Alea est jacta

С большой радостью Адена провожала свою приятельницу в школу. Благодаря мисс Блэк гардероб некроманта пополнился, а кошелёк изрядно похудел. С удивлением волшебница обнаружила, что платья стали одеваться ею все чаще и чаще. Сказывалось влияние одной черноволосой ведьмы, наверное. Но для работы ни платья, ни мантии не подходили. Попробуй побегай по кладбищу, придерживая подол одной рукой и колдуя другой. Недалеко убежишь. Тренировки в Омуте всё чаще сменялись самостоятельными занятиями. Маги прошлого дали тот фундамент, отталкиваясь от которого волшебница будет сама строить свою жизнь и карьеру. Со временем отшлифуются до идеала навыки, станет понятным то, что раньше казалось чересчур заумным, а само искусство мага смерти будет не просто даром Предвечной, а самой сутью Адены. Заказы не сыпались, как из рога изобилия, но и того, что есть, было более, чем достаточно. Упокоить призрака, подновить защиту, основой которой являлась магия смерти (и тех несчастных, что вмуровывали в фундамент при постройке), проверить беспокойные кладбища – всё это отнимало много времени. Лишь к Самайну удалось разгрести дела и временно забыть обо всём суетном. А там и день рождение самой Адены подоспел. Праздновали в тесном семейном кругу. Волшебница, извинившись перед Блэками, предупредила, что на некоторое время будет недоступна. Свою полную историю она не рассказала даже этим магам, не смотря на Непреложный Обет. Но то, что Адена росла, изолированной от прочего мира, им было известно, потому желание побыть в одиночестве не должно казаться таким уж странным. С помощью Рори соорудили большую горку в саду, благо дело снега для этого хватило. Вместе с Даэ волшебница предавалась всем зимним радостям, на время позволив самой себе быть самым обычным ребёнком. Ментальные щиты, установленный уже самой Адой, почти не пропускали чужих эмоций. Некромант, отгородившись, была совершенно уверена – на следующий год они, наконец, встретятся. Эта зима, наполненная смехом, отдыхом и дурачеством надолго запомнилась волшебнице. Хотя бы по той причине, что она впервые почувствовала себя ребёнком. Не взрослым в детском теле, а именно маленьким магом, пакостником и весельчаком. Парочка безобидных розыгрышей (в том числе и руны на дверь и стены комнаты Адены, не дающие призраку просочиться внутрь), наглядно показали старшему магу, что в срочном порядке стоит переключить внимание воспитаннице на что-то (кого-то!) другого. Волшебнице дали, наконец, допуск в лаборатории. Мертвец был свеженьким, похоже ещё вчера ходил на своих двоих. На этот раз это была женщина в летах, смуглокожая и кареглазая (открытыми глазами труп пялился в пустоту). Прищурившись, Адена несколько минут созерцала эту благостную картину, после чего, засучив рукава, приступила ко вскрытию. С некоторых пор некромант для себя решила специализироваться не только в артефакторике и некромантии, но и в искусстве плоти. А для этого было необходимо знать, как работает человеческий организм. Медицинские справочники, как и редкие записи Мастеров плоти, были давно уже изучены. Дело оставалось за практикой. Грудина не поддалась напору хирургического ножа, пришлось взяться за угрожающего вида пилу. Мёртвая плоть и хрящи нехотя сдавались под напором недрогнувших пальцев. Полностью вскрыв грудную клетку и сделав широкий разрез на животе, ведьма осторожно раздвинула кожу, подкожную жировую клетчатку и мышцы в стороны. Неаппетитный вид совершенно не пугал саму волшебницу. С тем же исследовательским интересом, что был присущ Игнотусу, Адена, сверяясь со справочником, изучала строение человеческого тела на наглядном примере. Дурачась, она даже подала немного магии в мертвяка, заставив его сердце ненадолго вновь забиться. – Тебя это не смущает? – призрак смотрел больше на лицо подопечной, чем следил за её действиями. Волшебница только повела плечом, будто сгоняя надоедливую мошку. – Нет. А должно? Этот человек был мне никем, им же и останется. Её душа свободна, а тело… Всего лишь тело. Призрак качнул головой, то ли соглашаясь, то ли, наоборот, имея противоположное мнение. – Печень слишком светлая… – бормотала волшебница себе под нос, больше не обращая внимания на наставника. Означенный орган она едва ли не задевала носом, так близко поднесла к лицу. Прожилки вен завораживали, равно как и сам человеческий организм. Волшебнице он напоминал артефакт, в котором каждая деталь отвечала за что-то определённое. Игнотус, человек отнюдь не брезгливый, всё равно чувствовал что-то похожее на тошноту, глядя на то, как девочка с лицом, напоминающим восковую маску, продолжая шептать совсем уж неразборчиво, полностью погрузилась в своё занятие. Старый маг, как никогда ощутивший все прожитые годы, отвёл взгляд. «Ну что, доволен, самонадеянный дурак? Воспитал ещё одного некроманта, повёрнутого на своей силе. А хотел ведь совсем иного…» С удивлением этим же вечером Игнотус видел, как заливисто хохочет Адена, скатываясь с самодельной горки на «ледянке» (волшебницу получалось «читать» всё хуже и хуже, но это слово маг сумел уловить). И некромант, наконец, понял, что нет, Ада не прогнулась и не сломалась под гнётом своей магии. Она изменилась, оставшись собой. И нет никаких лишних масок, только две грани одной ведьмы. Окончательно запыхавшаяся Адена остановилась, в попытке хоть немного отдышаться. Длинная царапина на бедре ныла: кровь уже запеклась, но тупая, ноющая боль не спешила уходить. «Чтобы ещё хоть раз сунулась куда, не изучив всю возможную информацию!» – костерила себя волшебница. Пригнувшись, она спряталась за покосившимся надгробием и вглядывалась в предвечернюю тьму кладбища. Когда-то эта земля принадлежала Ковену магов, здесь же они и предавали земле своих. Со временем (после выветривания антимагловских чар) там же стали хоронить простых людей со всех окрестных деревень. В надгробие вонзился луч заклинания, выбив каменное крошево прямо над головой у Адены. Зашипев, некромант, не глядя, послала в ответ обездвиживающие чары, не особо надеясь, впрочем, на успех. Так и вышло – противник только издевательски захохотал. Ситуация складывалась патовая: чтобы упокоить немёртвого постояльца кладбища, необходимо прикоснуться к нему. Можно, конечно, прикинуться радостным идиотом и вдарить по площади всей мощью неуправляемой силы некроманта, только про Аврорат забывать не стоит. Он не дремлет. А заказчик просил разрешить всё так, чтобы никто, кроме них двоих, об этом был ни сном, ни духом. Вытерев тыльной стороной ладони вспотевший лоб, некромант криво усмехнулась. Там, на праздничном вечере у Блэков, не скрывая своей сути, Адена открыто заявила: я – некромант. Нечего удивляться тому, что потянулся тощий (пока что) поток желающих приобрести амулеты или артефакты определённо рода. Были те, кто просил о конфиденциальной услуге. Девочке, под той же материальной иллюзией, пришлось изрядно попотеть, чтобы сладить с одним очень неуживчивым призраком. Целый день убила на то, чтобы загнать неупокоенную душу в подготовленную ловушку. И вот снова-здорово. Самоподнявшийся маг – это гораздо, гораздо хуже одного единственного милого духа, с которым всего-то нужно было поговорить по душам (а перед этим хорошенько потрясти за жиденькую бородёнку). Очередной луч заклинания противника просто-напросто разломил надгробие на несколько неровных кусков, грузно упавших на землю, но некромант уже успела сменить укрытие. В который раз девочка порадовалась, что в повседневной жизни отдавала предпочтение брюкам (хоть аристократичные леди из Блэков и закатывали глаза всякий раз, как видели её в «неподобающей одежде»). Попробовали бы они побегать, путаясь в пышных юбках, в потёмках по кладбищу, уклоняясь от атак сбрендившего лича! Тогда бы Адена с большим удовольствием посмотрела. На то, что от них останется. Умертвие, видимо окончательно слетев с катушек, уже громило всё вокруг. Немёртвый маг будто и не ставил себе больше никакой цели: с одинаковым рвением крушил, как надгробия, так и деревья, скамейки. С особым остервенением он проходился по чудом уцелевшему старому входу в фамильный склеп. Что же, это место на своём веку пережило многое. Всё, кроме сумасшедшего лича. Отдохнувшая волшебница, обходя мёртвого мага, смогла зайти за его спину. Оставалось только подобраться поближе. «Выберусь – задеру цену в два, нет, в три раза! Как же, «только посмотреть, милорд». Сам смотри, сволочь! А я ещё жить хочу. Долго и счастливо», – так думала Адена, приближаясь всё ближе. Если бы не тонкая ветка, противно хрустнувшая под ногой, у неё бы всё получилось. Лич повернулся к девочке, давая рассмотреть себя во всём великолепии: впотьмах его кожа была белее пергамента, обтянувшего кости, как у самой настоящей мумии. Глубоко запавшие глаза холодили и приковывали к месту своим неподвижным, мёртвым взглядом. Умертвие вновь расхохоталось, довольное, что будущая жертва сама пришла к нему. Кажется, даже мёртвого мага удивил ничуть не менее безумный смех, донёсшийся в ответ. Все некроманты были и есть – безумцы, просто кто-то умел себя сдерживать, Адена же больше не могла. Барьер, установленный ей же, не даст сбежать с кладбища ни самой волшебнице, ни личу, так же, как не позволит никому проникнуть внутрь. Оставалось только не привлекать внимания доблестных сотрудников правопорядка: на небольшое изменение магического фона никто не обратит внимания, а вот полноценный всплеск вызовет совершенно не нужное шевеление. Тряхнув рукой с зажатой в ней волшебной палочкой, девочка вскинула голову и с вызовом взглянула на своего противника. Время пряток прошло. Заклятия сыпались один за другим, Адена не успевала блокировать большую их часть. Приходилось бегать и прыгать, уклоняясь. По правде сказать, некромант не решилась бы принять на свой не самый надёжный щит и четверти того, что насылал на неё лич. По той простой причине, что таких чар она знать не знала и не была уверена, что «Протего», пусть и усиленное, сумеет нивелировать их. Танец смерти продолжался всего пару-тройку минут, но у волшебницы создавалось ощущение, что это сражение продолжалось уже всю её жизнь. Пот градом тёк со лба, застилая глаза, но некромант упорно приближалась к умертвию, шаг за шагом сокращая разделяющее их расстояние. Когда подрагивающая от мышечного напряжения рука легла на грудь мага, время будто бы замедлило свой бег. По крайней мере, некромант могла бы смело утверждать: она видела, как из мёртвого тела, капля за каплей, утекала жизнь, ошибочно дарованная стихийной магией. На границе слуха почудилось тихое, сказанное с надрывом «Спасибо». Время вновь возобновило движение, и ещё жизнь назад немёртвое тело осело на землю. Адена опустилась следом, на по-осеннему холодную землю. Жадно хватая ртом воздух, девочка смаргивала слёзы. Она справилась.