Несовместимость

Весь перелёт до Орландо Габриэль обдумывал свою идею устроиться в авиакомпанию, чья штаб-квартира располагалась в Остине. Пока он сидел дома в Сан-Франциско, он не терял времени зря, а навёл справки и узнал, что такая компания есть, и, хоть она и всего одна, но довольно крупная, так что, так или иначе, если он решит осесть именно там, то его профессиональной базой станет Бергстром – остинский аэропорт. Осталось только надеяться, что у них есть места, а без перевода или хотя бы рекомендательного письма шанс на это был не так уж и велик. Что ж, вот тогда Гейб и задумается, что ему делать дальше. Мысли о том, что именно помощь и пытался предложить ему Балдур, привели к тому, что он, несколько поостыв после встречи с шефом, стал обдумывать их отношения с его бывшей с более трезвой и холодной позиции. И сейчас смог уловить несколько ускользающих ранее от него деталей. Во-первых, Балдур действительно не звонил ему всё то время, что Габриэль был в самоволке, не требовал немедленно вернуться на работу, не грозился лишить премии или и вовсе уволить за такие финты. Он словно понимал, каково Гейбу, и старался дать ему время принять случившееся. Во-вторых, несмотря ни на что, он всё же предложил ему помощь с устройством на работу в будущем. И вообще выглядел скорей расстроенным, чем победителем. Он осознавал, что вместе работать они с Габриэлем больше не смогут, а потому даже не стал пытаться отговорить от увольнения, и просто отпустил. Ну и в-третьих, вопреки своим же словам о том, что шеф испортил ему жизнь, Габриэль постарался посмотреть на произошедшее со стороны, и в итоге пришёл к мнению, что Балдур, собственно, не особо-то и виноват. Это ведь не он пришёл к Кали во время течки, а, скорей всего, она сама позвала его. И это омега в первую очередь отвечает за безопасность во время эструса, но, видимо, Кали не стала пить таблетки. Судя по тому, что Балдур при их последней и единственной встрече не устраивал сцен, не хорохорился и вообще не кичился своей победой, возможно, он и вовсе не считал её таковой. Всё-таки одно дело добиться понравившейся омеги, а совсем другое – внезапно стать отцом её ребёнка. Быть может, он теперь и сам не рад тому, как всё вышло. Но уж жалеть его Габриэль точно не собирался. Он был рад, что разрыв с Кали прошёл достаточно легко для него. Что бы он ни испытывал к ней раньше, теперь это совершенно не имело значения. Теперь она не его, а всё остальное его не волновало. К тому же, он и сам не был паинькой, пока был в отпуске, против собственной воли засматриваясь на других омег. Ладно, только на одного… И не то что бы засматривался… Хотя, после тех фантазий, которые посетили его во время полёта в Сан-Франциско, Габриэль уже не был так сильно в этом уверен. В любом случае, сходя с трапа в Орландо, он чётко решил оставить все свои переживания вместе с прошлой работой где-то там, далеко, в солнечной Калифорнии, куда, он надеялся, его не зашвырнёт больше судьба никогда. А если ему всё же и предстоит бывать там время от времени по работе, то уж точно ни с шефом, находящимся в штаб-квартире, не в аэропорту, ни с бывшей возлюбленной, он уже не столкнётся. Родители встретили Габриэля с огромной радостью, крепкими объятиями и вкусным ужином. Кастиэль, который всё ещё находился там, также обрадовался брату, хоть и сразу насторожился, зная о том, что того здесь и сейчас быть не должно. От младшего братишки просто нереально свежо пахло сладкими арбузами, и Гейб даже порадовался, что на близких родственников у людей полный иммунитет и ему не грозит ходить со стояком всё то время, что он проведёт у предков. Последний раз у него был секс больше месяца назад, а это довольно приличный срок для альфы его возраста. За ужином Габриэль рассказал маме, отцу и брату обо всём, что с ним произошло. Кастиэль, как он и ожидал, почти сразу предложил ему жить с ним в Остине, так что Гейб не стал ломаться и согласился на то, о чём, в принципе, и сам собирался просить. Пообщавшись с братом после ужина, они оба приняли решение вернуться вместе, как только у Каса закончится течка. Сам Кас, с одной стороны, был расстроен из-за всего, что случилось с его братом, а с другой рад, что теперь они будут жить вместе, потому что Габриэля он очень любил и общался с ним куда больше, чем с Ханной. Та в эти дни тоже приезжала, давала дядюшкам понянчиться с племянницей и уезжала обратно к мужу. Но и Кастиэль, и Гейб восприняли это как должное и быстро забыли о сестре. Она всегда росла сама по себе, а вот братья были очень близки. Кас так же радовался тому, что выключил и оставил свой телефон в Остине. Он уже и забыл, каково это проводить течки без альфы, а потому был чертовски благодарен самому себе за находчивость. Гормоны давали о себе знать волнами возбуждения по нескольку раз на дню, а, учитывая симпатию Кастиэля к одному конкретному зеленоглазому альфе с россыпью веснушек на улыбчивом лице, образ Дина ни в какую не хотел покидать его. Днём ещё можно было как-то справляться, отвлекаясь на всё что угодно, но ночью Каса посещали настолько откровенные сны с его участием, что он, порой не по одному разу, просыпался в луже собственной спермы и смазки, весь в поту и со стонами удовольствия, надеясь лишь, что не будил ими весь дом. Касу безумно хотелось, чтобы эти сны стали реальностью, и Дин был сейчас рядом, так же нежно касался его, так же страстно целовал, так же вбивался и заполнял его своим семенем. Вот почему он отказался от телефона ещё до отлёта сюда: в состоянии аффекта Кастиэль точно наломал бы немало дров! В конце концов, он уехал к родителям именно для того, чтобы не звать Дина помочь ему справиться с его желанием. Дин тоже скучал по Кастиэлю. Конечно, не так безумно, но всё же мысли о том, что его друг где-то там находится под властью гормонов, не давала ему покоя, вызывая фантазии и желания совершенно не дружеского плана. Он звонил Касу, но его телефон был выключен. Он писал ему на фейсбуке, но тот так и не вышел в сеть. С тех пор, как Новаки приобрели собственное жильё, в их доме стало как-то пустынно и тихо. А теперь, когда Кастиэль и вовсе улетел и перестал появляться даже на работе, Дин окончательно убедился в том, что он стал слишком важен для него. И, судя по одолевавшим его мыслям, рассматривал он его далеко не в качестве друга. Кас был симпатичным: чёрные, как смола волосы, яркие синие глаза, пушистые ресницы, манящие губы… Ох уж эти губы, которые Дину даже снились пару раз в совсем не безобидных снах. А когда они растягивались в несмелую и такую редкую улыбку, чуть обнажая белые краешки зубов, он и вовсе задерживал дыхание, боясь спугнуть этот миг. Фигурой Кастиэль тоже не был обделён, хоть и не редко скрывал её под совершенно бесформенной одеждой, а то и вовсе кутал в свой дурацкий тренч, и в последнее время это происходило всё чаще, потому что даже в Техасе дело близилось к зиме. Как же Дину иногда хотелось сорвать его с него и посмотреть, что же тот прячет под всеми этими слоями тряпок. Он был уверен, что совершенно не разочаруется в увиденном. Но эти мысли противоречили тем дружеским отношениям, что между ними установились. Кас чётко обозначил границы с самого начала: он больше не ищет альфу, ему не нужен покровитель и он не собирается обременять кого-то своими проблемами и лишать нормальной, полноценной семьи. По всей видимости, секс на один раз – тоже не то, что он ищет, поэтому Дин даже не пытался заикаться на этот счёт. С другой стороны, он и сам не был фанатом одноразового секса, а уж тем более с Кастиэлем их связывали узы другого характера, и портить их простым перепихоном он желанием не горел. Дин был согласен с Касом, что не стоит строить бесперспективных отношений, потому что сам он всё-таки мечтал о детях. Быть может, не сейчас, но в необозримом будущем обязательно. И как бы Кас не нравился ему, он, увы, не мог дать ему этого. И всё же, даже понимая всю ситуацию, это совершенно не мешало Дину думать о своём друге немного не так, как полагалось бы. Тем более сейчас, когда тот должен быть окружён этим притягательным запахом свежего сладкого арбуза, помноженным в несколько раз так, что у Дина просто яйца сводило от одной только мысли об этом. И он не отказывал себе в этом маленьком капризе, закрывая глаза перед сном и представляя, что вместо руки его член облегает тёплое, сочащееся смазкой бархатистое нутро его синеглазого друга. *** Когда пришло сообщение о том, что абонент снова в сети, а сразу за ним смс от Кастиэля, что он уже дома, Дин чуть не подпрыгнул от радости. В этот момент он был за рулём, отвозил очередной заказ в один из баров, поэтому, прочитав сообщение, так вильнул рулём, что Импала едва не съехала с дороги. Конечно, можно было дождаться завтрашнего дня, когда Кас выйдет на работу и они смогут увидеться, как обычно, но Дин так сильно соскучился и настолько хотел встретиться, что как только передал пару привезённых кегов с пивом владельцу забегаловки, тут же рванул обратно в Остин, прямиком к дому Новаков. Он знал, что это будет по меньшей мере странно в глазах Кастиэля, но ему было плевать на всё! На открывшего ему дверь парня Дин налетел не глядя, сжимая его в крепких объятиях и тайком втягивая запах омеги. Запах горького шоколада… И ростом тот был как-то поменьше… А вширь, наоборот… побольше… Что за чёрт? - О, я тоже очень соскучился, Дино, и безумно рад видеть тебя! Ты только целоваться на радостях не лезь, ладно? Дин отпрянул от вовсю веселившегося Габриэля, как от чумного и уставился на него во все глаза. - Ты что здесь делаешь? Ты же улетел работать! - Планы поменялись. Я вернулся, - пожал плечами Гейб и впустил его внутрь. - Почему? Что случилось? – нахмурился Дин, проходя в дом. - Долгая история, расскажу как-нибудь потом. Касси! На лестнице появился Кастиэль, широко улыбнулся и тут же пулей спустился вниз, на этот раз сам становясь инициаторов объятий. - Дин… - Привет, зайка, - Дин буквально утонул в запахе, о котором грезил последние несколько дней. Он уже не был таким сильным, как, вероятно, ещё вчера, но всё же казался альфе таким манящим. Арбуз на несколько мгновений смешался с корицей, и вместе эти ароматы дали очень приятное сочетание. - Ух ты! Зайка? – теперь это ласковое обращение к своему брату услышал и Габриэль. - Он был таким несчастным и тихим, когда мы познакомились, что прозвище как-то само привязалось, - зачем-то решил оправдаться Дин, с неохотой отстраняясь от Кастиэля и смущённо отходя от него на шаг назад, видя такое же состояние на его лице. - Это так мило, я сейчас умру, - прыснул Гейб. – Ладно, братцы-кролики, идите уже на кухню, будем чай пить. Помимо чая на столе оказалось довольно много всего, совершенно к нему не относящегося, так что в итоге вечер затянулся, но Дин нисколько об этом не жалел. Габриэль всё же рассказал Дину о Кали и что уже завтра едет в штаб-квартиру авиакомпании, находящейся в Остине, чтобы попытать счастья с работой. Тот от чистого сердца пожелал ему успеха и посочувствовал неудаче с теперь уже бывшей невестой. Несмотря на всё случившееся с Гейбом, Дин был всё же очень рад, что тот выбрал именно их город и вернулся. Оставалось только надеяться, что ему повезёт с работой и не придётся из-за этого уезжать куда-то ещё. На прощание Дин пожал Габриэлю руку и снова обнял Каса, желая ещё разок почувствовать его чарующий аромат. Гейб на это только прыснул, а когда за ним закрылась дверь, то развернулся к брату и скептически уставился на него. - Что? – не понял этого взгляда тот. - Обнимашки, - расплылся в хитрой улыбке Гейб. – Думаешь просто так, Касси? Дина прёт с твоего аромата, он весь вечер жался к тебе поближе и водил носом, думаешь, я слепой? - Не выдумывай ерунду! – закатил глаза Кастиэль и направился к себе наверх. - Да нисколечки! – говорил ему вдогонку Габриэль. – Ты нравишься ему, ушастик! – хохотнул он. Сегодня он зовёт тебя зайкой, а завтра вы уже трахаетесь, как кролики! - Не смешно! – крикнул уже со второго этажа Кастиэль, после чего послышался хлопок закрытой двери в его комнату. - Нет. Но ты всё равно однажды поймёшь, что я прав, Касси, - почти шёпотом пробубнил себе под нос Габриэль и тоже направился наверх. *** На работе Ровена с Кевином только облегчённо вздохнули, радуясь возвращению Кастиэля. Погода на улице всё больше портилась, заставляя прохожих меньше бывать на открытом воздухе, особенно когда за окном лили осенние дожди. Люди спешили от одной крыши к другой, поэтому всё чаще забегали в различные заведения, чтобы согреться, обсохнуть и просто на просто пообщаться с собеседником в уютной атмосфере, а заодно и перекусить что-нибудь или выпить, так что работы в баре с каждым днём начинало прибавляться. Обновление внутренней обстановки на более уютную тоже способствовало увеличению наплыва посетителей, а рекламные плакаты по проекту Кастиэля всё больше становились источником дохода не только в копилку бара, но и в пивоварню Винчестеров. Дин даже договорился с Артуром, чтобы тот выписал Касу двойную премию. Парень точно этого заслужил. Помимо случайных посетителей в «Семейное дело» так же заглядывали и постоянные, среди которых теперь оказался и Габриэль. Он не стал скрывать причины своего присутствия в городе и того, что планирует здесь окончательно осесть. На работу в Бергстром он всё-таки устроился, став капитаном воздушного судна, которое принадлежало той самой компании, чья штаб-квартира располагалась в Остине. На удивление, его ждал сюрприз при устройстве туда. Когда он пришёл, дабы поинтересоваться о наличии вакантных мест, то при указании своей фамилии его вызвали прямо к директору. Тот сообщил Габриэлю, что несколько дней назад ему пришли копии документов от его коллеги, директора авиакомпании в Сан-Франциско, вместе с рекомендательным письмом, так что он его уже ждал. Гейб был шокирован поступком Балдура, но сопротивляться оказанной протекции не стал, уже решив для себя ранее, что его бывший шеф, скорей всего, такая же жертва интриг Кали, как и он сам. О том, что он собирается осесть в Остине, знал только Рафаэль, и теперь Гейб был благодарен другу за то, что и тот оказался причастен к этому. Капитана Габриэля Новака приняли на работу в полном звании и со всеми заслугами и бонусами, заработанными на прошлой работе. Для них, в какой-то степени, даже стало честью взять в штат человека из такой крутой компании, как его бывшая, так что Гейба почти сразу поставили на международные рейсы и дали вполне приличное судно. Ровена, узнав, что Габриэль вернулся, да к тому же теперь полностью холостым, всегда старалась брать его столик, продолжая флиртовать с понравившимся ей альфой, но, по-прежнему, не получая никакого особого ответа. Гейб уделял больше внимания своему заказу, чем официантке, ограничиваясь с ней лишь приветствиями и парой ничего незначащих фраз. Она не теряла надежды, продолжая свои попытки очаровать Габриэля. Так было каждый раз, кроме тех случаев, когда в баре появлялся Джек. Этот парень полностью менял её планы, перетягивая всё её внимание на себя. Он приносил ей цветы, приглашал на свидания и в кино, в хорошую погоду они вместе гуляли в парках, а потом долго сидели на капоте его машины, смотрели на звёздное небо и болтали обо всём на свете. Когда становилось особенно зябко, Джек обнимал Ровену за плечи или вовсе укрывал своей курткой. Они вели себя не совсем так, как подобает друзьям, и всё же между ними не было никакой физической близости. Ровена чётко следовала своим принципам, порой сама желая наплевать на них и впиться в эти тонкие губы страстным поцелуем. Она мечтала быть разложенной под этим красивым подростком на капоте его Меркури Маркиз, но одновременно с этим отмахивалась от его приставаний и попыток её поцеловать или обнять слишком откровенно. К счастью, Джек не сильно настаивал. И это совершенно не мешало Ровене так же мечтать о Габриэле, у которого не было проблем с возрастом, и с которым она готова была прямо здесь и сейчас. Вот только недавно ставший свободным альфа, кажется, довольно быстро нашёл себе новое увлечение, не менее порочное и противозаконное, чем Джек для Ровены. А при этом ещё и странное, учитывая отношения Сэма Винчестера к любым поползновениям в его сторону. *** Габриэль написал Сэму о том, что прилетел назад в Остин и хочет встретиться в тот же вечер, когда от них ушёл Дин. Но парень его проигнорировал. В не отвеченных от него висело несколько сообщений, которые он видел, ещё будучи в Сан-Франциско, но Гейбу, откровенно говоря, было не до них, а потом он и вовсе забыл что-то написать в ответ. Вероятно, Сэм просто обиделся на то, что Габриэль не отвечал ему, решив, что тот улетел и теперь у него другая жизнь, ему не до него. На следующий день Гейб позвонил Сэму, надеясь, что хоть так они смогут поговорить. Его звонок был нагло сброшен. И это было уже явно не время лекций, от которых он мог его отвлекать. В конце концов Габриэль набрался смелости и заявился домой к Винчестерам, заведомо узнав, что Дин ещё не вернулся, дабы тот не свернул ему шею, решив, что он домогается его младшего брата. Сэм попытался закрыть перед его носом дверь, но силёнок всё-таки не хватило, и Габриэль ворвался в дом, ставя парня перед фактом, что им нужно поговорить. Тот уже не боялся его, но и общаться желанием не горел. В процессе диалога, больше похожего на монолог, выяснилось, что Дин рассказал Сэму о том, что Гейб в городе, но толком не объяснил почему и как надолго. И всё-таки, даже после подробного рассказа о том, что он теперь будет здесь жить, а его свадьба с Кали отменилась из-за предательства последней, Сэм решил по обыкновению сыграть в сучку и сделал вид, что ему это всё совершенно по барабану, хотя его заинтересованный взгляд во время откровений Габриэля явно говорили об обратном. Сам же Гейб, наоборот, не мог насмотреться на своего друга. Теперь, освобождённый от каких-либо ограничений, связанных ранее с предстоящей женитьбой, он мог взглянуть на Сэма несколько под другим углом. Конечно, совесть и здесь не позволяла полностью рассматривать подростка, как омегу, но всё же некоторые, старательно не замечаемые ранее факты, теперь лежали перед Габриэлем в полном доступе, как на ладони. Сэм был очарователен. Гейб раньше старался не придавать этому особого внимания, глуша в себе любые порывы на любование кем-либо кроме невесты. А теперь он исподтишка, с удовольствием рассматривал этого лосёнка, боясь проявить свою заинтересованность более открыто. Это как минимум может напугать Сэма. А ещё он был мил. Несмотря на весь дрянной характер подростка, его выдавали глаза. Не зря ведь говорят, что они – зеркало души. Этот щенячий взгляд, вопреки порой довольно острым словечкам, совершенно не вязался с образом задиры, который Сэм всеми возможными способами старался навесить на себя. Габриэль ещё при первой их встрече подумал, что за такой взгляд готов многое сделать для парня. Теперь он чётко понял, что всё, стоит Сэму только попросить. Гейб так же знал, как пахнет предмет его интереса, и ещё, что этот аромат в концентрированных дозах способен был заставить его потерять дар речи, как это случилось однажды. Не зря он прозвал его Ромашкой – самым чистым и невинным цветком. Сэм действительно был таким, несмотря на то, что пытался всячески доказать обратное. Зависнув в очередной раз на своём рассказе о новой работе, во все глаза рассматривая парня перед собой, Габриэль не сразу услышал, как щёлкнула входная дверь и в дом вошёл Дин, прошёл в гостиную и увидел их вместе. - Ты что здесь делаешь? – настороженно спросил он. Понятное дело: застать младшего брата в обществе взрослого альфы он ожидал меньше всего. Даже если этот альфа им обоим хорошо знаком. - Это твой любимый вопрос, Дин? Ты задаёшь его мне уже второй раз. И, кстати, привет, - хмыкнул Габриэль, понимая, что они с Сэмом всё-таки спалились со своим тайным общением, но, рано или поздно, Дин всё равно должен был узнать об этом. - Здравствуй. Сэм, всё в порядке? – спросил он у брата, на что тот согласно кивнул. Дин, видя, что тот даже не напряжён, тоже расслабился, продолжая допрашивать Габриэля: - Ты пришёл ко мне? - Нет, я пришёл к Сэму, - честно признался тот. - Зачем? – снова напрягся Дин. - Поговорить. - О чём? - А не всё ли равно? - не выдержал Сэм эту словесную перепалку. - Я вообще-то волнуюсь! – возмутился Дин. - Гейб мне не угроза, если тебя это так заботит. - И с чего такая уверенность? - У него был шанс и не один, но он ещё ни разу им не воспользовался, - закатил глаза Сэм. - Когда? – удивлению Дина не было предела. - Мы общались ещё до моего отлёта, - решил признаться Габриэль, в душе радуясь словам подростка и скрытому в них доверию. - Что? И вы это скрывали? - Прости. - Я не обязан тебе всё докладывать! – вспылил Сэм. - Вообще-то это важно! Что за беспечность? - Дин, Сэм в безопасности со мной. Клянусь! - заверил его Гейб. - Я хочу тебе верить, правда. Но ты сам понимаешь… Ты с нами недавно, ты старше его, ты альфа в конце концов! - Эй! – возмутился Сэм. - Знаю и полностью разделяю твою заботу, но я действительно никогда не причиню Сэму вреда. В этом можешь не сомневаться, - пообещал Габриэль Дину. - Хватит уже его подозревать! – подскочил с места Сэм. – Пошли, Гейб. - Куда? - В мою комнату. - Что? Сэм! – опешил Дин. - Ты уверен? – переспросил Габриэль. - Абсолютно. Здесь нам точно не дадут поговорить, - бросил Сэм и направился к лестнице. – Ну ты идёшь? Гейб взглядом попросил прощения у Дина и направился наверх за подростком. - Сэм, я буду поблизости, если что, - бросил брату тот. - На здоровье! Ты чокнутый параноик, Дин! – прыснул Сэм и скрылся из виду. Первое, на что обратил внимание Габриэль, войдя в комнату Сэма – это книги. Их было очень много и они лежали практически на всех поверхностях. Часть из них оказалась школьными учебниками, другая – разного рода литературой, начиная от классики и заканчивая фэнтези и фантастикой. А ещё здесь были пособия по праву и юриспруденции, и этих книг было чуть ли не половина от общего числа. - Собираешься поступать на юридический? – не сводя взгляда с одной из них спросил Габриэль. - Да, - как-то вяло усмехнулся Сэм, плюхаясь на кровать и предлагая ему занять место в кресле напротив. – Мечтал когда-то поступить в Стэнфорд, стать адвокатом, но эти козлы заявили, что не берут омег. Чёртовы сексисты! - Но ты не передумал, - утвердительно заметил Гейб. - Само собой, нет! В Техасе тоже есть неплохие юридические университеты. Это, конечно, не Стэнфорд, но, по крайней мере, у них нет проблем с гендерной дискриминацией. - Это здорово, что ты следуешь за своей мечтой, несмотря на трудности. Я вот всегда хотел летать и теперь я практически живу в небе. У тебя всё получится, я верю в тебя, ты умный парень. - Приходится быть таким, сам понимаешь – даже в простых университетах не особо жалуют омег. Меня жутко раздражает это ущемление прав! Если слушать закон, то омега вообще не должен иметь образование, а всю жизнь висеть на шее альфы и находиться практически в его рабстве: вести хозяйство, стирать, готовить, гладить, и, ко всему прочему, словно свиноматка, бесконтрольно рожать ему детей. Ты тоже альфа, считаешь это правильно? – уставился на Габриэля Сэм. - Я бы гордился тем, что мой омега образован и независим, а в отношениях со мной лишь по воле собственных чувств, а не по личной выгоде или потому что так положено, - сгладил острые углы тот, при этом даже ни капельки не слукавя. Гейб действительно недолюбливал глупых омежек, выскакивающих замуж за альф ради лёгкой и красивой жизни. К счастью таких альфонсов было не так уж и много, но и ему пару раз попадались. Как правило, как только Габриэль раскусывал их цели, то тут же выставлял вон из своей жизни. А вот тех, кто даже не стремился получить образование дальше школы было, увы, большинство. Эти омеги особо не гнались за кошельками альфы, но, тем не менее, считали, что совершенно нет смысла напрягаться, тратить время на учёбу и устраиваться на работу, когда рано или поздно всё равно придётся осесть на попечение альфы и, как заметил Сэм, заниматься хозяйством и детьми. Это было вполне в рамках закона и, в целом, в порядке вещей, так что в учебных заведениях, особенно высшего образования, можно было встретить омег довольно редко. Некоторые из них и вовсе не принимали их в свои стены, считая, что дойти до конца и не забеременеть при этом смогут лишь единицы. Сэм, с его индивидуальными особенностями гендерного восприятия и отсутствием интереса к сексу, имел все шансы исполнить свою мечту и стать адвокатом, а, вкупе с тягой к знаниям и прилежной учёбой, и вовсе обеспечивал себе все гарантии в этом нелёгком, выбранном им пути. Габриэль не понаслышке знал, каково это – заниматься любимым делом. - Знаешь, Гейб, я рад, что ты вернулся, - немного смущённо заявил Сэм. - А я рад, что мы всё-таки помирились. Ты явно был на меня обижен последние дни, - усмехнулся тот. - Ты игнорировал меня, не отвечал на сообщения… Я думал ты наврал, что мы продолжим общение, когда ты улетишь. Теперь я знаю, что тебе было не до этого. Мне жаль, что вы расстались с Кали и что тебе пришлось перевестись в менее престижную компанию. - Всё нормально. Я даже рад, что всё вышло именно так. Я сильно привязался ко всем тут за какие-то несколько недель! – всплеснул руками Гейб. – Я улетал с тяжёлым сердцем, будто бросал что-то очень важное. Наверное, так оно и было, - подмигнул он Сэму. – В любом случае, я неплохо устроился в Остине, так что уже не сержусь на судьбу за такие приколы. А Кали… Как видишь, я не выгляжу убитым горем. Сам не знаю почему, но я как-то слишком легко её отпустил. Видимо, то, что я к ней испытывал и не было настоящими сильными чувствами, так, яркая мишура… - Ты говорил, что добивался её два года и был таким счастливым, что тебе это удалось. - Возможно это был именно дух соперничества и сладость победы. То есть, я радовался самому факту получения долгожданного приза, игнорируя при этом свои настоящие чувства к Кали… Или их отсутствие. - Ты чуть не женился на своём трофее! – фыркнул Сэм. - И я рад, что не сделал этого. Не уверен, что мы вообще были бы с ней долго счастливы. Габриэль смотрел прямо в лицо подростка, такое спокойное и умиротворённое. Он даже задумался о том, что за время их общения, ещё до его отлёта, Сэм перестал быть таким колючим, как был первое время, а теперь и вовсе ведёт себя почти как обычный парень. Гейб понимал, что всё больше и больше увлекается им, и теперь, освобождённый от обязательств верности и честности к Кали, уже более свободно может рассматривать Сэма, как омегу. Из причёски подростка выбилась прядь и упала на лицо, чуть закрывая один из каре-зелёных глаз. Габриэль почти рефлекторно потянулся к ней, чтобы убрать, наклоняясь всем корпусом, приближаясь ближе. Сэм резко дёрнулся назад, широко распахивая глаза. - Извини, - одёрнул руку Гейб. – Я не хотел тебя напугать. Сэм закрутил прядь за ухо сам, всё ещё немного настороженно смотря на него. Он верил, что Габриэль не причинит ему вреда, и то, что он пытался сделать не носило сексуальный характер, научился доверять этому альфе за то время, что они общались. И всё-таки Гейб никогда больше не пытался нарушить его личное пространство после той попытки в баре приобнять, когда они познакомились. Его действие больше удивило Сэма, чем напугало. - Просто… не делай так больше, - вздохнул Сэм. - Можно задать тебе один совершенно нетактичный вопрос? – сощурился Габриэль. И, дождавшись согласного кивка, продолжил: - Ты никогда не пытался избавиться от своей… фобии? - Пытался, - хмыкнул Сэм. – Но потом забил. - Почему? - Сначала мне было скучно и неинтересно ходить на все эти тренинги к мозгоправам, а когда дело дошло до практики, то я просто понял, что мне неприятно всё то, что пытались со мной сделать совершенно чужие люди. Это напоминало мне… Не важно. В конце концов, у меня есть Дин и Джек, с которыми я чувствую себя в полной безопасности и могу позволить им контактировать со мной физически сколько угодно. - И ты больше не хочешь этого? - Не знаю. Не сказать, что меня устраивает такое положение вещей, но доверять людям, которые пытаются копаться у меня в голове я больше не намерен. - А мне ты бы смог довериться? – неожиданно даже для самого себя, спросил Габриэль. - Что ты имеешь в виду? – вздёрнул бровь Сэм. - Я далеко не психолог и не психиатр, так что лезть к тебе в душу не стану, но ты сказал, что не хочешь доверять чужим. Я, вроде как, не совсем такой для тебя. Быть может… мы могли бы попробовать вместе? - С чего тебе вдруг помогать мне? – Сэм был настроен весьма скептически. - Потому что мы друзья? По крайней мере, мне бы хотелось считать, что мы близки настолько. - Джек и Дин пытались мне помочь, но они были со мной с самого начала… - Вот именно! А я как бы новый человек в твоей жизни, но ты мне вроде как доверяешь. Так ведь? – спросил Габриэль, надеясь, что не ошибся с выводами. Сэм задумался на какое-то время, но потом глубоко вздохнул и согласился: - Ладно. Давай попробуем. У тебя уже есть план? - Нет, - замотал головой Гейб, в глубине души ликуя от согласия парня. – Но я обязательно что-нибудь придумаю. Расскажи мне для начала, насколько всё плохо. То есть, что для тебя позволительно уже сейчас, а к чему мы в итоге будем идти позже? - Ну... Я не против прикосновений и даже объятий, но от людей, которых я знаю и которым доверяю. Для меня приемлем любой физический контакт, заведомо не несущий в себе сексуальный контекст. - Вот как, - хмыкнул Габриэль. А затем как-то лукаво улыбнулся. – Тогда давай представим, что мои действия его будут очень даже нести. - Что? – ошарашено уставился на него Сэм. - Смотри, ромашка, - вернулся он к своей привычке называть подростка его цветком, - корень всех наших бед – альфа, старше тебя, с не совсем платоническим к тебе отношением. Я не хочу тебя пугать и казаться озабоченным психом в твоих глазах, но не стану скрывать, что ты мне действительно симпатичен. И я подхожу под описание. Так что это вполне нормально, если ты станешь видеть во мне угрозу. - Уже вижу, - совсем растерялся Сэм. - Хорошо. Но при этом ты так же не должен забывать, что я никогда не причиню тебе зла. Я хочу, чтобы ты научился доверять мне, при этом зная, что любое моё действие для меня самого может значить куда больше, чем для тебя. Понимаешь? - Это правда? – парень был похож на натянутую струну, и при этом выражение его лица было далеко от доверительного. - Что нравишься? Да. Что не обижу? Тоже да, - Гейб говорил очень искренне, но Сэм не дал ему продолжить. - Уходи. - Сэмми… - Убирайся, я не хочу тебя больше видеть! – на лице Сэма злость смешивалась с жуткой обидой и толикой появившегося страха. Подросток явно чувствовал себя преданным. А ещё он теперь не верил Габриэлю в безобидности его отношения к нему. - Сэм, - снова попытался Габриэль. - Я позову Дина, если ты не уйдёшь сам! Портить отношение ещё и с братом Сэма Гейб не собирался, поэтому встал и понуро поплёлся к двери. Он ругал себя всеми возможными словами за то, что не смог держать язык за зубами и рассказал подростку, перенёсшему однажды сексуальное домогательство, о своих чувствах. Он понимал, что напугал Сэма идиотским предложением выбить пресловутый клин клином, когда совместил в одном предложении слова о своей симпатии к нему и тут же о доверии. Габриэль лишь надеялся, что Сэм хорошенько обдумает всё, что он ему сказал и, быть может, хотя бы не станет его ненавидеть за это. Терять ещё и его он точно не был готов – парень стал слишком много для него значить. - Прости. Я не хотел тебя напугать. Надеюсь, ты поймёшь, что я действительно для тебя не угроза и позвонишь мне. Я очень хочу тебе помочь. Сэм только зыркнул на него исподлобья, но ничего не ответил. *** - Серьёзно? Так и сказал? – чуть не подавился колой Джек. Он и Сэм снова сидели в баре Дина. Последнее время они часто зависали там, выбрав «Семейное дело» своим особенным местом. С недавних пор здесь стало особенно уютно, их окружали знакомые люди, они сами всегда были на виду, так что Сэм чувствовал себя в безопасности. Джека же устраивало ещё и то, что где-то рядом всегда находилась Ровена. К тому же в баре было комфортно и тепло, несмотря на погодные условия, можно перекусить и спокойно пообщаться. - Да. И, судя по всему, он считает это нормальным, - Сэм сидел за столиком нахмуренный и сердитый. - А чего ж тут ненормального? Ты хорошенький, он теперь свободный. Я же говорил, что ваша дружба не будет вечной и рано или поздно вас потянет в койку, - лукаво усмехнулся Джек. - Меня совершенно не тянет ни в какую койку! – возмутился Сэм. – И вот уж никогда не думал, что ты считаешь меня хорошеньким! - Слушай, у нас с тобой изначально необычный тандем, согласись: я предпочитаю парней и девчонок постарше и поопытней, а тебя вообще секс не интересует. Мы с тобой что-то вроде исключения из правил, поэтому и дружим. Но это не значит, что я не считаю тебя симпатичным. Если я этого не говорил, значит я просто не придавал этому слишком много значения, вот и всё. А Габриэль твой придал. И я за него очень рад: хоть кто-то сказал тебе в лицо, что ты вообще-то можешь нравиться, а не быть вечно только другом. - Он не мой! - огрызнулся Сэм. - Вот и зря! Это же круто! Он старше тебя, опытней, он знает, как надо себя вести и что делать. - Азазель тоже был старше и опытней. - Азазель – озабоченная тварь. А Габриэль нормальный мужик. Сравнил тоже! Этот тебе вряд ли сделает больно. Да и на рожу он ничего так, я бы с ним и сам замутил… будь он омегой. Слушай, Сэм, у них в семье, походу, горячие гены. Я от Кастиэля только недавно еле отошёл. - Скажи мне, Джек, с чего это ты вдруг взялся меня к альфам подкладывать? – прошипел Сэм. - Не к альфам, а к одному единственному. А что? Мне Габриэль показался клёвым, да и он, может, и не единственный, кто на тебя глаз положил, но первый, кто рискнул высказать это вслух, не боясь получить вместо поцелуя нагоняй. Да и не собираешься же ты всю жизнь и правда в девственниках проходить? Ты просто не представляешь, сколько теряешь! - Фу, мерзость! Прекрати! Спасибо, как-нибудь перебьюсь! - Ладно, упрямься дальше, настаивать не буду, потому что знаю, что это не просто твой каприз. Но почему бы тебе не позволить Габриэлю действительно попытаться избавить тебя от фобии? Вдруг у него выйдет лучше, чем у этих докторишек в реабилитационном центре? - Ты же знаешь, почему я бросил, - вздохнул Сэм и закатил глаза. - Потому что лодырь упрямый. - Именно! Я не хочу ничего исправлять, а без желания самого пациента медицина здесь абсолютно бессильна. - Ну так захоти! – всплеснул руками Джек. - Зачем? Меня всё устраивает. Если бы кто-то не лез со своими обнимашками при знакомстве, то и вовсе было бы шоколадно, - вспомнил Сэм их первую встречу с Габриэлем. - Ты же, вроде как, собираешься после школы поступать, так? - Ну, так. - Универ, Сэм! Думаешь это только учёба? Как бы не так! Это также компании, вечеринки, алкоголь и море секса! Этим занимаются все студенты! И если ты будешь на их фоне диким ботаником, думающим только об учёбе, да ещё и являясь недотрогой, то ничего хорошего из этого не выйдет. В школе этот номер прокатывает, потому что и я, и Дин доступно объяснили всем, что тебя лучше не трогать. В прямом смысле. В универе ты будешь сам по себе, а зубрил нигде не любят. Я совершенно не хочу тебя пугать, но… Сэм, мы не сможем тебя там защитить, если какой-нибудь пьяный альфа вдруг неожиданно разглядит в тебе свободного омегу. - Предлагаешь позволить мне трахнуть себя Габриэлю, чтобы мой первый раз не достался кому-то другому? - Я не говорил про секс. Но Гейб мог бы тебя научить чувствовать себя свободнее в толпе. Ты не боялся бы общаться с чужими альфами и мог развлекаться вместе со всеми, не привлекая к себе особого внимания. Омег в универах учится не много, так что тобой в любом случае заинтересуются . Мне бы просто хотелось, чтобы ты при этом чувствовал себя комфортно. Уверен, и Дину тоже этого хочется. - Дин боится отпускать меня на учёбу. Знает, что запрещать бесполезно, поэтому даже не пытается, но шутит, что будет приезжать чуть ли не каждый день. - А может и не шутит. Мы оба беспокоимся за тебя, Сэм. Пусть это звучит грубо, но ты должен признать, что твои желания немного расходятся с возможностями. Габриэль мог бы помочь тебе стать ближе к твоей адвокатской мечте. Просто дай ему шанс сделать из тебя крутого парня. И как бы Сэму ни было противно это признавать, но Джек оказался прав: если он хочет чего-то добиться в жизни, то нужно для начала научиться не особо выделяться. По крайней мере, не в худшем смысле. Врачи отказались когда-то работать с ним, поняв, что он сам не хочет лечиться, да и доверять посторонним людям было для Сэма довольно проблематично. Габриэля же он знал уже не первый день, они были друзьями, пока тот не ляпнул про своё истинное отношение к Сэму и не предложил эту глупую идею поиграть в приручение дикого зверя. Но сейчас это казалось единственным подходящим вариантом, чтобы стать чуточку ближе к своей мечте. Сэм чётко для себя решил стать в будущем адвокатом, после того, как на него напал Азазель. Тогда ему пришлось не единожды столкнуться с этой сферой деятельности и увидеть собственными глазами, как вершится справедливость. Именно в тот момент он и дал себе слово обязательно стать одним из тех, кто сможет засадить за решётку как можно больше ублюдков, отравляющих своим гниющим изнутри существованием этот мир. И всё последующее время он слепо шёл к своей мечте, совершенно не обращая внимание на различные мелочи. Такие, как его фобия, например. Он пару раз задумывался о чём-то подобном и прекрасно понимал, что ему будет очень нелегко быть по жизни чёртовой омегой в окружении куда более сильных альф. Но на то ведь и есть друзья, чтобы указать ему на ошибки. Джек никогда не миндальничал с ним, за что Сэм его и любил. И на этот раз он был ему признателен, что не посмеялся над сложившейся ситуацией с его другом, вдруг оказавшимся заинтересованным им в романтическом смысле, а посмотрел на неё под другим углом, и в итоге дал хороший совет. Да и Габриэлю, честно говоря, Сэм тоже был благодарен. За попытку помочь и за искренность. Как бы сильно он ни отбивался от своей сущности с самого начала, всё-таки каждый человек в этом мире желает кому-то нравиться, и Сэм был не исключением, так что слова Гейба всё же в каком-то смысле льстили ему. Но он никогда в жизни не скажет никому об этом, а тем более ему самому.