Бессмертная

- Даже если ты не собираешься рассказывать, я все равно все видела по телевизору. - донимала меня Чина. С того дня прошло чуть меньше недели, а она все еще не может выкинуть это из головы. А все потому, что я наотрез отказалась говорить об этом. - Я иду спать. - обронила я, не поднимая взгляда с пола. - Да ежки-матрешки, Хикару! - взмолилась она и посмотрела на меня щенячьим взглядом. - Ну мы же с Сёмой так старались! Вы, хотя бы, встречаться начали? А где ночь провели: у него или здесь? Ну, и как он тебе? Как? - Спокойной ночи! - я захлопнула дверь перед ее носом. Черт возьми, она уже 5 день задает одни и те же провокационные вопросы. Ну не знаю я! С той поры мы с Шизуо больше не виделись, и вопрос о наших отношениях не поднимался. Если кратко, то он, судя по всему, признался мне в романтичных чувствах. Но я не смогла сказать ему «да» или «нет». Меня действительно влечет к нему, я вижу в нем мужчину, и мое сердце бьется быстрее, когда он рядом. Но, с другой стороны... я ведь бессмертная, да? То есть — бесчувственное чудовище? Я слишком запуталась в себе. Шизуо понял, что я не могу дать ответ сейчас, и сказал, что будет ждать. А до тех пор, мы оставим все, как есть. Но почему-то меня не покидает ощущение, что все это не приведет ни к чему хорошему...

***

Россию я считаю своей родиной, даже не смотря на то, что не возвращалась туда очень давно. Поэтому, когда моим глазам предстали родные просторы, огромные зеленые леса и пшеничные поля под палящим солнцем, я сразу же поняла, где нахожусь. Чистый воздух проник в мои легкие, обогатил собой всю мою душу. Казалось бы, счастливее момента не придумаешь. Только одно меня смущало... спать ложилась я в Японии, у себя дома. - Нравится? - я услышала голос позади себя, который принадлежал хорошо знакомому мне человеку. Я поднялась на ноги (обнаружила я себя сидящей под деревцем на холме) и посмотрела на Орихару, что никак не мог сдержать довольную улыбку, словно наевшийся до отвала кот. - Еще как нравится. - я улыбнулась ему в ответ и огляделась по сторонам. - А где мы? Ни то, чтобы я совсем не имела других вопросов. Просто... это же Изая. Все всегда идет по его плану, а если так, получается, что я попадаю под раздачу; мне остается только расслабиться и получать удовольствие. - Мы в Подмосковье. - ответил он и развел руками. - Скоро за нами приедет машина, поэтому успей насладиться. - Ты - самый удивительный человек, которого я знаю. И что же ты задумал на этот раз? - я рассмеялась, подумав о том, что меня ждет сегодня воистину непредсказуемое приключение. - Скоро узнаешь. - он ухмыльнулся, но как-то по новому. Выражение лица по-прежнему излучало азарт и жажду жизни, но в нем не было негатива. - И почему именно Россия? - спросила я, пока мы спускались с холма в поля. У меня захватывало дух от самых красивых пейзажей на свете, и в этот момент становилось абсолютно неважно, почему я вообще тут оказалась. - Я люблю Есенина. - ответил он так, словно я действительно должна в это поверить. - Да неужели? - я посмотрела ему в глаза с легким прищуром. - И что ты знаешь из его творчества? Он, между прочим, писал не на японском. Орихара побежал вперед меня и встал на небольшом зеленом возвышении. Театрально прочистив горло, он поклонился воображаемой публике. Да ладно... - Заметался пожар голубой, - начал он на чистом русском, почти без акцента. Я едва сумела закрыть свой рот, раскрывшийся от удивления. - Позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, в первый раз отрекаюсь скандалить. У него всегда был приятный бархатный голос, достаточно низкий, но не режущий слух. Но почему именно это стихотворение? - Был я весь, как запущенный сад, был на женщин и зелия падкий. Разонравилось пить и плясать, и терять свою жизнь без оглядки. - Но устоять на месте Изая все же не смог. Летящей походкой он спустился с возвышения и направился ко мне, описывая круги и размахивая руками. - Мне бы только смотреть на тебя, видеть глаз злато-карий омут. И, чтоб, прошлое не любя, ты уйти не смогла к другому. Он подошел ко мне и нежно взял меня за руку. Продолжая читать, Орихара повел меня дальше в поля: - Поступь нежная, легкий стан. Если б знала ты сердцем упорным, как умеет любит хулиган, как умеет он быть покорным. - здесь он сделал мхатовский акцент. Затем, отпустив меня, он снова ринулся вперед и поднял руки к небу, кружась на месте. - Я б навеки забыл кабаки! И стихи бы писать забросил. Только б тонкой касаться руки... и волос твоих цветом в осень. Он подмигнул мне, когда его взгляд упал на мою рыжую голову. Вот же... подготовился, значит. - Я б навеки пошел за тобой, хоть в свои, хоть в чужие дали! В первый раз я запел про любовь, в первый раз... отрекаюсь скандалить. - он закончил и снова учтиво поклонился моей персоне. Я не смогла удержаться и зааплодировала. - Браво, Изая! Надеюсь, дедушка Есенин не перевернулся в гробу. - рассмеялась я. - Очень мило слышать это от существа, практикующего такое занятие. - он парировал меня с улыбкой, и тут же разразился смехом вместе со мной. Вскоре мы увидели вертолет, кружащий над нами в небе. Тот постепенно шел на снижение. - Так вот, какая машинка за нами должна была подъехать... на всякий случай, расскажу, что она — летает, а не ездит. - съязвила я, пытаясь подколоть самого Великого информатора. - Я покатаю тебя на любой машинке, которую ты захочешь. - Изая сделал вычурный мажорский поткат, на что я лишь фыркнула. Хоть он и пытается использовать свои возможности на полную, но ему совсем не к лицу такой образ. Однако, мне едва удавалось скрыть свое удивление. Все происходящее напоминает мне сцену из одного известного кинофильма по одноименной книге. Если только он потом еще заявит, что его вкусы довольно своеобразны. Мы сели в вертолет, и пилот поднял нас в небо. Зрелище было восхитительным и захватывающим. Я припала к окну, чтобы лучше рассмотреть, но краем глаза замечала, что Изая неотрывно следит за моей реакцией. Чего он вообще добивается? Если припомнить, то когда мы расстались в прошлый раз... я ведь бросила его раненого, после того, как он спас меня от грузовика. С тех пор от него не было ни единого напоминая, и я думала, что история с ним закончилась. Но он ведет себя, как ни в чем не бывало. Наоборот, мне даже казалось, судя по его счастливому поведению, что он наслаждается ситуацией и его ничто больше не заботит.

***

- Добро пожаловать, Пелагея. - Орихара открыл дверь, и мы прошли на наши места на балконе третьего яруса в Большом Театре. Что-то его на искусство потянуло, и меня это слегка настораживает. Кроме нас тут никого не было, только два оборудованных сидения. - Отсюда будет самый лучший вид на происходящее. Свет в зале потух как раз когда мы удобно расположились на нашем балконе. Засверкала сцена, и разъехались в разные стороны красные шторы. - И почему именно театр? - спросила я, чувствуя подвох. - Смотри. Видишь женщину в центре, у нее главная роль. - Изая говорил заговорщицким тоном. - Ну, допустим. - я навела на нее предусмотрительно оставленный тут лорнет. Это была загримированная дама лет тридцати. История была романтический, и она пела о любви к своему суженому. - Прямо сейчас ее муж кувыркается с любовницей, у нее дома. Вот только сегодня она вернется домой пораньше, и застукает их. Так что сегодня последний раз, когда она еще может вкладывать чувства в свою работу. А жаль: она весьма талантлива. Я распахнула свои глаза и гневно уставилась на Орихару. - Ты к этому причастен? - мой голос переполнял шок и понемногу закипающая злость. - От мнимого равнодушия не осталось и следа. - ухмыльнулся Орихара, окинув меня ликующим взглядом. - Нет, я всего лишь владею такой информацией. О, гляди! Видишь того старика? Народный артист, одна из ведущих ролей. Никто не может раскрыть этого персонажа так качественно, как он. - И что с ним не так? - спрашивала я иронично, уже заранее предполагая, в чем заключается удовольствие от похода в театр для Изаи. - С ним — все в порядке. Десять минут назад его внук разбился в аварии. Ему должны сообщить об этом в антракте, а прямо сейчас срочно вызывают его дублера. Поэтому, такая качественная игра ожидает нас лишь в первой половине. - Как ты вообще живешь с этим... - обронила я отрешенно. Он серьезно знает все. Для него нет никаких рамок и ограничений, он добудет все, чего пожелает. - Но, если честно, второй половины сегодня не будет. - вдруг заявил Орихара, спустя минут пятнадцать. Я почувствовала, как мое сердце немного ускорилось. Я отлично знаю этот тон, не предвещающий ничего хорошего. Что-то произойдет... но что? Интересно, интригующе, волнительно и пугающе. - Скоро узнаешь... - двусмысленно ответил брюнет и чуть поддался вперед. - А вот и звезда сегодняшнего вечера. - Тот мальчик? - я испуганно переспросила. Мальчику было лет тринадцать - максимум, он играл второстепенного героя, но его звонкий фальцет завораживал всех присутствующих слушателей. - Да, его история здесь самая примечательная. Сам он — выходец из богатенькой семьи. С детства его готовили к тому, чтобы унаследовать бизнес, поэтому стремились сделать из него серьезного человека, запрещали эмоциональность. Вот только... мимо таланта мальчишки нельзя было пройти мимо, поэтому его тетя тайком позволяет ему выступать в этом театре, под предлогом для родителей, что в это время он ходит на курсы по квантовой механике. - В его-то годы? - я не смогла удержаться от вопроса. Не думала, что такое вообще возможно в России. Обычно в таких семьях потомки просто наживаются на состоянии родителей и прожигают свою жизнь. - Вот только об этом узнала одна интереснейшая группировка. - вдруг упомянул Орихара и мерзко ухмыльнулся. - Сейчас начнется настоящее представление. И, с этими словами, в партере вдруг раздался хлопок, и весь зал наполнился дымом. Внизу закричали, раздались звуки выстрелов. Я хотела было уже поддаться панике и бежать отсюда, но Изая положил свою ладонь поверх моей. - Все в порядке, это лишь завеса. Посмотри на тех, кто сидит с нами на одном этаже. - я испуганным взором посмотрела в лорнет и поняла, что стремятся убежать только те, кто ниже нас. Другие, наоборот, увлеченно наблюдали за происходящим. Словно... только этого и ждали. - Немедленно объясни мне, что происходит! - я старалась успокоиться. Здесь же Изая, а там, где он, должно быть безопасно. Хотя, черт его знает, - я вообще в такой ситуации по его прихоти. - Самое настоящее похищение ради выкупа. Те, кто брал билеты с нами на один уровень, как видишь, в курсе. - И никто не попытался предотвратить его? - моя голова вот вот пойдет кругом. - А зачем лишать себя такого зрелища? - улыбка Изаи прожгла меня насквозь. Сумасшедший. Конченый придурок. Но почему... почему... мне так весело? - Судя по твоему взгляду, ты в восторге. - я не ответила. Все мое внимание было приковано к сцене. Группа вооруженных бандитов взяла в заложники актеров и всю театральную труппу. Двое из них уже усыпили мальчишку и понесли на выход. Все простые смертные тряслись от страха и ужаса, боясь смерти. Да, да! - Они... хотят жить. Они так боятся умереть! - я озвучила свои мысли, расплываясь в улыбке. Меня действительно это так смешит... Наивные, не подозревающие о том, что являются лишь шестеренками в жестокой игре тех, кто руководит этим миром. Как же необычно находиться по другую сторону баррикад! - Да, Пелагея. Смертные боятся покинуть наш мир. - Изая заглядывал своим дьявольским взором в мою душу. Это он хотел показать мне? Мое превосходство? Мое главное преимущество, и в чем его особенности. Почему так здорово... быть мной. Это хотел показать мне Изая? Но зачем ему это? «Ведьма... она должна исчезнуть.» - я почувствовала резкий приступ тошноты и обессиленно опустилась на пол. Голоса... новые голоса... «Ты мне больше не дочь! Как я могла родить дьявола? Исчезни!» - Почему? Нет! Не говори так! Изая тут же подскочил ко мне и перевернул на спину. Приподняв мою голову, он безуспешно пытался дозваться до меня. «Мама, папа! Все не так! Пожалуйста, поверьте мне!» - перед глазами всплыла неясная картинка. Неужели это... вилы? «Убирайся! Или я пробью твою голову прямо сейчас!» - хриплый голос мужчины средних лет срывался на меня. Мне больно. Я бегу оттуда. «Но, вы же семья... разве моя семья... может так поступить?» - мой голос дрожал, захлебываясь слезами. «У дьявола нет близких. Отныне и навсегда... ты будешь совсем одна.» - вот, что мне сказали самые дорогие мне люди. Вот почему... я так боюсь людей.