Мгновения

      Айдан теперь пьёт много. Очень много. Едва ли не больше Огрена, который, к слову, теперь почти не притрагивается к крепким напиткам. Кусланд не был рад такой полезной способности пить и не пьянеть. В прошлой жизни он выигрывал кучу споров. Но в этой он хотел именно напиться. Причем постоянно. Иногда мелькала мысль, что раньше он себе такого не позволял. А теперь была только выпивка. Море выпивки. Кажется, столько было в рассказе Алистера о споре Серых Стражей. Как же он говорил? На каждую половину пинты тот Страж выпивал пинту. И когда все, кроме того мужчины, были пьяны, пришел Дункан и… и этой истории так и не суждено быть рассказанной до конца. Тогда Алистер прервался, вспоминая о Дункане. Кусланд так и не узнал концовку о тех, кого нет. Теперь нет ни Дункана, ни ферелденских Стражей. Алистера тоже нет. Есть только очередная пинта гномьего эля. Алистер все удивлялся, как гномы эль этот пьют. А ещё была кучка болезненных воспоминаний. Об Алистере.       Возможно, Айдана Кусланда, Героя Ферелдена, ищут. Но пока в дешёвой таверне далёкой деревни на окраине Ферелдена его никто не нашёл. Даже не узнал. Может, этому виной теперь вечная недельная щетина на некогда гладко выбритом лице. Может быть, из-за того, что в это лицо даже не заглядывали из-за вечного перегара. Но истории о Герое и его отряде знают, но восхищаются с такой силой, что Айдану в редкие моменты трезвости кажется, что это не он с Алистером, а сам Создатель с Андрасте спустись в грешный мир. В безнадёжном пьянице никто не видит Айдана Кусланда, того, кто некогда вёл народ в бой с Архидемоном.       Трактирщица ставит перед ним ещё пинту и, не глядя на него, кидает: — Может, хватит? Уже восьмая за сегодня? — Почему-то эта женщина пытается заботиться о посетителе, который живёт здесь уже полгода, но даже не назвал своего имени.       Страж с трудом сводит на ней глаза. Он шумно вдыхает через нос затхлый запах таверны, а затем заплетающимся языком бубнит: — Дргая… пршу ня пр-стить, если я вам не дплатил за эти сут-ик-ки. Проси с мня завтра с утра. Ты ж ня знашь, всегда дпл-ик-ачиваю, — он стукнул себя в грудь, и некогда лучший доспех отозвался глухим звуком. — Но пршу вас не останавливать меня в моих… — Так и не сумев подобрать слово, он завертел руками, давая понять, что лучше не останавливать. Женщина на это только махнула рукой; несмотря ни на что, платил этот человек исправно и не скупился. К тому же, всегда был вежлив с ней и её девочками. Она развернулась и напоследок сказала: — Когда напьёшься, постарайся не выть волком. Всех посетителей пугаешь.       Но Кусланд на это уже почти не обращает внимания. Он пьёт и пытается забыть. Он пытается забыть, потому и пьёт. Гномий эль жжёт горло. Порой нестерпимо тянет блевать. Один только плюс: пьянеешь от него сильнее.       Дверь забегаловки со скрипом открывается. Айдан поднимает голову, а перед глазами всё плывет. Он различает у двери только блондинистую макушку и белозубую улыбку. Против воли вырывается: — Алистер.       Парень оглядывает его растерянным взглядом. И Кусланд понимает, что глаза у парня зелёные, а нос картошкой, к тому же, Алистер был на две головы выше. — Нет, сир, — кажется, молодой человек так к нему обратился только из-за доспехов, которые уже давно не сверкали. — Я Девид.       Айдан уж понял, что парнишка не Алистер. Правда, от подтверждения только захотелось взвыть волком. Жаль, нельзя, а то хозяйка таверны его за это выставит. Почему-то, когда он воет волком, сразу становится легче на душе. Но Страж не воет сейчас, а только сжимает и разжимает кулаки. Длинные тонкие пальцы разбойника сильно отличались от грубых больших пальцев воина. Айдан схватился за кружку, пытаясь сбежать от воспоминаний. Хотя они крутились в его голове, будто происходили вчера.       Айдану тогда снились кошмары. С каждым разом всё хуже. С тех пор как Алистер объяснил, что это такое, прошло чуть больше трёх недель. Но в ту ночь было хуже всего. Он не только кричал во сне, его трясло. Тело ломало судорогой. По загоревшему телу катился пот. Спальный мешок был раскрыт, а одеяло сбито в ноги. Кусланд ложился как можно дальше от своих товарищей, чтобы не мешать им спать. Алистер, стоящий на часах в эту ночь, торопливо подошёл и потряс за плечо бредившего. Молодой парень резко открыл глаза, перевернувшись на бок, и его вырвало желчью. Он пытался отдышаться, но дыхание упорно не хотело восстанавливаться. Сам он мелко дрожал то ли от холода, то ли от страха, то ли от прошедших судорог. Алистер, проявив несвойственную ему тактичность, ничего не сказал по поводу слабости друга. — Пойдём ближе к костру, ты замёрз, — он протянул руку, помогая подняться.       Младший Страж благодарно кивнул и, поднявшись, на шатающихся ногах подошёл к костру в центре лагеря. Двое уселись по разные стороны от огня, но Айдана продолжала бить дрожь. Это было не только видно, но и слышно по стуку зубов. Она не прекратилась ни через пять, ни через десять, ни через пятнадцать минут. Наконец Алистер подошёл к своему походному мешку и достал оттуда меховой плащ. Откуда такой взялся, Айдан не знал, может, Алистер купил или снял с кого-то. Шумно расправив плащ, воин накинул его на продрогшего парня, а сам сел рядом, приобнимая того за плечи. — Дарю, — улыбнулся воин тому, как, старясь сильнее закутаться в плащ, Айден сжимает его руку. — Спасибо. Это волчий мех? — слегка удивился в ответ разбойник. — Ага. Да мы кучу волков перебили, а тебе их шкуры не сдались, ну я их снял, а в одной из деревень, в которой стояли, отдал на выделку. Вышел достаточно тёплый плащ. Тебе, кстати, идёт, ты в нем сам на волка похож. Морда такая же вытянутая.       Молодой человек вздрогнул, а затем горько вздохнул. — Ты чего это? — приподнял бровь Алистер, смотря на друга, который устроился на его плече. — Когда я был маленький, мама объясняла мне, что семья должна стоять друг за друга горой. Я тогда спросил: «Как стая?» Матушка согласилась, а я ещё раз спросил: «Мы же стоим друг за друга. Значит мы — волки?» Отец тогда рассмеялся: «Отчасти, волчонок», — парень спародировал голос своего отца. — С того момента меня в семье называли Волчонком. — Прости, — Алистер запнулся, пытаясь подобрать слова. — Да ничего. Мне нравится, что от меня прежнего осталось хоть что-то. — А меня всё время сравнивают со щенком, — пытаясь разрядить атмосферу, пожаловался Алистер. — Это потому что ты верный, — уверенно кивнул парень, а затем ехидно добавил: — Но иногда кусаешься. — Другие бы сказали, что наивный, — покачал головой Алистер, глядя на пламя костра. — Не без этого, — фыркнул парнишка уже сонно, близость костра, теплый плащ и крепкие объятия делали свое дело. — Ни ты, ни я не были готовы ко всему этому. Нам обоим придётся повзрослеть, и очень быстро. — Какие умные слова, — огрызнулся в ответ старший Страж, в душе соглашаясь с Кусландом.       Ответа уже не последовало. Айдан впервые за последние три недели заснул спокойным глубоким сном, чувствуя большую руку воина на своем плече.       Айдан будто наяву чувствовал крепкие объятия, но всё это было лишь воспоминанием. Воспоминанием о том, что напуганному Волчонку помог чуть менее запутавшийся Щенок. И только что потерянная «стая» неожиданно обрелась в этом с первого взгляда беспородном Щенке.       Из мыслей его выдернули совершенно неожиданно. Тот парнишка, которого он принял за своего друга, уселся за стол. Его стол. Будто во всём трактире не было больше свободных столов! Хотя, может, и не было, Кусланд не видел совершенно ничего, кроме лица напротив. Лица со знакомой улыбкой и некоторыми чертами. — Вы Айдан Кусланд? — спросил парень, наивно хлопая глазами.       Кусланд поднял пьяный взгляд от кружки, тяжело вздохнул и, запинаясь, спросил: — А как, к чьёру-у-у, разн-ик-нца? — Матушка просила вас найти и спросить, не осталось ли у вас памятной вещи о её брате? — смиренно спросил паренёк. — О-ка… каком бра-а-ате? — едва ворочая языком, спросил Кусланд, не понимая, что от него требуют. — Вы меня ещё с ним спутали, — спешно пояснил паренёк, вблизи стало понятно, что ему лет пятнадцать. — Алистер, брат моей матери Голданны. Глаза Айдана вспыхнули яростью, когда он услышал имя друга и его сестры-стервы. Говорить он стал более чётко, будто немного протрезвел. — Чего же твоя мамаша не захотела знаться с братом, который пришел к ней с рспрстертыми объятиями? — буквально прорычал Кусланд, с грохотом ставя кружку. — Я-я-я даже не знал, что он к нам приходил! — начал заикаться парнишка, испугавшись сурового выражения лица пьяного разбойника. — Матушка просто сказала, кто был её братом, и отправила меня искать вас! — По всему гре-е-е-е-еба-а-аному Фер… Ферел… хм-м… Фе-рел-де-ну? — чуть смягчившись к пареньку, спросил мужчина. — Да. Мама влезла в долги и надеялась, что вы поможете в память о нём, — спешно пролепетал парнишка. — Значит, вещь Али она собрается просто прдать, ик, как вещь великого героя?! Ну не-е-е, не дам я вам ничего из его вещей, — сказал как отрезал Айдан, допивая остатки отвратного пойла, а затем с грохотом поставил кружку на стол.       Он упрямо впилил свой взгляд в большую деревянную кружку, периодически громко икая. Мальчишка же просто не знал, что делать. Полгода он бродил по всему Ферелдену в поисках того, кто может помочь. В итоге он сидит в грязной таверне, в забытой Создателем деревне. Главное, сидит с Кусландом и, вроде бы, вот оно — спасение. Ан нет. Кусланд в стельку пьян. Так ещё и не стал помогать. Как ему теперь вернуться к матушке? Она же его убьёт. Неожиданно тишину полупустой таверны разрушили невнятные слова Серого Стража: — Но Алистер помог бы. Ик! Наи-вный был. И верный. Сколь-ко вы должны? — Пятьдесят золотых, — удивлённо сказал Девид, который думал, что ему кранты. — Влипли вы, парень, — присвистнув, сказал Кусланд, — да за сорок мжно ку-у-пить два, — перед носом племянника Алистера пару раз промелькнуло два пальца, — ящика отбрного ли-ри-у-ма. Хм-м-м… Ладно, — мужчина достал из штанов два мешочка с деньгами, подумав, убрал один обратно, а второй протянул парню. — Здесь сотня золотых. И больше, — теперь один длинный палец уткнулся в лоб мальчишки, — я вам не помощник. Я еще, Двид, прдай своей ма-ма-ше, что Алистер бл лучше, чем она, не птму, что он рдился от крльа, а птму что он умел прщать и верить в лучшее в людях, — мужчина посмотрел на благодарно смотрящего мальчика и в улыбке Девида видел улыбку Алистера. — Я не знаю, от кого рождён был ты, что пхож на свого дядю… Чем в жизни-то заниматься хочшь? — Я, сир, всю жизнь мечтал стать воином. Но матушке не по карману моё обучение, — скромно ответил Девид, смотря на мешочек с деньгами.       Мужчина сдвинул свои брови и задумался. Затем, пробормотав что-то наподобие: «Я Стрж бз роду и племени, к чер-о-о-орту пршлое!» — он снял с себя перстень с гербом Кусландов и, громко стукнув по столу, положил перед парнем: — Сли хочшь обучаться воинскому делу, то вот тебе фа-миль-ик-ный прстень Куслндов, иди в Ха-ев-ер, там тйрн, мой брат, Фер-гюс. Скжешь ему, что Айден прсил взять тебя в оржносцы. Завтра я отправлю гонца, что прдет парень, кторго стоит обучить. К сжленью, я обучить не смогу, я — не воин, я — рзбойник. Был им, ик!       Парнишка ошарашенно посмотрел на Стража, который исполнил мечту всей его жизни. Ему оставалось только грезить о том, что он, безродный полуэльф, когда-нибудь сможет быть воином или рыцарем. — Спасибо, — опять счастливо пролепетал парнишка, улыбаясь Алистеровской улыбкой. — Не за что. Это я делаю не для Глданны и не для тебя, — тяжело вздохнул Айдан и подозвал разборщицу. — Лора, будь дбра, принеси щё две по плпинте, — он посмотрел на парнишку, — чё-нить полегче.       Девушка хмыкнула, в очередной раз отмечая, что самый сильный пьяница ведёт себя с ней вежливо, в отличие от других более приличных клиентов: — Хорошо, принесу светлого денеримского.       Парень удивленно раскрыл глаза, понимая, что помимо всего его ещё и угостят пивом. Он внимательно посмотрел на Стража, который оказался более трезвым, чем показалось на первый взгляд, и, собравшись с духом, спросил: — Вы можете о нём что-нибудь рассказать?       Кусланд тяжело вздохнул, глядя на блондина: — А что рссказвать? О нашм пдвиге любой знает! Прчем всё в деталях, — последнее он особенно выделил. — И всё же? — с надеждой спросил мальчик, смотря, как на стол поставили пару кружек. — И всё же… — Кусланд посмотрел на жёлтую жидкость в своей кружке, а сам проваливался в воспоминания. — Знаешь, Алистер был пхож на щенка, — все же начал Страж, — Добрго, наивн-ик-ого и до жути верного или вредного. Щё лхматого. Хотя порычть да укусить он тож мог. А щё он терпть не мог это сравнение, хотя как-то раз он мне втирал, что его вырастили крылатые собаки. — Девид удивлённо посмотрел на Стража, задумываясь, вправду так странно шутил дядя или всё это пьяный бред Кусланда. — Все счтали его дврнягой, а я всгда знал, что он мабари. Щё до тго, как узнал, что он сын Мэрика. У меня был мабари, у них пвадки были схжие. Его чще всго мжно было найти рядом с моим псом. Он был верен тем, кому дверлся. Алистер всё время шутил, даже в самые неподхдящие моменты. Я не знаю, что о нём мжно рассказать. Я пра-а-авда-а-а не зна-а-аю. Он прсто был, со своей улыбкой и шу-у-у-утками. Верой в лучшее. При этом со страхом пред бдущим и нжеланием прнимать ответсвенные ршения. — Айдан, может быть, и хотел бы остановиться, но пьян был настолько, что сделать просто этого не мог. — А щё он умер за меня. Не спрсив рзрешения. Эт я длжен бл нанести пссследний удар. Пнимаешь? Эт я, ик, не хтел выпускать в мир душу древнего мгистра. И эт удр, ик, длжен бл быть мой. А эт идиот умер за меня! Я его не прсил! Я уже знасил кинжалы! А он. Он…оттлкнул мня и сам внзил меч. Он вспорол всю его дракнью грё-бан-ную глотку насквозь, — по лицу Айдана покатились слёзы, которые казались чужими на его лице. — Он умдрился за короткое время заменить мне пгибшую семью и дрзей, стал для мня не прсто другом, он стал для меня всем. И уме-е-ер, — голос сорвался, а палец Кусланда уперся в лоб сына Голданны. — Ты понимаешь? И уме-е-ер… Ты не пнимаешь. И хрошо. В твоей жизни ещё не было ткого че-ло-века. И этот че-ло-век, ик, не уме-ер. Тем более, — грубый тонкий палец еще раз уткнулся в лоб парнишки, — за тебя. Прво слово, лучше не встрчай никого, кто будет нстолько важен тебе, — Айдан тяжело выдохнул, смотря куда-то сквозь мальчика, положив левую ладонь на правое плечо. — Вы были… э-э-э… близки? — запинаясь, спросил мальчик, совсем не ожидая, что добьётся таких откровений о своём дяде.       Мужчина сердито на него глянул: — Сли ты о сксе-е-е, его не бло. — Кусланд устало уронил голову на руки. — Уй-ди-и-и, пжалуйста. Дай волку на-пить-ся в одноче-ик-стве.       Мальчишка спорхнул со стула, не забыв мешочек с деньгами и перстень Кусландов. Пробормотав плохо различимое «спасибо», он выскочил за дверь, спеша домой, где его не было почти полгода.       Серый Страж смотрел в спину паренька, а перед собой видел ухмыляющееся лицо Алистера. Он тяжело вздохнул, и остатки разума куда-то пропали. Любому мимо проходящему кажется, что тот был пьян в дрова. Только Айдан хмельной не от эля или пива, он умеет пить, и пить много. Ему даже кажется, что он смог бы перепить того мужчину, о котором рассказывал Алистер. Он был опьянён своей болью и пытался потушить её хмелем. Пробормотав что-то наподобие: «Будет коктейль, ёрш назвается», он опрокинул в себя целиком полпинты светлого денеримского поверх гномьего эля. Мужчина вновь посмотрел на дверь и теперь на удивление разборчиво проговорил: — Всё-таки мы с тобой в тот день пвзрослели. Я стал волком, который птался зщитить стаю. Ты стал мабари, который зщитил того, кто бл тебе дорог. И эт-им ты раздавил меня, Алистер. Ты ни-ког-да не был дворнягой. Ты всегда был блгородным мабари с прставкой Волкодав. — Мужчина жестом попросил ещё эля.