Загадочное превращение в женщину, или как узнать свою любовь.

/POV: Шура/       Очередное утро. Однако этот день стоит запомнить на всю жизнь. Это первое утро, в которое я просыпаюсь не ворча, первое утро, когда я проснулся рядом с Лёвой. Тот спал, уткнувшись носом в подушку, а я, игнорируя затекшие мышцы, приподнялся и стал вспоминать вчерашнее. Нда… Не стоило мешать коньяк с вином. Голова гудит, как пожарная машина на выезде. Но главным воспоминанием о вчерашнем вечере было — наше признание. До меня еще не совсем доходит весь смысл сказанных нами слов. Я даже никогда бы не догадался, что я нравился Егору, когда ещё был Шурой. Напрашивался вопрос: «что я вообще делал? Почему это не замечал?». Но вот сейчас, мой некогда самый лучший друг, поменял статус на самого любимого человека и мило нежится в постели. Я ещё сонными глазами любовался им, забивая вообще на всё. В памяти ежесекундно появлялись картинки нашей, произошедшей ночью, любви. Это было НЕЗАБЫВАЕМО. Кто бы мог подумать, что самый лучший секс в моей жизни будет с мужиком?! Но зато с каким! Невзначай поднимая себе настроение, я не спеша поплелся в ванную, дабы умыться, а потом порадовать Лёвчика чем-нибудь вкусным. Зайдя в ванную, я тут же окинул себя взглядом в отражении и застыл на месте. Дыхание исчезло, было ощущение, что я вовсе умер.       Но… Как? Почему? Почему снова? Почему именно сейчас?!       Я смотрел в это чертово зеркало и видел в нем сорокалетнего мужика, с непонятно почему чуть длинными волосами и карими глазами. Я видел себя. Видел Шуру! Где всё?! Где Саша?! Где это?! Почему всё исчезло?!       Я не знал, что делать. Я старался дышать ровно и не истерить, но как, блять, здесь можно быть спокойным?! Внутри всё разрывалось от противоречивых чувств, нахлынувших разом.       Почему, когда я только-только начал понимать, что обрел свою единственную настоящую любовь и что это взаимно? Почему, когда я уже привык уже ко всему?! Я, шатаясь на ногах, смог удержался, зацепившись обеими руками за раковину, да так нечаянно её толкнул, что с неё полетели все баночки-скляночки, что естественно вызвало немало шуму.       И я понял, что это разбивается не какой-то там стакан, это разбивается мое сердце. Такое же хрупкое, полностью зависящие от внешних сил, оно падало, падало вниз и разбивалось о холодный кафель. И как назло в голове звучит песня, которую для меня играл Егор:

»…мы никогда не будем вместе…»

      Чертово проклятие сбылось. Я от злости сжал уже мужские кулаки и чуть было не расхреначил это зеркало к едрени матери, да только я — это уже не я. Я поменялся,  Саша меня изменила изнутри, сделала в некоторых вещах слабым, в других — сильным. И сейчас, стоя на ватных ногах, я чуть ли не впал в истерику. Слезы наворачивались сами по себе, а я никак не мог понять, почему это происходит со мной? Почему мне нельзя жить так, как все? Почему этой ебнутой тётке приспичило делать из меня подопытного кролика, посылая на меня свои проклятья? Я же человек! У меня есть чувства! Чувства к человеку, который теперь одного пола со мной, с которым мне просто так не выжить в этой стране. С человеком, который, я не знаю как, отреагирует на это. И буду ли ему после этого нужен. О мыслях про хорошее утро не могло идти и речи. Усталость от непонимания и боязни навалилась мне на плечи, и я продолжал стоять, безучастно любуясь своими уже слегка позабытыми чертами лица. Но вдруг я услышал, как Лёва, явно только что поднятый с постели от шума, вызванного падением ванных принадлежностей, шлёпает по коридору, напевая: — Шурка моя, я по тебе скучаю! Я от тебя письма не получаю.       Его бы оптимизм, да в нужное русло. И вот он, в одном нижнем белье, также заходит в ванную в попытке найти меня, облокачивается о дверной проём и видит Шуру. Я смотрю на него через зеркало, и не в силах обернуться к нему. Он смотрит на меня, но еще не понимает. А я, всё-таки не сдерживаясь, начинаю рыдать, где-то отдаленно вспоминая чьи-то слова о том, что мужчины не плачут. Плевать! Я закрыл лицо руками, чтобы не видеть всего, не видеть себя, не видеть эмоции Лёвы, не видеть, как он собирается и уходит, хлопнув дверью. Но вопреки всем ожиданиям и своим глупым мыслям, я тут же  чувствую на своих руках тепло ладоней Лёвы, которые убирают их в стороны. Я нехотя открываю свои глаза и встречаюсь с уже полностью проснувшимися яркими голубыми глазами. Я перестаю реветь и, кажется, дышать. А Лёва, переплетая мою руку со своей, второй осторожно дотронулся до моей щеке, вытирая слезы. Я молча смотрел на него, не зная чего ожидать, но отпускать его я точно не хотел, а он, всё еще держа мое лицо, тихо, как бы для себя, произнес мое имя: — Шурик.       От его голоса пошли мурашки, и я, не выдержав его пронзительного взгляда, чуть прикрыл глаза, и повторил вчерашний вопрос: — Скучал? — Очень.       И получил вчерашний ответ с таким же ярким поцелуем.