У моей болезни твое имя

- Предупреждаю, если ты сделаешь еще хоть один шаг в мою сторону, я закричу, - угрожающе зашипела ведьма и попятилась назад. - Кричи, - спокойно ответил вампир. – Елене позвонил Джереми – у него какие-то проблемы – и они со Стефаном умчались к нему. Так что в доме мы совершенно одни. Твои крики никому не помешают Бонни замерла. В голове мелькнула шальная мысль о побеге, но исчезла так же быстро, как и появилась. Она воинственно приподняла подбородок. - Ты врешь! – повышенным тоном проговорила девушка. - Разве? – Деймон вопросительно изогнул бровь, а в следующую секунду закричал во весь голос: - Елена-а-а-а, Стефа-а-а-ан! – ответа не последовало, и Сальваторе повторил сказанную ранее фразу. – Нам нужно поговорить, Беннет. - Нам не о чем с тобой разговаривать, - отчеканила мулатка и попыталась пройти к лестнице. Вампир колебался всего пару секунд, но все-таки рванул за ведьмой и перегородил ей проход. - Я так не думаю. Ты должна выслушать меня, - он посмотрел на недовольное и возмущенное лицо девушки, и немного погодя добавил. – Пожалуйста. Ее глаза расширились от удивления и негодования. - Пожалуйста?! Ты сказал, «пожалуйста»?! А что сделал ты, когда я произнесла это слово?! Услышал ли ты мое, «пожалуйста»?! Мужчина виновато посмотрел на мулатку, которая сложила руки на груди, сдерживаясь из последних сил, чтобы не расплакаться. - Бонни…я хотел сказать, - было видно, что каждое слово дается ему с большим трудом, - прости…прости меня, - совсем тихо произнес Сальваторе и потупил взгляд. Повисло долгое молчание, после которого ведьма разразилась диким смехом. Можно даже сказать – истерическим. Его слова были абсурдными и никак не подходили к его образу «плохого парня». Деймон ошарашено уставился на мулатку, не понимая, что так позабавило девушку. - Прости меня? – смех резко прекратился. - Да ты точно издеваешься! Запихни себе в задницу свое «прости»! А потом…хотя, впрочем, и этого достаточно. Она с силой толкнула его в грудь. - Черт, Беннет. Я понимаю, как виноват перед тобой и мне действительно жаль. - А мне действительно плевать на все твои чувства, - безразлично ответила ведьма и еще раз ударила его кулаком. – Ты хоть представляешь, какого мне было?! – из глаз покатились слезы горечи, и она со всей силы залепила ему пощечину. Сальваторе не ожидал такой подачи от хрупкой девушки, поэтому его голова метнулась в сторону, и он покачнулся. Вампир хотел что-то сказать, но ведьма не дала ему это сделать. - Ублюдок, - с такой же силой Бонни ударила его по другой щеке. - Кретин, - девушка продолжала оскорблять мужчину, сопровождая каждое слово очередным ударом. - Похотливая скотина! Под натиском мулатки вампир отступал назад, пока не наткнулся на стену. Он почти не мог разобрать, что она говорит из-за постоянных всхлипов девушки. Наверное, мулатка устала, потому что ее удары стали не такими сильными, и она тяжело дышала. Не смотря на это, Бонни продолжала колотить вампира в грудь. Все это время Деймон даже не попытался отбить удары девушки или хотя бы увернуться от них. Сальваторе понимал, что ей необходимо избавиться от всей той злости, что накопилась в ней, благодаря его манипуляциям. Но в какое-то мгновение Деймон глубоко вдохнул и, крепко обняв ведьму, прижал ее к себе. Мулатка напряглась, но не двинулась с места. Девушка почувствовало, что вампир стал гладить ее по голове. - Прости, прости, прости меня, Бонни, - шептал он ей на ухо. – Я прекрасно осознаю, что ничего уже не изменить, но хочу, чтобы ты знала, я очень сожалею о содеянном. Ведьма не прекращала всхлипывать, но не говорила ни слова, и вампир продолжил монолог: - Когда… когда я увидел тебя с тем парнем, я просто озверел. Он… целовал тебя, касался тебя. Он не имел на это никакого права! Первой моей мыслью тогда, было свернуть ему шею, но… потом я увидел тебя. С блеском в глазах, без майки, с припухшими губами и… крышу снесло напрочь. Умоляю - прости. Не знаю почему, но меня тянет к тебе. Не могу это отрицать, не хочу и пытаться. Я не в силах это отвергать, я стою возле тебя и больше не желаю скрывать своих чувств! Я вижу лишь тебя! С момента нашей встречи я изменил и нарушил все свои правила. Закончив признание, вампир заметил, что ведьма изумленно смотрит на него. Повинуясь внезапному порыву, Сальваторе немного наклонился и, надавив девушке на затылок, нежно коснулся сомкнутых губ. Они были солеными от слез, которые ручьем стекали по ее щекам, но от этого не менее желанными. Поцелуй длился совсем не долго, всего пару секунд. Ровно столько времени было необходимо Бонни, что бы понять происходящее. Она резко оттолкнула вампира и отошла на несколько шагов, с отвращением вытирая губы тыльной стороной ладони. - Я не понимаю, - в отчаянье проговорила она. – Я НЕ ПОНИМАЮ! – на этот раз девушка закричала во весь голос и, запустив пальцы в черные локоны, сжала их в кулак. - Что ты говоришь?! Что ты делаешь?! Чего ты хочешь?! Сальваторе, ты болен, - сделала вывод мулатка. Вампир усмехнулся и в мгновение оказался возле девушки. Он жадно шарил глазами по ее лицу: - Как точно подмечено. Ты права, Беннет. Я действительно болен, - хрипло произнес мужчина, - И у моей болезни твое имя. Она вдруг прищурила глаза и внимательно посмотрела на Деймона. - А знаешь, по-моему, я раскусила тебя. Это какая-то новая игра, очередной метод экзекуции надо мной. Ну, или ты просто сошел с ума. И я даже не знаю, что из этих двух вариантов хуже. Бонни демонстративно повернулась спиной к вампиру и стала подниматься по лестнице. Мужчина озадачено смотрел ей в след и, не удержавшись, задал мулатке интересующий его вопрос: - Почему ты не можешь поверить в мою искренность? Она замедлила шаг и, не оборачиваясь, произнесла: - Потому что это ты, Сальваторе. И этим все сказано. Громкий хлопок ее двери оповестил вампира, что он остался наедине с самим собой. *** С тихим стоном она прижалась к двери. Пульс зашкаливал, а в глазах потемнело. Бонни была уверенна, что если сделает сейчас хоть один шаг, обязательно грохнется в обморок. Признание Сальваторе обрушилось на девушку как гром среди ясного неба. Она, конечно, хотела, чтобы он извинился перед ней, но даже не рассчитывала на это. И, тем более, она не рассчитывала, что вампир признается ей в симпатии. На нее накатила дикая злость. Хотелось крушить все вокруг: разбивать, раздирать, ломать, рвать. Но, к сожалению, она находилась в чужом доме и не могла себе это позволить, поэтому максимум, на который она была способна, это со всей силы пнуть ногой массивный деревянный стол. Бонни не верила, не хотела верить ни единому слову вампира. Он не мог говорить правду. Только не после того, что он с ней сделал, только не после той боли, что он ей причинил. Но, черт возьми, ей хотелось, ей до безумия хотелось поверить. В его: «…прости меня, Бонни», в его «…меня тянет к тебе», и, в конце концов, его «Я вижу лишь тебя!». И это злило ее еще больше. Девушка не должна была желать этого. Это, по меньшей мере, глупо, в этом нет никакой логики! Бонни подошла к огромному окну и стала рассеяно рассматривать темноту за окном. В голове был абсолютный бардак, и девушка отчаянно пыталась разложить все по полочкам, но это у нее плохо получалось. Ведьма никак не могла понять почему же она все-таки не чувствует ненависти к Сальваторе? Он унижал ее, а она никому не говорила об этом. Он пил ее кровь, а она даже не попыталась избавиться от него. Он сотни раз втаптывал ее в грязь, а ей до дрожи в коленях хотелось, чтобы его слова оказались правдой. И это съедало ее изнутри. Заставляло чувствовать себя слабой и никчемной. А слабой ей быть не нравилось. На самом деле, Бонни никогда не была мягкотелой, она в любой ситуации могла дать отпор обидчику, но исключением стал Деймон Сальваторе - гадкий и подлый циник, который засел у нее внутри и не желал покидать мысли девушки. Мулатка устало повалилась на кровать. Уснуть как можно быстрее, было ее единственной целью на данный момент. А о случившемся она подумает завтра. *** «Потому что это ты, Сальваторе. И этим все сказано», - слова Бонни звучали как приговор и задевали вампира за живое. Теперь он на сто процентов был уверен, что ведьма никогда не поверит ему и, тем более, не простит. Да, он и сам не мог себя простить за то, что сделал. Какой бы стервой она не была, Беннет не заслуживала такого обращения, только не она. Вампир устало прикрыл глаза. Ведьма видела в нем монстра, безжалостного убийцу, не способного на какие-либо чувства. Если быть честным, долгое время он и сам так думал, ну… или хотел думать. По крайней мере, перед ведьмой он пристал именно в таком образе и его настоящего она совсем не знает. Деймон подошел к бару и налил себе полный стакан бурбона. Он уже поднес алкоголь к губам, но резко передумал и в место того чтобы выпить напиток мужчина со всей силы запустил стакан в камин. Ну, зачем он обнял ее? Зачем признался в симпатии? Зачем поцеловал ведьму? Свои действия вампир не мог объяснить даже самому себе. Любил ли он Бонни? Конечно, нет. Ведьма никогда не вызывала у него подобных чувств. Вампир был абсолютно уверен в этом. Ведь когда он любил Кэтрин, мужчина хотел, чтобы она была счастлива, и пусть даже не с ним, а с его братом. Такая же история и с Еленой. Но с Бонни все было по-другому. Он хотел, чтобы она всегда была рядом, чтобы видела только его и он, уж точно, не был готов делить ее с кем-то еще. Она стала его наркотиком, личным сортом героина, который с каждым днем все больше и больше сводил мужчину с ума. Ведьма разжигала в нем страсть и бурю других эмоций. Их Сальваторе не испытывал уже очень и очень давно. Вампир убедил себя, что это не любовь, а просто одержимость, и он не в силах контролировать ее. Деймон стал бездумно слоняться по дому, пытаясь прогнать глупые мысли. Он прошел холл, поднялся по лестнице, и остановился только тогда, когда понял, что стоит напротив комнаты Бонни и тянется рукой к ручке на ее двери. Вампир сначала замер, а после резко отпрянул. Не думая ни секунды он спустился в гостиную, схватил куртку и, от греха подальше, покинул приделы особняка.