Один шаг

Кажется, в первый раз в жизни я была по-настоящему рада видеть Александра Валерьевича. Когда он приблизился к нам, я широко улыбнулась и громко поздоровалась. Синицкому тоже пришлось поздороваться вместо того, чтобы продолжать допытываться. - Маша? Артём? Вот уж не ожидал вас здесь увидеть, - вместо приветствия, сказал учитель. Изумление он разыграл хорошо, даже я поверила. – Неужели приехали вместе отдохнуть? - Нет! – резко ответила я, прежде чем Артём успел сказать хоть слово. – Просто Синицкий прилип ко мне, словно банный лист. По пятам ходит. Александр Валерьевич, а я могу заявить на него в милицию? Преследует ведь. - Заявить-то можешь, но не думаю, что это что-нибудь даст, - почесав затылок, ответил историк. - Я тебе заявлю! – насупившись, пробормотал Синицкий. Думаю, он сейчас пытался понять, насколько серьезно я говорила о милиции. - Но он ведь даже при Вас угрожает! – продолжала я разыгрывать комедию. - Не стоит обращаться в милицию, - серьезно сказал историк. – Попробуем уладить это дело мирным путем. Верно, Артём? Синицкий лишь пожал плечами. Вот только я уверена, что он так просто не оставит меня в покое. Что же делать? Не обращаться же мне, в самом деле, в милицию? Да и ведь нет же здесь отделения поблизости. - Артём, раз уж мне довелось тебя встретить, то я хотел бы поговорить с тобой по поводу экзаменов. Ты же вроде собираешься сдавать и историю, и обществознание, - начал Александр Валерьевич. Он медленно пошел, увлекая Синицкого за собой по широкой дорожке, ведущей к озеру. Поразительно! Но ему удалось с легкостью отвлечь моего настойчивого одноклассничка, и теперь я могла спокойно отправиться к даче. Однако рисковать я все же не хотела, в последнее время я стала чересчур мнительной. Поэтому пошла окольным путем, благо территорию я знала очень хорошо, и уже через десять минут достигла своей цели. Но, только оказавшись внутри, поняла, что столкнулась с новой небольшой проблемой – я не знала в каком именно из двадцати номеров, мне предстояло поселиться на ближайшие дни. Не стучаться же во все двери подряд, пока Надька не откроет – это, мягко говоря, неадекватно. - Заезжаете? – спросила грузная светловолосая женщина преклонных лет. Я совершенно не заметила, как она подошла, поэтому и вздрогнула от неожиданности, чуть было не выронив корзину. По всей видимости, предо мной была старшая горничная. - Да, - улыбнулась я, стараясь произвести на нее хорошее впечатление. – Моя старшая с женихом уже приехали, а я чуток припозднилась. Вас, возможно, уже предупредили. Старшая горничная, которая властвовала в этой даче, выдавая ключи от номеров, окинула меня пристальным, проницательным взглядом, словно пытаясь улучить в какой-то лжи. - Да. Мне говорили о Вас и Вашем «багаже», - наконец ответила она. – Ключи я отдала Вашей сестре. У Вас шестой номер. Он находится на первом этаже в левом крыле. Вас проводить? - Нет, спасибо. Я справлюсь, - поспешно ответила я. Оглядевшись, я поняла, в каком направлении нужно идти. Сестра открыла дверь далеко не сразу. Возможно, специально тянула время, а, может быть, действительно была чем-то занята – точно сказать я не могла. - Привет! – я как-то глуповато улыбнулась Надьке, стоящей на пороге и преграждающей мне путь. – Пустишь пожить? - А у меня есть выбор? – спросила сестра, отступив в сторону, чтобы я могла войти. - Выбор есть всегда! Я вошла и оказалась в небольшом коридорчике, а затем поставила корзину на обувную полочку. Безумно хотелось оглядеть номер, но сначала нужно было снять верхнюю одежду. Стащив сапоги, я заглянула в комнату, служившую одновременно и спальней, и гостиной. Надька распаковывала дорожные сумки и развешивала одежду в шкаф. - До сих пор не верю, что ты приняла Сашкин подарок. Ты же его недолюбливаешь. - Ну, одно другому не мешает, - ответила я. – Вражда – враждой, а отдых – это святое. - Ты хоть представляешь, сколько ему пришлось заплатить? - Да, - коротко ответила я, прислонившись к косяку и наблюдая за тем, как работает сестра. Ну а что? Я паковала вещи, а она пусть распаковывает. - А мне кажется, нет! Это же дороже, чем отдохнуть где-нибудь заграницей! В России вообще дорого отдыхать, – возмутилась Надька. – Мы просто не должны принимать такие дорогие подарки! - Глупости. Мы же почти одна семья… - я осеклась на полуслове, а сестра в изумление уставилась на меня. Да, у нее был отличный повод для удивления – я признала историка частью нашей семьи. Ну, почти признала. Ай, ладно! Все и так уже давно идет к тому, чтобы мы породнились. - Надо морскую свинку проверить, а то она, наверное, до смерти испугана нашим путешествием. Я подошла к тумбочке и чуть приоткрыла крышку корзины, опасливо заглянув в внутрь. Сжавшись в маленький пушистый комочек, в углу сидела морская свинка. Когда я попыталась достать ее, свинка, словно настоящий маленький хищник, кинулась вперед и укусила меня за палец, а потом попыталась сбежать. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы извлечь свинку из корзины и аккуратно прижать к груди. - Мышонок, тихо. Не бойся. Ты дома. Все хорошо. От тебя никто не собирается избавляться. Теперь ты всегда будешь с нами, обещаю, - шептала я, перепуганному животному. Уверена, когда-нибудь она будет мне полностью доверять. - Машка, ты вот скажи мне: ну, зачем ты ее оставила? – спросила Надька, глядя на меня с осуждением. – Ты ж не хотела больше никаких животных после того, как Пушок умер. - Не хотела, - подтвердила я. – Но знаешь, человек предполагает, а Бог располагает. - Ты бы хоть посоветовалась со мной… - Наверное, надо было. Но сейчас нет смысла говорить о том, как я должна была поступить. Морская свинка уже часть нашей семьи, - ответила я, давая понять, что ни за что на свете не откажусь от этого крошечного зверька. А потом, поддавшись секундному порыву, я шагнула навстречу к сестре, тихо прошептала: - Ты прости меня. Я ужасно вела себя в этом году. Надя тут же меня обняла, словно говоря, что простила все мои глупости, капризы и былую грубость.

***

Историк заглянул к нам в номер незадолго до того, как нужно было идти к обеду в столовую. - Ты чего так долго не возвращался? – не успев открыть дверь, спросила Надька. - Ученика встретил, вот мы и разговорились. Сестра тяжело и шумно вздохнула, словно от усталости или сильного раздражения: - Ты даже на отдыхе продолжаешь работать. Разве так можно? - Можно, - посмеиваясь, ответил мой учитель. Войдя в комнату, он плюхнулся в одно из глубоких кресел, в другом точно таком же сидела я. – Особенно если вспомнить, что ты вообще не хотела сюда ехать. Прежде чем сестра хоть что-то успела ответить, вмешалась я: - Александр Валерьевич, а Синицкий уехал? - Нет, вроде, - ответил учитель, лукаво подмигнув. – Насколько я понял, он здесь Новый год собирается встречать. Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза, думая о том, что как минимум первый день отдыха безнадежно погублен. Теперь уже точно мне не выйти из номера, чтобы погулять, ведь вероятность встретить Артёма уж слишком велика, даже на такой большой территории санатория. - Машка, хватит сидеть – пора собираться! Скоро обед! – Надя прервала мои тягостные размышления. - Я не пойду. Есть хотелось, а тут всегда кормят вкусно, да и праздничные обеды особенные. Пропускать такое до жути не хотелось, но было необходимо. Синицкий не уехал. Если захочет меня найти, то будет ждать у столовой, а от него же потом не отделаешься. Да и потом он мог бы заметить меня в компании с Надькой и историком, а вот в этом случаем мне не избежать ненужных вопросов. - Чего?! – Надька в изумление уставилась на меня. – Ты чего удумала? - Ничего. Я не иду обедать, - буркнула я, стараясь не думать о том, что пропущу. - Ты в детство впала?! Зачем опять сцены устраиваешь? - Я бы сказал, что у Маши наоборот более взрослые проблемы, хотя решает она их немного по-детски. Не стоит настаивать, все равно не переубедим. Лучше уж принесем ей еды из столовой, - историк сказал это так, словно меня вообще не было в комнате. Впрочем, он сегодня не раз проявлял себя, как мой союзник, поэтому в этот раз можно было и простить его. - Александр Валерьевич прав, - подтвердила я. Сестра как-то нехотя сдалась.

***

Не пошла я и на ужин – довольствовалась едой, которую в пластиковых контейнерах приносила из столовой сестра. Было невыносимо скучно и одиноко, а новогодние программы по телевизору вызывали лишь раздражение и уныние. С каждым часом все сильнее хотелось на улицу, чтобы по-настоящему проникнуться духом нового года, да и не хотелось мешать своим присутствием историку, ведь он, если мне память не изменяет, собирается Надьке сделать предложение руки и сердца. На улице уже давно стемнело, да и дальше торчать в номере было уже не в моготу. Я заверяла себя, что в этот час уже вряд ли встречусь с Синицким, он, наверное, вернулся домой и готовится к встрече праздника в кругу семьи или с друзьями. Поддавшись порыву, я подошла к шкафу и, достав свои теплые вещи, стала одеваться. - Маш, ты куда это собираешься? – удивленно спросила Надя, заглянув в комнату из ванной. - Гулять. - Ты с ума сошла?.. – еще больше удивилась сестра. - Нет, конечно. Ну а почему я не могу пойти погулять? - Да хотя бы потому, что ты весь день отказывалась выходить из номера. Мне пришлось носить тебе еду из столовой, а теперь вот ты гулять собираешься! Уму непостижимо! – с каждым словом все громче и громче говорила Надька. Удивление уступило место гневу. - Бывает… - я пожала плечами, надевая пуховик. - Да ты!.. – только и смогла сказать сестра. - Не злись, сестренка, Новый год же! – улыбнулась я, чмокнув ее в щеку. Прихватив сумку и ключи, я покинула номер, прежде чем успела еще сильнее поссориться со старшей сестрой. Хоть благодаря короткому зимнему дню и казалось, что ночь была в самом разгаре, но на самом деле не было еще и десяти часов вечера. Аллеи, дорожки и основные тропинки, которые использовали большинство отдыхающих, были ярко освещены фонарями и разноцветными электрическими гирляндами. Казалось, что с наступлением темноты все вокруг преобразилось, словно по мановению волшебной палочки. Я медленно брела по заснеженным тропинкам, которых на территории санатория было бесчисленное множество. Несмотря на то, что на улице было полно народу, я выбирала для себя такие маршруты, где вероятность встречи с шумными компаниями была минимальна, и я могла бы чувствовать себя один на один с природой. Сейчас я была уверена - для того, чтобы прекрасно встретить новый год мне вовсе не нужны ни подарки, ни шикарно накрытый стол. Наверное, единственное, что по-настоящему огорчало меня в этот вечер, это мысль о том, что вот-вот начнется год, в котором у меня уже ни дня не будет вместе с родителями. Мама уже никогда не приготовит еды к моему возвращению из школы, а отец никогда не возьмет на рыбалку и не будет за городом учить водить автомобиль. Этого никогда не будет в новом году и ни в одном из последующих за ним. А самое противное в этой ситуации то, что я сейчас о родителях вспомнила совершенно случайно. За чередой каких-то мелких и не значительных событий и проблем, смерть самых родных и близких людей потускнела, поблекла и практически исчезла, словно минули уже десятилетия, а не несколько коротких месяцев. - Мамочка, папочка, как же мне вас не хватает! – прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Мамочка!.. Папочка!.. Ну, где же вы? Зачем вы меня оставили?.. Какой же я была когда-то идиоткой, думая, что буду счастлива, если вы оставите меня в покое. Зачем я так об этом мечтала? Зачем Бога молила о свободе и полной самостоятельности?.. Ну, зачем?! К тому моменту, когда я добралась до озера, хандра, преследовавшая меня первые недели после гибели родителей, вновь полностью завладела мной. Я брела по пустынной набережной, не замечая ничего вокруг. Безмятежность, которую я ощущала, не так уж давно, бесследно исчезла, словно ее никогда и не было. Облокотившись о металлические перила, я устремила взгляд на заснеженную поверхность озера, которого почти со всех сторон окружали холмы и невысокие горы. Вдруг стало интересно, а что будет, если я перелезу через перила и прыгну вниз? Высота небольшая, лед толстый, но может ведь и не выдержать, а тогда конец. Удовлетворить любопытство и рискнуть жизнью хотелось, но я не могла – мама расстроится. Я не должна ее теперь печалить, ведь раньше, когда она была жива, я так часто заставляла ее волноваться и переживать. Она хоть после смерти должна быть за меня спокойна. Дольше оставаться одной было нельзя. Я понимала, что, возможно, натворю глупостей, если рядом не окажется того, кто сможет остановить. Я достала из сумки свой старый мобильник. Как всегда, денег на счету не оказалось, пришлось отправлять «маячок», хотя я даже не особо надеялась, что мне перезвонят – уж слишком по-свински я себя до этого вела. Наверное, в этом вся я – причиняю боль и стараюсь оттолкнуть тех, кто мне дороже всего. Так было со всеми: с родителями, с сестрой, с Артёмом… Как ни странно, но он перезвонил почти сразу, словно знал, что я ему напишу. - Привет, - тихо сказала я, чувствуя, что говорить тяжело, словно комок в горле застрял. - Ты где? – спросил мой собеседник. Кажется, он по одному слову понял, как мне сейчас плохо. - Здесь… у озера. - Где именно? – в его голосе послышалось раздражение. – Озеро большое. - Возле каменной террасы. Ты знаешь, где это?.. - Да, - он замолчал, словно что-то старательно обдумывая. – Мне прийти?.. - Да, - коротко ответила я и нажала на «отбой». Ожидание, кажется, затянулось на целую вечность, но он все же пришел, хотя, наверное, не очень-то торопился – старался так меня проучить. Что же… я заслужила и худшего к себе отношения. - Спасибо, что пришел, - пробормотала я, не глядя на Синицкого. В его присутствие тягостные мысли о родителях исчезли практически мгновенно, да и хандра отступила, вот только почему-то стало стыдно и неуютно. Возможно, Артём тоже чувствовал себя не совсем комфортно, ведь наше поведение в последнее время было вовсе не примерным. - Пожалуйста, - тихо ответил Артём, встав рядом со мной. - Почему ты здесь? – этот вопрос не давал мне покоя. Ну, вот не пойму для чего Синицкий потащился сегодня за город, да еще и остался здесь на весь день и ночь. - Ты чего? Сама ведь позвала!.. – обиделся Артём. - Да я не об этом! Просто вопрос не совсем верно сформулировала, - взглянув на него, ответила я. – Никак не пойму: зачем ты сюда вообще приехал. - Мне кажется, ты говорила, что я за тобой слежу. Неужели мнение поменяла? – криво усмехнулся Синицкий. - Тём, это ни капли не смешно!.. – я осеклась, сообразив, как назвала его. Но я тут же постаралась скрыть неловкость, поэтому, насупившись, сказала: - Слушай, Синицкий, прекрати паясничать. Ты можешь нормально ответить?! - Могу, наверное, Мань, - Артём пожал плечами. - Ну так скажи… ЧЕГО?! – закричала я. Видимо, до меня сейчас всё катастрофически медленно доходит. – Как ты меня назвал?! - Маня. Ну раз я – Тёма, то ты у нас – Маня! – хитро-хитро улыбаясь, объявил Синицкий. И эта самая улыбка просто вывела меня из себя. - Не вижу никакой связи! Ты просто клинический идиот! Я с тобой поговорить хотела, а ты!.. А ты ведешь себя, как всегда!.. Клоун! Наверное, это было самое глупое обвинение в моей жизни, но в этот момент я просто не могла вести себя иначе, а все из-за дурацкого сокращения. Ненавижу, когда Маней называют! Так в детстве меня называла мама, но лет так к двенадцати я надежно искоренила это. Но вот теперь опять внезапно появилась эта самая Маня. - Знаешь, а я ведь могу обидеться и уйти. Неужели ты думаешь, что больше всего на свете я хочу встречать Новый год, ругаясь с тобой? – неправдоподобно спокойно поинтересовался Синицкий. - А разве ты не для этого вообще приехал сюда?! – разозлилась я еще сильнее. Отчего-то его слова по-настоящему обидели меня. - Манька, ты, конечно, девка-то замечательная, но вовсе не пуп Земли. Хоть ты можешь думать и иначе. Хотел Артём меня обидеть или только насолить, но его слова сильно задели за живое. Возможно, он действительно прав и я нафантазировала слишком много, теша свое самолюбие. - Прости!.. – едва слышно сказала я, отвернувшись. Вцепившись в холодную металлическую перекладину, я устремила взгляд на заснеженное озеро. Пауза затянулась надолго. Мне казалось, что Артём вот-вот пошлет все куда подальше и уйдет, но он продолжал стоять рядом. - Я не из-за тебя сюда приехал, - наконец сказал Синицкий. - Мне сестра предложила провести здесь праздники. У ее бывшего мужа тут дом. Новый год они отмечают вместе из-за дочери. Меня позвали, чтобы, когда ребенка уложат, не остаться вдвоем. Я согласился – дома праздновать не хотелось. - Тогда тебе стоит вернуться к сестре, а то получается, они выбрали неподходящего гостя, - не глядя на Артёма, ответила я. Было мучительно стыдно за свои дурацкие подозрения и бурную фантазию. - Нет, Мань, я тут останусь! – весело сказал Артём. – Тебе так просто от меня не избавиться. Наверное, это был самый чудесный праздник в моей жизни, хотя и начиналось всё не так уж и радостно. Новый год я встретила вместе с Синицким. На заснеженном озере мы лепили снеговика под яркие вспышки праздничного салюта. Ну а расстались мы только под утро.