Alea est jacta

Практически три недели потребовалось на то, чтобы просто быть в сознании больше десяти минут. За это время Адена успела сорвать голос и основательно похудеть: из-за сильнейших болей она малодушно желала только одного – чтобы всё, наконец, закончилось. Но кто-то знакомый, с длинными пальцами, подрагивающими от бессилия, менял компрессы на лбу (Певерелл казалось, что от неё должен идти пар, так жарко ей было), крепко сжимал ладонь девушки и становилось легче. В бреду, не осознавая себя, некромант шептала мольбу об смерти, на что хватка человека, присматривающего за волшебницей, становилась сильнее. Он не собирался отпускать её. Морозный ветер, несущий с собой облегчение, пошевелил занавеску на распахнутом окне, и заставил зябко поёжиться. Тишина раннего утра не нарушалась никакими звуками, долетающими с улицы. В спальной Адены в Цитадели было по-настоящему холодно, когда девушка, открыв глаза, впервые за долгое время смогла осмотреться, будучи в полном сознании. Последний, четвёртый Дар Смерти предназначался для использования тогда, когда не было другого выбора: чем больше маг поглотит заимствованной магии, тем сильнее станет (в посмертии в том числе, обратившись в лича. Если кто-то нанёс бы смертельный удар тогда или сама Ада умерла, не справившись с собранной силой, то в Англии появился бы чрезвычайно сильный неупокоенный. На то, чтобы вернуть разум и свою личность уходили порой годы, но даже так, ведомая инстинктами, Певерелл не навредила бы никому из тех, кого считала близкими при жизни.) Приподнявшись, девушка с удивлением уставилась на Тома, уснувшего прямо в кресле, вплотную пододвинутом к кровати. Даже во сне он не выпускал из пальцев ладонь Адены. – Рори! – негромко позвала она, стараясь не разбудить юношу. Мгновенно явившийся домовик радостно всплеснул руками, но был остановлен «Тсс!» и жестом, призывающим быть тише. Реддл, с тёмными кругами под глазами, не выглядел как человек, сколько-нибудь отдыхавший в последние дни. – Сколько времени прошло? – Девятнадцать дней, хозяйка. Мы уже думали… Всхлипнув, домовик кулаком вытер слезы. Когда Том, несущий на руках Адену, с хлопком от сработавшего портала возник в холле замка, у подоспевшего на помощь Рори едва сердце не разорвалось от увиденного: искривлённый в крике рот, закатившиеся глаза и магия, безумным торнадо окружавшая двоих. Удивительным было то, что хаотичная, не контролируемая владелицей сила, хлещущая во все стороны, никак не вредила Реддлу – донеся Певерелл до дивана, невредимый слизеринец рявкнул, чтобы домовик притащил Сметвика. Оцепеневший от сковавшего ужаса Рори, пришёл в себя только тогда и беззвучно исчез, чтобы меньше, чем через пять минут, возвратиться с колдомедиком, вытащенным прямо из кровати. Помочь, впрочем, Гиппократ не смог: магии было слишком много и от её переизбытка страдало тело волшебницы. Хорошим решением оказалось бы забрать всю «дурную» энергию, но тогда, возможно, Адена бы просто умерла – не зная, какие именно чары она применила, целитель не рисковал что-то предпринимать, так как мог сделать только хуже. Реддл, услышав это, едва не набросился на колдомедика с кулаками. В понимании слизеринца Сметвик отказывался помогать из-за каких-то надуманных причин, наплевав на клятву целителя. Находясь на адреналине, Том едва ли контролировал себя после произошедшего и просто не мог думать рационально. Никакие доводы не казались значимыми, если бы не необходимость хоть как-то помочь Адене, Реддл вступил бы в никому не нужную сейчас перепалку. За прошедшее время, когда маги могли лишь наблюдать за Певерелл, наследник Слизерина не отходил от постели больной, не доверяя заботу о ней никому другому, и сейчас, утомлённый, спал, впервые за долгое время спокойно. Этой ночью температура, наконец, снизилась. – Рори, приготовь, пожалуйста, ванную, а после подай лёгкий завтрак. А! И окно затвори, мне уже не так жарко. Радостно закивавший домовик бросился исполнять поручения хозяйки, в то время как она сама вновь устало откинулась на подушки. Дикая слабость, буквально парализовавшая тело, навалилась с новой силой. «Раз не умерла, буду долго восстанавливаться теперь, – с сожалением подумала Ада, – В следующий раз точно не выкарабкаюсь, надо любыми способами избежать повторения подобных ситуаций! Слишком много дел, чтобы просто так уйти…» Высвободив ладонь из захвата холодных (видимо, Том замёрз, что не удивительно зимой при открытом окне) пальцев, девушка ласково отвела со лба слизеринца упавшую прядь, так и норовившую попасть в правый глаз. Сейчас, не уложенные, чёрные волосы слегка завивались, придавая Реддлу детское очарование. Адена не хотела разбудить юношу, но тот мгновенно вскинулся, распахнув синие омуты глаз, и жадно уставился на неё. Во взгляде Тома не было никакого недовольства, обиды или враждебности из-за сокрытия правды, что придало сил улыбнуться и сказать: – Привет! Адене показалось, что сейчас Реддл стиснет её в объятиях, но вместо того он, осторожно взяв девичью ладонь, запечатлел на тыльной стороне короткий поцелуй, полный благодарности. Певерелл была жива, она смогла вернуться к нему, и Том больше никогда не позволит никакой опасности коснуться юного некроманта. – Если ты умрёшь, я утоплю Англию в крови, – во взгляде юноши красными искрами мерцало зарождающееся безумие, и Адена, вздрогнув, прервала зрительный контакт, – Раз так любишь эту чёртову страну и магов, её населяющих, не смей погибать так глупо. Сомневаться в словах Реддла не приходилось – ему в будущем достанет сил для подобного. Волчата матереют с каждый прожитым годом, и уже сейчас слизеринец сражался на равных с тремя взрослыми магами, по прошествии лет для него и десяток проблемой не станет. Том был потенциально сильнее всех, кого Адена встречала, лишь в силу возраста ещё не достигнув пика своих возможностей. Но даже так волшебницу не пугало то, что таилось за мерцающими синими омутами: некромант была полностью уверена в Реддле. Почувствовав вторжение в своё личное пространство, девушка невольно отпрянула, когда потомок Слизерина наклонился к ней и отчаянно попросил: – Дай клятву никогда больше не использовать эти чары! Прошу тебя! С пугающей ясностью Ада поняла – она держала в своих руках сердце этого человека. Весь его мир сводился к ней одной, и эта ответственность за жизнь другого впервые испугала. Если с Певерелл что-то случится, то Реддл сойдёт с ума. Уже сейчас он был отмечен безумием, одержимостью не идеей, как многие из Мраксов, а другим магом. Неужели, так сказались годы одиночества в магловском мире и обретение семьи после?... – Хорошо, – не находя иных слов, просто ответила девушка. Она и сама не собиралась больше взывать к собственной магии в таком ключе, – Подашь мне палочку? Том, готовившийся к долгому спору, заторможено смотрел на Аду, пока, очнувшись, не покачал головой. – Сметвик сказал, что тебе нельзя колдовать, пока не исцелятся магические каналы. Постельный режим и полное спокойствие – то, что прописал этот целитель-шарлатан. Так что просто обещай, ладно? Певерелл не смогла сдержаться и прыснула в кулак: слишком явное недовольство колдомедиком было написано у Реддла на лице. Всё ещё улыбаясь, девушка ответила, что клянётся больше никогда не использовать Четвёртый дар Смерти. – Ты могла бы просто сказать, – синие глаза с укором посмотрели в зелёные, и Адена вся подобралась, так как ступала сейчас по тонкому льду, – Я бы сумел понять, ещё своим первым летом здесь смог бы, тогда не пришлось бы тянуть всё это в одиночку. – Обещаю, что с этого дня не буду ничего скрывать, – протянув руку, девушка дождалась, пока Том не пожмёт её, бережно сжав горячие пальцы волшебницы. Открытие, наконец, всех карт перед близким человеком облегчило груз на сердце – Ада до невозможности устала врать и недоговаривать. – Почему, кстати, ты не в Хогвартсе?... От ответа Тома спасло появление домовика с тележкой провианта. Стоило учуять вкусные запахи, идущие от многочисленных тарелок, как живот Ады заурчал, отчего девушка смущённо заарделась. Сейчас она была готова съесть целого слона, если тот по стечению фантастических обстоятельств забредёт в Цитадель. Реддл и Рори помогли некроманту сесть в кровати: слабость никуда не ушла, и Певерелл с трудом шевелила конечностями. – Сначала поешьте, хозяйка, да и господин Реддл ещё не завтракал. Мастер, видимо, считает, что пища – удел смертных, раз ест раз в несколько дней, – домовик, сдавший волшебника с потрохами, проигнорировал его недружелюбный взгляд, – Вам помочь? – Спасибо, но, думаю, смогу поесть сама. Составишь компанию, Том? У слизеринца не оставалось выбора, кроме как присоединиться к расправе над глазуньей и тостами, щедро смазанными вместо масла творогом с зеленью. Истощённый борьбой за жизнь организм требовал соответствующего отношения: все три недели, насильно кормя полубессознательную Адену с ложечки истёртой практически в порошок пищей да мясными бульонами, Реддл мог только мечтать о таком подарке судьбы. Теперь, когда Певерелл очнулась, её жизни ничего больше не угрожало – вся лишняя магия либо рассеялась, либо соединилась с собственной энергией волшебницы. Еда была вкусной, а атмосфера в спальной умиротворённой. Маги разговаривали совсем немного, увлечённые поглощением завтрака, но Ада всё же выпытала причину, почему Том находился не в школе. Оказалось, слизеринец соврал Слизнорту о необходимости собственной госпитализации в Мунго и преспокойно проводил время в Цитадели. Ведь что главное для скорейшего выздоровления? В первую очередь – покой. Находясь же в Хогвартсе, Реддл постоянно возвращался бы мыслями сюда. Быть «недвижимым имуществом» было совсем не угнетающе, наоборот. Так Адена покаталась на руках Тома до ванной и обратно, а после, водружённая в кресло и погребённая под мягким пледом, смогла пообщаться с остальными обитателями замка. Улыбаясь и негромко смеясь, девушка отбивалась от химера, намеревавшегося, казалось, зализать её до потери сознания, пока командный окрик Реддла не приостановил счастливого Даэ: лизнув в нос, тот послушно улёгся у ног хозяйки. Смотря в радостные лица близких, Ада была счастлива находиться рядом с ними и быть живой. В смерти нет ничего страшного, но торопиться за Грань всё же не стоило. Маг, ведущий допрос, заметно смущался под насмешливым взглядом Адены. То и дело сглатывая и не смотря в глаза, он опрашивал девушку, уточняя детали произошедшего: – Ваше имя «Аделаида Даррэм», верно? – Да. – Во сколько часов вы с мистером Малфоем, мистером Яксли и мистером Реддлом покинули Хогвартс? – Около семи-восьми вечера, точное время, увы, не могу сказать. – Вы отправились на поиски мистера Долохова, верно? – Да. – Вы знали, что в Хогсмиде можете встретиться с враждебно настроенными магами? – Да, по этой причине мы и вышли за пределы школы. Антонин пошёл… за выпивкой, вечером мы хотели отметить моё четырнадцатилетие. – Вы прошли по тайному пути, верно? – Да. Он заканчивается совсем рядом с деревней, в лесу. – Вы случайно встретили враждебно настроенных магов или намеренно искали их? На этом вопросе Певерелл посмотрела на аврора как на умалишённого. Кто в здравом уме сделал бы что-то подобное? – Случайно, конечно. Мы учимся на Слизерине, мистер аврор, а не на Гриффиндоре, чтобы так бездумно рисковать своими жизнями. – В таком случае, почему вы не обратились к профессорам либо в Аврорат? – Мы… – замявшись, Ада ненадолго замолчала, покусывая нижнюю губу. – Мы боялись потерять время и не успеть. Пока учителя соберутся, пока прибудут авроры прошли бы часы! Совсем молодой ещё парень, едва ли старше двадцати двух-двадцати трёх лет, с укоризной воззрился на волшебницу. Работы хватало, конечно, но боевые отряды оказывались на месте обычно в течении десяти минут. Уж всяко лучше, чем группа неподготовленных подростков. – Ваши друзья утверждают, что маги убили себя сами. От щита мистера Реддла срикошетило заклинание, насланное одним из нападавших, и сразило всех семерых. Вы подтверждаете это? – Да, всё так. Аврор тяжело вздохнул: они оба понимали, что «мисс Даррэм» врала. Среди убитых не было некромантов, а то, что умертвило их, относилось именно к магии смерти. Однако, предъявлять обвинения было не в чем – на школьников напали, и те отбились, как смогли. – В таком случае, это всё. Вы можете идти, мисс, – молодой служитель порядка после того, как Адена поставила свою подпись под протоколом допроса, скатал пергамент, на котором Прытко Пишущее Перо записало показания свидетельницы. Однако, когда Ада уже привстала с жёсткого стула, от стены отделилась фигура, находившаяся до того под чарами скрытности. – Это вы убили их, верно? – спросил приятный мужской голос. Тёмная одежда с надвинутым на лицо капюшоном, под которым было невозможно разглядеть лица, выдавали в нём невыразимца – работника одного из самых таинственных отделов в Министерстве. Склонив русую голову, Певерелл широко улыбнулась, но её взгляд, насмешливый и ироничный, показывал, насколько улыбка была фальшивой. – А если и так, то что? Опешившие от такой наглости, аврор и невыразимец переглянулись. Предъявить возможному некроманту нечего, разве что попытаться узнать, к какому роду она в действительности принадлежала. Девушка поднялась, покачнулась, но тут же твёрдо встала на ноги. Разгладив складки платья, она произнесла: – Если потребуется моя помощь, можете обратиться через Гринготтс, ячейка на имя Аделаиды Даррэм, проверяется раз в три дня. За дверью Певерелл давно ждали. Благодарно опёршись на предложенную другом руку, пара магов неторопливо направилась к лифтам. Это было не первое посещение Министерства Магии, но никогда раньше Адена не была на служебных этажах. По правде, кроме Атриума и примыкающего к нему кабинета «Отдела по перемещениям», она здесь ничего не видела. – Наверное, работать здесь очень интересно, – проследив за полётом стайки служебных записок, произнесла девушка. Министерство напоминало оживлённый муравейник, который кто-то разворошил палкой, и сейчас сотрудники-трутни вовсю суетились, чтобы навести порядок. – Наверное, – покладисто согласился Том, пропуская спутницу в лифт перед собой, – Но мне больше нравится Хогвартс. Я бы хотел стать профессором и учить детей. – У тебя это отлично получается! Понимаю трансфигурацию только после того, как разложишь всё по полочкам. Вроде и ничего сложного, а мозги кипят. Гордый от похвалы, юноша улыбнулся. Он, в самом деле, любил учить других: то чувство, когда глаза другого человека загорались пониманием, не сравнить ни с чем другим. Адена говорила как-то, что Слизерины взяли на себя роль учителей, и Том собирался пойти по стопам предков. Совмещать науку с преподаванием возможно – Слизнорт тому пример, хоть и не очень удачный. Некромант вернулась в Хогвартс только чтобы сдать экзамены. Её здоровье всё ещё оставляло желать лучшего, Сметвик настоятельно рекомендовал не колдовать по возможности, потому сейчас Ада впервые за долгое время взяла в руки палочку. К своему удивлению, удалось сдать всё на «Превосходно» и «Выше Ожидаемо» даже при условии теоретической подготовки. Хотя, скорее всего, за это нужно было благодарить профессоров – они спрашивали с пострадавшей ученицы гораздо меньше, чем с прочих. Из всей компании Адене досталось больше всех, и, если бы не помощь Тома (он каким-то немыслимым образом забирал часть заёмной магии себе) вместе с влиянием Воскрешающего камня, то некромант могла бы уже давно предстать перед очами своей прародительницы в качестве души на перерождение. Предвечная защищала своего потомка до совершеннолетия, Певерелл выжила бы в том столкновении с магами (сохранность друзей, увы, это не гарантировало), но даже Смерть не могла ничего сделать, если человек добровольно убивал себя. Некромант пошла на столь рискованный шаг, чтобы защитить тех немногих людей, к кому по-настоящему привязалась: уйти порталом в Цитадель могли лишь она и Том, как имеющие допуск, остальные же наверняка бы погибли. На последнем из экзаменов по древним рунам Адена справилась быстрее остальных (изучение древнегерманской письменности волшебница начала рано, оттого и преподавательница мисс Ламонт едва ли не пылинки сдувала с талантливой ученицы, вот и сейчас, приняв письменную работу, отпустила без устного опроса – девочка всё ещё выглядела болезненно). Ей, и правда, стало нехорошо в душном классе. Решив, что дождётся Тома на улице, Певерелл двинулась по пустым коридорам к выходу на внутренний двор. На лужайке уже отдыхали студенты, закончившие с экзаменами на сегодня или только готовящиеся сдавать их после обеда: погреться под первыми по-настоящему горячими лучами июньского солнца выползла едва ли не треть учеников. Удивительно, однако, насколько было тихо – кто не заучивал поспешно материал курса, тот, раскинувшись на травке, бездумно пялился в безоблачное небо. Именно здесь, впервые с инцидента, Адена встретилась с Антонином. Замерев, девушка не могла не смотреть, как Долохов, легко поднявшись, идёт к ней. Приблизившись, волшебник замялся, не находя слов – было слишком много того, чего он хотел сказать Аде, и слишком мало того, что мог бы произнести. – Здравствуй, – в улыбке Певерелл волшебник впервые увидел фальшь. И страх. Некромант боялась так, что тряслись руки, и, чтобы скрыть это, она левой обхватила запястье правой, стискивая его до синевы. Адена впервые не знала, что сказать другу, и, наверное, они бы простояли в неловком молчании (ответное приветствие Антонина не в счёт) ещё долгое время, если бы третий участник действия, встав перед чародейкой, не отгородил их друг от друга. – Долохов. В тоне Реддла не было и капли былой приязни, только едва сдерживаемая ярость. Он винил друга (или точнее сказать «бывшего друга»?) во всём, что произошло с Аденой. Том легко принял её ложь и спектакль с личностью Карея, ведь это вытеснилось другой, отнюдь не шуточной опасностью. Сколько ночей прошло, пока юноша, сидя у постели больной, вслушивался в едва различимое дыхание? Реддл самолично убедился в том, как легко он может потерять единственного по-настоящему дорогого для себя человека: Ада была первой, кто протянул руку помощи, и оставалась в сердце на особенном положении до сих пор. Из-за ошибки же Антонина он едва не потерял Певерелл. – Я хочу поговорить с Адой наедине. Оставь нас, пожалуйста, – не смотря на случившийся совсем недавно мордобой, где преимущественно использовались кулаки, а не магия, Долохов настаивал на своём. Если они протянут с разговором, то вряд ли смогут сохранить столь же тёплые отношения – русский понимал, что именно бродило в душе некроманта, понимал её неуверенность и страх. Адена не боялась себя, но страшилась того, как на неё будут смотреть другие, близкие люди. – ТЫ…! – Том, сжав кулаки, уже двинулся к Антонину, но был остановлен тонкой девичьей ладошкой, лёгшей на плечо. – Прости, Тони, я очень устала. Отложим разговор до осени, хорошо? Певерелл трусливо сбегала, и это понимали все трое. И только одного из них такая стратегия устраивала – Реддл, взяв подругу под локоть, повёл её подальше от Долохова. Внутри наследника Слизерина бушевала радость: Ада шла с ним, а не осталась с русским эмигрантом.