Mission impossible

7.01.1998 г. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. 8:00 Большой зал.

      По дороге из слизеринских подземелий в Большой зал, Блейз Забини неимоверным усилием воли справлялся с адовой головной болью...       Но так как даже волшебнику не под силу управлять подобными последствиями пьяных посиделок, он насилу переключился в более позитивное русло.       Надежда на то, что с минуты на минуту Малфой прольёт свет истины на события вчерашнего вечера неожиданно согрела душу и все остальные части тела, до недавнего времени остававшимися холодными (разного рода конечности то есть).       Шагнув через порог Большого зала, Блейз с удивлением заметил за гриффиндорским столом Грейнджер, с остервенением пившую, очевидно, не первый стакан тыквенного сока... Отчего такое же дикое, как и у него, Забини, похмелье явно не становилось легче...       А рядом Поттер, точно так же — отчаянно — жуя гигантских размеров бутерброд, смущённо пытался что-то выведать у подруги.       Интересно... О чём они говорят?       Будто прочтя решительно все его, Блейза, мысли, Грейнджер устремила на него тяжёлый, растерянно-умоляющий взгляд, что повергло в ступор!       Чем он, собственно, обязан такой «чести»?       Ведь эту отличницу он не трогал вчера! Ни словом, ни телом... Так сказать.       Или трогал?..       Вот же чёрт!       Ещё секунду потупив в ответ на взгляд карих глазищ гриффиндорской заучки, Забини изобразил доброжелательную улыбку и многозначительно пожал плечами, а убедившись, что Грейнджер успокоилась и обратила, наконец, внимание на своего шрамированного дружка, Блейз отправился к своей цели.       К слизеринскому столу то есть.       Где, скорчив самую противную из своего арсенала блаженных рож, уже восседал собственной персоной староста мальчиков Слизерина (и лучший друг Забини по совместительству) — Драко Малфой.       «Мерзавец!» — скрипнув зубами, мысленно выругался Блейз. — Неужто башка не трещит, раз харя такая довольная?!»       Это злобное и совсем нелогичное предположение заставило шагать быстрее. И, наверняка, выглядело все это со стороны вполне устрашающе!       Ну или душераздирающе смешно...       Если судить по кривой ухмылке белобрысого беса, лениво ковырявшего вилкой картофельное пюре в своей тарелке.        — Здравствуй, — еле сдержав порыв подпортить приторно-счастливую малфоевскую мордашку, невозмутимо кивнул Забини, усевшись рядом. — А раскажи-ка, радость моя, где ты был ночью, после невообразимо охрененной пьянки?       Молчок!       Бесит!..       И за какие такие заслуги всемогущий Мерлин наделил Драко способностью реагировать на всё настолько безэмоционально?!       Особенно на вопросы...       Однако Блейз дружил с этим остолопом почти всю сознательную жизнь. Что, конечно, можно было бы назвать счастьем с большой натяжкой...       Но он хорошо знал Малфоя и быстро разгадал выражение непроницаемых серых глаз.       Непонимание...       Мерлиновы кальсоны!       Да что непонятного может быть в простом, но крайне значимом для Забини вопросе?       Господи!       А, может, он, Блейз, под воздействием вчерашнего вискаря поехал мозгами и внезапно заговорил по-китайски?!..       Странное предположение.       Более, чем…       Однако в таком случае ужасные взгляды Грейнджер вполне объяснимы — во всем виноват вчерашний вискарь! Явно обладавший психоделическими свойствами…       А вот сегодняшнюю тупость обычно весьма неплохо соображающего Малфоя никто ещё не отменил. И посему — во всём виноват только он!       Однозначно!       — Что? — удивлённо осведомился Драко, коротко зыркнув в сторону гриффиндорцев.       Наверное, Грейнджер уже успела высверлить своими дьявольски-обвиняющими глазищами мозг и ему!       Тем не менее, Блейз чувствовал: ещё чуть-чуть — он не выдержит! И убьёт друга на месте!       Запросто!       Да, Забини признавал, что с адского бодуна приобрёл слишком крутой нрав, но поведение приятеля сегодня…       Это просто — верх!       Шутка ли?       Драко почти всегда вёл себя так! И в особенности, когда от него требовались жизненно необходимые сведения.       Ну, во всяком случае, Блейзу до одури важно было знать, где носило засранца ночью! Почему-то...       — Где ты был, красота? — сладко повторил Забини, отчаянно борясь с новым приступом головной боли.       — Я?.. — вновь состроил кретина Малфой, отчего-то краснея.       Как какой-нибудь рыжий плебей Уизли.       Симптоматичненько!        — Ну, очевидно же, что не я! — пытаясь унять нервный тик, сквозь зубы процедил Блейз. — Я-то прекрасно знаю, где был!..– Что бы это не значило. – Интереснее, где был ты, — подчёркнуто небрежно пожал плечами он, наблюдая очередной акт спектакля великого лицедея-Малфоя, старательно изображавшего, будто не понял вопроса. — Ну-ка, соберись, пьянь! — хлопнув друга по плечу, злобно прошипел Забини.       — А ты где был? — подозрительно сощурился Драко.        Мерлин!..       Неужели так трудно ответить?       Или, может, Малфой – попросту полный и бесповоротный баран, изо всех сил притворяющийся глухой стеной?       Или…       Пресвятая Моргана!       Да эта Грейнджер, похоже совсем озверела со своими взглядами!..       Ну, правда! Она же только и делает, что отвлекает Драко от содержательного разговора!       Специально, что ли?       Засранка кучерявая!       — В твоей комнате, — буднично признался Блейз.       Малфой резко оторвался от разглядывания не менее помятых вчерашней неистовой пьянкой гриффиндорцев и недоуменно поднял бровь.       Боже. Кажется говорить ему попросту лень...       — Да, – кивнул Забини. – Я проснулся в твоей спальне… И когда не обнаружил там тебя, то у меня назрел вполне резонный вопрос… — Драко цыкнул и мученически закатил глаза. — Так где был ты? — добродушно закончил Блейз.       Он скромно надеялся на взаимное признание или хотя бы намёк...       Однако в итоге получилось:        — Какого хрена ты забыл в моей спальне?       Блядь.       Интересно, кто-нибудь... Хоть одно живое существо, видело похожего беспросветного гада?       Блейзу вот ни разу не посчастливилось встретить такого же! Малфой – вне конкуренции.       И, во избежание распускания собственных рук, кисти которых отчаянно сжимались в кулаки, Забини возвёл взгляд к зачарованному потолку.        — Я спал, Драко! — устало констатировал он, наблюдая за плывущими по ясному небу перистыми облаками. — Надеюсь, это мы выяснили. А теперь, если не возражаешь...       Блейз буквально кожей почувствовал, что Малфой снова отвлёкся на набивших уже оскомину гриффиндорцев, и, коротко удостоверившись, что дело обстоит именно так, вновь хлопнул друга по плечу и рявкнул:        — Где тебя черти носили?!       — Не знаешь, почему Грейнджер так странно на тебя пялится? — с отчётливой обидой в голосе протянул тот.       Совершенно не к месту и невпопад!        — Ну, очевидно, это её милое хобби! — тяжело вздохнув, раздражённо проворчал Забини. — А может, метит в состав сборной василисков или дементоров на чемпионат мира по взаимным переглядкам. Наверное, теперь это новый вид спорта… Как квиддич, там… – он пожал плечами. – Или плюй-камни.        — Блейз... Ты точно в себе? — участливо уточнил Драко.       Забини тяжело вздохнул.       Мерлин... Малфой ещё и слушал этот бред!        — Нет, — хмуро признался Блейз. — Моя башка трещит по швам, а мой лучший друг — наинуднейший баран козлиной породы! — Малфой самым мерзким образом усмехнулся, и это наглое обстоятельство окончательно вывело Забини из себя. — Где ты был чёртовой ночью, сволочь?! — сварливо воскликнул он, всплеснув руками.        — Блейз, — заржал Драко. — Ты жена мне, что ли?       От злости перехватило дыхание.       Забини даже не нашёл, чем возразить!       Потому что был занят уговорами себя не вытаскивать из кармана волшебную палочку и не применять ничего из разряда Непростительных к самому охреневшему человеку в Большом зале!       А тот возмущённо продолжил:        — Меня больше интересует, какого хрена ты оказался в моей спальне!       «Меня тоже!» – взвизгнуло сознание, и Блейз с грохотом поставил на стол свою чашку с остывшим за время допроса кофе.       Признаться, допрос оказался самым абсурдным предприятием за всю его, Забини, сознательную жизнь!       Да и кофе ничуть не помог избавиться от дьявольского сушняка!       Блейз просверлил друга самым неприязненным, какой только смог изобразить, взглядом и, не желая дальше продолжать категорически бессмысленный разговор, молча пошагал к выходу из Большого зала.       Оптимистичное начало дня...

***

7.01.1999. 7:50 Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Большой зал.

      Спрятав здоровенную бутылку с Огневиски на пару с зелёненьким лифчиком в нише за гобеленом, неподалёку от кабинета Зелий, Гарри на всех парах нёсся в Большой зал.       Признаться, он подумывал припрятать всё это барахло в Выручай-комнате, но внезапное и подозрительно сильное ощущение того, что там его, мягко говоря, не ждут, отвадило Поттера переться на восьмой этаж.       К тому же, как и всегда, после любой веселухи, будь то битва с Волдемортом или пьянка со слизеринцами, Гарри одолел дикий голод.       Наскоро оглядев Большой зал, Поттер крайне обрадовался, ведь из всех вчерашних собутыльничков, он изволил доползти сюда первым!       А следовательно что?       Гарри Поттер — вновь герой-победитель… зелёного змия, так сказать!       Пользуясь моментом, пока рыжий друг не пришёл на блаженный аромат еды, Гарри с остервенением положил в свою тарелку всё, что было в поле зрения и до чего смогли дотянуться немного подрагивающие, как у алкоголика со стажем, руки.       Мимо, как обычно, с псевдо-царственной грацией, проплыл Малфой, помятое лицо которого казалось непривычно довольным.       Чуть не подавившись тыквенным соком, две порции которого он уже опрокинул залпом, Гарри просверлил затылок перманентно ненавистного белобрысого врага, самым, что ни на есть угрожающим взглядом.       Чтобы гад не возомнил, будто хоть какое-то из событий игры в «бутылочку» утонуло в похмельном водовороте памяти!       Но Малфой, как и следовало ожидать, даже бровью не повёл, а в наглую уселся за слизеринским столом.       Рожей к нему, Поттеру.       Вот... Ядовитая поганка!       Внезапная и потому странная уверенность в том, что Малфой сел так только затем, дабы злорадно пялиться в его, Гарри, сторону...       И как следствие – в сторону Гермионы, которая, скорее всего, не вполне помнит собственное поведение и сраные облизывания со слизеринским змеем...       Заставило приостановить трапезу. Сколько ни уговаривал себя Поттер попросту забить на вечного оппонента – руки его на автомате сжимались в кулаки, стоило лишь краем глаза взглянуть на эту противно довольную рожу!       Но через секунду, Гарри притормозил.       Нет! Вне сомнений, Гермиона прекрасно помнит события вчерашней вечеринки.       Точно! Голова-то у неё всегда работала лучше всех остальных... И Гермиона прихлопнет Малфоя, как назойливую муху, за то, что он вытворял вчера. А значит, хорёк лыбится в последний раз!       — Привет, Гарри!       Прозвучало внезапно.       Выронив погнутую в гневе вилку на край тарелки, Поттер оглянулся на знакомый, но отчаянно дрожащий голос и, натянуто улыбнувшись, протянул:        — Приве-е-ет, — как заправский наркоман.       Гермиона опустилась на лавку рядом, не дёрнув даже уголком губ.       Странновато. Но, по крайней мере, она не заподозрила, что он, чёрт возьми, помнит о её обжиманиях с Малфоем прошедшей ночью. Кажется...       Интересно, а верна ли маггловская пословица: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»?       Сомнительно… Но вероятно.       Нервно глянув в противоположную сторону зала, Гермиона тяжело вздохнула и, налив сока в свой стакан, точно так же, как и сам Гарри несколько минут назад, мгновенно осушила его, а потом ещё один; и ещё. Что позволило сделать вывод– её самочувствие не слишком-то отличается от его, Поттера.        — Гермиона… — аккуратно начал Гарри, проследив, как слизеринский шут-Забини со второй попытки вплыл в дверной проём и, нетвёрдо остановившись, зачем-то по-идиотски пожал плечами, а затем отправился к своему гнусному дружку.       Подруга настороженно замерла, проводив придурка-Забини взглядом.        — Гермиона, — осторожно повторил Гарри, когда та, наконец, обратила своё внимание на его скромную особу. — А ты случайно не помнишь... — Грейнджер вздрогнула, сжав стакан так, что её пальцы побелели. — Что творилось вчера?.. — почти шепотом закончил Поттер, испуганно вжав голову в плечи.       Только в эту секунду он осознал, что с подобным вопросом следовало бы повременить.       Пора... Пора бы начинать думать, прежде, чем ляпать что-нибудь!        — Если тебя интересует Малфой с его развратными поцелуями, то разговор окончен! — отрезала она, поморщившись от головной боли, очевидно, мучившей её, не менее всех остальных. — Прости... — добавила Гермиона, сверля слизеринцев крайне подозрительным взглядом.        — Нет-нет! Обещаю, никаких Малфоев на сегодня! — торопливо вставил Гарри, лишь бы не менять тему.       Чёртов хорёк ошалело пялился на неё, и это показалось Поттеру даже более подозрительным, чем ответный взгляд подруги.       Но слово, данное только что, почти связало руки и, конечно, язык. Поэтому он дружелюбно поинтересовался:       — Какой последний эпизод вечеринки ты запомнила?        — Гарри! — пискнула Гермиона. — Да ты что же, издеваешься?! — она наградила его взглядом, полным возмущения, но затем укоризненно прошипела: — Последнее из того, что я помню — долбаный поцелуй с трусливым засранцем!        — Что?! — с притворным гневом выдохнул Гарри. — Он что? Да я!.. Да как он посмел?!       Гермиона залилась краской, только в эту секунду поняв, что сама же и сдала себя с потрохами.       С победным чувством того, с какой лёгкостью получилось перехитрить самую умную ученицу Хогвартса, чего, не испытывай она всех прелестей похмелья, ему сделать бы никогда не удалось, Поттер проводил её быстро удаляющуюся фигурку.       Не успел Гарри в полной мере почувствовать себя виноватым, как заметил, что Малфой, побросав столовые приборы в тарелку как попало (чего никогда раньше не случалось), быстро пошагал к выходу из Большого зала вслед за Гермионой.

***

07.01.1999 г. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Главный холл. 8:15

      Вылетев с лестницы ведущей из подземелий в Холл, Рон заметил бегущую по главной лестнице отчего-то раскрасневшуюся Гермиону. Он окликнул подругу, но та почему-то даже не обернулась. По всей видимости, просто не захотела разговаривать.       Ни с того, ни с сего!       Ну, совсем как хреновина, оравшая Уизли на ухо в чёртовой спальне!       Кстати, о слизеринских старостах!        — Постой-ка, приятель! — за локоть поймав явно торопившегося куда-то Малфоя, язвительно протянул Рон.       Тот скорчил самую неприязненную рожу. Что привело к нехитрому выводу – зря Уизли употребил слово «приятель», а последовавшее:        — Убери свои клешни, рыжий дебил! — заставило состряпать ещё более неприязненное, чем у собеседника, выражение.        — Где ты проснулся сегодня? — грозно уточнил Рон.        — Да ради всего святого!.. — нервно дёрнувшись, фыркнул Малфой, но затем злорадно усмехнулся и мерзко протянул: — Что, Визгли, переживаешь за невинность твоей хорошенькой сестрицы?       Что он несёт?       — Закрой свой поганый рот!..— едва не задохнувшись от возмущения, выпалил Рон.        — Пресвятой Мерлин! Некогда мне тут с тобой возиться! — мученически вздохнул Малфой и, воспользовавшись рассеянным вниманием Уизли, побежал вверх по главной лестнице.       Ни через секунду, ни через две Рон так и не понял, чем, собственно заслужил подобную реакцию Малфоя! Он-то думал, что топор вражды зарыт в белом песке Выручай-комнаты!       Гарри вот вчера говорил, что дружба начинается с бутылки.       Выходит... Все эти маггловские присказки – враньё?       Сомнительно. Рон задумчиво пожал плечами и также задумчиво отправился в Большой зал.       Война-войной, а обед – по расписанию!       Ну, в данном случае, – завтрак...       Приземлившись за стол рядом с отчего-то растерянно-виноватым на вид Гарри, Уизли принялся укладывать в свою тарелку всё, до чего только смог дотянуться и, пока тот не видел, схватил сэндвич, покоившийся в тарелке друга.        — Рон... — со вздохом пробормотал Поттер. — Ты помнишь хоть что-нибудь из вчерашнего?       Отвлекшись от пережевывания стыренного сэндвича, Уизли заметил, что Гарри смущён и почему-то крайне расстроен.       Неужели Грейнджер умудрилась испортить настроение и ему? С утра пораньше...       — Помню. Как Гермиона целовалась с хорьком, — лениво поведя плечом, умудрённо протянул Рон. — Но в этом нет её вины! — Гарри выгнул бровь, покосившись почему-то в сторону слизеринского стола. — Я видел, как Малфой вчера заколдовал бутылку, перед тем, как крутить, — заговорщицки подмигнув, доверительно сообщил он.        — Что?! — чуть не захлебнувшись гневом, выдохнул Поттер, а затем схватился за виски.       Да уж, похмелье валит и героев!        — И почему ты не сказал об этом вчера? — справившись с эмоциями, пугающе спокойно поинтересовался он.        — Ну… Вчера мне показалось это смешным, — с набитым едой ртом пробубнил Рон, изо всех сил постаравшись принять виноватый вид. — Признаться, — он наскоро проглотил кусок сэндвича и хихикнул. — Мне и сейчас так кажется.       Гарри, видимо, смешно не было..       С минуту он наблюдал за облаками, лениво плывущими по зачарованному потолку, а затем, утомлённо вздохнув, тихо проговорил:       — Умоляю, только не говори об этом Гермионе, — Рон вопросительно приподнял брови: он собирался ей рассказать ещё тогда, когда они встретились в Холле. — Если, конечно, не хочешь погибнуть самой страшной смертью, — небрежно пояснил Поттер, — Она не в духе сегодня... Надеюсь, ты понимаешь, о чём я?       Уизли умудрённо кивнул, естественно, так и не поняв намёка, а Гарри, коротко взглянув на циферблат наручных часов, хлопнул Рона по плечу и провозгласил:        — Десять минут до Зелий. Пойдём, а то Слагхорн снимет с нас баллы.        — Я проснулся сегодня в отдельной спальне старосты, — задумчиво признался Рон, пересекая Холл вслед за другом.— Старосты Слизерина, — сокрушенно уточнил он.       Прочувствовав весь сарказм сказанного, Поттер споткнулся о ступеньку главной лестницы и, коротко выругавшись, спросил:        — Старосты девочек, надеюсь?        — Я тоже, — покраснев, будто варёный огнекраб пробормотал Рон, стараясь не замечать, как Гарри изо всех сил сдерживает смех. — Очень надеюсь…

***

7.01.1999 г. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. 7:52 Большой зал.

      Мелкая Уизли что-то заподозрила. Определённо!       Во всяком случае, Малфою показалось именно так, ведь рыжая девчонка, вне сомнений, дурой не слыла. И следовательно — способна здраво рассудить, что с Пэнси Драко, не переспит ни в каком, даже самом безнадежном состоянии.       Так же как и Поттер с Грейнджер, правда?       А вот он, Малфой... Взял и переспал.       С Грейнджер.       Ох, да и не просто переспал, а охрененно круто переспал!..       Наверняка все его воспоминания о прошлой ночи проступают в выражении лица настолько явственно, что...       Убиться веником!       И точно. Драко чувствовал взгляд Поттера, прожигавший затылок. Настолько воинственный, что даже лукотрусу стало бы ясно – предводитель близоруких мозгошмыгов что-то подозревает.       Не что-то, а кого-то.       И Малфой знал, что он – единственный человек во всей школе, кого Поттер винил всегда. Во всём. И почти всегда ошибался.       Ну, за исключением того случая с директором Дамблдором...       Но сегодня... Поттер не мог ничего помнить – он ведь налакался так, что Пэнси пришлось провожать его до башни Гриффиндора!..       Да и... Мерлин!       С каких это пор чёртовы гриффиндорцы стали такими проницательными?       Ведь все в этой школе прекрасно знают, и, конечно же, никто не сомневается, что он, Драко, терпеть не может Грейнджер, а Грейнджер, в свою очередь, ненавидит его.       Никаких подозрений и быть не должно!       Точка. Запятая...       Но тем не менее, Грейнджер переспала с ним.       И, кажется, он был её первым!       Великий Салазар!.. Это настолько же ужасно, насколько и восхитительно!       Первый!       Она сотрёт его в порошок, если вспомнит...       Туповатую улыбку как ветром сдуло, и Малфой, состряпав привычно скучающее выражение лица, положил себе в тарелку первое, что попало в поле его зрения.       На поверку оказавшееся ненавистным картофельным пюре.       Есть, на самом деле, совсем не хотелось. Трещавший от боли мозг пытался анализировать все хреновы взгляды Поттера, идиотские ухмылки Уизлетты... И одновременно искать выходы из углов, в которые его, Драко, стопроцентно загонят, когда всё участники вчерашней вечеринки отойдут от коллективного похмелья...       И вспомнят – к Трелони не ходи – что творилось в Выручай-комнате.       Кошмар!       А что делать с Грейнджер, которая, к слову только что зашла в Большой зал, если она на самом деле ничего и не забывала?       Грейнджер же – мега-мозг, и все об этом знают...       Вот это влип!       Ничего подобного! Малфой почувствовал, как губы сами собой растянулись в туповатой улыбке. Снова...       Потому что он прекрасно знал, что делать с Грейнджер.       И уже делал.       Вчерашней ночью!..       И был бы не прочь повторить.       Не один раз. И даже не два…        — Здравствуй, — прозвучало, как гром среди ясного неба.       И, как выяснилось, им и было.       Забини хуже стихийного бедствия.       Если, конечно, он заметил отсутствие Драко в спальне. Или вообще в подземельях...       Короче, спокойной жизни Блейз не даст, пока не выяснит хотя бы часть правды.        — И где ты был, красота? — полностью подтвердил Забини мысленные рассуждения, но в этот момент, Малфой коротко глянул на Грейнджер, та…       Что бы вы думали?       Ела банан.       И если никому из нормальных людей это не показалось бы чем-то из ряда вон, то Драко…       А он не смог пересилить собственную память, услужливо подкинувшую сцену, как ещё вчера Грейнджер своим пухлыми губами…       Эх... Чёрт подери! Что она вытворяла!       Говорят, большинство хороших девочек втайне мечтают о плохом.       Что ж. Тем лучше!       Он, Малфой – и есть исчадие ада для неё... И её же грязный секретик. По совместительству.       Грейнджер так и не сводила с него напряжённого взгляда, запивая свой дьявольский банан тыквенным соком, а Драко усмехнулся.       Господи... Грейнджер раскатала б его в мелкую крошку. Если бы только узнала, о чём он думает, глядя на её белую блузку, застегнутую на все до единой пуговки.       Ох, уж эти мелкие пуговицы! Малфой так хорошо помнил, как вчера они убегали из-под пальцев.       — Где ты был, сволочь?! — взвыл Забини, наконец вырвав Драко из тщетных боев с тенью вчерашнего дня.        — Блейз, — усмехнулся Малфой, прекрасно понимая, что покрасневшая от воспоминаний рожа выдаст его с потрохами, ведь приятель точно так же, как, к огромному сожалению, и всё окружающие, не идиот. — Ты мне жена что ли?       Лучший друг чуть сознания не потерял от подобного вопроса! Что определённо только играло Драко на руку, а посему, он решил окончательно вывести Забини из строя, невинно сообщив:        — Меня интересует больше, какого хрена ты оказался в моей спальне!       И после того, как Блейз, подобно маггловскому истребителю, на бреющем вылетел из Большого зала, очевидно, так ничем и не перекусив, Малфой вздохнул с облегчением.       По крайней мере, в ближайшие полчаса приятель не станет лезть в его душу и выносить мозг.       Наверное, Забини хотел всего лишь выяснить, какого чёрта вчера творилось, ведь его памяти хватает обычно на пару бокалов виски...       Драко же казалось важным собраться с мыслями, продумать все пути к отступлению и уж точно — никакого желания делиться с другом воспоминанием о самой крутой ночи в своей жизни не испытывал.       Кстати, о времени. Малфою не улыбалось опоздать на урок к декану собственного факультета, а посему — приподняв левый рукав мантии, дабы уточнить время...       И вдруг. Понял одну, немаловажную вещь…       Мерлин раздери!       Он… Оставил часы в Выручай-комнате!       Драко устремил ошарашенный взгляд в сторону гриффиндорцев, и, поймав его, Грейнджер залилась краской до корней волос... Значит – просекла.       Нашла часы!       Боги!       Столовые приборы вывалились из закостеневших от ужаса пальцев в тарелку, Малфой резво встал из-за стола и отправился вслед за Грейнджер. Вновь, как и вначале завтрака провожаемый я-удушу-тебя взглядом в исполнении Поттера.       Добрый знак – ничего не сказать!

***

7.01.1999 г. 8:10 Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Холл.

      Торопливо спускаясь по Главной лестнице, Джинни ощущала, как в голове мечутся одновременно тысячи мыслей.       Будто бы на плечах и не голова вовсе, а улей с пчёлами!       За одно долбанное утро умудрилось произойти всё, что можно! И, наверняка, всё, что нельзя...       Вот Малфой, к примеру. Когда Джин столкнулась с ним на лестнице, то думала больше о том, как бы не спалиться самой, нежели о разоблачении слизеринца.       А сейчас, чем ближе она приближалась к Большому залу, тем сильнее росла уверенность, что Драко всё же солгал.       Прямо в глаза.       И не сказать, чтобы Джинни не понимала причин. Она повела бы себя также, задай кто-либо настолько прямой вопрос.       К тому же Малфой всегда врал.       По крайней мере, в тех случаях, когда правда каким-то образом неудобна ему или способна втоптать его репутацию в грязь ещё глубже, чем уже есть.       Нет, Джин не преследовала целей, связанных с унижением Драко – до сегодняшнего утра, ей в принципе было плевать. Но, если рассуждать здраво, Пэнси Паркинсон уж точно не являлась девушкой мечты Малфоя.       Если и верить в обратное, то почему они до сих пор не встречаются? Родители с обеих сторон, вне сомнений, дали бы согласие как на отношения, так и на помолвку, а впоследствии и на брак.       Именно этот нюанс и не вяжет слов Драко с делом!       Конечном же, они с Пэнси просто друзья. Не более.       Также, как Гарри с Гермионой...       Предположение о Миллисент Булстроуд тоже курам на смех!       Такая же подружка, как и Паркинсон. Да и внешность её оставляла желать лучшего.       А Малфой, судя по всему, приверженец прекрасного. Следовательно...       – Привет! – окликнули её, и Джинни почувствовала, как чьи-то пальцы подхватили её под локоть.       И когда она подняла взгляд... Сердце рухнуло!       Джин слабо кивнула вместо ответного приветствия.       А мысли о мечтах Драко Малфоя в миг испарились.       Да и какое ей, в сущности, дело?..       — Ты уже завтракала? — дружелюбно осведомился Блейз Забини, улыбаясь.       Джинни лишь качнула головой.       Улыбка его показалась слишком наигранной. И, кроме всего прочего, она заметила, как подрагивает его нижнее веко.       Видимо, утро у Блейза тоже не задалось...       – Что, тоже хреновенько после вчерашнего? – заговорщицки подмигнул Забини. – Или... Ты где-то столкнулась с Малфоем? – мечтательно разулыбался он.       Вполне поняв намёк, Джинни молчала.       Пусть Драко ни разу в жизни не сделал для неё ничего хорошего. Скорее – всегда вставлял палки в колеса. Она не станет его сдавать!       Потому что... Справедливости ради то, где и с кем спал сегодняшней ночью Малфой – его дело.       А вот к Гермионе уже есть парочка вопросов.       – Эх... А вы с Драко одного поля ягоды. Не так ли? – нахмурился Блейз. – Оба сегодня какие-то... Молчаливые слишком, – раздражённо процедил он, косясь в сторону входа в Большой зал.       – Ну, хорошо, – насторожившись, проговорила Джин. – Что конкретно тебя интересует?       Она сделала шаг назад, как бы напоминая о расстоянии, принятом между парнем и девушкой, не состоящих в отношениях.       Но Забини решил иначе.       – Ну, слава богам! Очнулась! – усмехнулся он, словно нарочно шагнув ближе. – Если по поводу Малфоя тебе ничего не известно... – задумчиво произнёс Блейз. – То, может, ты знаешь... – он перевёл смущённый взгляд на носки своих туфель. – В общем... Я проснулся сегодня в отдельной спальне старосты Слизерина. В Малфоевской комнате, – Забини глубоко вздохнул и выпалил: – Ты не помнишь, кто потащился туда со мной?       Джинни снова застыла. Единственное, чего она хотела в этот момент – испариться. Потому что на все вопросы Блейза, она могла бы ответить.       Однако последний вопрос – касался не только Забини и его дырявой памяти. Но и её тоже...       Чёрт!       – Ну, возможно, рядом была Булстроуд... – внешне хладнокровно отозвалась Джинни, пожимая плечами. В душе же буйствовал её личный филиал ада. – Вы вроде... Дружите, так?       Блейз побледнел. Кажется, ему стало тошно.       Неудивительно. Миллисент никогда не выглядела красивее крысы.       На прощание, Джин лишь нервно улыбнулась и отправилась в Большой зал.

***

07.01.1999 года. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. 8:15 Подземелья.

      Под стук собственных каблуков по грубым камням пола, Гермиона пыталась восстановить хронологию событий сегодняшней ночи.       Получалось хреново!       Вернее, вообще не получалось!       И любой сторонний наблюдатель, сбился бы со счёта, в попытке сосчитать количество мысленных подзатыльников, которые в изобилии раздавала себе Гермиона.       Ну не может же такого быть, чтобы память отшибло насмерть!       Или... Да, конечно!       Мерлин наказывает её. За одну-единственную слабость.       За то, что она, Гермиона Грейнджер, позволила себе выпить... И немножко расслабиться.       Ну, правда! Совсем чуть-чуть...       – Хватит врать... – шепнула Гермиона, оказавшись наконец в нише неподалеку от кабинета Зельеварения. – Чьи же это часы? – выдохнула она в спёртый воздух.       Тишина в ответ казалась откровенным издевательством!       Даже эта чёртова ниша будто бы осуждала, словно подобно живому разумному существу помнила всё происходившее всего каких-то несколько часов назад!       Гермиона едва сдерживала слёзы.       Шутка ли?       Ведь долбанные часы определённо дорогие, а следовательно — принадлежат либо Забини, либо Малфою.       Глупо отрицать!       И ещё более глупо обижаться на безмолвную тишину — все равно расхлёбывать дерьмо, в которое вляпалась, Грейнджер придётся самостоятельно.       Гобелен, закрывавший секундой ранее нишу от чужих глаз, откинулся подняв облачко пыли, и Гермиона даже не успела ещё раз сокрушенно вздохнуть, памятуя о своей тяжкой доле, когда поймала удивлённый взгляд Гарри.       Она заставила себя промолчать, заметив, как зрачки друга быстро перебежали в сторону тёмного угла ниши.       Очевидно, Поттер понял, несмотря даже на собственное дичайшее похмелье, что ситуация явно в очередной раз приобрела идиотический оборот и, быстро приняв преувеличенно невозмутимый вид, полувопросительно пробормотал:        — Эм... Гермиона? — та только приподняла брови, так же чувствуя себя не в своей тарелке.       Мерлин, с каких пор они не могут подобрать слов, чтобы внятно объяснить друг другу… Что-либо?!       Мир, однозначно, превратился в не пойми что!        — Я… Э-э-э… — Гарри взъерошил волосы на своём затылке, и Гермиона отметила, как на лбу приятеля выступила испарина.       Дело принимало совершенно непредсказуемый оборот, и она почти собралась с мыслями, чтобы выложить Поттеру свои соображения по поводу сегодняшней ночи, но тот нерешительно перемявшись с ноги на ногу, продолжил:        — Я хотел кое-что тебе рассказать…        — Так вот оно что! — почти с восторгом воскликнула Гермиона, всплеснув руками, а Поттер остановил на её лице недоумевающий взгляд. — Гарри, это ведь был ты, да? — Грейнджер ещё сильнее растянула губы в улыбке, а Поттер застыл, явно не понимая, о чём идёт речь. — Это же ты был со мной в Выручай-комнате! — с истерическими нотками в голосе сообщила Гермиона, — Вчера!        — Эм… — многозначительно начал Гарри.       — Можешь ничего не отвечать! — ещё более уверенно кивнула она, и открыла свою сумку.       Целая вечность прошла, когда она наконец извлекла искомое.       — Ты забыл там часы…       Гарри стало по настоящему больно в тот миг, когда он услышал искры надежды в голосе подруги, а чувство досады от того, что эта самая надежда беспочвенна и конечно совсем бесполезна, почти задушило: наручные часы, покоившиеся на раскрытой ладони Гермионы не имели ничего общего с его часами.       Гарри ошеломлëнно моргнул, и ещё раз.       Это были дорогие золотые часы, покупку которых Поттер не считал целесообразной, несмотря на приличный счёт в сейфе Гринготтс.       Лихорадочная улыбка Гермионы угасла, а Гарри в последний раз глянул на чёртовы часы и, покачав головой, тихо признался:       — Я проснулся в гостиной Слизерина, — он вновь покосился в угол ниши, и в этот раз Гермиона проследила его взгляд: на полу стояла огромная бутыль Огневиски, а рядышком аккуратненько лежал лифчик.       Зелёненький такой.       С кружавчиками…       — В обнимку со всем этим… — с тяжёлым вздохом прокомментировал Гарри. — Ума не приложу, как я там оказался…       — Так, — после секундной паузы, подала голос Гермиона, с ненавистью бросив чёртовы часы обратно в сумку. — Мы это выясним… Бутылка и лифчик, надо же! — хихикнула она, а Гарри поднял на неё жалобный взгляд. — Да ладно-ладно! Никто не узнает, — Гермиона заговорщицки подмигнула. — Но тогда и ты никому… Или… Погоди-ка, — на вмиг побледневшем лице застыла гримаса ужаса. — А где спал Рон?       — Он проснулся в спальне старосты Слизерина, — буркнул Гарри, — Надеюсь, он не спал в одной кроватке с Малфоем…        — Я тоже… очень надеюсь, — едва справившись с приступом тошноты, шепнула Гермиона. — А где был Забини? — с новой надеждой поинтересовалась она.       — Понятия не имею, — ещё более угрюмо отозвался Гарри, только сейчас придя к самому непозитивному выводу: его подруга, очевидно, всю ночь развлекалась (если это можно назвать именно так) в компании Забини или, что во сто крат хуже — с Малфоем.       Мерлин, как же подобное могло произойти?!       — Так ты тоже ничегошеньки не помнишь? — разочарованно резюмировал Гарри, а Гермиона только печально покачала головой.       — Помню только, — с нескрываемой брезгливостью поморщилась Грейнджер. — Что эта ночь и этот… В общем, эта ночь была самой лучшей в моей жизни!       В голове взорвалась мини-Бомбарда, и Малфой покосился в сторону пыльного гобелена.       Он слышал каждое произнесённое Грейнджер слово, а последняя фраза сразила наповал: она всё помнит…       Вернее, не совсем, однако очень скоро всё всплывёт: хвалёные грейнджерские мозги, наконец, выздоровят от похмельного синдрома, и…       И что он предпримет?!       — Драко, с тобой всё хорошо? — участливо проворковала Пэнси Паркинсон, напряжённо оглядывая его лицо. — Выглядишь что-то не очень… Может в больничное крыло?