Да у меня масса достоинств!

Просто чудом я вырвался из рук щедрого начальства, раздобренного подписанным контрактом и ящиком коньяка и собравшегося облагодетельствовать всех вокруг. Еще на первой бутылке он позабыл о том, что меня Валечка ждет, и активно сватал мне секретаршу Виктора Андреевича, юную барышню с красным дипломом и шикарным бюстом. Ближе к обеду, заручившись поддержкой еще трезвого зама, я позорно убег, оставив им на растерзание с полдюжины пузырьков дивного французского напитка. Москва-матушка встретила нерадивого сына затяжным дождём и низким небом. Но нас такие мелочи никогда не останавливали. В шесть я заехал к себе на квартиру, кинул чемодан, быстренько занырнул в душ, переоделся и направил стопы по известному маршруту. - Да, Валюш? – ответил я на звонок, подъезжая к заветному подъезду. - Ты где? - Уже машину паркую у твоего дома. - Хорошо. Я жду. Предвкушая незабываемый вечер, я понесся навстречу своему любимому. - Привет! – я с наслаждением припал к сладким губам, влетая в квартиру, не давая Валечке отстраниться ни на секундочку. Пинок по голени заставил меня притормозить. - Дай хоть дверь закрыть! – прошипел Валечка, отстраняясь и захлопывая входную дверь. - Ну, теперь можно? – нетерпеливо поинтересовался я, проходя в коридор, скидывая обувь. Валечка на меня зыркнул, ухмыльнулся, раскинул руки. - Да! Это было последнее внятное слово, что я запомнил. Потом был пожар, цунами… я прижимал Валечку к себе, не в силах ни на секундочку оторваться от его кожи медовой, щёчек шёлковых, губок сладких, ручек крепких, ножек стройных… Путь до спальни был усеян трофеями – одёжкой, павшей в пылу страсти. На кровать мы упали, сплетясь руками и ногами. Я с нетерпением целовал любимого моего мальчика, шалея от его отклика, крепких объятий, его пальцев в моих волосах, царапающих ногтей на моей спине, дивных ножек, обвивших талию… Валечка уже потерялся, как и я, беспрерывно шептал мне на ухо нежности, говорил, что соскучился безмерно, ждал меня сильно, готовился… Я же тоже говорил-говорил… как соскучился по его царапушкам и язычку остренькому, что тоже встречи ждал, и что никого не встретил, как можно? и что подарок припас для любимого мальчика своего… И целовал, целовал ненаглядного своего, шейку тонкую, ключицы трепетные, грудь нежную, животик любимый, гордеца его, жадно на меня смотрящего, облизал-зацеловал, до криков Валечки ненаглядного. Но сладкий мой меня опять удивил, когда самолично от ласк отстранил да велел валетом повернуться. Дальше еще слаще пошло. Я ласкал его член, ножки стройные, затискал попку ладную, так чудесно в мои ладони помещающуюся, и сам млел от его поцелуев и ласк, пусть ещё недостаточно искушенных, но вполне искренних. То ли еще будет… а я на что? Все покажем, всему научим! Кончили мы горячо и быстро, но от этого не менее остро и сладостно… - Федька, привет… – выдохнул мой ненаглядный, когда мы, остывая, нежились в объятиях. - Валюш, привет… И ничуть не долго, да? Раз – уже и пятница… - Да… Заценил мой загар? - Ой, солнечный мой, не успел. - Хм-м-м… придется повторить, – хмыкнули мне в плечо, потерлись носиком. – Надо, чтобы ты все-все заприметил. - Обязательно! – рассмеялся я, прижимая к себе тонкое тело. Наш расслабленный покой потревожил мой голодный живот, шумно известивший, что хозяин жмот и жадина, а духовной пищи ему явно недостаточно. - Ой, Федь, ты голодный? – встрепенулся Валечка. - Да, Валь, с утра не жрамши. Покормишь меня? - Ага, я ужин приготовил. - Хозяйственный мой… – погладил с превеликим удовольствием по спинке, тот выгнулся под рукой, но через мгновение взбрыкнул. - Не подлизывайся! - И не подлизываюсь ничего! – я вернул руку на место, кончиками пальцев лаская поясницу, спускаясь все ниже. – Я правду говорю, а правду всегда можно. - Пошли тогда. Кормить тебя буду, – Валечка резво вскочил, кутаясь в трогательный махровый халатик с паровозиками, перекинув подрастрепавшуюся косу на плечо. Пришлось вставать тоже. Хороший мой, закусив губку, застыл в двери, наблюдая за мной. Усмехнувшись, вышел в коридор. Джинсы нашлись у двери в спальню, трусы улетучились безвозвратно. Пришлось натягивать их прям на голое тело. Ничего, зато меньше одежки снимать будет. - Валь, идём? – позвал я его. Тот, наклонив голову, с горящими глазками наблюдал за моим стриптизом наоборот. - Какая задница… – прошептал мой шалунишка, облизываясь. - Но-но-но! Ты помнишь про экзамен? Засранец этот хитренько ухмыльнулся. - Помню-помню, не переживай, склерозом не страдаю… – отлепившись от косяка, Валечка, еще раз окинув жадным взглядом свои владения и задержавшись на моих губах, шепнул: – Пошли скорей, троглодитище голодное… Ты мне нужен сытым и полным сил… Не хочу пропускать занятия лишь только по вине нерадивого учителя! Глазки у меня от такого заявленьица на лоб-то и полезли. - Валенька, ты бы поостерегся после такого высказывания ко мне тылом поворачиваться. Не дойдём еще до кухни, вот горе-то будет… – ласково прошептал я. Золотой мой, обернувшись, лучезарно улыбнулся и впорхнул на кухню. Ужин прошел в томительном молчании. Валечка расщедрился, приготовил запечённое мясо, салат и целое блюдо канапешек из сыра, маслинок, ветчины. И пока я наслаждался мясом, весьма неплохим, надо сказать, медовый мой издевался над канапешками и надо мной. Поначалу я его манипуляции не заметил, увлеченно утоляя голод, но, услышав негромкий полустон с легким причмокиванием, так и застыл с недонесённой до рта вилкой, судорожно сглатывая. Валюша аккуратненько снимал розовенькими губками по одному кусочку с палочки, причмокивал, облизывался, поблескивал глазенками из-под полуопущенных ресниц, стягивал следующий кусочек, и еще один… К седьмой канапешке я был готов на всё, лишь бы оказаться на месте счастливой палочки, которую так облизывали. Чертовы джинсы ужасно раздражали, долбанная молния зверски давила на пах, сидеть уже было проблематично, и я невольно поерзал, пытаясь уменьшить давление на заметно увеличившееся достоинство. Затейник этот, увидев, что я еле сижу и на него пялюсь, вежливо поинтересовался: - Уже все, наелся? Надо же, какой экономный экземпляр мне попался! Силенок-то хватит, мой тигр? Я с трудом моргнул, скидывая оцепенение, и продолжил ужин. Вот только вкуса я уже не чувствовал, была лишь цель: скушать все, что мой мальчик приготовил. - Понравилось? – поинтересовался Валечка, когда я отложил вилку. - Очень… – улыбнулся своему шеф-повару. – У тебя здорово получилось! - Правда? – он облегчённо выдохнул и улыбнулся. – Я из сети рецепт взял. А хочешь еще чаю? Я пирожные купил, просто здоровские! Я, представив, как он с этими пирожными будет упражняться, мысленно застонал. - Валечка, давай потом, хорошо? - Хорошо. Как скажешь… – лукаво улыбнулся искуситель. – Тогда пошли, хочу тебе кое-что показать. Пошли мы не куда-нибудь, а в спаленку. Окрыленный небывалым расположением Валечки, я приобнял его со спинки, запустил ручонки нетерпеливые под халатик. - Какой ты… – негромко и проникновенно рассмеялся мой мальчик. – Погоди же… У двери в спальню он вывернулся, развернулся лицом ко мне и, взяв меня за руку, попятился к кровати. Я не утерпел и дернул завязочки халатика, Валя повел плечиками и избавился от одёжки. - А сам-то? – хмыкнул чертенок. – Давай, снимай… Или же совсем тебе нижний мозг пережало? - Ну, нет уж… – какой-то рык вырвался изо рта, когда я стаскивал с себя джинсы. И с чего я их натянул? Идиотина!!! Запутался в штанинах, чуть не рухнул на пол. Валечка, развалившись на покрывале, насмешливо наблюдал за моей возней, закусив губку. - Всё!! – я зашвырнул коварные штаны подальше и набросился на насмешника этого, прижимая ручонки тонкие к кровати. Валечка взвизгнул и рассмеялся. - Ты просто зверь!!! - А то… – ухмыльнулся я, начиная целовательное путешествие по нежному телу чудесного кусаки. – А что ты хотел показать, м? - А ты найди! – Валечка дерзко показал мне язык. - О как! И что же это? Татушка? - Не скажу! – засмеялся он под моими шаловливыми пальцами, что пробрались под попку и сжали её весьма ощутимо. – Ай! Не щиплись! - Хочу и буду щипаться! - А я тогда кусаться буду! – пригрозили мне. - Да на здоровье, один кусок уже грызанул, а для тебя мне и второго не жалко! – Валечка прихватил зубками мою губу, но через мгновение стал посасывать и облизывать счастливицу, горячий язычок старательно нырял глубже мне в рот. Такого искушения я не вынес и набросился на его ротик, внимательно и жарко исследуя его ненасытный язычок. После перешел к шейке, чудесной нежной шейке, к трепетной венке, что билась под губами, приласкал грудь, всей ладонью наглаживая такой замечательно твердый ствол. Негромкий стон ненаглядного Валечки просто музыкой прозвучал для моего эго. Перевернув его на животик, я помял плечи, крепкую спину, спустился ладонями на талию, проходясь следом губами и языком. Полушария попочки дивной так ладно в мои ладони легли, ничего слаще их тяжести и упругости не было для меня. А еще мой затуманенный мозг наконец-то собрал картинку воедино, и я смог наконец-то оценить загар моего мальчика. И не только загар. От такого открытия я замер, неверяще глядя на то, что ранее было скрыто полами халатика. - Федь, ну, ты чего? – Валечка привстал на локтях и обернулся назад. - Ва-а-аль… а это что? – выдохнул я, поглаживая пальцами неожиданную, но, безусловно, приятную находку. - Ай-ай-ай… совсем плохо видишь, да? – насмешливо фыркнули мне. - Валь, а это как? – поинтересовался я, продолжая наглаживать находку, от чего Валечка попку поджал, потерся пахом немного о кровать. - Ну… – потупил глазки коварный мой, – мне пришлось Миля просить, чтобы краской написал, а после солярия вместе отмывались. Я ему такую же надпись сделал. - Тоже «Федя»? Валечка рассмеялся звонко, уткнувшись лицом в локоть. - Ну, нет же! Я ему «Никита» вывел. Как думаешь, ему понравится? - Не знаю, как Никита, а я в восторге… – прошептал восторженно я, облизывая дивную светлую надпись «Федя» на загорелой попке. Валечка блаженно выдохнул и подался на ласкающий язык. - Федь, а сегодня пятница… Ты обещал… - Знаю, солнце мое… – нехотя отстранился я от такого расчудесного подарка. Но главный подарок у нас еще впереди. Валечка потянулся под подушку, развернулся и торжественно вручил мне в ручки заветный флакон. - Какой храбрый! – поцеловал я его, забирая флакон. – Ты готов? - Совсем готов, – кивнул он. Моего мальчика немного потрясывало, но я надеялся, что это от предвкушения, а не от страха. И вновь я ласкал-целовал Валечку, лучше всякого афродизиака распаляясь отзывчивым телом и невероятной нательной росписью, желая навечно быть рядом, доказать всему миру, что он мой, только мой, заклеймить каждым поцелуем, зацеловать до криков… Тот же и не думал уступать мне, так же горячо и крепко прижимал, целовал, кусался, зализывал, снова целовал… Когда же я дотронулся прохладными от геля пальцами до дырочки, Валечка коротко выдохнул, на секунду поймал мой взгляд и снова потянулся к губам. Я же не торопился, лаская его неспешно, глубоко, ловя губами его судорожные вздохи, прижимаясь к вздрагивающему Вале все крепче. Тот не выдержал и закинул одну ногу мне на талию. Все, хороший мой, назад пути нет. - Ой… – выдохнул Валечка, когда я начал вторжение. - Ага… – только и смог выдавить я, проталкиваясь глубже. - Ой-ой-ой! – затрепыхался нежный мой. – Пусти-пусти! Все! – меня весьма резво замолотили по спине. - Конечно, все! – выдохнул я, перехватывая тонкие ручонки. – Ты чего дерешься? - Больно… – пискнул маленький мой, сверкнув слезкой на кончике реснички. - Ничего, потерпи, – слизнул я предательницу, что грозилась скатиться по щёчке, – ты не девчонка, чтобы рыдать? - И что, раз не барышня, то мне плакать нельзя, если больно? - Ну, ежели больно – то можно. А тебе и впрямь так больно? – хитро прищурился я, аккуратно двигаясь, стараясь задевать простату. Мальчик мой хотел еще возмутиться, но из приоткрытого ротика вылетел только стон. – Ну, вот… – шептал я, целуя губки упрямые, лаская одной рукой поникшего было дружка его, но теперь вновь заинтересованного происходящим, – твое тело честнее тебя. На это Валечка лишь рыкнул, прижимая руками-ногами к себе так, что я чуть не распластался на нем, только и успел на локти опереться. Дальше мой командир совсем разошелся, воодушевленно целуя лицо и лаская руками плечи мои и спину, ногами обжимая так, что мне двигаться трудно становилось, шипя и кусаясь, и снова целуя. А уж как он стонал, когда от моего языка и губ кончал – просто песня. - Так странно… – шепнул Валечка, лежа на моей груди, уже отдышавшись. Волосенки растрепались, и он все сдувал назойливую прядку, что настойчиво в рот лезла. - Что странно? – лениво поинтересовался я, убирая ему волосы с лица. - У меня в заднице мокро. А все равно приятно. Я на это нехитрое замечание только тихонько рассмеялся. - Ну, это поправимо. Сейчас передохнем и в душ пойдем. Потру тебе спинку. И попку отмою до зеркального блеска. Валя засмеялся в ответ и ткнул острым кулачком по плечу. - Ну ты и Нарцисс! - Эт почему ещё? - А зачем до зеркального блеска-то? Не иначе, харей своей любоваться будешь! - Валя, – я шлепнул его по аппетитной попке, – не нарывайся! И я буду не харей своей любоваться, а подарком твоим. Он мне теперь душу греть будет. - Эээ… это что же получается, дурацкая писулька будет тебе душу греть, а я тогда на что? - Не понимаешь? – Валечка грозно зыркнул. Я с удовольствием чмокнул сердито сжатые зацелованные губки. – Так ведь, чтоб до попки добраться, мне надо будет всего тебя расцеловать, и это мне душу греет еще больше. - Никакой логики. - Ну, так! Где я, и где логика? - Бля, Федька, не издевайся надо мной! Я сейчас довольный и ругаться не расположен. Но пнуть и так могу. - Не надо пинаться! Лучше поцелуй меня, и я пойду, свой подарок принесу. - Ой, подарок! Мне? – засверкал глазками ненаглядный мой. - Конечно! Валечка удостоил меня торжественного поцелуя в нос и вытолкал из кровати. Через минуту я, затаив дыхание, вошел в полумрак спальни, сжимая в кулаке коробочку. Не знаю, что толкнуло меня купить его, но увидев в витрине ювелирного тонкую изящную серебристую вязь колечка, я просто замер и не мог уйти без покупки. Оно было просто создано для пальчика Валечки. Оставалось только надеяться, что он не закатит скандал и не затолкнет мне его куда поглубже, и хорошо, если это будет рот. Валечка, подоткнув под спину две подушки, восседал на кровати. Увидев меня, заулыбался, руку требовательно протянул. - Ну? Где мой подарок? Я протянул ему коробочку. Валечка настороженно её взял, будто колючку какую в ладошки принял. Нахмурился, губку закусил. Приоткрыл. Резко вздохнул, захлопнул. Сидит, в руке сжимает, в глаза мне не смотрит. Губы сжал до тонкой полосочки, побледнел. У меня же в груди все просто похолодело. Щас точно в морду даст и с балкона выкинет. - Надеюсь, это не за то, что я ноги раздвинул? – холодно процедил Валя. – Я не шлюха, чтоб после ебли цацки принимать… - Валь, ты чего? – испугался не на шутку я. Слишком он вымороженным за мгновение стал. – Ты мне нравишься. Очень. Не знаю, любовь ли это, но как-то так все сложилось, что дороже тебя у меня нет теперь никого. Ты ругаешься, а я наслушаться не могу. Дерешься, а мне к себе крепче прижать хочется… Только и думаю о тебе… И очень хочу, чтобы ты тоже обо мне хоть немного думал. Как в Питере его увидел, так и мечтал, чтоб тебе его на пальчик надеть! - Правда? – неверяще выдохнул он, внимательно глядя мне в глаза. - Конечно, сердце мое! Не знаю, чего ты там себе надумал! У меня и в мыслях ничего плохого не было, хотел порадовать тебя! – торопливо бормотал я, опасливо дотрагиваясь до руки, пальцы переплетая. – Валь, тебе не понравилось? - Я… прости… – покаянно покачал он головой. – Испугался… Я не выдержал и схватил его в охапку, прижал изо всех сил. - Дурашка, какая же ты дурашка… – шептал я, целуя лицо любимое. - Федька… прости меня… – вцепился в меня Валечка, заглядывая в глаза. – Я не хочу, чтоб ты думал, что я с первым встречным, нет! Если бы ты мне не понравился, я бы никогда не стал! А если бы стал донимать, то Игоря бы вызвал, не впервой. А я тебя, наоборот, перед ним хвалил, и он теперь сюда не поедет, правда! - Так я тебе нравлюсь? – Валечка кивнул. – А подарок мой? Валечка подумал, коробочку мне обратно впихнул, сам руку протянул: - Надевай. Я, стараясь как можно тише дышать, надел колечко на тонкий пальчик, про себя радуясь, что впору пришлось, поцеловал ладошку. - Ну, как? - Красиво, – тонкий ободок мерцал на пальчике, мальчик мой любовался, поворачивая руку и так, и этак. Улыбнувшись, довольно выдохнул: – Здорово! Мне нравится. А почему на этот палец? - А теперь все будут знать, что ты у нас мальчик несвободный. - Это ты так меня замуж позвал? - Валя, замуж я тебя зову не первый раз, но рад, что ты наконец услышал. - Теперь ты кричал очень громко. - Так это значит «да»? - Федь, – покачал он головой – ну вот честно, ты забыл, где живешь? О какой свадьбе может речь идти? - Я не шутил ни про Швецию, ни про родню в Канаде. Если захочешь, всегда можем уехать, пока молоды, шансов много. Всегда устроимся. - Нет, – покачал головой Валя, – не надо никуда ехать. Давай лучше мыться и спать. Валечка уже сопел щекотно мне в шею, а мне не спалось. Так много всего, и так скоро все случилось… Эти пляски Валечки на его кухне, на всю жизнь их запомню. И нехилый удар, после которого мне казалось, что зуб вылетел. Как он чудесно губки закусывал, когда тортик в кафе кушал, как в кинотеатре замечательно шипел и ругался… Как выгибался жадно за поцелуями, как шептал горячо, как прижимал крепко, словно боялся, что я убегу… Теперь уже поздно бояться, никуда я не убегу. Осталось только придумать, как уговорить вместе жить. Нам осталось еще немного, совсем капельку пошалить! Ну, как вам? Пару слов, оно мне надо!