Мама учила с такими не общаться

Такой сюр. Ещё полгода назад ты писал свои треки для телочек, сучек, шкур, сосок, дамочек, девушек на подсосе (иногда быть рэпером заебывает - постоянно ловишь себя на подборке синонима покруче к самым простым словам или рифмуешь всё подряд, потому что восприятие уже так устроено), а сейчас ты цитируешь мне "Мата Хари" шепотом, на ухо, навалившись сверху и двигая одними лишь бедрами. Это слишком пиздато, под одеялом слишком хорошо и слишком жарко, а без одеяла было бы слишком стыдно. Все измеряется критерием "слишком" после встречи с тобой, Курскеев. Когда я только сунул свой нос в этот палисадник, приоткрыв блестящую калитку, ты уже был тут как свой. У тебя были друзья и телки, которых ты кадрил своими демками. Прямо как меня сейчас. Ты называешь меня кисой, и остатки рассудка, которые я старательно не отпускал, разбиваются о пьяные нотки твоего глубокого голоса. Я не думаю больше о том, называл ли ты так какую-то другую бабу, сколько это ещё продлится. Сейчас я не думаю совершенно, отсоединяясь от этой реальности, погружаясь в бессознательное наслаждение. Рядом с тобой я стал как свой, рядом с тобой меня приняли, хоть и подъебывают чаще, чем дышат. "Гена любит только победителей, на других не встаёт" - самый частый подъеб, от которого Никита лишь довольно улыбается и крепче обнимает меня за плечи. Любимые придурки. Я молю о пощаде, но ты лишь увеличиваешь темп, выбивая из меня такие ноты, которые никому раньше не удавалось выбить. Ебать, мы можем написать книгу "как заебать соседей (буквально)" и прославиться. Меня захлестывает всепоглощающей, оглушающей волной наслаждения, из под которой уже не выплыть. Никита...ты чёрт, ты дьявол, я люблю тебя. Я люблю тебя. Это тот комок, который я не могу выплюнуть уже полгода. Полгода пидорства, полгода ебли в жопу после теплых ужинов или душных концертов, уже в отеле, где нас никто не увидит. Так много раз я глотал этот комок ванили, что блять, тащите мне мой черный пояс. Да и ты весь такой альфа, когда ты в последний раз говорил "я люблю тебя" не маме? За окнами густая ночь, я окунаю в неё взгляд, и она окунает меня в ответ в свои густые горячие объятия. Или это Никита? Вот уже полгода ночи мне не кажутся холодными на ощупь. Я люблю их, я люблю тебя. Давай, Гена, соберись, надо резко, как пластырь, и будь что будет, как в полуфинале Версуса, когда ты не приехал и мне резко стало похуй. - Я люблю тебя, - говорю я шепотом и слышу в ответ лишь протяжный храп. Охуенно. Я покрепче затягиваю свой черный пояс.