Lose Yourself

Я просыпаюсь с ощущением, будто должна быть мертва. Мое тело болит, голова кружится, а во рту суше, чем в пустыне. Света, проникающего сквозь жалюзи, достаточно, чтобы вызвать у меня головную боль. Я отворачиваюсь от окна в попытке снова заснуть. И тут на меня все обрушивается. Подушка, к которой я прижимаюсь лицом, пахнет так же, как Крис. Слегка приоткрываю глаза, ровно настолько, чтобы увидеть очертания Криса. Он прямо тут. Достаточно близко, чтобы я могла протянуть руку и коснуться его. Что он здесь делает? Я смутно помню, как мы шли с ним домой прошлой ночью. Воспоминания о моих пальцах, переплетенных с его, проносятся в моей голове. Остаток ночи пуст. Что произошло после этого? Каким-то образом я оказалась с ним в своей постели. Я бросаю взгляд в сторону кровати. Моя одежда разбросана по полу, как будто ее сняли в спешке. Хотя я не голая. На мне толстовка с капюшоном. Толстовка Криса. Та, с его красным именем на спине. Я чувствую, как мое сердце пропускает удар, прежде чем начать биться так, словно пробежала марафон. Неужели, я действительно позволила себе пасть так низко? Не могу поверить, что на мне его толстовка с капюшоном означающая, что я девушка на одну ночь. Я стала одной из тех трофеев. Звук его голоса эхом отдается в моей голове. Ты можешь получить ее, но только, если сначала переспишь со мной. Но я не спала с Крисом. Это невозможно. Не так ли? Мой лифчик все еще на мне. Застежка раздражает и чешется. Думаю, это хороший знак. Я закрываю глаза, сосредотачиваясь, пытаясь вызвать в памяти хоть какие-нибудь воспоминания о прошлой ночи. Их немного. Я не могу сказать, являются ли образы того, как он блуждает по моему телу. Мягкие кончики пальцев спускаются ниже моих бедер. Реально ли или это фрагмент моего воображения? Нет, это тот сон, который приснился мне пару ночей назад. Рука Криса слегка касается моей руки. Его кожа теплая и успокаивающая рядом с моей. Обычно, когда я с похмелья, я не хочу, чтобы кто-нибудь прикасался ко мне, но я не ненавижу прикосновения Криса. Я позволю ему продолжить. Это успокаивает. Это укачивает меня, и я снова засыпаю. Я снова погружаюсь в сон, надеясь, что когда я проснусь, все будет хорошо. Что я не спала с Крисом, и что мое похмелье менее болезненно. — Ты жива, — слышу я, как он говорит. — Едва ли. Почему ты в моей постели? — Ты не позволила уйти мне прошлой ночью. Ты удерживала меня и сказала, что будешь ненавидеть меня вечно, если я оставлю тебя. Я не хотел рисковать. — Правильно. — Как ты себя чувствуешь? — Мертвой. — Тебе что-нибудь нужно? Вода? Обезболивающее? Объятия? — Крис двигается, приподнимаясь на локтях. Я чувствую, как кровать прогибается, и мой желудок переворачивается. — Мне нужно, чтобы ты лежал совершенно неподвижно, — предупреждаю его я. — Почему? — спрашивает он. — Я чувствую, что меня сейчас стошнит. — Опять? Я медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Опять? Что ты имеешь ввиду? У него большой синяк на левой стороне лица. Это выглядит болезненно. Забавно, как он предлагает мне обезболивающее, когда на самом деле пострадал он и ему явно нужнее. — Ты не помнишь, как тебя вырвало прошлой ночью? — Нет, — говорю я, съеживаясь. — Я не знаю. Крис изучает мое лицо и тихо смеется. Я мгновенно чувствую себя неловко. Мой макияж размазался по наволочке, и я, наверное, выгляжу самым неряшливым образом, который он когда-либо видел. Не могу поверить, что он видел, как меня вырвало прошлой ночью. От меня, наверное, пахнет рвотой и алкоголем. За что мне это? — Ты и твоя подруга выпили что-то, со смертельным вкусом. Я имею ввиду, я был пьян, но как только все это дошло до вас, вы исчезли. А потом… Он закусывает нижнюю губу, слегка нахмурив брови. Я слышу, как мое дыхание становится поверхностным. Я нервничаю. — Потом что? — Ничего. Это не имеет значения.