IV. Новогодний бал.
6 августа 2020 г., 09:00
Кортеж из нескольких черных автомобилей остановился перед главным входом особняка. Водитель любезно открыл пассажирскую дверь, и из-за нее показалось знакомое лицо. Тимотео оперся на трость, оглядел украшенный дом и, счастливо вздохнув, перевел взгляд на стоящего у дверей сына. Занзас спустился с крыльца и подошел к отцу, предлагая свою помощь. Из остальных машин вышли хранители; Савада радостно помахал рукой Занзасу, напоминая счастливого пса, виляющего хвостом, на что получил осуждающий взгляд мужчины. Тсунаеши не почувствовал неловкости, потому что ожидал именно такой реакции от босса Варии, но каждый раз не оставлял надежды растопить ледяное сердце мафиози.
Занзас молча, лишь слегка ухмыльнувшись, слушал восторженную похвалу приемного отца на счет праздничного украшения особняка и даже пару раз сам взглянул на гирлянды и декорации, которые видел впервые. Несколько дней он не выходил из своего кабинета, заканчивая все дела перед праздниками, а потом на сутки заперся в своей комнате и спал, читал, просто отдыхал и набирался терпения и сил перед приездом бесящих его вонголят. Отец просил его быть помягче хотя бы в канун Нового года, и Занзас не мог отказать ему, так что уже в четвертый раз отмечал праздник в кругу семьи и альянса, ни разу никого не покалечив и не оскорбив. В доме уже собралось много семей — до новогоднего балла оставалось ровно 24 часа, но босс Варии еще никого не поприветствовал. Все эти формальности выводили его из себя и казались невыносимо скучными, поэтому в этом году все упало на плечи его младшей сестры: украшение дома, подготовка к балу, проверка праздничного меню, встреча гостей и общение с ними.
К концу дня Елена еле стояла на ногах, туфли на высоком каблуке стерли пятки в кровь так, что никакие пластыри уже не помогали; черное обегающее платье с открытыми плечами неприятно сдавливало грудь, затрудняя дыхание в душных залах особняка. Но, несмотря на крайне неудобную одежду и усталость, девушка выглядела прекрасно — ее голливудская улыбка не сходила с губ, макияж ничуть не испортился. Каждый желал говорить с ней как можно дольше, в особенности молодые парни, сыновья влиятельных мафиози, которых чертовски привлекала брюнетка на протяжении долгих лет, но никто не осмеливался предложить ей что-то большее, чем бокал вина, боясь отказа, или же ее брата. Девушка не была против: отказывать такому количеству женихов было бы невыносимо скучно; если кто-то был ей симпатичен, она брала ситуацию в свои руки, но серьезных отношений не хотела ни одна из сторон. Элен мило улыбнулась и под предлогом срочного дела отошла от компании мужчин, заметив силуэты в холле сквозь полупрозрачные двери.
«Наконец-то», - девушка поправила волосы и вышла из приемного зала.
— Добрый вечер, спасибо за приглашение, — усмехнулся парень, как только Елена появилась в холле, — не ожидал Вас здесь увидеть.
— Заткнись, Мукуро, — прошипела девушка, после чего развернулась к брату, — Дон Тимотео, очень рада Вас видеть, — брюнетка искренне улыбнулась.
— О, милая Элен, оставим формальности, — мужчина любезно поцеловал руку девушки, — Я тоже очень рад встрече. Не представишь меня гостям? Кажется, Занзас пока что не намерен выходить в свет, — девятый взглянул на сына. Мужчина ухмыльнулся и кивнул головой, отходя от отца.
— Ваши комнаты все там же: третий этаж, правое крыло, — девушка обратилась к хранителям, — думаю, расположение залов и кухни вы за 4 года запомнили.
Мукуро приказал прислуге отнести его сумку в комнату, а сам отправился вслед за девушкой и Ноно. Элен представила мужчину семье Мальдини и незаметно оставила их, наблюдая, как все больше людей присоединяется к их беседе, желая лично поприветствовать Девятого Вонголу. Девушка прошла из приемной в столовую, убедилась, что все готово к ужину и вышла в коридор, устало направляясь в свою комнату. Туфли невыносимо натирали нежные пяточки мафиози, но она по-прежнему сохраняла достойный вид. Вид девушки, полной сил и уверенности в себе, даже когда никого нет рядом. Элен остановилась, чувствуя, как по ее ногам прошла неприятная вибрация. Она опёрлась ладонью о стену, тяжело выдохнув и пытаясь сфокусировать свое сознание на чем-то приятном, чтобы хоть как-то отвлечься от боли. Неожиданно сзади послышались быстрые шаги. Девушка не успела обернуться, как вдруг оказалась в сильных руках мужчины. Знакомый запах, знакомый холод рук и знакомое поглаживание большим пальцем по коже женского бедра. Элен снова тяжело вздохнула, узнав в «спасителе» её прелестных ножек иллюзиониста Вонголы. Мужчина нежно прижал ее к груди и поцеловал в лоб. Поцелуй больше напомнил простое касание. Лёгкое и мимолетное.
— Мне показалось, что тебе тяжело идти, и я решил прийти на помощь, — Мукуро улыбнулся и прищурил глаза, разглядывая лицо девушки, — Может быть это загладит мою вину?
— То, что ты мне помог, не исправит того, что ты придурок, — Элен попыталась вырваться, но после неудачных попыток сдалась. Однако не расслабилась, — Я не готова простить тебя, — парень молчал. Улыбка ушла с его губ. Он подошел к комнате девушки и позволил ей встать на пол. Боль с новой силой прошла по девичьим ногам. Эл тут же сняла туфли, бросив их рядом с дверью и на секунду прикрыла глаза от наслаждения.
— Не говори, что не скучала, — Мукуро наклонился к лицу девушки и посмотрел ей в глаза. Он готов был поклясться, что погружается в омут ее карих, почти черных глаз. Тонет в них. Тонет, захлёбывается, но всплывать совсем не хочет.
— Забыла о тебе, как о страшном сне, — Элен поддалась вперед. Их тела были так близко, почти едины. Он все еще пахнет хорошим кофе, горьким шоколадом и сигаретами. Она все так же пахнет дорогими духами и порохом, что давно въелся в нежную кожу, — Знаешь, что мой брат делает с мусором? Уничтожает, — девушка ухмыльнулась, — Я же решила просто выбросить его из своей жизни, — ее дыхание начало сбиваться. О да. Она зла на него. Он затронул её гордость, сделал больно, заставил сомневаться в себе. Но он все еще такой близкий, такой подходящий ей. И даже все ещё немного, совсем чуть-чуть, любимый.
— Разве я был мусором? — расстояние между их губами было ничтожно мало. Он готов поклясться, что, находясь сейчас рядом с ней, ощущая ее тело, между ними пробежал электрический ток. Особенно, когда её руки оказались на его лице. Элен держала в ладонях его лицо, средним пальцем задевая чувствительную мочку иллюзиониста. Она смотрела… Нет. Рассматривала его лицо, словно пытаясь вспомнить каждый его сантиметр. Её взгляд на секунду остановился на губах, а затем вернулся к глазам, — Можешь давить на мое эго сколько захочешь, но не ври хотя бы себе.
— Я лучше буду врать себе, — девушка нежно коснулась губ Мукуро, так сладко, что он почти задохнулся, — чем оставлю в своей жизни человека, сбежавшего сразу после разговора о серьёзных отношениях, — она жадно прикусила нижнюю губу парня, не прерывая зрительного контакта, и отстранилась, открывая дверь своей комнаты.
— Я понял свою ошибку, прошу, выслушай меня, — брюнетка захлопнула дверь перед иллюзионистом, — Чёрт, Элен!
Мукуро яростно ударил кулаком в её дверь. Дрожь от удара прошлась по всему телу, и с тихим тсыком он выдохнул. Рокудо быстро взял себя в руки. Она не впервые устраивала ему такие сцены. Она… Эта взрывная девчонка, что заставляла его сходить сума. Особенно, когда кричала его имя в порыве страсти. Парень облизнул кровоточащую губу, натянул улыбку и с видом, будто ничего не произошло, отправился в своё крыло.
8 месяцев назад
Иллюзионист нежно поглаживал спину спящей у него на груди девушки. Он прекрасно чувствовал ее горячее дыхание своей кожей, ощущал стук ее сердца, наслаждался приятным ароматом ее духов, смешанным с его одеколоном и букетом свежесорванной сакуры, стоящей на тумбочке возле кровати. Лучи заходящего солнца еле пробивались через плотные шторы. Парень аккуратно переложил девушку со своего тела на кровать и, стараясь не шуметь, направился в душ. Капли холодной воды неприятно сталкивались с его кожей, каждый раз заставляя его тело вздрагивать, и скатывались вниз по бледному подкаченному телу, унося за собой частички засохшей крови, и промывая свежие неглубокие царапины на спине. Мукуро улыбнулся воспоминаниям страстной близости с любимой девушкой и, обмотав полотенце вокруг торса, поспешил к ней. Элен уже не спала — она сидела перед зеркалом в нижнем белье и держала губами тлеющую сигарету, сладким дымом вносившую новые запахи в комнату. — Занзас звонил, — девушка откинулась на спинку стула, — просит меня вернуться в Италию. — И что ты ответила злобному старшему брату? — Мукуро подошёл к девушке со спины и положил руки на ее плечи, нежно, но с силой сжал их, разминая лопатки большими пальцами. — Что я вне игры, — Элен улыбнулась, — Я хочу остаться с тобой, — она положила руку на его кисть, по-прежнему лежащую у неё на плече, прикоснувшись к ней губами, — особенно, если мы перестанем бегать друг к другу и, наконец, съедемся, — девушка посмотрела на лицо парня через зеркало, — Что ты думаешь об этом? — Раз ты этого так хочешь, — Мукуро улыбнулся, но не взглянул на девушку, рассматривая ее узкие плечи, — Будь, что будет. Нам пора собираться, мы ведь хотели прогуляться ночью, — парень чмокнул брюнетку в щеку и отошёл к шкафу, выбирая одежду. Элен смотрела на иллюзиониста с каплей недоверия, но продолжала всячески отметать дурные мысли. Девушка неуверенно улыбнулась и ушла в душ. Мукуро нахмуренно смотрел на себя в зеркало, прикусывая щеку и недовольно цокая, постоянно метая взгляд то на дверь в ванную, то на дверь в подъезд. Парень находился в самом сильном смятении за всю его жизнь, ходил взад-вперёд по квартире, кусая ногти, и, услышав, как вода в душе прекратила отбивать ритм о керамическое дно кабины, быстрым шагом подошёл к входной двери, тихонько опустил ручку и, все ещё сомневаясь, но уже приняв решение, вышел в подъезд, неслышно прикрыв за собой дверь. Парень закусил губу, шепнул что-то матерное и, не медля, спустился по лестнице. — Дай мне десять минут, — сказала Элен, выйдя из душа, но никого, кроме неё, в квартире уже не было. Полотенце выпало из рук девушки, она взяла телефон, чтобы позвонить Рокудо, но он не ответил ни на первый звонок, ни на пятый, ни на следующий день, ни через три дня. Елена хотела приехать к нему домой, но вместо этого такси привезло ее в аэропорт. Элен не впадала в истерику, но первые сутки провела с вином и бумажными платочками, в полном одиночестве. Он не был достоин ее слез и переживаний, и она понимала это, поэтому, собрав сопли в кулак, а волосы в хвост, уверенно шагала на посадку, стуча высокими каблуками по кафельной плитке. — Не ожидал, — на несколько секунд оторвавшись от документов произнёс Занзас. — Я непредсказуема, — улыбнулась девушка, подойдя к брату со спины и поцеловав его в горячую щёку, — думал, от меня так просто избавиться?***
Иллюзионист шёл, засунув руки в карманы и опустив голову, улыбаясь своим собственным воспоминаниям. За полгода отношений у обоих накопилось предостаточно моментов, достойных задержаться в памяти. Парень вспомнил, как после одной из немногочисленных ссор подкараулил девушку в темном переулке, когда та шла из магазина поздно вечером: ловким движением он притянул ее к себе за талию, второй рукой грубо зажал рот и… успешно не смог справиться с ней, даже когда она была безоружна и расслаблена. Мукуро съежился, вспомнив боль, с которой сломалось его ребро и прилетело по коленной чашечке; вспомнил, как Элен испугалась, наконец узнав его в своём похитителе, и как ухаживала за ним около месяца, пока он не восстановился. Парень не заметил, как почти подошел к своей комнате. Уже дернув ручку он вдруг услышал незнакомые шаги. Почувствовал незнакомую энергию. Коридор встретил Селесту тягучей тишиной, отрезав её от голосов и музыки. Сделав несколько шагов быстрее, чем обычно, она надеялась добраться до комнаты, пока никто не заметил. На секунду стены изменились: двери исказились, коридор вытянулся в бесконечную линию. Селеста остановилась, моргнула — и только тогда увидела мужчину, вышедшего из тени. Он появился так, словно вырастая из воздуха: высокий, с темными волосами и улыбкой, не имеющей тепла. Мужчина смотрел прямо, и этот взгляд, скользящий под кожу, казался опаснее любых слов. — Новое лицо, — произнёс он на английском, легко касаясь фразы, словно примерял её, — Чужое среди этих стен. Селеста сжала пальцы в кулак, пряча дрожь. Спина выпрямилась сама собой, голос звучал ровно, хотя сердце билось слишком быстро. — Я… просто иду в свою комнату, — сказала она, стараясь обойти его. — Просто? — уголок его губ дрогнул, — В этом доме ничего не бывает «просто». Она вспомнила слова Елены: не выдавай лишнего, не называй имён. Селеста опустила глаза, стараясь держать голос ровным. — Тогда мне лучше не задерживаться. Она почувствовала, как плечи стали каменными, как дыхание стало резким и коротким. Отстань. Просто отстань. Но взгляд его цеплялся, будто проверяя, сколько она выдержит. Тень скользнула по его лицу, и он будто собирался что-то добавить, но позади хлопнула дверь. Селеста вздрогнула, обернувшись. — Эй, — раздалось сбоку. Селеста замерла, сердце ударилось о рёбра. Знакомый голос, знакомое лицо. Хаято взглянул на неё равнодушно быстро, как на любую из гостей, и задержался лишь на миг. Не узнал. Он совсем её не узнал. Его взгляд задержался на мужчине. На секунду он нахмурился — недоумение, интерес, осторожность. — Знаешь её? — лениво спросил тот, будто расстроившись. — А если да? — Хаято затянулся и выдохнул дым в сторону, делая шаг ближе, — Отстань, Мукуро. — Что ж, еще поболтаем, — он отступил в сторону, и тени будто проглотили его силуэт, оставив воздух густым и липким. Хаято повернулся к девушке, задержал взгляд дольше. — Лицо знакомое… — пробормотал он, — Где мы… чёрт… снег, сугробы. Бредбюн? Это ты? Селеста чуть кивнула, не доверяя голосу. Внутри что-то дрогнуло. — Как ты сюда попала? — спросил он вполголоса, щурясь, будто пытаясь сообразить больше. — Селеста! — раздался за спиной звонкий голос. В дверях возник Луссурия, нетерпеливо взмахнув руками, — Быстро! Где ты бродишь?! Она вздрогнула, будто пойманная на месте преступления, и, не прощаясь, поспешила к нему. Хаято остался в коридоре, провожая её взглядом. Сигарета догорела до фильтра, и он едва не обжёг пальцы, так и не найдя ответа на свой вопрос. В ушах Селесты ещё звенели слова: ничего не бывает просто.***
Занзас стоял перед зеркалом и умело завязывал галстук. «Всего один день», — повторял сам себе босс Варии, пытаясь найти успокоение в этой фразе. Мужчина совершенно отвык от такого образа жизни и первым делом, по привычке, с утра достал рабочий ноутбук. Последний год выдался невероятно тяжелым: множество проблем упало на плечи Варии по просьбе Девятого, так как десятое поколение все еще учится. Занзас согласился, недовольно фыркнув, даже не представляя, что его ждет, но точно зная одно — кроме него заниматься делами больше некому. Отец уже довольно взрослый, и спихивать всю работу на него было бы крайне бесчеловечно. Каким бы хладнокровным и жестоким не был мужчина, он был благодарен Ноно: со временем пришло осознание того, что всю жизнь он любил сына и желал ему только добра. В глубине души Занзасу было стыдно за свое поведение в прошлом, он много раз хотел извиниться, но не мог переступить самого себя и признать свои чувства. Мужчина надел пиджак и, не застегивая его, вышел из комнаты. «Всего один день» — вновь подумал босс, прикрыв глаза. Занзас шел по коридору быстрым шагом, пальцы нервно барабанили по бокам брюк. Луссурия, словно тень, прилип сбоку, щебетал про ерунду: как спалось, что подать на завтрак, не слишком ли холодная вода была утром в душе. — Что тебе нужно? — отрезал наконец Занзас, не замедляя шага. — На счёт Селесты… — Мужчина бросил усталый взгляд на хранителя, не ожидав, что он заговорит о девушке. Занзас совсем забыл о ней, погрязнув в бесконечной работе, — Мы ведь не можем вечно ее прятать? — Луссурия медлил, пытаясь правильно подобрать слова. На секунду замялся, а потом осмелился: — Может быть, мы признаем ее членом семьи и представим альянсу? Занзас замер. Его взгляд полоснул по хранителю, как нож по стеклу. — Вы смеетесь надо мной, — прорычал он после паузы, — Признать жалкий мусор членом семьи? Достаточно того, что она в принципе находится в поместье, хотя должна была быть мертва. Луссурия моргнул, но, привычно улыбаясь, попытался вставить слово: — Но, босс… — Заткнись, — голос анзаса ударил в стены так, что лица на картинах, казалось, исказились, — Вы ве думаете, что играете в великодушие? Что можно вытащить девчонку из ниоткуда и сделать из неё красивую фигуру для альянса? Это ваша ошибка. И я не собираюсь её разгребать. Луссурия едва коснулся его руки, что-то пролепетав. — Никаких притязаний. Никаких представлений. Она — не часть Варии. Она — случайность, которую вы впихнули в этот дом без спроса, — он задержал тяжелый взгляд на Луссурии, — И если ты еще раз откроешь рот с подобными предложениями, я заставлю тебя самому объяснять альянсу, зачем ты привел в дом чужой мусор. Он развернулся, толкнул плечом створку двери и ушел, оставив за собой запах бергамота и злости.***
Бельфегор зажал кнопку звонка, прислушиваясь к легкому звону и быстрым шагам в квартире. Дверь открыла златовласая девушка, одетая в легкую ночнушку. Парень улыбнулся, протянул букет цветов и вино, вложенное в красивый крафтовый пакет, и вошел в квартиру, следуя за подругой. Он с наслаждением наблюдал за ее утонченными движениями: блондинка буквально порхала по всей кухне, доставая бокалы и сервируя стол, заставляя его разными блюдами. Бельфегор на протяжении месяца заезжал к девушке, которую вытащил из плена в борделе, чтобы помочь ей восстановиться. Нередко он узнавал, что спасенные им девушки перерезали себе вены или прыгали с мостов, не в силах справиться с психологической травмой. Парень не мог снова допустить такого исхода, но сам не заметил, как заигрался: все чаще и чаще в нем возникало желание встретиться с девушкой, порадовать её и обнимать не только на прощание. Между ними завязались отношения: хранитель не стал скрывать, кто он на самом деле и был предельно честен с блондинкой, но, естественно, умалчивал о Вонголе, Варии и итальянской мафии. Девушка была шокирована: она кричала и плакала, боясь то за его, то за свою жизнь, не отвечала на звонки парня и не открывала ему двери. Но спустя пару дней она остыла и согласилась все обсудить. Он был дорог ей, потому что больше никого в ее жизни и не было. — Я принес подарок, — Бельфегор встал со стула и достал из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку и протянул ее девушке, — Хочу, чтобы ты надела его на завтрашний бал. — Но ведь на нем будут те, с кем ты работаешь, — блондинка замялась, осторожно открыв подарок принца — внутри лежало красивое колье с крупными темно-синими камнями. — Эшли, ты — моя девушка. Я хочу представить тебя коллегам и еще кое-кому, — принц шишикнул, — Нам с сестрой пора налаживать отношения. — Ты убил её, Бел, — блондинка скептически посмотрела на парня. От её слов пропала улыбка на его устах, — Оставил лежать на холодном полу истекающую кровью девочку. Не думаю, что она сможет полюбить тебя и довериться, как старшему брату. — Она не должна была выжить, — парень грубо сжал подбородок девушки, — Но, раз уж так получилось, и теперь у меня снова есть сестра — я хочу стать хорошим старшим братом для неё. Эшли улыбнулась, несмотря на грубый тон Бельфегора и поцеловала его в лоб. Было бы глупо объяснять ему, что не всё так просто, поэтому она молча обняла парня, обвив руками вокруг шеи, таким образом показав свою поддержку. Бел был слишком самоуверен — он не учел того факта, что его сестра уже месяц и одну неделю живет в поместье, полностью предоставленная самой себе.***
Элен была почти готова — осталось только застегнуть молнию облегающего ярко-красного платья, подчеркивающего все достоинства девушки, но дотянуться до застежки она никак не могла. В дверь постучали. Сжав кулаки и раздраженно сматерившись, брюнетка открыла дверь. На пороге стоял Мукуро. — А я как раз задумалась, чего же мне не хватает в жизни, — съязвила девушка. — Насколько я знаю, — начал иллюзионист, не обращая внимание на сарказм подруги, — девушка может войти в бальный зал только в компании мужчины. — Я найду с кем пойти, — Элен нахмурилась, понимая, что совсем забыла об этом, — Например, с Бельфегором. Ты не единственный вариант. — Разве ты не слышала? Принц приехал в особняк в компании девушки пару часов назад, — уголки губ парня слегка приподнялись, когда глаза Елены увеличились от удивления, — Я лишь хочу помочь. Ты не обязана прощать меня или проводить со мной весь вечер, надев маску счастливой девушки для альянса, но я знаю, насколько для тебя важны традиции. — Хочешь помочь — застегни платье, — девушка повернулась спиной к иллюзионисту. Парень наклонился к уху Элен и игриво прикусил мочку, выполнив просьбу. — Не благодари, — сладко шепнул он. Его дыхание обжигало шею, по телу побежали мурашки, — Ну, я пошёл. — Постой, — девушка взяла его за руку, — Имей в виду, мы только зайдём вместе. Я не горю желанием находиться рядом с тобой в течение долгого времени. У дверей банкетного зала было шумно: слышались голоса, приглушённый звон бокалов, музыка изнутри. Селеста, держась чуть в стороне, нервно поправляла платье, стараясь не встречаться глазами с чужими людьми, которые уже успели её заметить. Она чувствовала на себе взгляды — цепкие, любопытные, слишком внимательные. Селеста ходила взад-вперёд по холлу, боясь напороться на вопросы, подходила к дверям и касалась ручек, но на большее не решалась. — Мусор, ты не можешь войти туда одна, — прорычал знакомый голос сзади, — С кем ты приехала? Селеста обернулась. Она не видела Занзаса больше двух недель, хоть жила с ним на одном этаже. Сегодня он был в строгом костюме, что выглядело непривычно, но верхние пуговицы рубашки оставались привычно расстёгнутыми, а галстук небрежно болтался на шее. В груди кольнуло облегчение: слава богу, хоть кто-то. Занзас подошёл ближе и удивленно выгнул бровь. Он остановился рядом, скользнул взглядом по ней — быстрым, оценивающим. Пауза. И в этой паузе Селеста ощутила, как в воздухе что-то изменилось: если он отвернётся, она станет добычей для всех этих глаз в зале. — Селеста? — он удивлённо приподнял бровь. Девушка кивнула, замявшись. Взгляд его пугал сильнее, чем толпа за дверями. Она попыталась отступить, сделать вид, что ошиблась коридором, но босс резко приказал ей остановиться, — Ты должна войти в компании мафиози, раз уж решила появиться на балу. Занзас не улыбнулся, не смягчился. Наоборот — уголки губ едва дрогнули от раздражения. Но он протянул руку, будто делал это не ради неё, а ради того, чтобы показать всем: контроль принадлежит только ему. — Пойдём, — сказал он так, словно приказывал дню снова сдвинуться с места. Селеста опустила глаза. Спорить не было смысла. Он шагнул ближе, и в этот момент она ощутила, как исчез её жалкий выбор: или войти одной, или идти с ним. Сперва он не узнал её. Перед ним стояла шатенка с аккуратно завитыми волосами, в нежно-голубом платье. Не тот «гадкий утёнок» в бесформенном свитшоте, которого он видел раньше. Она изменилась, и это удивило его — но не изменило сути. — Хорошо выглядишь, — коротко сказал он, открывая двери и подавая ей руку. — Спасибо, — Селеста шагнула рядом, стараясь держать спину прямой, и чувствовала, как взгляды альянса прожигают её насквозь. Но рядом с ним ей было не страшно: пока Занзас держит её руку, никто не посмеет двинуться против. Музыка стихла. Множество людей повернулись к паре, в воздухе повисло недоумение. Занзас не стал медлить. Его голос прозвучал громко, холодно, обрывая все шёпоты. Он сказал ровно столько, сколько нужно, чтобы прекратить вопросы. Он не объяснял и не оправдывался. Он демонстрировал: если она здесь, значит, так решил он. Вопросы растворились, как только он произнёс её фамилию. Селеста стояла рядом, и хотя знала — для него она всё тот же «мусор», — впервые почувствовала: сегодня никто не посмеет тронуть её без его слова. Она понимала, что в его голосе не было ни капли признания. Только власть. Занзас кивнул музыкантам, и те снова заиграли. Подведя девушку к столику, он сказал тихо, не глядя на неё: — Теперь все официально. Веди себя подобающе. Селеста открыла рот, чтобы сказать о разговоре с Луссурией, но он уже отстранился, заговорив со Скуало, будто её не существовало. Она осталась стоять рядом, улыбаясь тем, кто подходил, и здоровалась автоматически. А внутри гулко бился вопрос: Зачем? Час назад он отказал. Почему сейчас сделал иначе? А ответ был прост и страшен: Занзас не передумал. Он просто превратил её в инструмент. Проблему — в демонстрацию силы. Никто не станет спорить с его выбором. Он чувствовал взгляды, десятки глаз, которые уже заметили девушку у дверей. Если бы она вошла сама — альянс перегрыз бы её за пять минут, а Вария выглядела бы смешно, будто не может удержать даже собственного «гостя» в рамках. Занзас ненавидел слабость — в людях, в словах. И позволить этому случиться значило бы выставить себя идиотом. Поэтому он протянул руку. Не ей — залу. Не ради неё — ради того, чтобы закрыть вопрос. Теперь это не ошибка Луссурии и не случайность, а его решение. Все видят: если она стоит рядом с боссом Варии, значит, так задумано. Точка. Никто не посмеет спорить, потому что спорить с ним не принято. А она? Для него всё равно мусор. Только теперь — мусор под его контролем. А значит, вдвойне полезный. Селеста чувствовала себя неуютно, подслушивая обрывки разговоров Занзаса и Скуало. Её внимание резко переключилось, когда в зал вошёл Бельфегор с девушкой под руку. — Да вы сговорились, — усмехнулся Дождь Варии, делая глоток из бокала, — Селеста, не знаешь её? Девушка отрицательно мотнула головой. Бельфегор не стал представлять спутницу, лишь улыбнулся своей холодной улыбкой и подошёл ближе. — Эшли, знакомься, — произнёс он с ленивым смешком, — Это мой босс, Занзас, и его жалкие подопечные, — Потом добавил: — И моя сестра, Селеста. Слова ударили сильнее, чем любой взгляд. Селеста почувствовала, как напряглось её тело. — Которую ты бросил ради этого мусора, — Занзас пронзил хранителя взглядом. Голос его резал воздух, — Ты даже не рассказал ей правил, не научил вести себя в высшем свете. Ты привёз её в особняк и забыл. Моя сестра просила перевести её в комнату, Луссурия просил ввести её в семью и представить альянсу, пока ты развлекался с этой шлюхой. Селеста стояла неподвижно, чувствуя, как щеки горят. Ей было жутко неловко слышать, как брата отчитывают из-за неё. Она боялась его реакции, ненависти, которую он мог выплеснуть прямо сейчас. Но возразить не могла — у неё не было права. А хуже всего было то, что Занзас был прав. Леви криво усмехнулся, Скуало скрипнул зубами, но ничего не сказал. Даже Луссурия, обычно сглаживавший углы, лишь тихо вздохнул, прикрывая глаза. В воздухе витало осуждение, и всё оно падало на плечи Бельфегора. — Ну-у, — наконец подал голос он. Замялся: — Спасибо, что ли. — Я сделал это не ради неё, — тихо, но жёстко сказал Занзас, отстраняясь от столика, — Я сделал это, чтобы никто не спросил «почему». Запомни. Принц прикусил губу, сжал кулаки, но слов не нашёл. Он хотел наладить отношения с сестрой, а вместо этого только сильнее выставлял себя дураком. Селеста молчала, не отрывая взгляда от пола, и между ними вновь легла стена — толстая, ледяная. — Занзас, прошу, — Елена почти вбежала в круг, прижалась к его груди, стараясь смягчить обстановку, — Не сегодня. Ты обещал отцу. Пойдемте, Дино просил нас всех выйти на улицу. — Прямо так? — протянула Эшли, поправляя платье. — Прямо так, — отрезала Елена, и по её тону было ясно, что эта девушка лишняя в их кругу. Эшли обиженно посмотрела на Бельфегора, надеясь на защиту, но он лишь кивнул и убрал руку с её талии. Он остался стоять на месте, бледный, с кривой ухмылкой, которая никак не держалась на лице. — Я хотел как лучше, — выдавил Бельфегор, глядя то на Селесту, то на остальных, — Хотел, чтобы она была здесь, рядом. Разве это ошибка? — Ошибка, — хрипло бросил Скуало, подаваясь вперёд, — Ты снова думал только о себе. Луссурия вздохнул и отвёл глаза, не находя слов. Леви тихо хмыкнул, сжал кулаки, будто готов был добавить что-то жёсткое, но промолчал. Атмосфера вокруг словно сгустилась, и Селеста чувствовала — все смотрят на Бельфегора, видят его не принцем, а мальчишкой, который не умеет отвечать за свои поступки. Она опустила глаза, не в силах выдерживать этот взгляд — и брата, и всех остальных. — Милая, подожди нас здесь, — пропел Луссурия, мягко похлопав Селесту по плечу, напоминая себе и всем остальным: — Мы отойдем ненадолго. — Мусор пойдёт с нами, — неожиданно отрезал Занзас. Он ухмыльнулся, взглянув прямо в глаза Луссурии: — Я признал её членом семьи. Так что наслаждайся последствиями. Атмосфера вокруг была наэлектризована, и Селеста чувствовала, что оказалась в эпицентре бури, которую никто не собирался останавливать. Хранители двинулись к выходу, не переставая обсуждать выходку Занзаса, постоянно оглядываясь на Селесту и перешептываясь между собой. Селеста не вслушивалась, разбирая бардак в своей голове. Она ощущала себя песчинкой среди вихря. Зал, полный голосов и музыки, исчез для неё — остались только два человека. Брат, который называл её «сестрой», и босс, который называл её «мусором». Один — с улыбкой, скрывающей вину. Другой — с железным голосом, скрывающим всё остальное. Каждое слово Занзаса било по ней тоже, но она не могла не признать: он прав. Бельфегор бросил её тогда, двенадцать лет назад, и снова бросал сейчас — прячась за чужую спину, за очередную девушку, за роль, в которую сам себя загнал. И хотя Занзас был жесток, в его жестокости было больше правды, чем в братской заботе Бельфегора. «Мусор пойдёт с нами»… Слова резали, но в то же время давали странное чувство защиты. Пусть даже защита — как клетка. Лучше клетка, чем снова быть выброшенной в снег. Лучше ледяной взгляд, чем пустота брата, которого она так ненавидела и всё равно… ждала. Селеста, задумавшись, впечаталась в остановившуюся Елену. Брюнетка наигранно засмеялась и обняла подругу, представив ее синевласому парню. Он нахмурился, вглядываясь в лицо Селесты, после чего неловко улыбнулся и рассказал девушке о вчерашнем случае у его комнаты, признавшись, что сначала принял сестру принца за персонал особняка. Элен недовольно закатила глаза и развернулась, собираясь выйти из зала, но Мукуро остановил её и вручил в руки свой пиджак. Он не хотел, чтобы девушка замерзла. Селеста пропустила мужчин вперед, надеясь остаться в доме: ей не хотелось выходить на зимний мороз в тонком платье, и уж тем более не хотелось быть замешанной в делах Варии. Убедившись, что все вышли, она осторожно потянулась к дверной ручке, чтобы закрыть её. Но там, на крыльце, неподвижно стоял Занзас. Его взгляд, тяжелый и холодный, прожигал её насквозь. Казалось, он заранее знал, что она попытается спрятаться. Селеста застыла, смущённо глядя на него, будто надеялась: отвернись, сделай вид, что не заметил. Но он лишь сильнее нахмурился, и в этом движении бровей читался приговор: без тебя я не уйду. Она опустила глаза, понимая — выбора нет. Тяжело вздохнув и признав поражение, шагнула в ночь. Мороз ударил сразу, зацепив каждую клеточку кожи. Тело предательски задрожало, подбородок дрогнул, хотя она отчаянно старалась сохранить спокойное выражение лица. Она остановилась рядом. Секунда — и Занзас закатил глаза, будто от самого факта её слабости. Нехотя, он нял пиджак и накинул ей на плечи. Это не был жест заботы — скорее раздражённое «заткнись и не дрожи». Но ткань согрела, и Селеста, не отводя взгляд, всё равно почувствовала, как сердце болезненно кольнуло. Между ними промелькнуло молчание — густое, как дым. Его взгляд говорил: ты обуза. Её — ты всё равно прикрыл меня. За спинами послышались удивлённые возгласы — остальные уже давно ждали в нескольких метрах от крыльца. — Ты самый отвратительный брат, Бел, — прохрипел Занзас, резко оборачиваясь. Скуало не удержал смех. Селеста, сжав плечи под его пиджаком, скосила взгляд на брата. Ты пытаешься нас рассорить? — мелькнуло в её голове. Она с сожалением посмотрела на принца. — Селеста, значит, — улыбнулся незнакомый парень, подойдя к девушке, — Я — Дино, будем знакомы, — он наклонился к её уху и прошептал, — Если они держат тебя в плену, возьми меня за руку, — Каваллоне поднес свою руку к руке девушки и облегченно вздохнул, когда она не коснулась его, — Почему вы разрешили ей присутствовать? — Прихоть Занзаса, — бросила Элен, презрительно посмотрев на брата, — Решил поиздеваться над нами. — Ну, раз так, — Дино развернулся к хранителям, — Думаю, вы все в курсе, что в ваш особняк приехала сестра Андреа Масстерони, — мышцы на руках Занзаса вздрогнули. Он напрягся, не подавая виду, — Только что я получил письмо от него. Он требует вернуть сестру и утверждает, что никогда не хотел никакой войны, что бы там она не наговорила. Я считаю, что это глупая отговорка: возможно, Миранда нарушила его планы, попытавшись самостоятельно проникнуть в особняк, чтобы уничтожить вас изнутри, но не справилась, и сейчас Андреа пытается исправить её ошибки. Но кое-что меня смутило: почему он так уверен, что она все еще жива, и почему письмо пришло мне, а не Занзасу? — Потому что вы слишком глупы, — послышался женский голос сзади, — Мой брат получил достаточно информации с помощью подставных людей, служивших в ваших рядах, и прослушивающего устройства на моем ноутбуке, который ваш гениальный босс забрал у меня и оставил в своем кабинете, — рыжеволосая подошла вплотную к Занзасу и громко засмеялась, услышав первые выстрелы, доносившиеся из особняка, — Можете считать это объявлением войны. Миранда резко выхватила пистолет из-за спины. Раздался оглушительный выстрел.Месяц назад.
Елена с любопытством осматривала ноутбук, открывая разные папки и программы, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, что-то печатала и тшикала брату, чтобы он замолчал, когда тот пытался узнать как обстоят дела. Она была настоящим мастером в этом деле — хоть в чем-то преуспела, по сравнению с ним. Девушка хмурилась, глядя на бесконечный поток кодов, появившихся на экране после ее долгих махинаций. Она не могла поверить в то, что ноутбук был совершенно чистым, на несколько раз проверяя каждую программу, подключая свою рабочую машину, с помощью которой не раз взламывала сервера вражеских семей от скуки, но однажды получив важную информацию, способствующую предотвращению нападения на особняк. Но даже она не смогла найти абсолютно ничего подозрительного. Брюнетка устало взвыла, откинувшись на спинку кресла, и закрыла глаза руками. Занзас вновь попытался задать вопрос, но девушка вытянула руку в его сторону, пригрозив указательным пальцем. В ее голове творился полный беспорядок — ну не может такого быть, что босс Масстерони в четвертом поколении оказался таким глупцом и даже не перепрограммировал микрофон в ноутбуке сестры, чтобы он записывал и сразу передавал звук на его компьютер. Девушка вновь принялась что-то печатать и взглянула на экран. Она ударила себя по лбу и облегченно сматерилась. Разбитая веб-камера не вызывала абсолютно никаких подозрений, но, приглядевшись, Элен поняла, что она была разбита не просто так — слишком аккуратно, будто кто-то специально надавил на нее пальцем или ручкой. Область повреждения была слишком неестественной. Девушка воодушевленно нажала на несколько кнопок и обнаружила, что камера транслирует записанный звук на серверную машину, замаскированную под безобидную базу данных. Масстерони все время подслушивал за ними. Элен вновь подключила свой ноутбук и настроила трансляцию звука по команде. Девушка грустно сказала брату, что ничего не нашла, убедила его в том, что ноутбук абсолютно чист, и предложила пойти обедать, подмигнув. Занзас кивнул и вышел из кабинета вслед за сестрой. — Как и ожидалось, они прослушиваю нас через него. Я подчинила систему себе, и теперь мы можем использовать это для своей выгоды, — брюнетка довольно улыбнулась, — Также не исключено, что среди наших офицеров есть их люди. Скажи Скуало, чтобы он разобрался с этим.***
— Глупая девчонка, — Элен усмехнулась и прищурилась, голос звучал как издёвка, — Твой брат слышал лишь то, что мы давали ему услышать. Письмо пришло Дино прямо во время бала, и он не мог медлить. Пришлось звать нас на разговор и выманить из зала. В это время ваши люди должны были устроить стрельбу. Но, как слышишь, — её усмешка стала холоднее, — раздалось всего два синхронных выстрела. — Они мертвы, — хрипло бросил Скуало, убрав руку от уха. Миранда выронила пистолет, рыжие волосы упали ей на лицо, глаза метались в панике. Она хватала воздух, кашляя, пока алая ткань на груди расползалась пятном. Занзас даже не пошевелился, лишь отступил назад, и его ботинок скользнул по кромке окровавленного снега. Селеста стояла неподвижно, глядя, как алая лужа расползается всё шире. Белые туфли утопали в снегу, и тонкая красная кромка медленно ползла к её подошве. Она будто специально не двигалась — как если бы хотела проверить, что сильнее: её самообладание или ужас. В глазах не было ни страха, ни сочувствия — лишь тяжёлое, чужое спокойствие. Она медленно подняла взгляд на мужчину. — Меня ожидает то же самое? — её голос прозвучал тихо, но разрезал воздух. Она глянула на пистолет в его руке, из дула которого всё ещё тянулся дымок. — Чёрт возьми, Селеста… — впервые сбился Бельфегор. Его ухмылка исчезла, в глазах мелькнула тревога. Сестра стояла в луже крови, и в её лице не отражалось ровным счётом ничего. Занзас фыркнул, но глаза сверкнули. — С чего ты это взяла? — рыкнул он, — Это мафия, а не детский сад. Он резко схватил её за запястье, потянув к себе, но она дёрнулась, вырвалась, словно дикая кошка. — Не трогай меня, — прошипела она. Скуало чуть скривился — не от удивления, скорее от понимания, что у босса сейчас заиграют жилы. — Запомни одно простое правило, — Занзас вновь схватил её, на этот раз сильнее, и рывком толкнул в сторону брата, — либо ты… — он кивнул на неподвижное тело, — либо тебя. Бельфегор подхватил сестру, удержав её за плечо, и ухмыльнулся уже привычно — но улыбка вышла натянутой. Пальцы её дрогнули. Сначала едва заметно — будто кожа сама помнила, что только что к ней прикасалась чужая грубая ладонь с пистолетом. Она быстро сцепила руки перед собой, пряча этот тремор. — Приберите здесь, — холодно бросил Занзас и развернулся к особняку. Хранители двинулись следом, будто ничего не произошло. Бал в зале шёл своим чередом: музыка, смех, звон бокалов. Никто не слышал выстрелов, никто не заметил пропавшую Варию. Элен, будто и не было только что смерти за стенами особняка, подошла к Мукуро. Легко, с улыбкой, вернула ему пиджак. Но он не дал ей уйти: его рука легла на её талию, он обвил пальцами её ладонь. — Ты останешься довольна, — прошептал он, кружа её в танце. Мукуро полностью управлял Еленой, смеясь каждый раз, когда она неуклюже наступала ему на ноги. В детстве сестра босса Варии не тратила время на танцы, пытаясь во всем подражать брату — много тренировала стрельбу и выносливость, поэтому сейчас чувствовала себя неловко, несмотря на свой достаточно дерзкий характер. Мукуро нежно касался ее тела пальцами свободной руки, прижимал к себе, наклонялся к губам и внезапно отталкивал, двигаясь в такт музыке. Пару раз они чуть не сбили кружившие рядом пары, но совершенно не замечали этого. Они были вдвоём, и остальной мир их не интересовал. На финальном аккорде Мукуро наклонил девушку, придерживая ее спину рукой, и осторожно коснулся ее губ своими, расплывшись в довольной улыбке. Элен впилась ногтями в плечо Мукуро, за которое держалась, боясь потерять равновесие, чувствуя себя полностью под его контролем. Она смотрела ему в глаза, наблюдала, как на лбу появлялись все новые и новые капельки пота, как тяжело он дышал через приоткрытый рот. Зал залился аплодисментами, и парень поставил девушку на ноги, учтиво поклонившись. Элен смущенно улыбнулась, выполнив реверанс, и, отпустив руку парня, вышла из зала. Ей нужно было привести себя в порядок. Селеста, появившаяся в зале позже с хранителями, будто держала маску. Белая кожа — ещё белее под светом люстр, взгляд — настороженный, отстранённый. Когда они вернулись в зал, Селеста то и дело опускала взгляд вниз — на безупречно чистый паркет, стараясь убедить себя, что там нет крови. Но ей казалось, что туфли всё ещё липнут к полу, будто снег и багровая жижа шагнули за ней сюда. Она машинально терла пальцами запястье — там, где осталась память о сильном хвате Занзаса. Движение повторялось снова и снова, как нервный тик, хотя она и старалась не привлекать внимания. Гокудера подошёл к ней, вежливо склонил голову и протянул руку, приглашая на танец. Приглашение Гокудеры она приняла слишком поспешно, словно танец мог отвлечь, растворить чужую смерть в музыке и смехе. Она едва отошла, но Скуало на мгновение удержал её, схватив за локоть. — Эй, — прошептал он, — Я понимаю, тебе тяжело. Но держи язык за зубами, поняла? — его глаза сверкнули, и он отпустил, — Чёртов босс, — буркнул он себе под нос, — она выглядит подозрительно. Не стоило убивать на её глазах. Гокудера увёл её в сторону, и улыбка юноши была лёгкой, располагающей. — Сестра потрошителя, значит? — он будто пробовал её на прочность, — Я слышал, Дино собирается забрать тебя в Милан. — Что? — её голос дрогнул, и взгляд сразу метнулся в толпу, ища блондина. — Только никому ни слова, — шёпотом продолжил Хаято, — Я не должен был знать, но… пусть это будет нашим секретом. Селеста натянула улыбку — тонкую, как нить, которая готова порваться. Но она кивнула. Когда они подошли к компании Вонголы, Дино обернулся. Его улыбка была беззаботной, слишком лёгкой для человека, знающего о грядущей войне. Это обжигало её изнутри, но она надела такую же маску. К концу вечера смех и лёгкость десятого поколения постепенно смыли гнетущий след крови. Она вспомнила слова Луссурии — и впервые за долгое время позволила себе улыбнуться искренне. Но и эта улыбка была тонкой маской, за которой скрывался вопрос, который она больше не решалась задать вслух: Сколько ещё раз я буду стоять рядом, когда кто-то умирает?
