получается. - Габриэль! – в глазах Кали стояли злость и слёзы. - Что, Кали? Я любил тебя! С первого взгляда и до этого самого момента! Скучал, думал о тебе двадцать четыре часа, мечтал о том, как мы поженимся, как назову тебя своей женой… А ты предала меня! Вот почему ты мне почти не писала последнее время. Теперь всё ясно. Я думал, ты женщина, с которой я буду счастлив и которую всеми силами постараюсь сделать счастливой сам, а ты всего лишь подстилка для шефа! И даже звонкая пощёчина и гневный вид некогда любимой омеги не смогли остановить Габриэля от выхода наружу всех эмоций, что бурлили внутри него адским пламенем. Он готов был и сам ударить Кали за то, что она так низко и подло поступила с ним, но всё же понимал, что бить омегу нельзя, да к тому же ещё и беременную при этом. - Что, правда глаза режет? Катись к чёрту, Кали! Не хочу больше видеть тебя! Возвращайся к своему Балдуру. И даже если тебе так не понравилось с ним, что ты прибежала ко мне, подумай хотя бы о ребёнке. Пусть даже его отец – тот ещё ублюдок, он нужен ему, - Габриэль ткнул пальцем, указывая на живот Кали и, не дожидаясь второй пощёчины, которая – он был уверен – обязательно бы последовала за его речью, обошёл девушку и направился вон из зала ожиданий. В тот вечер Габриэль напился в баре, ближайшем от его квартиры. А на следующий день прогулял работу, сначала провалявшись до обеда и мучаясь от похмелья, а затем и вовсе решив, что нечего ему там больше делать. Летать в команде с женщиной, которую некогда любил всем сердцем, и которая его предала – та ещё перспектива. А работать под руководством человека, который всё-таки смог его обставить, да ещё и так виртуозно, конкурента на протяжении довольно долгого времени, а теперь и вовсе переходящего в разряд врагов – так и совсем сравни мазохизму. Три дня у Габриэля ушло на то, чтобы более-менее переварить произошедшее, залить его алкоголем, смириться с ситуацией и успеть протрезветь. Было даже удивительно, что за это время ему никто не позвонил и, как минимум, не поинтересовался, какого чёрта он так обнаглел, ведь отпуск его уже кончился. На четвёртый день он всё-таки объявился в авиакомпании, одетый по гражданке и с полной решимостью в глазах. Заявление об уходе он не только положил на стол Балдура, но и со всей силы треснул по нему раскрытой ладонью, отчего у шефа на нём подпрыгнули несколько предметов, а пара из них и вовсе упала на пол. Как ни странно, тот на это даже особо не обратил внимание. Интересоваться о причинах, спорить, выяснять отношения и уговаривать остаться Балдур даже не пытался, и всё же, прежде чем подписать заявление, поинтересовался у Габриэля, куда тот намерен уходить и чем планирует заниматься дальше. Не было ничего удивительного в том, что Гейб просто послал его по известному и довольно запутанному маршруту, припечатав напоследок, что это совершенно не его дело. И даже когда Балдур, несмотря на полное к себе неуважение, предложил помощь при переводе в другую авиакомпанию, его ответ ни капельки не изменился. Уже вечером Габриэль снова оказался в аэропорте, где наткнулся на Рафаэля, тоже готовящегося к вылету. - Рад что ты вернулся, дружище! – похлопал тот его по плечу. – Что за прикид? Переодеваться-то собираешься? Скоро твой рейс. - Да, Раф, и мой тоже. Только на этот раз в качестве пассажира, - грустно усмехнулся ему Гейб. - Ты что, опять улетаешь? Твой отпуск же уже кончился. Ты и так самовольно продлил его на несколько дней. Странно даже, что Балдур не бесился по этому поводу. - Ещё б он бесился. У него теперь все мысли совсем о другом, сам знаешь. Сидит у себя, сытый, как кот. Нам теперь с ним не по пути. Как и с его шлюхой. - В смысле? То есть, я слышал, что вы с Кали разругались в пух и прах. И, чёрт, друг, мне правда очень жаль. Но ты что, написал заявление об уходе? Серьёзно? - Предлагаешь остаться и смотреть на эту сладкую парочку, делать вид, что ничего не произошло и летать под руководством этого напыщенного индюка, как ни в чём не бывало? – хмыкнул Габриэль. - Да, ты прав… Некрасиво вышло это всё. - А знаешь… Мне плевать! Может наоборот, хорошо, что получилось всё именно так. По крайней мере я бы не жил, как слепой глупец всю свою жизнь с женщиной, даже не подозревая о том, что я всего лишь её запасной вариант. Я перебесился. Честно. Правда, сам поверить не могу в то, что так легко мне дался этот разрыв. Думаю, мой брат был прав, когда говорил, что, вероятно, я и не любил её по-настоящему. Страсть, похоть… А, - махнул рукой он, давая понять, что теперь это уже и не важно. - Были причины, чтобы твой брат так думал? – усмехнулся Раф. - Я не изменял Кали, пока был в отпуске, если ты об этом. Но… Да, повод задуматься об истинности чувств у меня был, - вспомнил Габриэль Сэма и свои мысли о нём по пути сюда. В конце концов, если бы он любил Кали по-настоящему, он бы даже на мгновение не захотел думать о ком-то ещё, а тем более так много. - Что ж, не стану выпытывать подробности, понимаю, что не моё дело. Скажи только: ты ведь не вернёшься больше в Сан-Франциско? – вот за что Гейб и уважал Рафаэля – за его тактичность. Он никогда не лез глубоко туда, куда ему явно не следовало. - Никогда. - И куда же ты теперь? – понимающе посмотрел на него друг. - Пока в Орландо к предкам – сто лет их не видел, а там видно будет. Небо я в любом случае не брошу. Возможно, напрошусь к брату под крыло – я же ему домик в Остине купил. Люди там хорошие и есть аэропорт – не пропаду. - Тогда удачи тебе, друг. Как знать, может, ещё свидимся, - Рафаэль протянул Гейбу руку и тот крепко её пожал на прощание. По громкоговорителю как раз объявили его рейс. - Прощай, Раф. Габриэль поспешил на посадку в крыло внутренних перелётов, а его друг отправился в противоположное – на международные линии. Летать в другие страны было куда престижнее, чем по Америке, Габриэль добился выхода в мир не сразу и очень гордился своим положением. Но теперь, когда оборваны все мосты с его авиакомпанией и он собирается устраиваться в другую, скорей всего придётся начинать почти сначала и летать первое время между штатами, прежде, чем ему дадут что-то серьёзнее. Но и принимать помощь от Балдура он не хотел. Уж лучше снова начинать всё с нуля, чем соглашаться на эту подачку от того, кто и так испортил ему жизнь.