Один шаг

Я сидела на полу и попивала горячий чай с ромашкой, чтобы хоть как-то успокоить расшатанные нервы. В клетке, стоящей на столе, морская свинка, поблескивая черными глазками-бусинками, уплетала морковку. Несмотря на сильное расстройство из-за всего произошедшего в школе, я все же в последний момент спросила биологичку о прежнем имени моей новой питомицы. Как оказалось, звали ее Анфиса. На мой взгляд, это имя совершенно не подходило морской свинке. Именно поэтому сейчас я и обдумывала новое прозвище – уж лучше этим заниматься, чем вновь и вновь вгонять себя в депрессивное состояние мыслями о школе. И к тому моменту, когда опустела чашка с чаем, у меня уже был подходящий вариант. - Агата. Скажи, тебе нравится это имя? – спросила я у морской свинки, которая, впрочем, не обратила на вопрос никакого внимания, продолжая набивать животик. – Теперь ты будешь Агатой, а про Анфису напрочь забудь! – решительно сказала я. – Новая жизнь – новое имя, которое просто обязано принести тебе счастье. Ясно? Наверное, новое имя могло бы показаться не менее вычурным, чем прежнее, но у него было прекрасное логическое обоснование. Ну, во всяком случае, я считала именно так. Все дело в том, что у мамы был кулон с черно-белым камнем, который назывался агатом. Глядя на свою питомицу, я невольно вспомнила его, хотя у морской свинки помимо шерсти черных и белых цветов присутствовала еще и рыженькая. Да и к тому же мне нравились детективы госпожи Кристи. Даже не знаю, какой из фактов сыграл решающую роль в определении имени. Я старалась не думать о произошедшем в школе, но снова и снова мысленно возвращалась к разговору с «лучшими подругами» и корила себя за глупое, неразумное поведение. Возможно, мне стоило сделать вид, что они ошиблись или просто не обращать на Кристинку с Лидкой никакого внимания. Ах! Если бы я пошла побродить на перемене по школе, то не было бы этой унизительной ситуации. Хотя нет. Это все равно бы произошло. Кристинка никогда не упускала случая меня задеть или унизить. Наверное, мне сразу стоило перейти в другую школу, а не, как последняя дура, хранить в секрете смерть родителей. Хотя разве это был секрет? Я просто не рассказывала о том, о чем меня никто не спрашивал. Но сейчас это как-то мало утешало – Артём наверняка рассказал и о моем желании все скрыть, когда делился «свежими» новостями с кем-то из друзей-приятелей. Стоп! А вот о Синицком думать было вообще нельзя. Предателя было необходимо просто стереть из памяти и жить дальше. Хотя это ни капли не просто! Но необходимо. Даже если и не получится полностью избавиться от его присутствия, то, в конце-то концов, до завершения учебного года осталось-то четыре с половиной месяца, а потом начнется новая жизнь без Артёма. Я тяжело вздохнула и отправилась в кухню, чтобы налить себе очередную порцию ромашкового чая. Кажется, я старалась успокоить сегодня нервы так хорошо, чтобы и завтрашний день продержаться. А в том, что завтра придется туго, я не сомневалась – однокласснички уж точно придумают, как поиздеваться, хотя бы над моим побегом. Не знаю, сколько бы я еще раздумывала над событиями завтрашнего дня, если бы не раздался звонок в дверь. Я сдавлено хихикнула, подумав о том, что это мог заявиться Синицкий. Ну а что? Наглости у него не занимать, поэтому в гости он мог наведаться и после сегодняшних событий. Однако стоило мне взглянуть в глазок, как от веселья не осталось и следа. За дверью действительно стоял мой самый «любимый» одноклассник – Синицкий Артём. Господи, ну почему все это должно происходить со мной? Чем я такое заслужила? Ну зачем он пришел? Ну неужели на сегодня не хватит моих мучений? Я машинально потянулась к замку. Наверное, самое правильное было бы уйти к себе и включить громкую музыку, чтобы не слышать, как названивает Синицкий. Однако вместо этого распахнула дверь перед незваным гостем. Возможно, на мое решение повлиял разговор с биологичкой, а, может быть, я мазохистка. Синицкий оказался неслабо удивленным. Ему даже потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем сказать: - Нам надо поговорить. Вероятно, я слышала от него эту самую фразу уже с десяток раз. Да и, по-моему, почти каждый его визит начинается именно с этих слов. - Ты думаешь, я буду разговаривать с таким мерзким предателем, как ты? – спросила я, но войти Артёму все же позволила. - Я не предатель!.. – поморщившись, ответил мой одноклассник. - Да ладно?! Так я тебе и поверила! Синицкий, будь мужиком, а? Я знаю, что ты предатель. Просто сознайся и оставь меня в покое, - прошипела я. Надеюсь, что он все же последует моему совету. - Твердолобая, упрямая ослица! – не сдержавшись, закричал на меня Синицкий. Я невольно отступила назад. Кажется, я в первый раз увидела его настолько разозлившимся. – Ты хоть кого-нибудь, кроме себя, готова слышать? Неужели ты, в самом деле, считаешь, что твое мнение единственно верное, а все вокруг либо дураки, либо негодяи и лжецы?! - Да не считаю я так! – возмутилась я, хоть его обвинения были не так уж и далеки от истины. - Тогда, может быть, хватит меня называть предателем? - Не хватит. Ты этого заслужил! Ты же и есть предатель!.. - А, может, прежде чем обвинять, ты дашь мне сказать?! – продолжал возмущаться Синицкий. Он даже покраснел от злости. - Я-то дам, вот только не знаю, нужно ли оправдываться? Какая разница, что я о тебе думаю? - Большая разница. Уж поверь, - Артём сделал глубокий вдох, словно для того, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. – Я понять не могу, что на тебя нашло. Сначала я хотел тебя догнать, но потом решил дать время остыть и успокоиться. Мало ли из-за чего ты на меня взъелась?.. – пожал он плечами. Мне даже показалось, что Синицкий действительно не знал причины. - Да и в школе сцен устраивать не хотелось. Однако после того, как пацаны рассказали мне о произошедшем – сразу стало понятно, почему ты так себя повела. - А как я, по-твоему, должна была отреагировать?! – перебила я, не сумев сдержать возмущения. – Ну неужели ты думаешь, что я бы тебя расцеловала за то, что ты растрепал всем секрет?! - Лужина, ты вообще можешь хоть немного помолчать? Если нет, то тебе кляп поможет, - с весьма серьезным видом сказал Синицкий. Я при этой угрозе невольно улыбнулась, и чуть было не показала язык. Вот черт! Ну почему ему удается меня рассмешить, даже когда я злюсь?! - Вот и прекрасно!.. – удостоверившись в том, что я пока не буду его перебивать, продолжил Синицкий. – Так вот… То, что рассказали пацаны, неслабо удивило. Даже представлять не хочу, как ты сначала восприняла эту новость. Да и я понимаю, почему ты так разозлилась на меня. Но поверь, Мань, я никому не рассказывал о твоей семье. - Врешь! Как они тогда все узнали?! – закричала я и, не выдержав, расплакалась, словно дитя малое. Артём приблизился и крепко меня обнял. Я даже и не подумала сопротивляться, осознав в этот момент, что не так уж и важно – он предал или нет, ведь Артём почти все время, что прошло с момента смерти родителей, поддерживал и раздражал меня, не давая думать о плохом. Кто знает, что бы со мной сейчас было, если бы не настойчиво-надоедливое присутствие Синицкого в моей жизни? Артём ведь даже сейчас пришел, чтобы оправдаться. Возможно, я ему все же вовсе не безразлична. А я так неблагодарна… - Будешь чай? – тихо спросила я, все еще не перестав всхлипывать. - Буду, - ответил Артём, несколько ошарашенный резким переходом от обвинений к распиванию чая. Высвободившись из объятий, я направилась в кухню, велев при этом, чтобы Синицкий разувался. - Маш, тебе все еще интересно, откуда одноклассники узнали о твоих родителях? – спросил Артём, когда мы начали пить чай. - Да, но меня интересует правда, а не ложь, - ответила я, на мгновение встретившись с Синицким взглядом. Дольше смотреть ему в глаза я не могла – стыдилась того, что разревелась в его присутствии. - Лгать я не собираюсь. Уж поверь. Да это и не к чему – ты же и так простила, - самоуверенно заметил Синицкий. - Даже не надейся. Я не простила. Просто хочу выслушать аргументы в твою защиту, - ответила я, сама не зная, насколько честно. - Раз так, то я сыграю роль и сыщика, и адвоката, - усмехнулся Синицкий. – Оставшееся до конца занятий время я провел с толком – выяснил, откуда появилась информация о смерти твоих родителей. Ты, наверное, не в курсе, но в прошлом году, двадцать седьмого декабря, проходило родительское собрание. Мои родители эти встречи уже лет пять не посещают, вот поэтому я и пропустил одну весьма важную и интересную информацию. Не знаю почему, но на этом собрании, помимо всего прочего, говорили и о твоем долгом отсутствии. Классная предположила, что это не только из-за болезни, но и как реакция на смерть родителей. Вроде как желание привлечь к себе внимание, сострадание и тому подобное… - О, черт! Да как она посмела? – воскликнула я, а потом смачно выругалась в адрес классной руководительницы. К собственному удивлению, у меня не появилось и тени сомнения в том, что Синицкий сказал правду. Удивительно, как я сама не подумала, что в этом может оказаться замешана классная руководительница или руссичка? Версия пришлась мне по душе, даже если Артём и сказал не всю правду. Впрочем, Синицкий решил привести не просто голословные обвинения в адрес классной, возможно, считая, что я не полностью поверила его словам: - Маньк, завтра утром мы навестим ее в школе. Думаю, она не будет скрывать, что она это говорила. - Нет!.. – и я вновь выругалась. - Да пойми ты – я не лгу! – неправильно поняв мой ответ, повысил голос Синицкий. – Не стал бы я выдавать тебя им. - Успокойся, - я тяжело вздохнула. Пришлось потратить немного времени на то, чтобы собраться с мыслями. – Я поверила твоей истории. Подтверждать не нужно. В конце концов, у тебя, наверное, не было причин им все рассказывать. Жаль, что я не сразу это поняла. Прости, что повела себя так глупо и грубо, - признавать свои ошибки и извиняться было нелегко, но необходимо. Артём улыбнулся, словно благодаря за доверие, а затем, повернув руку, крепко сжал мою ладонь. - Тебе не за что извиняться. На твоем месте я, наверное, повел бы себя не лучше, да и не поверил оправданиям, пока бы не получил доказательств. Спасибо за доверие, Маньк!.. Ну вот опять он меня начал называть Манькой, знает ведь уже, что это мне не нравится. Ну почему Артём не может перестать меня бесить?! - Еще раз так меня назовешь – убью! – злобно посмотрев на одноклассника, сказала я. В ответ на мою угрозу, Артём усмехнулся и вновь назвал Маней. Не уверена, чем бы это поддразнивание закончилось для Синицкого, вот только от праведного гнева его спас звонок в дверь. - Чего-то сегодня гостей многовато!.. – проворчала я. Однако прежде чем отправиться открывать, я все же слегка стукнула Артёма – нужно же было хоть как-то отплатить ему за дурацкое сокращение имени. За свою не такую уж и длинную жизнь я не раз убеждалась в том, что случайные совпадения, чаще всего, оказываются вовсе не приятными сюрпризами. Сейчас же меня ожидало очередное этому подтверждение. Не взглянув в глазок, о чем тут же пожалела, я открыла дверь и увидела человека, присутствие которого было в этот момент крайне нежелательно. - Привет, Машка. Чего смотришь на меня так, словно привидение увидела? – спросил историк. Настроение у него явно было отличным, а вот мое моментально испортилось. Ну, вот спрашивается: какого черта сюда приперся Надькин женишок, когда в кухне у меня Артём сидит? Вот что теперь Синицкому сказать, а? - Ты чего? – повторил историк, так и не получив ответа на прошлый вопрос. Мне, конечно, нужно было что-то сказать, чтобы спасти ситуацию, но я, словно окаменев, стояла не в силах пошевелиться или издать хоть какой-нибудь звук. - Здравствуйте, Александр Валерьевич, - подойдя ко мне сзади, поздоровался Синицкий. Вот спрашивается, ну чего же ему в кухне-то не сиделось? – А что Вы здесь делаете? - Привет, Артём, - учитель немного растерялся. Видимо, он совершенно не был готов к такому повороту событий. – Да я здесь по делам… - Александр Валерьевич проводит дополнительные уроки, - вновь обретя способность говорить, брякнула я первое, что пришло в голову Нет, конечно, оправдание было дурацкое – я же историю вроде бы не собиралась сдавать, а значит, и дополнительные занятия мне вовсе не нужны. Однако слово – не воробей… - В самом деле? – удивившись, спросил Артём. – Вот уж не знал. Тогда, возможно, Вы согласитесь дать мне несколько уроков поближе к экзамену? - Возможно. Однако необходимо будет обсудить это ближе к апрелю или маю, - не очень довольным тоном ответил историк, а затем перешел к делу: - Маша, я вчера здесь забыл черную папку. Ты не могла бы ее принести, там нужный материал, а то необходимо к занятиям подготовиться. - Хорошо, я сейчас поищу. Кивнув, я направилась в Надькину комнату. Если историк и мог что-то у нас оставить, то только там. К счастью, поиски не заняли много времени – папка лежала на прикроватной тумбочке. По всей видимости, учитель читал материал по истории на сон грядущий. Прихватив свою находку, я поспешила назад, радуясь, что поиски не заняли слишком много времени – чем меньше историк пробудет у меня дома, тем меньше вопросов задаст Синицкий. По крайней мере, я на это искренне надеюсь. - Ну и что это значит? – поинтересовался Синицкий после того, как я закрыла за гостем дверь. - Ты о чем? – как можно беззаботнее спросила я, хоть прекрасно понимала, что он вряд ли на это купится. - Зачем Валерьевич на самом деле приходил? – пояснил Артём. Не ожидала я, что он так назовет учителя, хоть и за глаза. - Папку забыл. Ты разве не слышал? – удивленно спросила я, все же надеясь, что не придется абсолютно всё объяснять. - И слышал, и видел. Вот только не верю. Как он у тебя дома мог забыть? - Ну, после дополнительных занятий оставил. Слушай, Синицкий, а почему я должна тебе что-то объяснять и оправдываться?! Ты же просто одноклассник! Не дожидаясь его ответа, я направилась в кухню, всем своим видом показывая недовольство и раздражение. Однако уйти мне Артём не дал – схватил за руку и развернул к себе лицом. - Да ладно?! Может, хватит лгать? В санатории он тебе тоже дополнительные уроки давал? Хоть раз в жизни скажи правду сама! Я ведь все равно узнаю! - У тебя самого полно секретов, но твоя личная жизнь – это твоя личная жизнь, в нее никому нельзя соваться, а вот в мою – пожалуйста! – с вызовом глядя в глаза, ответила я, чувствуя, как вновь просыпается злость. - Неправда!.. – только и смог ответить Синицкий. - Скажешь, что я вру? Забыл уже, как отреагировал, когда я поинтересовалась, что у тебя случилось, после того, как тебя в школе не было черт знает сколько времени? – не унималась я, вспоминая старую обиду. - Ах, ты об этом!.. Вот уж злопамятная! – Артём улыбнулся, осознав, о чем идет речь, а вот я разозлилась еще сильнее. - Да, я злопамятная! А вот ты любопытный Буратино, вечно суешь нос, куда не следует!.. - Прекрасно!.. Предлагаю обмен информацией, - чуть поразмыслив, ответил Синицкий. Не отпуская моей руки, он направился в кухню. Мне пришлось последовать за ним. – Я тебе расскажу о том, почему пропустил две недели. Ну, а ты честно расскажешь о своих отношениях с Валерьевичем. До меня далеко не сразу дошел скрытый смысл его последних слов. Ну а когда я догадалась, то рассмеялась, несмотря на то, что все еще злилась. Мне кажется, или Синицкий действительно приревновал меня к историку? Уму непостижимо! - Да нет у меня с ним никаких отношений! Но так и быть – поделюсь с тобой еще одной семейной тайной. Но только после того, как выслушаю твои объяснения. Мы с Артёмом снова сели за стол друг напротив друга. Я выжидающе смотрела на одноклассника, ведь первой открывать карты не собиралась. - Так тебе действительно интересно, где я был в ноябре, или ты просто вредничаешь? – внимательно глядя на меня, поинтересовался Артём. - А разве одно может исключать другое? – спросила я. – Синицкий, хватит тянуть время. Или рассказывай, или уходи. - Ладно-ладно, - вздохнул Артём. – Я в Питере был. - В Питере? – в изумлении я уставилась на одноклассника. - То есть ты посреди учебного года отдыхать поехал, а потом скрывал это? Бред какой-то! - Ничего не бред, да и не на отдых я ездил. У меня дед с бабушкой там живут, - Артём говорил очень тихо, стараясь при этом не смотреть мне в глаза. – В начале ноября бабушка тяжело заболела, надежды на выздоровление не было. Мы прощаться с ней ездили. Она умерла через два дня после нашего приезда. - Прости… Я не знала, - прошептала я, почувствовав сильное смущение. Никогда не умела в таких ситуациях сочувствовать или говорить слова утешения, хотя и сама уже прошла через это. - После похорон я чуть ли не неделю прожил у деда, до этого мы редко виделись – расстояние большое. Он сильный человек – потерял жену и почти всех друзей и сослуживцев, а все равно не сдался и не лишился желания жить, - продолжил Артём, кажется, и вовсе не обратив внимания на мои слова. – Знаешь, когда дед был совсем маленьким, ему довелось пережить блокаду, когда же пришло время выбирать жизненный путь – стал моряком. Машка, я ведь до этой поездки собирался в юридический ВУЗ поступать, а вот теперь передумал, - взглянув мне в глаза, сказал Синицкий, желая увидеть, как я отреагирую. – Попробую в Морскую академию поступить. Хочу заслужить уважение деда. - Уверена, у тебя все получится! – тут же заверила я его. – Да и дед просто обязан гордиться таким внуком. - Может быть, - как-то печально улыбнулся Артём. – А вот родители в ужас пришли от моих планов на будущее, хорошо хоть сестра поддерживает. Воцарилось молчание. Я понимала, что нужно было что-то сказать, чтобы подбодрить, но на ум приходила только всякая банальная чепуха. - Ну ведь и это немало! Правда же? Вот если бы у меня не было старшей сестры, то не знаю, где бы сейчас я оказалась, - заметила я. Кажется, разговор становится все грустнее и грустнее. При этом я почувствовала явную необходимость разогнать печаль и поддержать Синицкого, поэтому и решила сменить тему. - Кстати, о сестрах и семейных отношениях… Тебе все еще интересны мои отношения с историком? – нарочито бодрым голосом спросила я, откинувшись на спинку стула. - Да, - тут же отозвался Артём, пристально посмотрев на меня. – Скажи честно, у тебя с ним… роман? - Ага. Роман. Исторический, - усмехнулась я. Похоже, Тёма действительно меня приревновал, раз такое предположил. Хотя нет, ведь ревновать-то можно только того, кого любишь, а я ему просто нравлюсь. По крайней мере, я именно так и считала. - Ты можешь говорить серьезно? – нахмурившись, поинтересовался Синицкий. - А я очень даже серьезна, - ответила я, широко улыбнувшись. – Роман действительно есть. Вот только главная героиня в нем не я, а моя любимая старшая сестренка. Недавно Александр Валерьевич Надьке даже предложение сделал. В этот момент я пожалела, что под рукой не оказалось фотокамеры, чтобы запечатлеть потешное зрелище для потомков. От удивления лицо Синицкого вытянулось и, кажется, он лишился дара речи. А я, если честно, даже не ожидала, что новость о помолвке моей сестрички может произвести такой эффект.

***

День, начавшийся просто ужасно, заканчивался очень даже хорошо. Я еще долгое время, вспомнив растерянную физиономию Синицкого, начинала тихонько посмеиваться, все же не часто мне удавалось его настолько сильно удивить. Впрочем, все могло быть еще лучше, если бы постоянные мысли о грядущем испытании, не отравляли незамысловатое веселье. Хоть и выяснилось, что Артём меня не предавал, но от этого легче было ненамного – все равно завтра на занятиях с одноклассничками встречаться. Наверняка все они, а в особенности мои «подружки», найдут способы, как подколоть меня, но, по крайней мере, Артём будет рядом. Размышляя о предстоящем непростом дне и жалея себя любимую, я так и не смогла сомкнуть глаза всю ночь, которая показалась мне бесконечно долгой. На утро сильно болела голова и, казалось, что кто-то завязал в районе солнечного сплетения тугой узел, не дававший нормально дышать. Завтракать я не стала, только выпила крепкого растворимого кофе. Синицкий ожидал меня возле школьного забора. Обменявшись короткими приветствиями, мы, молча, направились в школу. Артём ни на минуту не оставлял меня одну ни в раздевалке, ни в полупустом школьном коридоре, где мы дожидались начала уроков. В его присутствии я чувствовала себя намного спокойнее и увереннее. Возможно, это было еще и из-за его вчерашнего обещания, которое он дал, прощаясь: - Манька, завтра обязательно приходи в школу, - тихо и серьезно сказал Артём, выйдя на лестничную клетку. – Я буду рядом. Тебе некого опасаться. Я в обиду тебя не дам. Ты только верь мне. Легко сказать: «Верь». Трудно действительно верить, особенно когда чего-то боишься, а я боялась. До начала занятий оставалось еще минут десять. Кабинет по-прежнему был закрыт, а историк, чей урок стоял в расписании первым, мог еще и опоздать. Этот факт не особо огорчал моих одноклассников, а вот я отсчитывала не только минуты, но и секунды, чувствуя, как нарастает напряжение. Только что пришедшая Кристинка на минутку задержалась возле группы девчонок, целуясь в щечку с особенно близкими подружками. Заметив ее, я поспешно отвернулась, уверенная в том, что если случайно встречусь с ней взглядом, то Кристина уже ни за что не отстанет. Впрочем, это не помогло, и Кристина подошла к нам. - Привет, сиротка, - елейным голосом, поздоровалась она. Я вздрогнула и сжала побелевшими пальцами подоконник. Нужно было ответить, но я не могла. - Улыбнись, - наклонившись к моему уху, еле слышно прошептал Артём. Его дыхание защекотало нежную кожу шеи. Улыбнуться? Артём мне, в самом деле, велел улыбнуться, или это просто почудилось? Да и разве можно так просто и легко улыбнуться тому, кого ненавидишь и боишься, да при этом не выглядеть еще более жалко? - А со мной здороваться не надо? – весело поинтересовался Артём. Видимо, он решил дать мне время собраться с силами. - Надо, но, может быть, ты погуляешь где-нибудь пару минут? Нам с Машенькой надо посекретничать, - как-то приторно-нежно сказала Кристина. Однако Артём проигнорировал ее просьбу, продолжая стоять рядом со мной. Кристинка вновь обратилась ко мне: – Машенька, ну хватит уже витать в облаках, а то мы начнем беспокоиться о твоем душевном здоровье. - О моем здоровье? – удивленно спросила я, обернувшись – дольше игнорировать ее было нельзя. Но улыбаться я не стала. - Ну, да. О здоровье. Ты же, бедняжечка, столько всего перенесла, - продолжала Кристинка, заботливым голоском. – Я слышала, что некоторые после смерти родителей и с ума могут сойти, а твоя вчерашняя реакция… Не успела я хоть как-то отреагировать на это оскорбление, Артём положил свою руку мне на плечи, словно обнимая, затем, притянул к себе. Кажется, так он хотел показать свою защиту и покровительство. Я моментально покраснела и лишилась дара речи. - Слушай, по-моему, это тебе стоит показаться психиатру, а то ты больно мнительной стала! – заявил Синицкий. – А вот от Маньки я советую тебе раз и навсегда отстать. О ее душевном покое и здоровье забочусь я. - Артёмка, это так мило, - только и смогла сказать потрясенная Кристинка. – Так у вас любовь? Детки скоро появятся? - У нас ненависть! – резко ответила я, собравшись с духом. – И, Кристин, ты разве не знаешь, что по себе людей не судят? Не стоит думать, что все вокруг, как и ты, вовсю трудятся над продолжением рода лет так с четырнадцати!.. – выпалила я, сама от себя подобного не ожидая. Видимо, присутствие Синицкого придало мне решимости. Странно, но, как оказалось, рядом с Артёмом мне не так уж и страшны насмешки и подколы других людей, особенно если в нужные моменты показывать истинное лицо, а не оставаться для большинства тихоней или девочкой для битья.