Загадочное превращение в женщину, или как узнать свою любовь.

/POV: Шура/ Я так и не придумал, что ответить Лёве и поэтому я решил просто заткнуться, чтобы лишний раз не накосячить. Как же вовремя погас свет, из-за чего не было видно моего покрасневшего, дальше некуда, лица. Началась реклама и я, уже более-менее расслабившись, ожидал начало сопливого, по моему мнению, фильма. Лёва сидел рядом и тоже смотрел на экран. Увлеченный рассказом диктора, дающего четкую инструкцию о том, как можно по-быстрому загреметь в тюрьму на 6 лет за незаконную съемку фильма, я не заметил, как Лёва, как бы невзначай, пододвинулся ко мне ближе. Перенеся стресс и вспоминая всё то, что мне буквально минуты три назад рассказал Егор, я истерично начал жрать. Загреб в свои ручонки весь попкорн и, любуясь экраном, я краем глаза заметил, что Лёва через ЗD очки смотрит на меня. Я с некоторой опаской повернулся к нему и выжидающе посмотрел, на что тот усмехнулся, наклонился к моему уху и шепотом, из-за того, что фильм уже начался, обдувая меня своим теплым дыханием, произнес: — Поделись попкорном, жадина. И снова эта ухмылка! Я ожидал чего угодно, но только не этого. Боже, но когда он наклонился, я аж замер весь. Какая хрень со мной творится я почти догадываюсь, но специально отгоняю подальше эту мысль. Я неловко отстранился от него и поставил ведро с кукурузой ровно между нами, ну, мало ли. Теперь я принялся за колу. А кино в это время уже давно началось, и я решил все-таки начать его смотреть, хотя мысли мои витали где-то совсем в другом месте. Народу в кинозале было совсем немного, поэтому вокруг царила тишина, все смотрели фильм, а я подыхал со скуки. Я так и думал. Самая такая типичная романтика, ничего против не имею, просто нудно и скучно. И еще, как назло, я всё время, как только собирался взять попкорн, встречался с рукой Лёвы и смущался еще больше. Со мной необъяснимо точно что-то творилось. Такая бурная реакция на все движения Лёвы, на его поведение, на его, черт возьми, внешний вид. Но, блин, я не знаю, что мне с этим делать! Оно все как-то…само. Когда это началось? Когда…точно знаю, что после того, как я стал бабой. Да. А когда именно? Господи, как сложно! И Егор еще! Как специально! Все его выходки, эти рестораны, кино. Я, конечно, уже понял, что я ему нравлюсь. Я еще не совсем дебил, чтобы это не заметить. Ну, и вкус у него, конечно… Но ситуация не была бы такой неисправной, если бы Лёва не нравился мне. Да, я к нему немного неравнодушен и он это знает! Теперь уже точно знает. И что мне делать? Ведь мне теперь не оправдаться.  За всеми этими мыслями я полностью забил на фильм и молча допивал колу, пока та не кончилась. Скучно. Задумчивым взглядом под черными очками я спокойно наблюдал за Лёвой, приютившись в углу дивана. Егор же увлеченно смотрел за поворотами сюжета в фильме, не замечая того, как я медленно засыпаю. Морфей вновь затянул меня в свою ловушку. По моим ощущениям с тех пор как закрыл глаза не прошло и минуты, до того как Лева начал меня тормошить. — Саша! Саша, ты что, спишь?! Я перепугался и, резко дернувшись, чуть не опрокинул ведро с доживающими свои последние минуты остатками попкорна, однако реакции Бортника можно позавидовать! — А?! Что? Кто спит? Никто не спит! А фильм уже закончился? — Представь себе! Лева стоял надо мной с недовольным и явно обиженным видом. А вокруг все плыло перед глазами. А, ну да, я ж очки забыл снять. Блин, вот и совесть проснулась. Я стянул с себя очки и ели как встал с дивана, а Лёва всё это время молча за мной наблюдал. Я не выдержал его взгляда. — Что? — Да так. Ничего. — Да не спала я! Не спала! — Угу… Ну, и с кем тогда осталась главная героиня? Да… Вопросик не из легких, и Егор снова ожидал того, как я вновь буду выкручиваться. — С котом? — Гражданочка Шнильц! — о, давно меня так не называли. — Что опять? — Вы неисправимы. — Ну, что ж поделать… Характер такой. На мою реплику Лёва только улыбнулся, но сразу же почему-то подавил улыбку. Всё ясно. Дело плохо. А тем временем мы уже вышли из кинозала, и я, щурясь от яркого света, медленно передвигался и чувствовал себя кротом. Лёва по-прежнему молчал. Я, чувствуя свою вину за свой же сон, решил прекратить это дело. — Лёв. — Мм? — Ты обиделся? — Нет. — Лёв, ну, извини… Я не хотела, хотя нет…я хотела, но… Ай, забей! Прости, что я уснула, правда. Мне стыдно. Блин, я действительно чувствую вину перед Левой, хотя если подумать, что ничего страшного не произошло. Однако Лёва же старался, он выудил меня из дома, купил специально билеты и так далее, и из-за меня все полетело под хвост коту главной героини. А мой друг (или уже не совсем друг) искоса стрельнул в мою сторону своими голубыми глазами, вздохнул и сказал: — Да я не обижаюсь на тебя. Просто думаю. — О чем, если не секрет? — Да вот пытаюсь понять, когда это девушкам стало настолько со мной скучно, что они аж засыпают. — Да ты… Да с тобой интересно! Это я дура. Может и вправду тебе лучше быть, хм, дружить с какой-нибудь девушкой типа Насти…нежели со мной таскаться. Вот опять пульт управления моей серой массы перешел в руки невыносимой Сашки. С такими темпами и ходом мыслей я скоро вновь буду вынужден пополнять, потерявший когда-то своих бойцов, тайник. — Эх, нет, гражданочка Шнильц. Таких девушек, как та Настя полным полно и они меня не интересуют, а вот ты одна. Мне с тобой интересно, даже если ты и спишь. Удивительно. Боже, как это мило. Я почувствовал, как кровь прилила к щекам и ушам. Я вновь засмущался и опустил взгляд на дорогу. Вот умеет же Лёва вогнать меня в краску. Заметив мой маневр, он хмыкнул и приобнял меня за плечи. Охохо, что же ты делаешь? Мы пошли дальше по светлому коридору из выхода в кинотеатр, и вдруг я притормозил прямо напротив туалета.  Бортник остановился рядом, посмотрев на меня с вопросительным выражением лица. После огляделся в поисках причины торможения и, найдя ее, уже с немым вопросом, как бы уточняя махнул головой в сторону очереди. Я кивнул и Егор уверенным шагом направился к двери с мужским силуэтом, ну, а я за ним по привычке. Позже он заметил меня, идущего позади и ни черта не подозревающего, остановился и повернув меня за плечи, молча и с усмешкой на лице направил в сторону очереди в женский туалет. Блять. Я забыл. Да, блин, тут очередь! Какого хрена здесь очередь?! Чем можно заниматься в туалете так долго?! Постояв в очереди еще три минуты, я наконец-то попал в туалет. Аллилуйя! И вышел через минуту. Думаю, эта игра не стоила свеч. А Лёва меня уже ждал. Подойдя обратно к нему я спросил: — И куда теперь? — Я не знаю… Честно говоря, я этот вечер планировал немного по-другому. — Как? — — А тебе всё и расскажи! — на лице моего друга появилась улыбка и я еще раз убедился, что она мне очень сильно нравится. — Ясно, опять я всё испоганила. — Да ладно тебе, как говорится, ещё не вечер! Пойдем я тебя хотя бы провожу. Надеюсь в этот раз ты не против. Ну, вот опять! Да уж, теперь точно не отвязаться. — Да нет. — А твои родственники уже уехали? — Какие родственники? — Ну, из Костромы. — Аааа… Из Костромы! Нет, но скоро уедут. — Понятно. Тогда, может, еще ночку у меня перекантуешься? Кормить меня будешь. Чегооо? Ну нет, ну такую пытку я не согласен. Уж слишком много всего произошло прошлой ночью и утром. Стоит вспомнить хотя бы телефонный разговор Левы и его мамы. — Ага, поваром меня решил своим сделать? — тут уже я попытался ехидно улыбнуться, но получилось как-то не очень. — Почему бы и нет. Но для начала я хотел бы сделать тебя своею гостьей. — А точно гостью? — я с усмешкой посмотрел на Егорыча. И не давая ему ответить, продолжил — Нет, Лёв, сегодня мне надо быть дома. — Мм… Ну, ладно, тогда как-нибудь в другой раз. — Угу. Интересно, а когда будет этот «другой» раз? А тем временем мы уже вышли из кинотеатра. Скорее всего сейчас было где-то пол девятого, однако солнце уже село и на улице чувствовалась легкая прохлада. Мы не спеша прогуливались по парку и в основном молчали. Каждый думал о своем, как вдруг, я, засунув руки в карманы джинсов, обнаружил номерок из гардероба, про который мы напрочь забыли. Я остановился и достал его из джинсов. — Лёв. — Да? — Тут это… Мы про гардероб забыли! Лёва подошел ко мне ближе, взял из рук номерок и посмотрел назад, откуда мы шли. — Ну, что ж. Значит будет повод сюда вернуться. — То есть как? Мы не пойдем за вещами? Давай я схожу. — Саш, да не надо. Я же говорю: будет повод возвратиться. — Мы могли бы и без повода сходить в кино. — О как! Я смотрю, тебе все-таки понравился этот поход в кинотеатр. — Вполне, кроме некоторых вещей. — — Догадываюсь о чем ты. Ну ты такая смешная, когда ревнуешь! — Я? Я не ревную! — Ага, ага. — хитрый взгляд со стороны Бортника, брошенный в мою сторону, заставляет меня вновь взбеситься, но в этот раз как-то по-другому. — Перестань! — А что? Да ладно тебе, признай этот факт! Да факт то я признал уже давно, но признаваться перед Левой не хотелось. Логика. — Бортник, прекрати! Я не ревную! А Егор в это время ушел немного вперед и во всю хохотал надо мной. Ведь специально стебет меня! Я негодовал и одновременно тоже смеялся. И тут на земле я заметил небольшую шишку. План созрел мгновенно. Я подобрал эту шишку и шутя кинул её Леве в спину. Тот перестал смеяться и повернулся ко мне с яркими смешинками в глазах. — Ах, ты редиска! Тут он взял ту же шишку, брошенную в него, и я понял, что он задумал. Времени не было и я неожиданно взвизгнув (да-да именно так) отскочил и спрятался за скамейку, шишка пролетела мимо меня, на что я заторжествовал. Леву позабавила такая ситуация и мы начали перестрелку. Повезло, что вокруг было очень много «снарядов» из-за хвойных деревьев, ибо я уже давно бы проиграл в этом неравном сражении. Егор кидал в меня шишками, а я сидел за своей баррикадой в виде скамейки и периодически открывал огонь на Левчика. Тот уворачивался и подбирая на ходу боеприпасы, закидывал их в меня пока не заметил, что я там уж слишком долго притих. — Сдавайтесь, гражданка Шнильц! Признайте своё поражение! И тут я, втихаря собрав кучу шишек, заорал строчку небезызвестной песни: — Я не сдамся без бою! И кинулся в бешеную атаку. Лева, явно не ожидая от меня такого, стал быстро искать укрытие и нашел его в виде такой же скамейки, только напротив. Но тут уже затих он. Я перестал кидаться и тут же заволновался. Господи, когда я успел стать таким внимательным! Держа на всякий случай одну шишку в руках, я обеспокоенно подошел к скамейке, за которой спрятался Егор. Я выглянул и увидел своего друга, который напрочь позабыв про игру, уставился на что-то впереди. Он же заметив, что я подошел, тихим и каким-то восторженным голосом произнес: — Саш. — Мм? — Смотри! Лева указал мне рукой куда-то вдаль. Я ничего там не рассмотрел и спросил у него: — Что там? Я ничего не вижу. — Тир! — Что? — Тир! — также восторженно проговорил Егор, — Тысячу лет там не был! Я снова всмотрелся и в этот раз я уже четко разглядел вывеску, на которой яркими и большими буквами было действительно написано «ТИР». Клаааас. У Левы детство в жопе заиграло. А хотя у меня тоже. — Давай сходим? — Егор поднял на меня свои голубые глаза. в которых читалась искренняя радость. Ну как ребенок, ей Богу! — Ну пойдем. Лева поднялся, и взяв меня за руку, уверенно повел в сторону небольшого деревянного построения, предназначенного для любительской стрельбы по мешеням. Мы быстренько дошли к тиру, и нас тут же заметил какой-то матерый дядя, лет, может, этак на шестьдесят, который уныло смотрел на красоты парка и курил. Посетителей не было — это однозначно хорошо. Неизвестный мне дядя быстро среагировав, выбросил сигарету, и с радостной улыбкой обратился к нам: — Что, молодые люди, решили испробовать себя в стрельбе? Лева обернулся ко мне и с улыбкой произнес: — Ну что, Саш, постреляем? — Ну давай, конечно, только я не умею. Я действительно не умею стрелять. Вот не моё это дело и всё. Никогда не испытывал какую-либо страсть к оружию и всему такому. — Так это ж не проблема! Научим! Мы подошли поближе и поздоровались с хозяином тира. Сам тир, как вы наверняка уже поняли, находился в парке посреди других подобных заведений, но только сейчас работал только один он. Внутри все в основном было сделано из дерева. По центру вдалеке висели полочки, на которых стояло множество жестяных разноцветных банок — это мишени. А вот по бокам висели самые разные игрушки — это призы. Ну что ж, поиграем! — Здравствуйте! Да вот захотелось нам пострелять, а заодно и научиться! — по-моему, Лева пребывал сейчас в самом наилучшем настроении. — Так это ж здорово! Мужик протянул нам две духовые винтовки и положил рядышком по десять пулек каждому. Я стоял и смотрел на это дело, как баран на новые ворота. Не скажу, что я никогда не играл в тир, но делал это ой как давно. А Лева уже взял уверенно в свои руки винтовку и стал мне четко все рассказывать. — Вот смотри, эта штука, которая у тебя сейчас в руках, называется винтовка. — Я знаю! — он думает, что я совсем тупой что-ли? — Умница ты моя. Идем дальше… Теперь винтовку прикладываем к этому столу и держим вот так, видишь? Лева мне все показывал, а я честно старался повторять, но получалось как-то плохо. Я был рожден не для этого. — Так? — Ну почти, там левая рука. — Аааа… — Вот. А теперь смотришь в эту мушку и целишься в мишень. Аккуратно, не торопись. — Хорошо. — Когда прицелишься, то медленно, потихонечку нажимаешь на курок. — Понятно. Нихрена не понятно. Я не знаю, где ошибся я в расчетах, но вместо планируемой подбитой красной банки я чуть не расхреначил потолок. Лева смотрел на меня с широко открытыми глазами, явно не ожидая ТАКОГО результата. Я же закусил губу и попытался прицелиться снова. Выбрав в этот раз уже зеленую банку, я спокойно нажал на курок, но все равно промазал. — Да что ж ты так мажешь-то? Ведь совсем близко была. — Ну знаешь ли… Давай теперь ты. Твоя очередь. — Ладно. Лева уверенно взял в свои руки винтовку и стал прицеливаться. Через секунду он сбил первую банку, затем вторую и третью и так далее. Пока я за этим наблюдал, и моя вредность превращалась в восторг, хозяин тира подал свой голос, обращаясь к Бортнику: — Ха! Давненько я не видел, чтобы попадали пять раз подряд. Вы где-то занимаетесь? Лева отложил винтовку и самодовольно посмотрел на полностью сбитый первый ряд. — Нет. Служил просто! — О, и какие войска? — Израильские. Ой, бляя… Сейчас начнется! Очередные байки про то, как он служил в армии. Его девиз: что не байка, то быль! Ох, сколько он таких девушкам то нарассказывал в свое время, и самое интересное, что никогда не говорил правду, потому как Израиль это дело совсем другое, и распространятся не следовало. Мне рассказывал все, а другим, по сути своей, врал. Вот и сейчас он уже общается, как я выяснил из разговора, с неким дядей Васей, служившим ранее в воинской части у границы. Я, в свою очередь, молчу, нервно перебирая пульки, катая их туда-сюда. Лева замечает это, и громким голосом, чтобы я наверняка услышал, продолжает свой рассказ о том, как он на учениях подстрелил зайца, попав ему в правый глаз. Подозрительно, но сейчас он говорил правду. Я эту историю уже слышал, и еще тогда ему сказал, что он живодер и что мне очень жалко зайку. Лева тогда посмеялся надо мной и в шутку начал меня также называть зайкой, за что и получил люлей! Василий слушал его внимательно, что-то добавлял даже, а я тупо пялился на Егора временами встречаясь с ним взглядом. Но вдруг Вася предложил Леве заманчивую вещь: — А вы не хотите сыграть на приз? — Хотим, конечно. — Ну вот, смотрите, — дядя Вася обратился к Леве объясняя что ему предстоит сделать, — Попадаете еще три ряда ниже и забираете любую игрушку бесплатно. — Ну как обычно. — Дааа, однако в последнее время никто и первого ряда сбить не может. Тут он покосился на меня, на что я фыркнул, а Лева, заряжая винтовку, сказал мне: — Ну что, Саня, выбирай себе игрушку. Ну да, что еще остается делать сорокалетнему мужику в теле женщины, конечно же выбирать игрушку. Итак. Винтовка вновь в Левиных руках. Прицелившись, он нажал на курок и сбил банку! Я заликовал. Признаюсь, Лева стрелял отменно, я ему даже завидую, но и радуюсь его победам искренне, и когда второй ряд был сбит, я носился вокруг него как любая наша фанатка возле афиши. Егор тоже радовался, и вообще время пролетало только так. Остались заключительные три банки, до этого Левчик все-таки промахнулся пару раз, но пулек нам еще хватало, чтобы выиграть. И вот три точных попадания прямо в цель, и я с диким радостным возгласом кидаюсь Бортнику на шею, не соображая о том, что вообще делаю. Лёва, отложив винтовку на место, обнял меня в ответ. Василий прохлопав небольшие аплодисменты, поздравил Егора: — Вы молодец, победили! — С такой поддержкой грех не победить. — сказал Лева, все еще приобнимая меня за талию. — Ты выбрала себе приз? — Нет еще. — Ну так давай. Я стал смотреть на правую стену, полностью обвешанную всякими разными мягкими игрушками. Мой взгляд скользил по котятам, мишкам, зайчикам, цыплятам, пока не остановился на огромном микки маусе. Впервые такого вижу. Я обратился к дяде Васи и к Леве, указывая на предмет моего хотения: — Вот его хочу. — А что, символично! Лёва улыбался, и взяв долгожданный приз в свои руки, протянул его мне со словами: — Ахуенный приз для ахуенной девушки! — Ой, бля…как мило! Поржав и попрощавшись с хозяином тира, два матершинника пошли в сторону выхода из парка. Я взял крепче в руки диснеевского персонажа, который вблизи оказался просто гигантским, по-моему я выбрал самую большую игрушку в тире, и стал думать как объясню Милене его появление в своей квартире. Хохоча о своем, мы прошли пол дороги до моего дома. Я не знал сколько времени за сегодня я провел с Левой, я шел с ним рядом, старался поудобней перехватить микки и пинал листья, что расстелились прямо на дороге. На улице почти ни души, тишина. Пройдясь еще немного, я решил спросить у него то, что несколько удивило меня не давало покоя. Почему он рассказал мне и Васе правдивую израильскую историю? — Слушай, Лев, а вот та история про зайца, это правда? Егор слегка смутился, глянул на меня и таким мягким вкрадчивым голосом ответил: — Конечно правда. Я служил в Израиле два года, вообще положено три, но мне повезло. Шурик тогда успел вовремя свалить в Австралию, а я остался и поступил на службу в Армию Обороны Израиля. Я ведь мог тоже с Шурой поехать, но решил, что останусь, потому как любил кое-кого, а как позже выяснилось, думал, что любил. Но жизнь такая странная штука… Только со временем понимаешь, кто тебе действительно важен. Лева что-то совсем задумался и медленно шел, склонив голову. Я его слушал и думал, что же ему пришлось пережить, пока я мотался в Мельбурне. — Воот. А про зайца, это всего лишь одна история. Мы тогда проходили какие-то дистанционные учения, а я ведь снайпером был, и ходим мы по этой пустыне, значит, и тут я вижу: в кустарнике заяц полевой сидит. Такой светло-коричневый и короткошерстный. Ну я быстрее схватил винтовку, и пока прицеливался, ушастый кааак сквазанет! Все произошло слишком быстро. Уловив момент, я все-таки нажал на курок и вижу, что подстрелил. Подхожу, значит, смотрю: пуля аккурат в правый глаз попала. Я тогда аж сам удивился. Показал, конечно, всем. А потом я этого зайца в столовку отнес, из него там, вроде, солянку сделали. Я искоса посмотрел на рядом идущего Бортника, и не сдержавшись, произнес: — Живодер. Лева искренне удивился, а затем еле сдерживая смех, стал издеваться надо мной: — Это я живодер? А кто на днях говядину по-бургундски наворачивал и осетра сверху? — Ну я же не бегала с винтовкой за ни в чем неповинными зверушками. — Не бегала, но результат один и тот же. — Ой все. Я шутливо поднял подбородок, надул губы и с видом серьезным и решительным зашагал вперед. Лева оставаясь позади и явно ухмыляясь, окликнул меня: — Ну Шуур! — Что? Я с улыбкой на лице повернулся к нему и замер, понимая что произошло. Егор тоже. Зачем он назвал меня Шурой? А я дурак откликнулся… Мы оба молчали и чувствовали смятение насквозь, пока Лева не кашлянул и не произнес: — Кхм, извини, Саша, я случайно перепутал… — Да ничего. Он догнал меня, и мы пошли дальше молча. Спустя пять минут Лева спросил: — Ты тут живешь? Очнувшись от собственных мыслей, я осмотрелся и вновь ощутил себя дебилом (о даа это чувство не заменить ничем). Я привел Бортника на свой же район, и мы стояли в трех шагах у моего подъезда. Я стал лихорадочно соображать что мне делать, и не найдя другого решения, я натянул свою фирменную глупую улыбочку, перехватил Микки и переспросил: — Мм? — Я говорю, ты в этом доме живешь? — Я? Нееет… Куда мне, это же вроде элитный дом. — Ну да. Здесь Шура живет. — Даа??? Вот точно не знала… — я попытался сделать самое что ни на есть удивленное выражение лица. — Угу. Я все никак не пойму где ты проживаешь. Мы весь район обошли. — Да там я живу, дальше! Дорогу путаю иногда и все… Пихнув Леву в бок, тем самым заставляя того двинуться с места, мы пошли дальше, заворачивая немаленькую такую петлю. Я два раза обернулся и мысленно наворчал на Милену, за то что та не выключила свет на кухне. Хоть бы Лева не заметил этого. Дошли мы до какой-то не очень взрачной на вид пятиэтажки. Кстати говоря, я в соседнем дворе и подрался. Так себе домик… Не ну конечно, после моей трёх комнатной шикарной, пусть и немного засратой, квартиры, находящейся в новом дорогом элитном семнадцати этажном доме с частной охраной и с двумя лифтами, это здание не внушает мне никакого доверия, но выбора судьба мне не предоставила. Я неуверенно посмотрел на Левчика, который также скептически осматривал надписи непристойного характера на стене дома, и обратился к нему: — Ну вот тут я и живу. — Ясно… Квартиру снимаешь? — Типа того. — Может лучше у меня поживешь? — Не-не, у меня же там родственники. — Как вы там все вмещаетесь? — В тесноте да не в обиде. Ничего скоро уедут. Я переминался с ноги на ногу и осматривался. Рядом с подъездом стояла старая зелёная лавка, еле вкрученная лампочка около двери с домофоном временами давала о себе знать, и не смотря на позднее время, где-то на заднем дворе пацаны играли в футбол. Короче говоря, присутствовало все то, что обычно бывает в каждом городе в старых районах. Прям в детстве побывал. Я глянул на своего друга и увидел, что тот, докуривая сигарету, наверняка чувствует то же самое. Невольно улыбнувшись, я положил Микки на скамейку и обратился к нему: — Лев. — Мм. — Спасибо тебе за эту прогулку. За тир и кино, но только знаешь что. — Что? — Приглашай в следующий раз на боевик или комедию что ли…а то я на романтике, как видишь, сплю. — Обязательно. Лева, выдохнув дым, обаятельно улыбнулся краешком губ, выкинул сигарету и затушил ее. Хрен знает что на меня тогда нашло, может я просто насмотрелся на Леву за целый день, но я поддался каким-то неизведанным мне до этого момента чувствам, которые накрыли конкретно и походу надолго. Уловив момент пока Егор немного повернет голову вбок, я «незаметно» наклонился к нему, дабы поцеловать его в щечку. Но кто ж знал, что он именно в этот момент вздумает глянуть на меня, и наши губы встретились. Явно не ожидая от меня такого, я в принципе тоже не ожидал, но уже было поздно, Лева сначала чуть-чуть опешил, а затем обнял меня за талию, и немного углубил поцелуй. Я потерялся в этой вселенной, я разучился дышать. Это все так странно… Вот я целуюсь со своим лучшим другом, но на это как-то пофигу, наверно, потому что он мне не друг, уже не друг. Я чувствовал на своих губах привкус его любимых сигарет, которые иногда тырил у него, его дыхание, и это мне снесло крышу окончательно. Я держал его за плечи и честно не решался разрывать поцелуй, хоть воздуха катастрофически не хватало. Но и этому поспособствовали тоже. Внезапно у меня за спиной раздался истеричный звук домофона, и открылась тяжелая железная дверь, из которой вышел помятый мужичек с мусорным пакетом. Мда… Мы отступили друг от друга, смотря прямо в глаза. От неловкости я опустил взгляд, взял обратно со скамейки Микки и тихо, со все еще сбившимся дыханием, сказал: — Ну…пока? — Пока. Я тебе позвоню. — Хорошо. Я ногой успел поймать дверь от чужого подъезда и, последний раз глянув на Леву, который не двинулся с места, вошел во внутрь. Я просидел в ледяном подъезде минут, может, пятнадцать и никак не мог понять, что произошло. Этот поцелуй, весь сегодняшний день я переживал заново. Сидя на последней ступеньке в обнимку с игрушкой, я не мог прийти в себя, меня трясло как ненормального и несколько раз ловил себя на мысли, что был бы не прочь повторить это все. В голове сплошная каша, мысли будто через мясорубку прокрутили. Взяв себя кое-как в руки, я все же вышел из подъезда и на ватных ногах поплелся домой. Не успел я и ключ в квартиру вставить, как дверь открылась и на пороге стояла злая Милена. Я же с особо дебильным выражением лица дал ей в руки своего Микки Мауса и сел на пуфик. Милена немного прифигела от размеров такой мягкой игрушки и спросила: — Это мне? — Нет, это мое. Подержи просто. — моя племянница еще больше удивилась и явно обиделась. — Я не поняла. Ты вообще на часы смотрел?! Пол первого! Ты где шляешься? — Я гулял. — С кем? — С Лёвой… — А мне сказать не судьба было? Хотя бы позвонить, записку оставить, не? Я же переживаю за тебя. Я затуманенным взглядом от собственных мыслей посмотрел на Милену. — Извини меня, пожалуйста. Просто так вышло…  — Эх, ладно прощаю. А теперь расскажешь где ты был? — Ну… В кино, в парке, потом в тире. — Судя по всему постреляли вы там удачно. — Милена разглядывала приз в своих руках. — Это Лева для меня выиграл. — Мм… Я сидел на своем любимом пуфике и вновь задумался, не замечая и не вслушиваясь в то, что мне говорит племянница. — Ну ладно, чего расселся, заходи домой уже. — Ага… — А! Слушай, тут короче фен почему-то сломался, починишь? — Ага… — Да что случилось? Что с тобой? Я снова поднял на нее свои глаза и признался и ей, и себе. — Милен, я это… — Что? — Я походу влюбился.