Один шаг

А между нами один шаг. Не веришь? Значит, ты дурак! Насмешки, колкости, подколы - Это игра ради прикола? Ты так хотел меня развлечь?! Нам лучше нервы поберечь, Чтобы дожить до новых встреч!..

Как ни странно, но я даже не заметила, как пролетел остаток учебного года. За подготовкой к ЕГЭ, прошел май и почти весь июнь. Дни сменяли друг друга, сливаясь в одну серую полосу, казались какими-то скучными и однотипными, так что даже незначительные стычки с Синицким не приносили никакого разнообразия. Как не уговаривал меня Артём, но я стояла на своем, наотрез отказываясь пойти на выпускной вечер – уж больно затратной выходила последняя ночь в жизни школьников. Живя с сестрой на одну небольшую зарплату, я не могла себе позволить такое развлечение, хотя Надька и говорила, что мы сможем как-то прожить. В общем, подводя итоги последних шести месяцев, я могла с уверенностью сказать, что за это время не произошло ничего особенного, раз я не могла выделить никаких запоминающихся событий. Возможно, это и хорошо, ведь, в конце концов, у нас с сестрой настала более-менее спокойная и размеренная жизнь. Нарушало же мое душевное спокойствие только одно – предстоящее поступление в университет. Причем поступить я была обязана непременно на бюджет, ведь за обучение платить надо очень много. Эта задача осложнялась для меня не только большой конкуренцией среди абитуриентов, но и тем, что при сдаче выпускных экзаменов я умудрилась набрать по каждому предмету не больше семидесяти баллов. Синицкий позвонил в тот момент, когда я, заполнив несколько анкет, стояла в очереди перед входом в кабинет приемной комиссии, чтобы отдать все необходимые документы: - Да? – не скрывая раздражение, сказала я. Конечно, сегодня вопрос с моим поступлением не решался, но не нервничать я не могла. - И тебе доброго утра, - отозвался Артём. Я была уверена, что в этот момент он заулыбался. - Слушай, сейчас мне некогда! АЙ!.. – вскрикнула я, когда какой-то парень случайно наступил мне на ногу. – Смотри куда прешь! - Я на минутку, - усмехнулся Синицкий, а потом в один миг стал серьезным. – Я завтра в Питер уезжаю. Приедешь проводить? - Да, если ты хочешь, - ответила я, не чувствуя ничего кроме раздражения, из-за царившей вокруг суматохи. - Хочу, - тихо сказал Синицкий. Я еле расслышала. – Поезд отходит завтра в полдень. - Я приду, - пообещала я, а затем нажала на «отбой». Настал мой черед заходить.

***

Хоть мне не раз приходилось бывать около здания железнодорожного вокзала, внутри же я оказалась впервые. Если честно признаться, я представляла это место несколько иначе, однако вокзал в нашем городе ничем, наверное, не отличался от других, разве что здесь было не так уж и многолюдно – очереди в кассы отсутствовали, да и возле небольших киосков народ не толпился. Озираясь по сторонам, я медленно шла по облицованным не то гранитом, не то его имитацией помещениям, дневной свет куда пробивался из широких окон, расположенных под высоким потолком. Для меня все эти помещения были похожи друг на друга. Да и если честно, я даже не представляла, куда именно мне следует идти, чтобы встретиться с Синицким. Время же неумолимо приближалось к полудню – а если я действительно хотела попрощаться, то медлить не стоило. Чертыхнувшись, я развернулась и пошла обратно. Неизвестно сколько еще времени я могла бы потратить, бродя по вокзалу, ища Синицкого или выход на перрон. Гораздо легче было выйти и, обойдя по улице здание железнодорожного вокзала, добраться до перрона. Именно так я и решила поступить. Ожидая меня, Артём стоял возле поезда, хоть до отбытия оставалось не так уж и много времени. Радуясь, что успела, я окликнула Синицкого по имени и только после этого поняла, что здесь он был вовсе не один. Рядом с ним стояла рыжеволосая девушка, которая, как и Синицкий, обернулась при моем приближении. Мне хватило всего несколько секунд, чтобы узнать ее. Именно эту особу я когда-то видела обедающей в компании с Артёмом. Я остановилась, открыв от изумления рот, глядя на парочку. В том, что рыжая здесь находится не случайно, не могло быть и тени сомнения, а значит, Синицкий специально решил нас свести, решив причинить боль напоследок. - Машк, Привет! – бодро поздоровался Артём. – Я уж думал, что ты не придешь. - Я обещала, - ответила я, не сводя глаз с рыжеволосой девушки, которая, в свою очередь, с нескрываемым любопытством разглядывала меня. – Счастливого пути! – сказав это, я развернулась, собираясь уйти. - Эй! – крикнул Артём. Я даже не заметила, как он успел преградить мне путь. Судя по выражению его лица, Синицкий был, мягко говоря, недоволен моим поведением. – Ну чего ты опять творишь? Что случилось? - Ничего. Я обещала прийти – я пришла. Теперь меня ждут великие дела! – нарочито бодрым голосом, сказала я. - Всего десять минут осталось, так что твои дела подождут! – настаивал Артём. Он схватил меня за плечи и развернул лицом к рыжей. – Кстати, я давно хотел познакомить тебя с моей старшей сестрой. Маша, это Катерина, - Синицкий указал на рыжеволосую девушку. – Катерина, это Маша. Я в растерянности уставилась на девушку. Почему же мне и в голову не приходило, что она может оказаться старшей сестрой Артёма, а не подружкой? Опять я его начала обвинять, даже не попытавшись разобраться в ситуации. Глупо-то как!.. - Рада знакомству, - поближе подойдя к нам, сказала Катерина. – Я много слышала о тебе от Тёмыча, - она потрепала Синицкого по волосам. - Да?.. Я тоже рада!.. – все еще не оправившись от шока, прошептала я. - Ладно, Тёмыч, пока. Не буду вам мешать, - сказала Катерина, поцеловав своего младшего брата в щеку. – Когда будешь пересадку делать и когда до деда доберешься – обязательно позвони. Я буду ждать. - Хорошо, «мамочка», - хмыкнул Артём, немного смущенный такой заботой сестры. Только после ухода Катерины, я смогла почувствовать себя немного свободнее и непринужденнее рядом с Артёмом. - Надо признать, что я совсем не такой представляла твою сестру. А точнее, я ее себе вообще никак не представляла. - Да? Ты что ее за мою подружку приняла? – рассмеявшись, спросил Артём. Все-таки Синицкий очень проницательный. - Да пошел ты! – обидевшись, буркнула я. - Я скоро не только пойду, но и поеду, поэтому хоть сейчас предлагаю не ссориться, - Синицкий повел меня к вагону. Я не особо сопротивлялась этому. В конце концов, он прав – мы расстаемся надолго. Ведь сначала Артём будет поступать, потом учиться, потом поступит на службу. Мы будем разделены сотнями километров, постепенно наше общение сойдет на нет. Когда-нибудь там Артём найдет свою спутницу жизни. Вполне возможно, сегодня мы видимся с ним в последний раз в жизни, так что не стоит мне отравлять последние минуты близости никому ненужными ссорами. - Спасибо тебе за все, - неожиданно даже для себя самой, сказала я. – Не знаю, как бы пережила этот год, если бы не твое постоянное вмешательство в мою личную жизнь. - Пожалуйста, - растерялся Артём. - Знаешь, я вот никак не пойму, зачем тебе это вообще нужно было? Мы же не были до этого друзьями, - поинтересовалась я, внимательно посмотрев на Синицкого. На самом деле, мне стоило об этом спросить гораздо раньше, но я этого не делала. Уж не знаю почему. - А кто его знает?.. – пожал плечами Артём. – Меня сначала очень заинтересовал твой побег с уроков. Когда я с помощью Сашки выяснил правду, то решил помочь. Я представляю, что ты чувствовала после смерти близких, поэтому решил сделать все от меня зависящее, чтобы ты думала о родителях как можно меньше и жила обычной жизнью. Кажется, у меня это получилось, - заключил он, самодовольно улыбнувшись. - Да, получилось, - нехотя подтвердила я, а потом, взглянув на часы, сказала: - Пора прощаться. Всего две минуты осталось. Тём, надеюсь, ты добьешься успеха и в учебе, и в карьере, и в личной жизни. Мы стояли совсем близко друг напротив друга возле вагона. Наверное, нас разделял всего один шаг – расстояние совсем незначительное, однако иногда преодолеть его тяжело и сложно, допустим, стоя на карнизе. Нет, конечно, в моем случае речь не шла о жизни и смерти, но все же этот шаг значил многое, особенно для меня самой. Долго колебаться было нельзя – на это уже не осталось времени. В конце-то концов, какая разница, что подумает об этом Синицкий, ведь видимся мы, возможно, в последний раз. Пусть торжествует, если хочет. Поддавшись вперед, я впервые в жизни сама поцеловала Артёма, который даже остолбенел от неожиданности. Целоваться я так толком и не научилась, но постаралась передать через этот поцелуй хоть часть того, что испытывала к однокласснику, которого ненавидела, любя, и любила, ненавидя. Поцелуй продлился совсем недолго. Поспешно отстранившись, при этом стараясь не смотреть Артёму в глаза, я пожелала ему счастливого пути. Я, чувствуя, как по щекам текут непрошеные слезы, поспешила прочь, моля Бога о том, чтобы Артём меня не окликнул.