Alea est jacta

Двенадцать тонких нитей пульсировали, протянувшись от не бьющихся сердец до запястья Адены. Причудливые «поводки» рабской клятвы связали некроманта и вампиров: стоило дёрнуть один из них, и чужое тело изогнётся, забьётся от боли. Первые дни Певерелл перебирала их, словно струны арфы, поминутно проверяя, всё ли хорошо на другом конце связи. Нести ответственность за других – долг Леди, но самой Аде казалось, что она совсем не готова к такому. Однако, в не простые времена требовалось действовать решительнее, даже если сомнения точили изнутри. Рассвет едва вызолотил кроны деревьев, высаженных Марволо в саду. Это было давно? Или всего пару лет назад? Поправив сползающую с плеч накидку, Певерелл положила ладони на перила балкона и с наслаждением вдохнула прохладный воздух. Некромант не жалела ни о чём: ни о возросшем числе людей-нелюдей, о которых заботишься, ни о собственных действиях, как наследницы страшного рода. – Не замёрзнешь? Вы, живые, такие хрупкие! Адена даже не вздрогнула, когда за спиной раздался чужой голос. Успела уже привыкнуть – вампиры игнорировали двери, просачиваясь в комнаты едва ли не сквозь стены. А если говорить про высших… Для них, вовсе, не существовало никаких преград. – Нет, – некромант покачала головой и отодвинулась, освобождая место на тесном балкончике. Цитадель буквально на днях надстроила его, уловив, видимо, желание своей юной хозяйки греться на летнем солнышке. В последние дни большую часть времени Ада проводила в подземельях, оттого такие минуты спокойствия «наверху» ценила особенно, – Как твои птенцы? Я не слишком давлю на них? – О! Какая чудесная нам попалась хозяйка, – в чарующем голосе послышались мурлыкающие нотки (и не понять, то ли издевалась, то ли хвалила. Чертовка – одно слово), – Вы отлично справляетесь, леди. Пожалуй, никто другой не распорядился бы нами так мудро. Некромант хмыкнула и подумала, что над ней всё же издевались. Рьяна любила говорить завуалированными подколами, отчего вдвойне смущающе было ощущать через связь её полное доверие и безграничную преданность. Певерелл не потребовала от вампиров ничего, кроме того, чтобы они просто жили: создали и обустроили собственное поселение, обучили должным образом низших. Долина была населена опасными тварями, оставшимися здесь ещё со времён правления ситхе, но Адена надеялась, что немёртвые смогут найти здесь новый дом, без ограничений, наложенных Министерством. – Чего ты хочешь добиться? Вопрос, заданный напрямую и без официоза застал врасплох. Певерелл, окинув быстрым взглядом вампиршу, облачённую в старомодное платье с приподнятой юбкой, ответила далеко не сразу. Она и сама не понимала до конца, чего именно желала. – Наверное, я хочу, чтобы Цитадель перестала походить на склеп… – с каждым словом голос девушки крепчал. – Чтобы каждый, кому это необходимо, сумел обрести здесь дом. Чтобы можно было жить, не беспокоясь о том, случится проснуться в завтрашнем дне или нет. Думаю, я стремлюсь к этому. – Леди ещё большая идеалистка, чем мне казалось, – Рьяна качнула головой, отчего распущенные волосы взметнулись и опали вновь на оголённые плечи. Без перехода, посмотрев в глаза, вампирша добавила, – Мы уйдём сегодня ночью. – Но!... – Вы дали нам всё, что нужно для выживания. Мы – вампиры, а не слабые маги, которых нужно оберегать. Здесь целый мир, открытый мир без запретов. Неужели, у нас есть время отсиживаться за крепкими стенами крепости? Адена понимала их стремление уйти в Долину, но страх, что оплетающие пальцы нити могут затухнуть, был слишком велик. Рабская клятва связывала прочнее союзной, даже при том, что стороны находились в изначально неравном положении. Если вампиры погибнут здесь, некромант не сможет забыть этого. Как сюзерен, как глава рода, она была обязана обеспечить сохранность их жизней. Но что, если они сами желали покинуть безопасную Цитадель, дабы найти свой дом? Имела ли она права останавливать вампирский клан?... – Хорошо, попрошу Рори подготовить всё необходимое. Вы всегда сможете вернуться, если того пожелаете. Одним слитным, нечеловечески грациозным движением Рьяна опустилась на одно колено перед Певерелл. Ледяные (некромант невольно вздрогнула) пальцы бережно обхватили её ладонь и столь же холодные губы коснулись кожи. Адена никогда не старалась набрать побольше людей в вассалы, чтобы укрепить своё положение, но к тем, к кому была привязана клятвами или приязнью, относилась так, словно они были её семьёй. Рьяна понимала это слишком хорошо и не желала взваливать ещё больше проблем на плечи и без того шатко стоящей на ногах Певерелл. Для выживания необходимы не только сила, но и мудрость, хитрость, изворотливость. Вампирша могла бы научить «благородную леди» многому, только вот тогда бы Адена не прошла собственный путь, необходимый для становления каждого человека. Некромант и так уже сделала для их клана невозможное, приведя их сюда. Вампиры всегда жили по законам охотящихся в ночи хищников, пора бы напомнить самим себе, каково это – ходить по тонкому острию между «выжить» и «умереть». Прошло чуть больше трёх месяцев с момента, как в Цитадели поселился вампирский клан и семья Кёлер в полном составе, но к ним успели привыкнуть все, кроме, пожалуй, Тома. Этим летом слизеринец, вообще, был нервным и отчего-то сердитым. Адена списывала на переходный возраст да старалась уделять ему времени не меньше, чем остальным обитателям некромантской твердыни. Певерелл со страхом ждала того дня, когда артефакт, едва работающий, сломается окончательно, и ей придётся всерьёз поговорить с Реддлом, уже без масок, начистоту. Оставалось надеяться лишь на понимание друга. – И почему леди вновь одета, как мужчина?! – шипящим шёпотом спросила Рьяна, больно ущипнув за ногу. Певерелл ответила в той же манере, послав вассала туда, откуда вернуться ой как трудно – вампиры, как мастера иллюзий, прекрасно видели сквозь любые мороки, и глава их клана не уставала проходиться по неподобающему для леди гардеробу, не слушая никаких доводов. Вот и сейчас Ада, вместо платья, стояла в удобном костюме-тройке, ладно сидящем на фигуре. Некромант заметно вытянулась в росте, оставшись, однако, практически плоской в жизненно необходимых для юной леди местах, и сейчас больше походила на парня, чем на молодую девушку. Шипение, доносящееся со стороны вампирши и Певерелл, не могло не привлечь Нага, быстро, впрочем, разочаровавшегося: глупые двуногие всего лишь разговаривали на своём примитивном человечьем языке. – Кхм! – Ришард, второй из трёх высших маленького вампирского клана, подошёл к спорящим дамам, проиграв, видимо, жребий нахально улыбающемуся Ригану. – Луна взошла. Нам пора. Кивнув, Адена вмиг стала серьёзной. Некромант не находила слов напутствий, не говорить же «Выживите!», заклиная. Трое высших окружили свою маленькую леди, и, явно сговорившись, заключили в крепкие объятия. Они всё ещё помнили, не смотря на прошедшие века, каково это – быть живым. Плоть слаба, а дух так легко сломить. Но они станут обережным щитом, нерушимой защитой, чтобы никакая опасность не коснулась сердца Цитадели. Дом – это не место, дом – это люди. И без Адены некромантская твердыня станет просто нагромождением булыжников. В холодных объятиях вампиров Певерелл вопреки физике чувствовала тепло: оно шло от душ, и, минуя тела, делилось между четырьмя людьми поровну. Отстранившись, Ада широко улыбнулась, чувствуя, как щекам горячо-горячо. Она прощалась с ними, стараясь верить в новую встречу, но всё равно прощалась надолго. Рьяна сказала, что вампиры не придут в Цитадель, пока не обустроят собственное гнездо. – Ты! – заканчивающийся острым когтем палец указал на Тома, и кроваво-красные глаза Ригана, менее человечного и более старого, чем Рьяна, угрожающе блеснули. – Заботься обо всём здесь, в конце концов, ты – единственный!... Кх-ха! Речь вампира была прервана вовремя наступившей ему на ногу вампиршей. С клыкастой улыбочкой, она вдавила каблук поглубже в взвывшего от боли собрата. – Заботься о себе, маленький маг. И о Певерелл тоже, – женщина, прожившая не один век, видела, к чему всё шло, и немного сочувствовала волшебнику. Для Адены он был ребёнком, нуждающимся в опоре, но никак не молодым мужчиной, на которого можно положиться. Том кивнул, показывая, что услышал. Слизеринец был рад уходу вампиров – значительно уменьшится число тех, кто претендовал на внимание опекуна. Загадочную «Адену Певерелл» он так и не встретил, хотя, казалось, облазил всю Цитадель под предлогом осмотра старого замка, но спустя продолжительное время новость о наличии дочери не представлялась такой уж страшной. Ему просто нужно стать незаменимым, чтобы Карей нуждался только в нём. Две из трёх фигур, застывших на стене, исчезли, будто стёртые с картины мира – Рьяна и Риган ушли по Теням, прокладывая путь и изучая местность. За оставшиеся до рассвета часы они должны были найти подходящее убежище (Ада указала примерное направление давнего поселения недалеко от Цитадели). Остальные вампиры последовали за ними, беззвучно выскользнув за ворота древнего замка. – Я не смогу заснуть, пока Рьяна не отчитается, – некромант, запечатав вход, повернулась к Рори и Тому, так же вышедшим проводить вампиров, – Как насчёт горячего шоколада? – Будет исполнено! Накрою в малой гостиной. Домовик с хлопком испарился, оставив магов наедине. Даже надоедливый порой химер остался спать в кровати – ночные бдения Даэ презирал всей своей собачьей душой. – Пойдём в дом?... – неуверенность, сквозящая в голосе Певерелл, как и пробивающееся наружу беспокойство вкупе, заставляли сомневаться в том, так ли всемогущ опекун, как представлялось раньше. Кивнув, Том первым зашагал по мощённой камнями дорожке к замку, чувствуя спиной чужой взгляд. Им было необходимо поговорить по душам, оба мага осознавали это, но никто не торопился инициировать разговор. – Я слышал, ты взялся за изучение алхимии. Хочешь превзойти Фламеля? Реддл улыбнулся, счастливый от того, что опекун всё так же присматривал за ним, будучи в курсе того, чем жил слизеринец. – Да, почему бы и нет? Ни одного стоящего изобретения после философского камня! Стоит взбаламутить это застоявшееся болото. Перевелл на это только весело фыркнула, представив, как Том в своей непередаваемой манере объясняет «уважаемым Мастерам», какие они идиоты. Работать в паре с колдомедиком – задача не только трудная, но и безумно интересная. Гиппократ Сметвик был единственным из специалистов, согласившимся не только принести клятву, но и отправиться к пациенту в сопровождении некроманта. Певерелл опасались, пожалуй, все, кроме Блэков и матриарха рода Яксли (Адена обращалась к ним, Арктурус как раз и посоветовал Сметвика, как волшебника с недюжинным умом). – Что скажете, целитель? – маги встали по бокам от замершего в кресле Берхарда, готовясь углубиться в случившееся с маленьким волшебником. Вскоре колдомедик, закончив проводить диагностику, опустил палочку и нечитаемым взглядом уставился на маленького пациента. – Магия в теле циркулирует неправильно: нет выхода наружу, будто что-то сдерживает нормальное фоновое течение силы. Вы знаете, в чём причина? Адена покачала головой – она потратила не один день, пытаясь понять, как распутать тот клубок, что таился в теле ребёнка, даже не представляя, откуда сама проблема могла взяться изначально. Можно сказать, что магия текла по собственным венам и капиллярам, эфемерным и в то же время реальным, точно повторяя кровеносную систему человека, но у Берхарда всё было перепутано так, что не поймёшь, где начало, а где конец. – Плохо, – молодой мужчина (ему вряд ли и тридцать лет исполнилось, цокнул языком: с такими аномалиями колдометики встречались не часто и лечить их не умели. Всё, что касалось магических каналов или душевных заболеваний, являлось полем для экспериментов), – Но раз вы пригласили меня, то у вас есть план, верно? План, в самом деле был. И Адена надеялась, что получится именно так, как она рассчитывала, но на всякий случай всё же позвала Сметвика в качестве подстраховки. – Да. Я попрошу вас, если мистеру Кёлеру станет плохо, оказать ему первую помощь. – Что вы собираетесь делать?... Певерелл прервала целителя, сняв морок: Сметвик, приоткрыв от удивления рот, следил за тем, как чужая личина истаивала, показывая истинный облик некроманта. Девушка была непозволительно молода для главы рода, и целитель не хотел знать, через что ей пришлось пройти, чтобы принять титул. – Леди, – колдомедик в знак уважения склонил голову, – Рад встретиться лицом к лицу. Так что вы будете делать? – Распутывать узлы, конечно. Рори! Принеси чай для уважаемого целителя. И никого не пускай сюда, может быть небезопасно. Домовик, поклонившись, почти мгновенно исполнил приказ, устроив на столике у дивана поднос с чайником и лёгким перекусом. Если некромант не ошиблась, то процесс затянется надолго. – Не бойся, ладно? Всё будет хорошо! – мальчик серьёзно кивнул колдунье. Берхарду было приятно находиться рядом с ней, по-особенному спокойно. И ей маленький волшебник доверял, ведь Адена обещала помочь. Тёплые руки, устроенные на плечах мальчика, уже вскоре похолодели от проходящей через ладони магии, устремившейся в чужое тело. Сейчас, если смотреть через артефакт, позволяющий видеть потоки магической силы, было видно, как энергетические потоки, похожие на щупальца спрута, протянулись к сердцу, враз сбившемуся с ритма. Берхард, закусив губу, застонал – вмешательство в его тело нельзя было назвать приятным, но даже так, сквозь боль, мальчик молился, чтобы некромант не останавливалась: он не хотел больше чувствовать себя неполноценным, абсолютно неуместным в мире волшебников. Шло тяжело, хоть Адена и пыталась действовать максимально осторожно. Спутавшийся клубок жалил эфемерные руки, разбирающие узлы, со злорадной насмешкой спутывался обратно, стоило вытянуть из него одну ниточку. Но даже так работа продвигалась вперёд: уже через несколько часов, показавшихся для Певерелл вечностью, малая часть из всего «мотка» легла туда, где и должна была быть изначально, повторяя положение артерий. Вскоре к ним добавятся надстройки над венами и капиллярами, однако, точно не сегодня. Открыв глаза, некромант опустила руки и сползла бы на пол, если бы колдомедик не подхватил её под руку. Певерелл, скорее всего, потеряла сознание, потому что в себя пришла уже сидящей на диване со склянкой чего-то мерзко пахнущего под носом. Расчихавшись, колдунья запрокинула голову: на грудь капало ярко-красное. Звуки доносились как сквозь слой ваты, но даже так Ада услышала обеспокоенный детский голосок, перебиваемый мужским басом и отмахнулась от целителя, предложившего отправиться в Мунго. Банальное магическое истощение, будто она с ним не встречалась раньше. Поест, поспит – и всё пройдёт. Примерно через полчаса, когда поотпустило, некромант зашевелилась. Со лба тут же пропала приятно-холодная ладонь, принадлежавшая невидимому для Берхарда и Сметвика Игнотусу. Призрак не любил живых людей, особенно тех, кто не принадлежал к их роду, предпочитая не показываться им на глаза, но незримо следуя за Певерелл. – Мисс, как ваше самочувствие? – голос у целителя взволнованный, и это было приятно, так как выбивалось из образа отстранённо-спокойного мага. Слабо улыбнувшись, колдунья ответила, что да, но вряд ли ей поверили – количество склянок перед девушкой только росло, дойдя до четырёх штук. Адена опознала только Кроветворное, остальные, судя по цвету, были чем-то вроде витаминных коктейлей. Колдомедик, придерживая под локоть, помог выпить первое снадобье. «А руки у Сметвика тёплые…» – подумала Певерелл, неосознанно потянувшись к теплу. После обращения к своей силе, ей всегда было холодно. – Я в порядке, целитель. Такое уже бывало раньше… – под грозным взглядом некромант стушевалась и уделила должное внимание оставшимся зельям. – А теперь, леди Певерелл, расскажите, пожалуйста, что именно вы делали? За свою практику никогда не видел подобного способа лечения! Надеюсь, вы понимали, как опасно смешивать свою магию с магией другого человека? Особенно, когда она замкнута внутри волшебника?! – Была только теория, – ведьма, поболтав остатки такого же лимонного, как и мантия колдомедика, зелья, допила его и, по-свойски скинув туфли на низком каблуке, с ногами забралась на диван, – У нас одна и та же направленность магии, потому я посчитала, что, если смешать их, это не станет таким уж большим риском для кого-то из нас. Под уничижительным взглядом целителя гордость за себя, которую Ада почувствовала после первых успехов, заметно поутихла. В волшебном мире с опаской относились как к смешиванию, так и к заимствованию чужой магии, слишком легко всё выходило из-под контроля. Даже стыдно было сказать, что предварительно некромант изучила все возможные исследования, выходило бы, словно она оправдывалась за собственную глупость. Берхарда уже отвели к родителям (нечего ребёнку так поздно бодрствовать), и сейчас маги могли говорить прямо. – Если не рисковать, то ничего не изменится, – Адена была сама беспечность, но целитель не обманулся этим. Всё представление портила запёкшаяся кровь, прочертившая дорожку от носа до подбородка. Сметвик, сдавшись, только вздохнул: спорить тут явно бесполезно. – Надеюсь, вы позовёте меня снова. Не экспериментируйте без присмотра, леди. Прощались маги тепло (Певерелл даже заплатила сверх той суммы, о которой уговаривалось). Проводив Сметвика до располагающегося в этой же гостиной камина, некромант хотела было попросить Рори перенести её прямо в спальную, когда тот рассказал об ещё одном сюрпризе. Во сне Том походил на ангела: чуть более бледное, чем следовало, лицо, пушистые ресницы, отбрасывающие тени на щёки и растрёпанные волосы. Адена присела на корточки, вглядываясь в друга и воспитанника. Юноша слишком переживал из-за происходящего за закрытой дверью, возможно, даже сумел почувствовать боль волшебницы из-за их связи, но не ворвался в комнату, веря в то, что некромант справится. Ласково погладив Реддла по волосам, Певерелл приказала домовику перенести его в спальную. *** В этом году из-за опасности нападения пособников Гриндевальда школьники добирались до Хогвартса по каминной сети: совсем недавно Тёмный Лорд показался в Англии самолично, поднабрав сторонников (в основном нищих аристократов, которым посулил богатство и славу, хотя были среди его единомышленников и стоящие у руля власти в Министерстве). Косой переулок, равно как и многие иные места скопления волшебников, были закрыты на неопределённый срок – новоявленные революционеры с превеликим удовольствием громили лавочки «маглолюбцев», призывая следовать их примеру. Авроры почти не показывались дома, мотаясь с одного вызова на другой, среди служителей порядка и были первые жертвы, а после «боевики» Гриндевальда вошли во вкус, устраивая дуэли едва ли не в Атриуме Министерства. Пожалуй, главными оплотами стабильности стали Гринготтс и Хогвартс – единственные места, куда революционеры не могли пробраться. Даже важнейший центр управления магической Англии подвергся нападению, когда на хвост прибывшим на ложный вызов авроров прицепили «посылку» с десятком боггартов, надолго парализовавших работу многих департаментов: далеко не все маги смогли справиться с наведёнными кошмарами. Адена впервые не хотела ехать в школу, всерьёз раздумывая над возможностью перейти на домашнее обучение, но после всё же решилась, выдав Тому несколько артефактов-порталов, возвращающих в Цитадель. За пределами родных владений оставались те, кого стоило уберечь от бед. Год начался с траурных известий: чета Малфой, решивших проверить предприятия, находящиеся во Франции, погибла от рук Гриндевальда. Лорд, сохранявший нейтралитет и не присягавший никому, отказался от предложения тёмного волшебника и вместе с супругой погиб. В «Пророке» писали, что тела носили следы многочисленных пыток, Ада отчего-то верила этой статье, хотя всегда с сомнением относилась к магической прессе. Достаточно было взглянуть на Абрахаса, чтобы понять, насколько сильным был удар от потери родителей – юноша осунулся, враз потеряв свой лоск и аристократическую холеность. Ещё хуже было Оливии, в этом году поступившей на первый курс и так же распределённой на Слизерин. Маленькая блондинка, хлюпая носом, крепко сжимала руку брата и не обращала никакого внимания на еду. Адене было жаль лорда и леди Малфой, пусть те и не произвели на неё приятного впечатления при общении (на последних трёх приёмах Певерелл пересекалась с ними, придя к обоюдному мнению, что они друг другу не интересны), потерять родителей в столь юном возрасте всегда болезненно. Глядя на брата с сестрой, некромант не могла не думать о своей семье: её решение об уходе ни к простецам, ни в другой мир, не оспаривал никто, поддерживая в каждом начинании. Часто ли Певерелл вспоминали в отчем доме?... Крепкая ладонь опустилась на локоть девушки, привлекая её внимание, и Адена вопросительно посмотрела на сидящего рядом Абрахаса. – Присмотришь за Оливией, ладно? Я не смогу пройти в девичьи спальни. – Хорошо, – некромант без колебаний согласилась, хотя, наверное, не стоило. По крайней мере, удалось бы избежать многих проблем в будущем: сама маленькая колдунья из рода Малфой отчего-то очень недружелюбно отнеслась к «мисс Даррэм». Было ли виной её полукровное происхождение или что-то иное – неизвестно. Едва стоило скрыться за дверью, ведущей в коридор девичьих спален, как Оливия, игнорируя вопрос о самочувствии волнующейся Элис, прошла к комнате первокурсников и захлопнула дверь у девушек перед носом. Намёк был слишком непрозрачным, чтобы его не понять. Прошедшее лето выдалось настолько бурным, что сейчас, развалившись на школьной кровати, Адена чувствовала, что просто не может пошевелиться от усталости. – Как думаешь, она будет в порядке? – спросила будущая миссис Яксли, когда слизеринки вернулись в свою спальную и занялись разбором вещей. Пробормотав что-то неразборчивое в подушку, Ада перекатилась на спину и раскинула руки, собираясь заснуть прямо так, в школьной форме и не умытой. – Думаю, что да. Если кому-то нужна поддержка, то он не будет вести себя так. Элис, вздохнув, кивнула. Оливии было, конечно, всего одиннадцать, но в чистокровных семьях детей муштровали едва ли не с колыбели, вряд ли ей в самом деле необходима чья-то помощь – урождённые волшебники, очень часто предоставленные нянькам да домовикам, в Хогвартс приезжали уже самостоятельными, сформировавшимися личностями. – Ещё раз поздравляю с помолвкой, – дотянувшись до лежащей в изголовье палочки, Певерелл наколдовала стайку ярких бабочек, упорхнувших к восторженно охнувшей подруге и закружившихся вокруг неё в хороводе, – Тео – очень надёжный человек, с ним всегда будешь под защитой. Элис смущённо покраснела: до сих пор не верилось, что кольцо на пальце настоящее. Она никогда не думала, что свяжет свою судьбу с аристократом, ведь кто посмотрит на полукровку? Но у Теодора хватило терпения и настойчивости, чтобы донести одну простую вещь – ни кровь, ни благосостояние не важно, когда понимаешь, что будешь счастлив только с одним человеком. – А ты? У вас с Долоховым не…? Пожав плечами, Адена не ответила. Летом друзья обменялись не одним десятком писем, но было ли в них хоть что-то романтическое? С Антонином легко говорить и ещё проще молчать, ему не нужно слов, чтобы понимать то, что происходило в душе. Как парень русский эмигрант был из тех, кто легко мог вскружить голову, и, попытайся он это сделать, происходящее между ними стало бы однозначным. А так словно кругами ходил, не предпринимая никаких действий. С небес лило, как из ведра, будто там наверху решили выдать месячную норму осадков за один день. Не спасали даже заклинания – их срывало мощными порывами ветра, больно хлещущего по щекам. Оставалось удивляться тому, что игру ещё не остановили, видимость ведь была практически нулевая. Адена не хотела быть здесь, не хотела, прижимаясь к дрожащей от холода Элис, слушать крики болельщиков, но её удерживала на месте просьба прийти на игру. Сегодня Абрахас впервые играл как ловец, и друзья, скучковавшись на трибуне, пытались рассмотреть белобрысую макушку среди плотной пелены дождя. – Пойду к судье. Это не может больше продолжаться! Дурацкая игра… – поднявшийся было Том был остановлен свистком и усиленным голосом комментатора, сообщившем о перерыве. Чудом было то, что никто ещё не сорвался с метлы: артефакт, хоть и поддерживал всадника особой «воздушной подушкой», всё же не предназначался для путешествий в непогоду. Сперва услышав пронзительный визг, Адена уже схватилась за палочку, когда, отшатнувшись, едва не упала с трибуны: зависший в считанных дюймах перед девушкой Долохов выглядел так, словно искупался в бочке с дождевой водой. С юноши текло ручьями, когда он, перекрикивая гром, прокричал: – Когда мы выиграем, ты поцелуешь меня?! Певерелл не была готова к такому, потому, растерявшись, долго-долго вглядывалась в шальные глаза друга. Мокрый насквозь, с прилипшими ко лбу волосами, он смотрел на девушку так, словно в целом мире видел одну её. Тихое «Да!» услышал, казалось, только Тони: радостно завопив, он рванул обратно к кольцам. Сжимая кулаки, Ада молилась всем богам сразу, чтобы игру перенесли, но, увы, через несколько минут вновь прозвучал свисток. Навещая Долохова в медицинском крыле, некромант не могла смотреть ему в глаза, ведь Слизерин всё же выиграл (в первую очередь благодаря вратарю, не пропустившему ни одного мяча). В гостиной не было почти никого, ещё бы, первый час ночи. Вокруг сидящих на одном диване слизеринцев были разложены открытые книги, в то время как они, погрузившись в расчёты, заносили в толстую тетрадь необходимые для дальнейшей работы данные. В этом году друзья вновь оказались в разных группах на факультативе по Артефакторике, что, впрочем, не мешало им заниматься самостоятельно, как сейчас. – Я больше не могу! – простонав, Ада отложила перо и откинулась на спинку дивана. Шея и плечи ныли от долгого сидения в одной позе, и сейчас девушка была готова продать душу за хороший магловский массажёр. Долохов, последовав примеру подруги, устроил лежащую на коленях книгу на журнальном столе, а сам, подобрав под себя ногу и сев вполоборота, устремил взгляд на волшебницу. С игры прошло четыре дня, большую часть из которых русский эмигрант провёл под присмотром колдомедиков – даже магу для здоровья не полезно падать со столь большой высоты. – Ты пообещала, помнишь? Подавшись ближе, юноша почти коснулся губ, замерев так близко, что Певерелл почувствовала его дыхание на своей щеке. Закрыв глаза, она сама потянулась за поцелуем, обмирая от давно забытого желания разделить с кем-то взаимность. Адена не хотела сравнивать Тони ни с кем из тех, кто был до, но это выходило непроизвольно: ни разу после ухода из магмира её не целовали так, осторожно касаясь губ, будто боясь, что от любого неосторожного движения она может рассыпаться, словно дорогая фарфоровая кукла. – Вы же понимаете, что факультетская гостиная – не самое подходящее место для подобного? – ледяной голос, прозвучавший над головой, значительно остудил пыл, но даже так Певерелл смогла лишь через несколько секунд сфокусировать взгляд и рассмотреть совершенно безэмоциональное лицо Тома, вернувшегося, видимо, с ночной прогулки по замку. Реддл искал что-то, но что именно не говорил, и теперь с неодобрением взирал на парочку, устроившуюся у самого камина. Отчего-то после из памяти долго не выпадали припухшие девичьи губы и плывущий взгляд. Адена никогда не собиралась записываться ни в психологи, ни в психиатры, но пройти мимо здоровенного детины, всхлипывающего и вытирающего слёзы, не могла. Вне занятий они практически не пересекались – Макнейр хоть и принадлежал к чистокровным, но носил красно-жёлтый галстук. – Эй, ты в порядке? – самый глупый вопрос, который можно задать в такой ситуации, но ничего лучше, увы, в голову не пришло. Заросший волосами здоровяк, выше девушки минимум на две головы, яростно закивал, ещё поспешнее утирая слёзы. Волшебница, вытащив платок из кармана поясной сумки, протянула его гриффиндорцу – здоровый лоб, а, поди же, жалко. Широкая ладонь, похожая на лопату, осторожно взяла его, держа, словно величайшее в мире сокровище. За всё время учёбы Уолден не смог подружиться ни с кем из-за своей неуклюжести и умения влипать в неприятности, в семье же ему вечно припоминали «не тот» факультет. Не находя одобрения ни в школе, ни дома, маг уверился в собственной неправильности, и Ада, понимая его чувства, не могла пройти мимо. – Когда будут задирать в следующий раз, наваляй хорошенько, – посоветовала, смотря с лукавым блеском в глазах на гриффиндорца, у которого от такого заявление натурально челюсть отвисла, – Пока ты молчишь и терпишь, они так и будут издеваться. Если повезло быть «не таким», нужно иметь крепкие кулаки, чтобы давать в зубы каждому, кто рискнёт лезть. Слышать подобное от миниатюрной девчонки – странно, и вдвойне страннее от понимания, что она просто озвучила собственный опыт. Осторожно сжав платочек в руке, Макнейр ответил: – Спасибо. – Мы будем в библиотеке в семь вечера. Если захочешь, приходи. «Не таким» нужно держаться вместе. Уолден неплохо вписался в их компанию, проникнувшись к слизеринцам симпатией. В их кругу все были на равных, и никто не унижал других. Особую приязнь у Макнейра вызвал Том, научивший парочке неприятных для противников проклятий. Больше на факультете его не задирали, а после беседы с отцом, когда гриффиндорец поднял тему того, так ли важен факультет, на котором учиться всего несколько лет, изменилось и отношение в семье.