Сьюзен. Возвращение Королевы

Случайных встреч на свете не бывает... Друг другу для чего-то мы нужны... Один нам словно ангел помогает, Другого искренне поддерживаем мы... Неизвестный автор.

Солнце уже медленно клонилось к закату, но пятеро охотников так и не собирались отправиться на покой. След, обнаруженный Арагорном, вел их на север, но, следопыт не спешил радоваться – орки из Изенгарда явно держали путь к своему хозяину, а до башни Ортханка было еще далеко. - Они ускорили шаг, - устало проговорил Арагорн, поднимаясь с земли, - что-то подгоняет их, и время идет против нас. - Если это будет нужно, мы можем идти и ночью, - сказал Леголас, - так мы хотя бы сократим расстояние. А там и до освобождения хоббитов недалеко. - Не все так просто, - вставил Боромир, хмуро оглядывая краснеющий горизонт, - судя по следам, орков больше двух сотен, будь даже мы витязями древности, то все равно бы не справимся с ними! - Тем более на открытом пространстве, - добавил Гимли, опираясь на древко топора. Его борода была всклочена, лицо красным, а из-под шлема катились крупные капли пота, - если они срежут путь через степи Мустангрима, мы их вряд ли догоним. - Мы должны попытаться, - отрезал Арагорн, а затем обратился к эльфу, - Леголас, что ты можешь разглядеть? Тот приглядывался к чернеющей линии горизонта несколько секунд, а потом обернулся к своим и проговорил: - Чернеющее пятно орков только что пересекло границы Рохана. Я их не вижу, но их много, и мы отстаем от них более, чем на сутки. - Топать ночью? – Ужаснулся гном, - так мы их не догоним! - Согласен, - Арагорн чуть поколебался, принимая решение, - бежим до полной темноты. Затем четыре часа на отдых и подъем; следующий привал сделаем к полудню, - он осмотрел всех товарищей и его взгляд остановился на сестре, - ты справишься, Сью? Та молча кивнула. Мужчине стало жаль ее, но он промолчал – сейчас нет времени на разговоры. И они побежали снова. Арагорн, как опытный Следопыт и бывалый охотник, бежал впереди всех, но его частенько обгонял Леголас, чей эльфийский организм спокойно переносил такое издевательство. За ними, постоянно меняясь друг с другом, следовали Сьюзен и Боромир. Путь давался девушке легко – спасибо вечным приключениям, бок о бок с Арагорном, а вот гондорец явно страдал от отсутствия лошади, - он привык ездить верхом, а не бежать пехом, да еще и тяжеленный щит, что он нес на спине, с каждым шагом, клонил его к земле. А за ними, самым крайним, едва поспевал Гимли, красный и потный от натуги, постоянно ругавшийся на кхуздуле, и говоривший, что гномы незаменимы только на коротких бросках. Но страх за жизнь хоббитов подгонял их, и они бежали до самой темноты, пока звезды и луна не заняли свое положенное место на небосводе. Тогда Арагорн объявил о привале. Все, тут же, повалились на траву, как подкошенные, и Странник никого не мог винить за это. Он укрыл своим плащом Сьюзен, чье бледное лицо ярко выделялось на фоне темных, чуть вьющихся волос, сам прилег рядом и попытался услышать топот орков. Было тихо. Земля поглощала все звуки, но следопыт не торопился. Он знал язык земли и потому терпеливо ждал, когда та поделится с ним своими тайнами. Вскоре, его ухо уловило звуки степной жизни – тихую возню мышей, шелест засыпающей травы и едва слышное шептание корней, отгоняющих паразитов от своих детей. Топота орков слышно не было, и это успокоило Арагорна – это означало, что твари тоже устроили привал, и им еще будет возможным их нагнать. Однако, где-то далеко, вдалеке, ему послышался конский удаляющийся топот. Он слегка встревожил его, но потом мужчина подумал о всадниках Рохана, и что они почти приблизились к их границе. Ничего в этом топоте удивительного не было, но на сердце Арагорна легла тень – он почувствовал неотвратимую беду. Вскоре сон стал обволакивать его веки, и он уснул, придавленный свалившемся на него бременем. Спал он не долго, и поднял всех с первыми лучами солнца. Ноги заныли, чувствуя тяжелый день, и Арагорн улыбнулся – давным-давно забытое ощущение. Сьюзен выглядела невыспавшейся и постоянно куталась в плащ, ежась от предрассветного тумана. Гимли выглядел не лучше, но не пыхтел и послушно жевал лембас, что протянул ему Леголас. Боромир хмурился, но молчал. Арагорн чувствовал и понимал их молчание, как и недовольство. Но они должны это сделать, иначе и без того призрачная надежда найти хоббитов бесследно растает, как этот туман. Позавтракав, они снова тронулись в путь. След уводил к северо-востоку, как и предполагал Арагорн – орки стремились в Изенгард, цитадель своего хозяина, что сотворил их. Перед взором так и стояли их огромные тела, не боявшиеся солнца, и сила, которой они обладали. Саруман вывел новую, более совершенную породу орков, которая отличалась от прочих своих собратьев тем, что могла передвигаться при свете солнца, обладая при этом невиданной силой и выносливостью. Война, которую так боялся Элронд, начинается. Арагорн чувствовал это, и это тревожило его. За последний месяц слишком многое изменилось, и мужчина старался не думать о том, насколько сильно еще может измениться ситуация в дальнейшем. Их Братство распалось, Фродо и Сэм одни бредут к Одинокой Горе, других хоббитов захватили орки. Саруман предал Белый Совет и встал под знамена Барад-Дура. Джадис все больше тревожит Гондор, ее власть стала более ужасающей, как Тьма, что снова обосновалась на Востоке. А еще у него объявился брат. Не сводный, не названный – родной. Встреча с ним беспокоила его больше всего. Душа Арагорна находилась в смятении, слишком многое ему пришлось заново все переосмыслить. Артур….. Младший сын Гилраэн и Араторна. Но так ли это? Арагорн не мог верить в то, что его мать отдала своего младшего сына колдунье. Она всегда была доброй и светлой – так говорил ему Элронд, и мужчина трепетно верил в это. Но теперь вера эта пошатнулась. Он чувствовал, что Артур не лгал ему, они действительно родные братья, но злой рок преследовал их, и Арагорн страшился будущего. Он не знал, что и думать, ведь то прошлое, в которое он так верил и знал, оказалось ложью. И от этого понимания становилось больно. Даже очень. Порою, он морщился от воспоминаний и хватался за живот, куда его проткнул Артур. Рана зажила – от нее не осталось и следа, спасибо бальзаму Сью. И все думал, думал, думал, избегая взгляда сестры. Уж что-то, а многим дунаданам бы стоило поучиться у древней королевы проницательности. Сьюзен всегда была тихой, и порою чересчур наблюдательной и понимающей. Арагорн постоянно чувствовал на себе ее взгляд, но старался не подавать виду – названная сестра явно видела его метания души, и хотела помочь. Но он не позволит ей этого. Это его битва, его война. Артур не дотянется до нее, и Арагорн никуда ее не отпустит. Что бы там Сью не говорила о благе Средиземья и его королевской крови, он не отпустит ее к Джадис. Если надо – скорее сам пойдет, но не отпустит никогда…. Артур – это его брат, а не ее. И он сам разберется с этим. И потому Арагорн твердо решил, что не скажет Сьюзен об Артуре ничего. Она никогда не узнает о том, что произошло тогда в лесу Парт-Галена, когда нашла его умирающим от раны в животе… И совесть тут же ныла, что, вообще-то, ей знать положено – Артур слишком опасен и может осуществить свою угрозу. Но мужчина сдерживал этот тоненький голосок, и не давал ему одурманить разум. Все будет так, как он решил….

***

С распада Братства прошло четыре дня. За это время, пятерка охотников, по подсчетам Сьюзен, одолела около сорока лиг. Хмурый и измученный взгляд Арагорна подтверждал это, как и редкие изумленные возгласы Леголаса. Они уже давно пересекли границу Рохана, и двигались к северу. Редкая, унылая степь земли коневодов не впечатлила ее, мысли девушки были направлены только на то, чтобы спасти хоббитов и на то, как можно разговорить Арагорна. Еще пару дней назад у нее теплилась надежда, что они близко, но Странник быстро развеял ее радость – орки ускорили ход и стали передвигаться днем, удваивая расстояние. Пару раз они находили их следы – потухшие костры и порубленные тела сородичей, в которых мужчины безошибочно распознали тела северных орков. Неизвестно, зачем их порубили, но становилось ясно, что дела в стае продвигаются не очень. И Сьюзен молилась, чтобы с милыми хоббитами ничего не случилось. Самая важная находка ожидала их на второй день пути – на одной из стоянок, в сторону уходили следы маленьких ножек, и там Арагорн обнаружил лист меллорна – пряжку от лориэнского плаща. - Мы на верном пути! – Тогда радостно сказала она. - Но эти листья сами не падают, - задумчиво протянул Леголас, и посмотрел на север, - боюсь, как бы с нашими милыми друзьями не случилось бы чего худого…. Нависло тягостное молчание. Каждый подумал о страшной развязке, что могла произойти с маленьким храбрым хоббитом. - Я не верю! – Внезапно четко и решительно произнес Арагорн, и в его взгляде заплясали опасные огоньки, - не верю! Мы спасем их! Я столько вел вас не для того, чтобы потерять Мерри и Пиппина! Не теперь! На мгновение, Сьюзен показалось, что Арагорн переменился в лице – стал более суровым и величественным, как и подобает настоящему королю. «Вот она – древня кровь Нуменора! – Не без трепета подумала девушка, - она дает о себе знать! Арагорн должен стать королем! - Я тоже, - сказала она, положив руку на его плечо, - уверена, что они живы! Ведь они зачем-то понадобились Саруману! А это значит, что до того, как их не доставят в Изенгард, с ними не случится ничего … страшного, по крайней мере…. - Согласен! – Поддакнул Гимли, поглаживая бороду, - и потому, нам нужно поторопиться! Все согласились, и Арагорн снова повел их небольшой отряд вперед, по степям Рохана. Но, с тех пор утекло два дня, а орки, как и надежды спасти хоббитов живыми и здоровыми, все отдалялись и отдалялись. Сьюзен чувствовала, как бесится от этого факта Арагорн, но никакие попытки разговорить его ничего не дали. Дунадан отмалчивался или же просто уходил от ответа. Днем он всегда бежал впереди всех, а по ночам слушал голос земли, чтобы узнать, сколько еще лиг им стоит пробежать. Девушка чувствовала, что он что-то утаивает от нее, то, о чем не хочет говорить, и это злило ее в ответ. Да разве так можно поступать с сестрой? Пусть даже и названной? Вот Питер и Эдмунд никогда не скрывали от нее своих бед и горестей. После того, как последний побывал в руках у Колдуньи короли и королевы Нарнии взяли за правило доверять друг другу и делиться всем, что с ними происходило. Это помогало им править королевством, и лучше понимать себя да других. Правда, когда они снова вернулись в Англию, все встало на свои старые места…. В Нарнии честности и открытости больше, чем в Средиземье, Сьюзен поняла это давным-давно. Но она привыкла доверять Арагорну, поскольку знала, что тот никогда ее не подведет, и ждала этого в ответ…. А он … он просто отмалчивался. И она злилась. Злилась на него, такого угрюмого и мрачного, на себя, дуру влюбленную, и даже на Гэндальфа, что затеял этот поход. Но понимала, что неправа и потому, молчала. Но это молчание давалась ей с трудом. Ее так и норовило внутри сказать что-то Арагорну или же просто завести разговор с Гимли или Боромиром, но она останавливалась. Погоня за орками на всех действовала угнетающе, отнимая много сил, и лишние разговоры им были не нужны… И потому она молчала. И продолжала бежать. Сдерживая эмоции и переводя дыхание, стараясь не думать о том, что их миссия напрасна. Она все равно продолжала верить, что все горести пройдут, и над миром снова засияет солнце. Пусть даже и не для нее…. Наверное, Люси бы гордилась ею. Ведь раньше Сьюзен никогда бы не подумала, что может так неистово верить во что-то хорошее. Таким качеством ранее обладала ее младшая сестра, но не она. И в глубине души девушка понимала, что изменилась за все время, что она провела в Средиземье. Этот мир изменил ее, сделал лучше. Пусть не такой величественной и женственной, как это было в Нарнии. Он раскрыл в ней то, что так долго пряталось и не хотело выйти в свет – чувство свободы. Арда показала ей ее настоящее лицо. Именно здесь бывшая королева стала той, кем давно мечтала быть, глядя на свою сестру…. Наверное, она и правда, умерла в Англии….

***

Шел четвертый день их охоты, когда Арагорн внезапно не остановился и что-то шепотом не спросил у Леголаса. Сьюзен не услышала его слов, но увидела, как нахмурился эльф. И недоуменно переглянулась с хмурым Боромиром, со лба которого катил пот. - Что случилось? – спросила она. Но Арагорн не услышал ее слов, и ничком упал на траву, чтобы приникнуть ухом к земле. Лежал он недолго, всего несколько секунд. За это время его лицо, и без того усталое, потемнело еще больше. - Да, так и есть, - проговорил он, поднимаясь, - они настигают нас. - Кто? - Всадники, - ответил ей Леголас, хмуря глядя на запад, - их сто пять, у них светлые волосы и блестящие наконечники копий. Они давно заметили нас. - Конники Рохана? – Подняла глаза Сьюзен, - мы же не враждуем с ними…. - Ты невнимательно слушала на Совете Элронда, Сью, - покачал головой Арагорн, проверря, насколько легко меч выходит из ножен, - Гэндальф принес плохие вести. Всадники Рохана платят Мордору черными конями, чтобы он не трогал их земли. - Ложь это все! – Отчеканил сердито Боромир, - я был там около года назад, - и ни о какой торговле с орками речи не шло! - За год многое могло измениться, Боромир, - невесело усмехнулся Арагорн. - Все равно, я не верю! – Упрямо заявил гондорец и сложил руки на груди. Сьюзен поймала его взгляд – тяжелый и чугунный, - мой отец и ярл Теоден хорошо знают друг друга, и люди Рохана не тронут нас! К тому же они могли видеть хоббитов…. - Как, если они настигают нас сзади? – Удивился Гимли, но Арагорн прервал назревающий спор: - Это дельная мысль. Кони мчатся быстрее пеших, и им лучше известны эти степи. Да и отряд орков, за которым мы следуем не так-то и уж трудно заметить. Боромир прав – они могут знать что-то о наших друзьях. Гимли скептически хмыкнул, но промолчал. Арагорн снова обернулся к эльфу, но Сьюзен схватила его за рукав: - Арагорн, ты чего-то боишься? - Плохих новостей, - честно ответил ей Странник, и на миг в его глазах мелькнуло боль, точнее ее ожидание. Он тоже боялся услышать страшные вести. Они слишком много пережили, чтобы принять это, и мужчина старался держать себя в руках. Сьюзен поняла его и ободряюще улыбнулась, отпуская рукав, лишь на пару мгновений коснувшись своими пальчиками рук Арагорна. Всего лишь один жест – едва заметный, но чувствительный – но он дал им обоим надежду. Он улыбнулся ей в ответ, а затем перевел взгляд на запад. Сьюзен проследила за его взглядом. Сначала, она не увидела ничего – лишь степь с ее гулкими буграми чахлой травы и камней. Потом, до ее уха донеслись топот и конское ржание. Он становился все отчетливее и приближался с каждой секундой. И затем, спустя пару минут, из-за груды серых камней, покрытых мхом, вылетел целый отряд всадников, одетый в шлема и доспехи. Леголас был прав, - все они были светловолосы и статны, и каждый держал в руках по длинному, сверкающему на солнце, копью. Сделав небольшой круг, всадники заторопились к ним и окружили со всех сторон, нацелив на кончики копий. Наступила тишина, и девушке показалось, что она оглохла – настолько резко и быстро стихло конское ржание и топот копыт. Вперед выехал командир отряда – Сьюзен это поняла по золотой окантовке на доспехах и более густому султану на высоком шлеме. Он остановил коня и промолвил, не выпуская копье из рук: - Кто вы такие? И что вы делаете в наших краях? - Эомер… - тихо вымолвил удивленный Боромир, который явно узнал говорившего, - Эомер! Тот внимательно посмотрел на него, а потом воскликнул: - Боромир! - Эомер, дружище! – Расплылся в улыбке гондорец. Эомер быстро спешился и снял шлем, открывая загорелое волевое лицо уверенного молодого человекам с ясными темными глазами и светлой копной волос. Сьюзен невольно залюбовалась его мужественными чертами лица. Чем-то этот Эомер неуловимо напомнил ее брата – Питера, такого же уверенного и молодого…. Он тотчас шагнул к Боромиру, и тот крепко обнял его. - Я слышал Рог пять дней назад, - наконец вымолвил роханец, выпуская того из объятий, - мы уж думали, что случилось чего…. - Все в порядке, - улыбнулся Боромир, а затем повернулся к своим спутникам, - Эомер, позволь представит тебе моих друзей – Леголас из лесного королевства, Гимли, сын Глоина, Арагорн Странник, потомок Исильдура и его сестра Сьюзен, Губительница Назгулов. Друзья мои, это мой друг и племянник ярла Теодена, Эомер, сын Эомунда, Третий Маршал Ристании. - Звучные имена для следопытов, - усмехнулся Эомер, оглядывая каждого из них, - да и странная у вас кампания, - его взгляд остановился на острых ушах эльфа и мысленно провел линию до кончика шлема Гимли, - Что вы делаете в наших степях друг мой? - Мы ищем хоббитов, - ответил ему Арагорн, - полурослики, вы бы приняли их за детей…. - Странные дела творятся, - задумчиво протянул Эомер, - нет, мы никогда не видели чудного народца. И не слыхали о них. - Они были в плену у орков, которых мы преследуем, - вклинилась Сьюзен, и Эомер перевел свой взгляд на нее – ну еще бы – женщина в мужской одежде, да еще смеет встревать в разговор мужчин. Но девушка давно уже плевала на такое отношение к себе (Люси бы ей поаплодировала), и потому спокойно продолжила: - Мы преследуем их четыре дня с самых берегов Парт-Галена, и будем очень признательны, если вы что-то скажете о них. - Отряд орков мы видели, - ответил ей Эомер, и его голос сделался жестче, - и перебили вчера ночью. Но никаких полуросликов и детей мы не видели. Он посмотрел на Боромира: - Мы сложили их за тем холмом, возле леса Фангорн, - Эомер показал рукой направление, приглядевшись, на горизонте можно было увидеть темную полоску дыма, - и подожгли. Все они мертвы. Но нам сурово далась эта победа. Пятнадцать человек из моего отряда больше никогда не вернется домой. - Вы убили их … всех? – севшим голосом спросил Гимли. Эомер перевел взгляд на него, и кивнул. Гном выдохнул, и Сьюзен тотчас захотелось обнять его и успокоить. Она почувствовала, как скорбное молчание овладело ими всеми. Поймав взгляд Арагорна, она отрицательно качнула головой. «Не верю». - Мне очень жаль, - роханец склонил голову, но в его голосе не чувствовалось сожаления, только решимость и еще что-то, горькое и честное, как это бывает у людей, не привыкших врать ни словами, ни душой. - Тогда, что же нам делать? – Боромир растеряно посмотрел на Арагорна. – Вся миссия была напрасна, мы не сумели им помочь! - Мы осмотрим поле битвы, - сказал Странник, - может, я найду ответы на наши вопросы. Эомер кивнул, а затем призывно и по-молодецки свистнул. К ним тот час подлетело три коня – белоснежный и двое пегих, тонконогих. - Пусть эти кони служат вам дольше, чем своим хозяевам. - Благодарю, - Арагорн оценил этот подарок и кивнул маршалу Ристании. Но тот не улыбнулся, лишь печально усмехнулся: - Ищите своих друзей, но не верьте надежде. Она давным-давно покинула эти края! Зато прибавилось стервятников - чего стоит Саруман! Говорят, он рыщет здесь, в облике старца в плаще с капюшоном.... И рядом с ним Белая Ведьма, и холод, что она принесла за собой, веет смертью.... - Что же произошло, Эомер? – Спросил его Боромир. - Грима Гнилоуст изгнал меня указом Теодена. Я не мог противиться такому приказу. - Этот смердящий кусок трусости? – Боромир явно не поверил своим ушам, - да как это возможно? - Он шпион Сарумана, и тот поработил разум ярла, - горько ответил ему тот, - мой отряд остался верен Рохану. Слишком много нечести ходит по нашей земле, и я не могу смотреть на это! - Горестные вести ты говоришь, Эомер, - покачал головой гондорец, - и тяжко моему сердцу! - Мы живем в странное время, - пожал плечами роханец, - Эльфы и гномы больше не чураются людей и путешествуют с ними по свету. Старые сказания оживают, и толпы орков во главе с Белой Ведьмой угрожают моему дому. Уж не знаю, суждено ли нам пережить это…. - Суждено или нет, мы это увидим, - негромко сказал Арагорн. Эомер посмотрел на него, и Сьюзен увидела, как его взгляд прожег Странника насквозь. Затем он кивнул своим мыслям и вскочил на коня. - Быть может, мы еще увидимся, Боромир, сын Денетора, как и с вами, чужеземцы из дальних краев. Остерегайтесь Ведьму с Колдуном, и может, мы еще скрестим мечи на поле брани, чтобы защитить наши земли! - С этими словами он надел шлем и повел свой отряд дальше, - едем на Север! Отряд воинов двинулся за ним, и всех снова обдало пылью и конским потом. Боромир печально смотрел им вслед: - Злодейство Сарумана простерлось слишком далеко! - Сказал он в сердцах, сжимая кулаки, - раз и владыка Теоден оказался в его власти! - Мы не можем помочь им, - осадил его Арагорн, - у нас иная задача. Боромир пронзил его своим тяжелым взглядом, словно собараясь сказать что-то емкое и нелестное; грудь его ходила ходуном. Но он успокоился и отвернулся: - Ты прав. - Нам нужно ехать, - негромко напомнил Леголас, поглаживая белоснежного коня, - солнце почти заняло свое место в небе. - Мы едем, - устало откликнулся Боромир. Сьюзен взобралась на коня позади Арагорна. Сегодняшняя встреча с роханцами впечатлила и напугала ее одновоеменно. Как и речи, что говорил племянник ярла. Как-то раз она видела Теодена, когда проезжала с Аром мимо Эдораса, - ярл тогда возвращался с дружиной домой, и они наблюдали на холме его возвращение. Люди любили его и приветствовали как героя из древних сказаний. Да и сам Теоден впечатлил Сьюзен - молодой и сильный, в пыльных доспехах, и могучей рукой... Так тяжело было теперь знать, что некогда блестящий воин и любимый правитель, теперь сражен болезнью, что наслал на него Саруман.... Руки девушки непроизвольно сжались, она еще сильнее захотела бросить все и найти Джадис, чтобы, хотя бы на одного врага, в Средиземье стало меньше... Но она не могла, сейчас ее долг - помочь Арагорну найти унесенных хоббитов.

***

Они приехали, когда орки почти догорели на общем костре. Над полем битвы витал смрад из запахов горящей плоти, конских лепешек, остывшей крови и железа. По привычке, Сьюзен сморщила нос, когда слезала с коня. Они принялись искать хоть какие-то следы хоббитов, но конный отряд Эомера не оставил им никакой надежды. Следов было много, все беспорядочные и одни покрывали другие; разглядеть что-либо в этом хаосе и понять было затруднительно. Они кружили по полю где-то час, прежде чем поняли, что их миссия потерпела крах. Но успели понять, что хоббиты здесь были. Об этом свидетельствовали обгоревшие пояски от их кинжалов, которые Гимли откопал в обгоревшей куче трупов. Это было все, что осталось от Мерри и Пина... - Не уберегли, - горько и тихо промолвил гном, протягивая их дунадану. Арагорн же не выдержал. Он, со всей силы, пнул лежавший рядом шлем, и заорал то ли от боли, то ли от бессильной ярости, упав на колени. Скорбное молчание овладело всеми. Каждый думал о страшной смерти Мерри и Пиппина, и плакал, не скрывая слез. - Это я виноват... - тихо шептал гондорец под молитвы эльфа, - это все из-за меня... Сьюзен же думала, что она разучилась плакать из-за смерти близких и друзей. Она считала, что все слезы выплакала в Англии, когда убивала себя в одиночестве, посреди опустевшего дома. Но оказалась неправа. Страшная, не укладывавшаяся в голове, смерть хоббитов, напомнила ей, каково это - терять своих близких, и что-то внутри девушки сломалось. Сьюзен опустилась на колени перед курганом тел и слезы из ее глаз хлынули градом. Она рыдала громко и взахлеб, оплакивая Мерри и Пиппина, которые стали для нее кем-то вроде младших братьев.... Такие светлые и такие непоседливые... Они заслужили этого! Она вспоминала их совсем маленьких, которых увидела на пире у Бильбо. Пину тогда было всего 11 лет, а Мерри ненамногим старше... Кто же знал, что она не сумеет их уберечь, как когда-то своих братьев и сестру? Кто же знал... - Не плачьте, друзья мои! - Раздался позади громовой незнакомый голос, - с хоббитами все будет в порядке! Теперь они в надежных руках! Инстинкт сработал, все оглянулись сразу. И тут же застыли в немом, изумленном, молчании. Позади них стоял белый колдун.