Mission impossible

      Зимнее утро уютно укутало невесомым, будто бы сотканным из пушистого снега пледом необъятные окрестности Хогвартса.       А озорные солнечные лучи, легко просачиваясь сквозь витражные стёкла окон замка, разноцветными юркими зайчиками отражались от старинных рыцарских доспехов, начищенных до блеска кубков в Зале наград и даже от латунных боков пухлых котлов, с нетерпением ожидавших студентов в кабинете профессора Слагхорна¹.       Ещё совсем недавно сопевшие в своих удобных кроватках ученики школы Чародейства и Волшебства сонно потягивались, нехотя просыпаясь. А кое-кто из самых ранних уже торопился в Большой зал, чтобы перекусить перед первым после Рождественских каникул, учебным днём.       Обещавшим быть долгим.

7.01.1999 г. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. 07:48 утра. Локация уточняется… .. . . .

      Блейз Забини был счастливым представителем первой группы студентов и, как несложно догадаться, сладко, но с присущим старанием отчаянно сопел в своей (в чём он был почти уверен ещё вчера) замечательной и крайне уютной кроватке.       Счастье беспечного валяния продолжалось ровно до тех пор, пока во взбалмошную голову нашего красавца-Блейза не пришла самая нелепая мысль... Что неплохо было бы открыть один, кажется, правый (а, может, и левый…) глаз.       Яркое солнце из зачарованного окна, не заставив сомневаться в своём неотвратимо-жутком вероломстве, тотчас же ударило ослепляющим лучом в этот самый ни в чём пока не провинившийся глаз.       Да так, что казалось, после подобной атаки, достойной немного-немало заклятия Конъюктивитус², зрачок так навсегда и останется эдаким бесполезным и изрядно обожжённым «украшением» синей радужки.       «Пресвятая Моргана…» — потирая свой многострадальный зажмуренный глаз, подумал Блейз.       Лишь краем сознания остро ощущая боль, вполне способную захватить всю голову целиком...       «Сколько ж нужно было вылакать вчера, чтобы так трещала башка?» — учтиво поинтересовался вредный мысленный голос, отчётливо-саркастичными нотками напоминавший манеру высказываться бывшего декана знаменательного факультета Слизерин³.       Этот высшей степени снисходительный, жестокий и, признаться, обличающий безмолвный вопрос, заставил Забини болезненно поморщиться от безуспешных попыток найти ответ в своей поражённой жутким похмельем памяти.       С неимоверным усилием уговорив себя всё-таки открыть чёртовы глаза, он приподнялся на локти, чтобы немного осмотреться.       Сморгнув навязчивые радужные круги, Блейз перевёл затуманенный взгляд вправо, затем – влево…       «Приехали…» — практически буднично констатировало сознание.       А Забини явственно ощутил, как горло сковало напряжением, смешанным с полнейшим непониманием и... Кажется, рвотным позывом.       Куда ж без этого?..       Судорожно пробежав взглядом по интерьеру дьявольской комнаты, Блейз вдруг осознал, что находится почему-то совсем не там, где по всем законам логики должен был…       И все эти неуклюжие умозаключения вкупе…       Не внушали решительно никакого доверия, лишь настойчивей заставляя думать о том, что всё увиденное...       Какой-то донельзя идиотский абсурд!       Конечно, изобилие изумрудных оттенков, преобладающих в отделке комнаты, могло означать одно.       Вне сомнений, он, Блейз, каким-то непостижимым образом, оказался в отдельной спальне старосты мальчиков факультета Слизерин.       И, как ни странно, это прискорбное обстоятельство ещё вполне улеглось в звенящей голове, а вот неоспоримый факт того, что этот самый староста с какого-то хера отсутствует в собственной комнате отчего-то взбесил Забини совершенно не по-детски!       Со странной злостью, с какого-то перепугу явственно пахнущей немалой, но от этого не менее идиотской ревностью, Блейз отбросил одеяло, укрывавшее его до этого самого момента, и резко подскочил на кровати (на Малфоевской, фестрал его задери, постели!), а затем вновь попытался разобраться в собственных ленивых мыслях.       Чтобы найти маааленькую...       Вот такусенькую.       Хотя бы крошечную зацепку, ведущую к логически верной последовательности событий.       Из-за которых он...       Пресвятые лукотрусы!..       Из-за которых он оказался здесь, а не в общей спальне мальчиков!       Спустя несколько секунд деградации и яростных споров с самим собой, так и гипнотизируя чёртову стену, Забини вдруг осенило!       Теперь он с лёгкостью и во всех подробностях может описа́ть каждый серебристый завиток выбитый на изумрудных обоях... И это значит, что все усилия не слишком-то стремительной мозговой деятельности тщетны.       По крайней мере, сейчас...       Блейз был уверен: причин, по которым он, растерянный и, очень мягко говоря, жутко удивлённый, оказался в кровати лучшего друга — не найти.       Помимо душераздирающего бардака, в комнате не обнаружилось ни одной улики. Да и этот дикий срач тоже не наводил ни на какие догадки.       Ведь у Малфоя иногда бывал беспорядок и покруче — парень, как-никак.       Признав полное и безоговорочное поражение в борьбе с похмельным забытьём, Забини перевёл взгляд на круглые настенные часы над входом в ванную комнату — стрелки показывали без десяти минут восемь.       Это и выдернуло его за шкирку, наконец вернув в безжалостную реальность. Из ленивого небытия...       Мысленно возблагодарив всех небесных обитателей, заставивших зимнее солнце ударить лучом ему в глаз, Блейз торопливо поднялся с кровати.       «Да уж, вечеринка была наредкость отменная!» — накинув школьную мантию, рассудил про себя Забини, машинально приглаживая свои замечательные короткие кудри, встававшие обыкновенно дыбом на затылке.       И расплылся в блаженной улыбке!.. Вспомнил момент из вчерашнего сабантуя. Когда Малфой с Поттером предложили сыграть в игру «Я никогда не...».       Вдоволь поржав над всплывшими в памяти сконфуженными улыбками Рона Уизли и девчонок, Блейз вдруг с ужасом осознал, что именно до этого момента... Чёрт! Он и помнит вчерашнее мракобесие. Дальше же — будто глухая стена!        — Вот... Отрыжка дьявола! — споткнувшись о бутылку из-под шампанского, выругался Забини себе под нос, ещё разок честно попытавшись воскресить события вчерашнего вечера.       Признав окончательную и бесспорную капитуляцию в войне со своей идиотской памятью, Блейз, как истинный слизеринец (который, по всей видимости, вчера лакал вискарь с окаянными гриффиндорцами…) принял решение, что выспросит всё у Малфоя, ведь тот, в отличие от всех остальных, всё всегда помнит.       Гад.       _______       ¹Профессор Слагхорн – преподаватель Зельеварения. Он же профессор Слизнорт (в переводе РОСМЭН).       ²Конъюнктивитус — заклинание, посредством которого можно нанести урон противнику, вызвав травму глаза.       ³Имеется в виду бывший декан факультета Слизерин — Северус Снейп.

***

7.01.1999 г. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. 07:20 утра. Локация уточняется… . . . .

      Как и мучающийся головной болью Забини, Гарри Поттер точно так же безмятежно сопел в своей кроватке.       Ну, точнее, не совсем в кроватке... И, откровенно говоря, совсем не в своей.       Но об этом все ещё спавший без задних ног Гарри пока не задумывался.       Сквозь сладкий туман похмельно-воодушевлённых сновидений, до нечёткого слуха Поттера донёсся какой-то тихий шорох.       Вздрогнув, Гарри мигом нащупал волшебную палочку, лежавшую аккурат возле него, чтобы, в случае очередной страшной опасности, иметь возможность защититься!       Чем чёрт не шутит, а вдруг не врут маггловские поговорки про смерть, которая и за печью найдёт?..       И только в следующий момент Поттер весьма здраво рассудил, что неплохо было бы для начала открыть глаза, что, собственно, ещё секунду спустя, и сделал.       Наскоро оглядев обстановку, Гарри понял очевидное — зря.       Согласившись с самим собой, он вновь зажмурился.       Ему казалось...       Вернее очень хотелось...       Что мозг выдал дикую, совершенно немыслимо неправильную галлюцинацию, густо смешанную с внезапно пронзившей голову сверлящей болью!       Успев порядком перепугаться и даже ужаснуться молниеносно промелькнувшему предположению, что Волдеморт (вот же не лежится в могиле скоту!) снова возродился из мёртвых... Поттер едва удержался, чтобы не взвыть от отчаяния – чёртова пьянка!       Мальчик-который-выжил тогда, в страшное время войны... Сейчас умирал от адского похмелья.       И всё это было бы до одури смешно и даже, местами, весело...       Если бы Гарри, вновь открыв глаза не почувствовал себя последним кретином, пытаясь сообразить, каким, чёрт подери, образом, он вообще оказался здесь?       Ощущение дикого идиотизма ситуации добавилось секундой позже. Когда, одурело поморгав; и ещё раз; и ещё, — он окончательно и бесповоротно понял одну простую, но вместе с тем самую неприемлемую для него вещь...       Он находится невесть где. А самое жуткое — попал сюда невесть как!       Ну не совсем «невесть где», конечно…       Смущённо потирая затылок, Поттер ещё раз оглядел интерьер... Выдержанный преимущественно в тошнотно-зелёных и мерзко-серебристых тонах.       «Вот это попал...» – обречённо шепнуло сознание. И сам Гарри понуро вздохнул.       Ведь, к прискорбию, Герою нашего времени пришлось признать, что находится он...        В Слизеринской. Мать её! Гостиной!!!...       Ладно. Гоблин с ней!       Однако почему, ради всего святого, его, Поттера руки крепко обнимают огромную бутыль, со все ещё печально болтающимися ближе ко дну остатками Огневиски?.. Которая, между прочим, чуть не рухнула на каменный пол, пока Гарри панически искал свою волшебную палочку...       И всё это ничего. Только вот... Какого хрена его, Поттера, с позволения сказать, вполне драгоценная филейная часть тела отдыхала последние несколько часов на чёртовом кожаном диване?!..       Слизеринском... Тролль его сожри! Кожаном диване.       Гарри ведь уже практически перестал шипеть по-змеиному, за что, кстати, даже получил похвалу от самой Гермионы Грейнджер!       Её почему-то немножко напрягало, когда он случайно начинал говорить на Парселтанге... Особенно в тёмных коридорах замка.       Шутки-шутками... Но какого драного фестрала он всё же здесь забыл?..       Сделав попытку наскоро пошебуршать в своей больной с похмелья головушке, на предмет ответа на вопрос, Поттер, к своему сожалению нашёл только одно, совсем уж незамысловатое объяснение — фиг его разберёт.       Не сумев смириться с сим прискорбным фактом и протянув тихое, однако вполне ёмко описывающее ситуацию: «Бля!..», — Гарри серьёзнее углубился в анализ вчерашних событий, из которых, признаться, так ничего и не вспомнил.       Ну, почти.       «Так… Вчера вечером, вероятно, была вечеринка… — с почти осязаемым скрипом рассуждало похмельное сознание, — Точно!.. Мы же с Роном весь день таскали Огневиски из Трёх Мётел!— обрадовался Гарри, наградив нежным взглядом свою стеклянную подругу, в галлон¹ объемом. — Потом мы... Нахреначились. Ну, это и так ясно – бошка-то не просто так болит! Но, чёрт возьми… Да кто «мы»-то? — он вновь зажмурился, всеми силами стараясь включить отшибленную ви́ски память. «Малфой… Точно, мы с Малфоем?.. И Гермионой, кажется. И… Роном?.. Играли в бутылочку… Странноватая команда — ничего не скажешь. А потом что?.. Гадкий змей!» — ладони, как по команде, сжались в кулаки, и Поттер яростно скрипнул зубами, о чём тотчас же люто пожалел. — Потом эта белобрысая зараза, в обличье (на первый взгляд) почти вменяемого человека… Ну, всё! Гудбай, Малфой!.. Ты нехило огребёшь за то, что нагло воспользовавшись... Э-э-э... Не совсем адекватным состоянием Гермионы, целовал её. Да ещё и противно. И слюняво! Наверное... Фу, мерзавец!»...       Стоит ли говорить, что дальнейшие события утонули в тумане, но Гарри надеялся, что память потихоньку придёт в норму.       По крайней мере тогда, когда невидимое сверло перестанет так раздражающе сверлить голову... Вот тогда-то белобрысому гаду точно несдобровать!       «Да ладно тебе, Поттер! — будто бы в ответ раздался самый ненавистный голос, как обрывок из памяти. — Ты что, серьёзно никогда не спал без трусов?!»       Сжав зубы, Гарри обнял крепче знатную бутыль Огневиски, которая, по его скромному мнению, вполне ещё способна была пригодиться (исключительно для обработки боевых ран😏), и мужественно встал с дивана.       «Ну, Малфой, покажу я тебе, кто ещё без трусов спит!» — мысленно пригрозил Поттер и, торжественно засунув руку в задний карман брюк, в котором что-то яростно мешалось, извлёк лифчик.       Милый такой.       Зелёненький.       С кружа́вчиками...       Если бы Гарри не имел чести быть Героем волшебного мира номер «раз», то точно рухнул в обморок, не успев даже изучить это кружевное великолепие.       И не то, чтобы Поттер никогда не держал в руках лифчиков, там... Ну, или бутылок с Огневиски.       Но. Мерлин, если хотя бы попробовать связать в логическую цепочку Слизеринскую гостиную, вот этот лифчик и здоровенную бутыль, то…       Гарри вновь зажмурился, от застучавшей с тройной силой в боли в висках. Которая выбила все мало-мальски здравые размышления…       Напрочь. Блин!       Простояв в оцепенении ещё пару минут, Поттер с отрешенным видом сунул лифчик в карман мантии и, зажав бутылку под мышкой, прошагал к выходу из змеиной гостиной, пообещав себе никогда и ни при каких обстоятельствах больше не буха́ть. Никогда       Ну, во всяком случае, со слизеринцами.       _______       ¹Галлон – 4,5 литра.

***

7.01.1999 г. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. 07:58 утра. Локация уточняется… . . .

      Грозный храп раскатистыми руладами разносился на всю комнату и прилегающим к ней помещениям.       Древние стены содрогались под действием этого горделиво-громкого звука.       Должно быть, от благоговения.       Да-да!       Кто ещё не догадался, чье это мирное «сопение» разносится по всему Хогвартсу и окрестностям?       Всё ещё не догадались? Правда?       Почти неузнаваемо-рыжий Рон Уизли издавал сии громоподобные звуки, уткнувшись носом в подушку. И так продолжалось бы ещё пару вечностей, если б не стоявший на прикроватной тумбочке будильник, который своими мерзкими молоточками…       Да нет!       Несчастному Рону показалось, что по его вихрастой голове в этот момент ударила здоровенная тяжёлая кувалда, заставив его разлепить глаза.       Лениво покосившись на будильник, Уизли попытался понять, каким образом, эта штуковина (совершенно ненужная нормальному, любящему спать до обеда человеку) могла оказаться в его спальне?!       Резко подскочив на кровати, Рон внезапно понял сразу две вещи.       Во-первых, сегодня учебный день, а значит неведомую орущую хрень вполне можно поблагодарить (что он и сделал, почтительно кивнув будильнику, но тот почему-то так и не заткнулся), а во-вторых: судя по тому, что никто не захерачил ему в голову книгой или подушкой, или его же собственной парадной мантией шикарного покроя — он в спальне старосты.       Однако рябящее в глазах обилие зелёного цвета убило надежду на то, что спальня его, Рона. А значит...       Кошмар!       Рон Уизли, второй или третий (но ему хотелось верить, что «второй») по значимости Герой войны... Выходит, спал в отдельной спальне старосты Слизерина?       Практически спокойно приняв этот жутковатый факт, Рон поднялся с кровати и даже успел наполовину одеться, когда внезапно к горлу подступил ком, грозивший приступом тошноты.       Причина не здравствия Уизли оказалась до смешного проста: путём нехитрых логических размышлений, он пришёл к страшному выводу...       Похоже, он спал в одной кровати со старостой мальчиков.       С Малфоем!       Все представили, да? ((Никакого слэша=))       Подавив приступ адского стыда перед самим собой, Рон неуклюже натянул на себя оставшуюся одежду, ровным слоем разбросанную по полу и, решив, что квест с разгадыванием сложной задачи спал он с Малфоем или нет, пожалуй, отложит, на неопределённое время.       Ну, или в крайнем случае, спросит у Гарри — тот всегда найдёт выход, а если и с этим возникнут трудности, то всегда есть Гермиона — она ведь самая умная!

***

7.01.1999 г. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. 07:30 утра. Локация уточняется… . .

      Тишину, стоявшую в просторном, похожем на тропическую виллу помещении, разбавляло лишь тихое сопение, немного омрачённое перегарными парами.       Сладко потянувшись, Драко Малфой приоткрыл глаза, для того, чтобы в ту же секунду наткнуться и без того затуманенным взглядом на какую-то бело-прозрачную взвесь.       Быстро сообразив, что это — полог, Драко откинул лёгкую ткань и сфокусировался на стрелках часов над резной каминной полкой.       Половина восьмого.       Подождите-ка…       Какой, к чёртовой матери, камин?!       Не говоря уж о романтично-белом балдахине... Разве это может быть в его отдельной спальне?       Это озарение заставило встрепенуться от страшного предположения, что...       Мерлин! Нет. Не время паниковать... Ну, пока, во всяком случае.       Едва успокоившись, Малфой обнаружил на себе стройную ногу, казавшуюся смуглой на фоне белоснежного шёлка простыни.       Девичью.       Что уже неплохо...       Ведь вчерашняя вечеринка... Судя по всему, оказалась весьма удачной! Хотя и могла закончиться всем, на что только хватило бы фантазии.       А он, Драко, всего лишь...       Он быстро заглянул под простынь – как и полагалось в такой недвусмысленной ситуации, на нём не имелось никакой одежды. И Малфой неосознанно закусил губу.       Ещё не успев прочувствовать всего сарказма судьбы, он расслабленно подложил руки под затылок, и память почти без усилий с его стороны восстановила события вчерашней ночи...       Горячая девичья кожа под его ладонями казалась шёлковой, а губы вновь и вновь прижимались к полным губам с терпким привкусом виски.       Чувствуя изрядное напряжение в паху, которое вызвало это воспоминание, Драко опасливо покосился влево... На соседней подушке определённо лежала девушка, однако лицо полностью накрыто простынью.       Чёрт подери! Он ведь понятия не имел, в чьи губы впивался всю ночь!       Впрочем... А так ли это важно?       Важно. Ведь в затуманенном похмельем мозгу уже скользила догадка... И Малфой очень надеялся, что эта мысль окажется правдой.       А посему – он приподнял простынь. Послышался тихий шорох, и...       Драко ахнул!       Сердце застыло.       А через миг зашлось с такой силой, что стало больно дышать.       Великий Салазар!..       Плакать или смеяться?       Малфой не знал...       Ведь, с одной стороны – наверное, неправильно затаскивать девчонок в постель... Просто так, без цветов, конфет. Короче, без лишних сантиментов...       Всё это не в его правилах – Драко скромно считал себя джентльменом...        А с другой – он не мог нарадоваться нечаянно свалившейся удаче! Он всерьёз планировал переспать именно с этой девчонкой.       Однажды, кажется курсе на пятом, Малфой даже заключил пари с Пэнси. На пятьдесят галеонов.       Да и плевать на пари.       Кончиками пальцев, он очертил контур девичьего бедра... Она достойна большего!       Внезапно... Джентльменский порыв испарился. Сразу после того, как внутри головы взорвалась мини-Бомбарда, а сознание заволокло трещащей болью.       «И надо ж было так нажраться?!» — схватившись за виски, мысленно ругал себя Малфой.       Всего миг – и он вновь посмотрел в сторону девушки, которая...       Господи. Всего пять минут назад мирно спала на его, Драко, плече!       И он кивнул себе, признав: «Игра стоила свеч!».       Наверное, он должен был хотя бы чмокнуть кисть девичьей руки или сделать что-то в этом роде...       Нет. Подобные жесты – обещания продолжения... Они только всё портят.       Малфой осторожно, дабы не разбудить, выбрался из под стройной ноги и, сев, вновь застыл, оглядывая размеры кровати.       Едва удержавшись от присвиста, Драко в поисках собственных вещей перевёл взгляд на пол, вместо которого – белый мелкий песок...       Что и требовалось доказать.Это Выручай-комната!       Утопая в песке, Малфой добрался до сваленных в неаккуратную кучу предметов своего гардероба.       И быстро одевшись, бросил настолько же горький, насколько и восхищённый взгляд в сторону полога.       – Мерлин... Вот бы повторить! – вздохнул Драко, поправляя узел галстука.       «Ты ведь знаешь, это невозможно,» — уверил в ответ рационально-рафинированный внутренний голос.

***

7.01.1999 г. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. 07:40 утра. Лестничный пролёт между шестым и седьмым этажами замка.

      Давившая изнутри головная боль почти убивала, а ноги, словно нарочно заплетаясь, не желали слушаться!       И стоило ли удивляться?       Какая угодно часть тела отвалилась бы у любого нормального человека, будь то маг или маггл, влей он в себя такое дикое количество алкоголя       Джинни Уизли бежала по Главной лестнице в глупой и тщетной попытке спрятаться от...       Чёрт возьми! Ну, да. От того, что она вытворяла этой ночью!       И с каждой преодолённой ступенькой, на душе становилось всё паршивей.       Теперь у неё, Джинни, есть такая тайна, которой нельзя будет поделиться в приличном (да и не очень) обществе! Ни при каких обстоятельствах.       Ведь то, что она наворотила… Просто уму непостижимо!       Немыслимо!..       Вся семья попросту прекратит с ней всякое общение, а Рон, возможно, даже убьёт, если каким-то образом сможет разгадать этот секрет…       И как?..       Как она, Джинни, вообще додумалась до такого дикого поступка?!       Конечно же, она испытывала определённые симпатии к этому парню.       Но, Мерлина ради!       Это ведь не означает крайнюю необходимость лезть к нему в постель, изрядно налакавшись перед этим Огневиски. И шампанского, кажется?..       Занавес…       За своими не оптимистичными размышлениями, Джинни не замечала решительно ничего, и, естественно, на полной скорости врезалась в чью-то грудь.        — Какие люди! — язвительно протянул обладатель груди. — Уизли в юбке!       Джинни возмущённо фыркнула и попыталась обойти чёртова змея.       Тот же, вопреки искренним мольбам последней, едко поинтересовался:         — Куда это ты летишь?        — В башню Гриффиндора, — непонятно, зачем призналась Джин и, осознав, что секунду назад почти оправдалась перед мерзко ухмыляющимся слизеринцем, ядовито утонила: — А ты? — он вскинул светлые брови, явно растерявшись так же, как и Джинни секундой ранее. — Малфой, подземелья ведь совсем в другой стороне, — хихикнула она, кивком указав на нижние этажи.       Скорее всего, вопрос и впрямь загнал Драко в тупик, если учесть, что он выпил вчера чуть ли не больше всех.       Однако Малфой взял себя в руки почти моментально. Надменно вскинув подбородок, он светски протянул:       – Из Выручай-комнаты, — Джинни удивленно приподняла брови, и, очевидно, с целью быстро отвертеться, но ни в коем случае не сказать правды, Драко вновь криво усмехнулся и, потерев белобрысый затылок, высокомерно добавил: — Был там с девушкой моей мечты.        — Это с Паркинсон что ли? — насмешливо уточнила Джин, наблюдая, как спустившись на несколько ступенек вниз, Малфой остановился и, с силой вцепившись в перила, обернулся, нервно прошипев:        — Конечно, а с кем же ещё?       У Джинни имелось ещё как минимум две кандидатуры на роль девушки мечты Драко Малфоя... Однако она промолчала и, лишь многозначительно хохотнув, продолжила свой путь на седьмой этаж.

***

7.01.1999 г. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. 07:50 утра. Локация уточняется… . .

      Жуткая головная боль, с грохотом врезавшись в похмельное сознание, разрушила в мелкие осколки крепкий сон Гермионы Грейнджер.       Смутное, едва воспроизводимое воспоминание о непозволительно огромном количестве выпитого вчера, взорвало мозг....       А размытый эпизод игры в «Бутылочку»...       Привёл в почти неконтролируемое бешенство!       Долбанный хорёк!       Как он посмел целовать её при всех?..       Да и вообще целовать своими чёртовыми губами... Да так, что её, Гермионы, ноги утонули в мелком песке, заменявшем пол в Выручай-комнате, аж до середины голеней!       Этот случайно вспомнившийся факт почему-то возмутил больше всего!       И, едва сдерживая раздражённое рычание, Грейнджер раскрыла глаза...       Прозрачно-белый полог – уже повод для вопросов. А помятая подушка, рядом с той, на которой проснулась она, Гермиона...       Свидетельство того, что спала-то она не одна.       Сердце рухнуло в пятки! А непокорные волосы на затылке зашевелились...       Боже, Гермиона ведь заранее знала, что вчерашние посиделки станут поводом для сегодняшнего сердечного приступа!       Но нет. Попёрлась ведь!       Идиотка. Дура-Грейнджер!       Р-р-р!...       Скрипнув зубами, Гермиона откинула невесомую ткань полога и мельком глянула на стрелки часов над каминной полкой.       Что?       Нет... Чтооо?!       Какой ещё, к чертям, камин?! Какой на хрен балдахин?!..       Нет. Нет-нет-нет!       Грейнджер резко подскочила и, оглядев масштабы кровати, охнула...       Ради всего святого! Кроме шёлковой простыни на ней, Гермионе, не было ничего...       Совсем. Даже носка!       Боже... Боже!        — Соберись, Грейнджер! — прошептала она, рухнув обратно на пуховую подушку.       Хотелось плакать. Залезть под чёртову кровать. И отрицать действительность до потери сознания!       Однако вместо этого, Гермиона помассировала нывшие виски́ и, пару секунд спустя, поднялась – ведь позволить себе опоздать на первый урок смерти подобно!       Мерлин... Жаль, но абсолютная нагота не оказалась сном, и Грейнджер разочарованно вздохнула, вставая с кровати... Ноги тотчас увязли в песке по щиколотку!       Ну, что ж за проклятие?!       Подняв свою форменную юбку, Гермиона заметила покоившиеся на песке наручные часы.       Из белого золота. Должно быть, сказочно дорогие…       Покрутив их в пальцах, Грейнджер попыталась предположить, кому могла принадлежать подобная драгоценность.       Вариантов как минимум четыре: либо Рон, что вероятно лишь в том случае, если он ещё разок обчистил Гринготтс и никого в это не посвятил; либо Гарри, что также неправдоподобно, ведь он носил часы Фабиана Пруетта (погибшего брата миссис Уизли), а значит...       Дьявол!..       Остаются Забини с Малфоем…       Мысленно взмолившись всем богам, о том, чтобы её рассуждения оказались неверными, Гермиона положила дорогущие часы в карман школьной мантии и, поправив гриффиндорский галстук, тяжело побрела по чёртову зыбучему песку к выходу из Выручай-комнаты.       Один единственный вопрос мучил её, когда рука, наконец, легла на дверную ручку — понравился ли ей или нет этот внезапный пьяный секс?       Быстро поискав ответ в чугунной голове, Грейнджер кивнула, придя к выводу, что, несмотря на все неизвестные — ночь была просто волшебной!