Запретный плод

      Каникулы подходят к концу, а до взлёта самолёта рейса 5147 Лондон — Нью-Йорк остаются считанные минуты. Устраиваясь поудобнее в пассажирском сидении авиалайнера, Шерлок достаёт наушники и включает Arctic Monkeys.       Он любит Лондон. Его промозглый ветер, хмурое небо, особую, свойственную подобным мегаполисам атмосферу. В Нью-Йорке этого нет. Нет души, как кажется Шерлоку — только огромный, слаженный механизм. Есть густой поток людей, спешащих и не очень, белый шум в виде голосов приезжих из разных стран, исполины небоскребов и пестрящие, зазывающие вывески. Всё это, безусловно, приковывает взгляд, но Шерлоку здесь неуютно. Кажется, что эти умопомрачительные здания словно бы давят сверху, и ты, глядя на них снизу, ощущаешь себя как никогда маленьким и ничтожным. Впрочем, Шерлок живёт в пригороде Нью-Йорка в арендованном матерью двухэтажном доме, вне урагана городской суеты, но сегодня, в отличии от прошлого раза, он вернётся туда, где кроме него с недавних пор живёт совершенно чужой человек.       Джим Мориарти.       Шерлок не нашёл его в Фейсбуке, не нарыл информацию в Гугле. Всё, что удалось выяснить самостоятельно — это то, что очередной ухажёр мамы работает в Интел, но даже на официальном сайте компании Шерлок не обнаружил фотографий. Похоже, остаётся подождать около девяти часов, и они познакомятся лично.       И всё бы ничего, но этот загадочный Мориарти первый, с кем отношения Молли дошли до совместного проживания. Немудрено, ведь Шерлок видит всех её ухажеров насквозь и не упускает возможности продемонстрировать свою проницательность и осведомлённость прямо при них. Никто не выдерживает дольше трех недель, да и сама Молли, признаться, не совсем разборчива — она, словно магнит, притягивает к себе то женатых, то должников, то маменькиных сынков… У миссис Холмс (она так и не поменяла обратно фамилию после развода) есть прекрасная карьера в медицине, отличная репутация и достойный заработок, на который, словно стервятники, слетаются проблемные мужчины. Добрая и жаждущая любви Молли явно не наделена дерзостью и прямолинейностью сына.       Часы утомительного перелёта Шерлок проводит в мыслях, музыке и во сне. Он настаивает на том, чтобы его не встречали в аэропорту, и, вызвав такси, добирается до дома самостоятельно. Внутри него нечто натягивается — эта тонкая струна, готовая сорваться в резком звуке, когда он останавливается перед дверью, ведущей в собственный дом. Шерлок звонит, устало прикрывает глаза и упорно прислушивается к шагам внутри — неторопливым, уверенным и немного вальяжным. Входная дверь легко распахивается после щелчка замка. Перед Шерлоком стоит тёмноволосый мужчина и, слегка улыбнувшись, будто приглашая к себе в гости, указывает ему в сторону прихожей.       — Здравствуй, Шерлок, — Джим говорит уверенно, практически бархатно, и Холмс слышит мягкие нотки ирландского акцента. А уже через мгновение из кухни выглядывает Молли, на лице которой появляется совершенно радостная улыбка. Это заставляет невольно задуматься о том, как давно он не видел на лице матери подобного выражения.       — Уже познакомились? — взволнованно спрашивает она, вытирая руки кухонным полотенцем и сразу же возвращая всё своё внимание готовке.       Шерлок проходит в дом и окидывает Джима взглядом, когда слышит, как мама напевает себе под нос с кухни. Он, опасно прищурившись, будто пытаясь нечто отыскать, вглядывается в его одежду, лицо и обувь.       От взгляда Холмса не скрыться очевидным фактам о том, что человек напротив него левша — Мориарти протягивает руку, предлагая помочь отнести наверх вещи. В ответ Шерлок упорно сжимает ремень сумки своей ладонью. Его волосы лежат в лёгком беспорядке, но они уложены, на руках маникюр — просто следит за собой или фанатик? Нарцисс? Он редко пьёт, похоже, что не курит, весьма педантичен и ему явно за тридцать. Одежда простая, комфортная, но из качественной ткани, позволяющей коже дышать. А работа у него и правда сидячая.       Ну надо же. На маму запал обеспеченный хахаль?       Шерлок позволяет себе скупую ухмылку, но взглядом продолжает выискивать, словно пытаясь заглянуть под кожу. Пока что ему это не удаётся, и Холмс быстро берёт себя в руки, чувствуя в ответ практически настолько же внимательный взгляд.       Самое нелепое — это отвергать очевидное, а то, что Мориарти выглядит отлично, очевидно настолько, насколько только возможно. У него высокий, благородный лоб, густые тёмные волосы, приветливая улыбка и тёплые карие глаза — здесь есть, на что посмотреть. И Шерлок смотрит. В этом человеке всё слаженно, гармонично и словно продумано до последней мелочи.       Он немного задерживает свой взгляд на Джиме и, подозревая, что пауза стремительно приближается к неловкой, протягивает руку и сдержанно улыбается:       — Будем знакомы. И давно вы спите с моей мамой?       Это провокация, проверка.       — Месяца три, — невозмутимо отвечает Мориарти, слегка сжимая протянутую ладонь в своей руке. Прямолинейность его не впечатляет, не возмущает и не задевает, а скорее веселит.       — Шерлок! — Молли предупреждающе кричит из кухни, откуда доносится приятный аромат с арабскими приправами. С тем фактом, что мама практически никогда не готовит, очевидно, что она всё ещё старается произвести впечатление на нового мужчину.       — Вы из Ирландии, — бесстрастно заключает Шерлок. — В Интел работаете? Мама вам явно не для денег нужна. Что ж, хотя бы это радует, — паясничает он.       — Шерлок! Иди лучше отнеси вещи наверх и давай скорее за стол, — вновь говорит Молли, намереваясь избежать возможной, как ей кажется, ссоры. Она хочет, чтобы они понравились друг другу, едва ли не впервые за долгое время действительно испытывая чувства к своему партнёру. Если её прошлые взаимоотношения больше напоминали последний шанс и надежду за что-то ухватиться, с Джимом всё было иначе. Наверное, ей бы даже хотелось, чтобы в его лице Шерлок нашёл недостающее мужское влияние и друга.       Мориарти провожает Холмса задумчивым взглядом. Он несколько насмешливо смотрит на него и, так ничего не ответив, невозмутимо идёт на кухню. Они с мамой не слышат тяжёлого вздоха Шерлока — после долгого перелёта он более раздражителен, чем обычно. Внимание мамы к постороннему мужчине такое искреннее и сильное, что на какое-то мгновение Шерлоку кажется, что его в этом доме не существует. Неприятное чувство ревности колет где-то под рёбрами, и с невеселыми мыслями он, дотащив наверх чемодан и сумку, быстро принимает душ и спускается вниз уже в домашней одежде.       — Шерлок, ну ты чего встал? — мама зовёт на кухню за стол, где уже стоят напитки, горячее и закуски. На всём первом этаже аппетитно пахнет жаркое, и Шерлок сдаётся. Он и впрямь до ужаса голоден, ведь кроме сэндвича из самолёта и кофе из Старбакса в аэропорту, в его желудке ровным счётом ничего нет.       Усевшись за стол, Холмс немного угрюмо смотрит на Джима. Он испытывает дискомфорт, находясь с незнакомцем на обычно безопасной территории. Ему неуютно, странно, но в это же время неожиданно любопытно.       — Как ты отдохнул? — сглаживает неловкое молчание Молли, нервно приглаживая рукой рыжие волосы. Она волнуется. — Ты почти не звонил. И даже ничего не писал!       — Мы созванивались в Скайпе, — вяло протестует Шерлок. — Да ладно тебе, какой смысл писать, когда нечего сказать? Ну, я жил у бабушки с дедушкой, ездил к другу в Дублин, — он меланхолично размешивает салат. — Потом зависал в Лондоне, сделал несколько фото…       — Он делает хорошие снимки! — поясняет Молли Джиму, без какого-либо стеснения нахваливая сына. Тот в ответ безразлично приподнимает бровь.       — Мам.       — А вообще, Шерлок у меня юный гений. Точные науки как орешки грызет! Он лучший ученик в школе! — улыбается она, поглаживая Шерлока по кудрявой голове.       Теперь Мориарти с небольшой тенью интереса переводит взгляд на Холмса, при этом делая небольшой глоток красного вина из своего бокала.       — Химия? — предполагает он и, практически дотрагиваясь указательным пальцем до ожога на его руке, оставленного несколько лет назад. — И какая конкретно область тебя интересует? Органическая, физическая? Быть может геохимия или что-то другое?       Шерлок заинтересованно смотрит на мужчину и раздумывает над тем, понимает ли он вообще то, о чём говорит.       — Всё, — коротко отвечает он, мысленно отмечая наблюдательность Мориарти. — А вас что интересует, Джеймс? Ну, кроме моей мамы, разумеется, — он улыбается уголками губ, даже не пытаясь смаковать терпкий напиток.       — Можешь звать меня Джимом, Шерлок, к черту этот официоз, — кривится мужчина, а после сразу же добавляет: — В твоём возрасте я был увлечён несколькими вещами. Математикой, программированием и сексом.       — Джим! — поражённо шикает Молли. Ей не хочется, чтобы и так проблемный сын получил плохой пример, однако Мориарти только вскидывает брови и насмешливо фыркает:       — Брось, ему семнадцать! В таком возрасте всё время хочется курить и трахаться.       — Джеймс, — с нажимом повторяет Молли. Она смущена. — Не стоит так выражаться, ты что?!       Шерлок прыскает со смеху, едва не поперхнувшись. А этот Мориарти чертовски прав! Итак, что мы в итоге имеем? Он не беден, не зануда, да ещё и привлекателен — всё это уже огромный плюс.       Вот только...       — Да ладно, мам, — кивает Шерлок, хрустнув салатом. — Он прав, вообще-то.       — Ох, оставьте эти подробности при себе, мальчики! — покраснев, высказывается Молли.       — Не будь занудой, — смеётся Джим, красноречиво вскинув брови, из-за чего та смущается ещё сильнее, что заметно отражается уже и на оттенке её шеи.       — Давайте поговорим о чём-нибудь другом, — вздыхает она, пытаясь найти поддержку в глазах сына.       — Да! Расскажи о себе, Джим? — просит Шерлок, внимательно, но не слишком пристально или дико рассматривая Мориарти.       — И с чего это вдруг в мою сторону такой интерес? — насмешливо интересуется Джим. — Молли предупредила, что обычно за столом говоришь ты, так что я уже готовился к тому, что меня начнут проверять, анализировать и познакомят с сарказмом.       Холмс, нахмурившись, качает головой:       — Вот как ты обо мне рассказываешь?       — Да ладно тебе, сынок. Разве это не правда? — дружелюбно улыбается Молли.       — Я… — Шерлок вздыхает, переключая всё внимание на маму. — Я тебе добра желаю! Я не виноват, что ты всё время выбираешь не тех мужчин, — припечатывает он. — Сколько раз нужно было ошибиться, чтобы начать уже наконец слушать меня? — Шерлоку плевать, что этот неприятный разговор происходит при свидетеле. — Если бы ты не пропускала мимо ушей мои замечания, то сэкономила бы кучу нервов! Это забота, вообще-то, — ворчит он, утыкаясь обратно в тарелку.       — Ты это говоришь как эксперт, Шерлок? — слыша разочарованный вздох Молли, слишком мягкой, чтобы пресекать подобные высказывания, вмешивается Джим. — Или как любитель? — с намёком на ориентацию самого Шерлока, интересуется Мориарти. Он откровенно улыбается и, сложив руки на груди, внимательно следит за реакцией на свои слова. Для Мориарти вовсе не секрет, что Холмс гей.       Он видит его насквозь.       «Вот, значит, как?»— Шерлок скрипит зубами.       И тут он видит это. Всего на секунду, на одно короткое, прожигающее мгновение. Не просто взгляд, а взгляд — поглощающий, зазывающий, порочный взгляд пары чёрных, как бездна, глаз. Кажется, что Мориарти пролезает под кожу, небрежно перебирает все кости и быстро возвращается на место, прочитав, как вшивую газетёнку.       Шерлок крепко моргает, и видение растворяется. Перед ним сидит лукаво улыбающийся мужчина, попивая вино и улыбаясь уголками карих глаз, обрамленных паутинкой лёгких морщин. Приятный, общительный и никакой не демон вовсе.       — Эм… Я. У меня пропал аппетит, — он встаёт и, натянуто улыбнувшись, быстро уходит наверх, слыша только тяжёлый стук собственного сердца и резкий, протяжный звон в ушах.       Молли растерянно смотрит вслед, так и не понимая, что же произошло. Это было странно, ведь обычно Шерлок всегда остаётся до победного.       — Не волнуйся, — Мориарти встаёт из-за стола. — Я поговорю с ним.       — Джим, не стоит. Я его мама и лучше мне обсудить с Шерлоком все вопросы, — она едва ли не подрывается из-за стола, однако Джим удерживает её на месте.       — Нам ещё вместе жить. Ему придётся привыкнуть ко мне, пусть начинает сейчас. Пойду я, — говорит Мориарти и, едва ощутимо коснувшись губами её щеки, быстро поднимается на второй этаж. Он уверенно стучит в деревянную дверь, после чего ждёт, когда ему откроют.       Шерлок ожидает увидеть на пороге именно Джима. Он открывает и впускает мужчину в свою тускло освещённую комнату. Намного более чистую, чем обычно — мама здесь убралась. Он обещает себе это исправить.       — Не говори ей, — сразу же заговаривает о главном Шерлок.       Мориарти проходит внутрь и, нарочито неторопливо рассматривая вещи, будто он ни разу не бывал здесь до этого, задерживает взгляд лишь на книгах, игнорируя заваленный тетрадями, пробирками и прочим хламом стол. Он уже успел его рассмотреть.       — Я и не собирался, — пожимает плечами он. — Ты всегда такой нервный? Все люди в некоторой степени бисексуальны.       — Что, даже ты? — Шерлок следит взглядом за тем, куда смотрит Джим и поясняет: — Эм, я увлекаюсь точными науками, фотографией, для общего развития всякими… штуками, — он не знает, как можно нормально объяснить наличие у себя на полках таких книг, как «Методология тайного шифрования» и «Информация: сбор, защита и анализ».       — Даже ты, — замечает Джим и берёт в руки одну из книг. Он останавливает свой взгляд лишь на нескольких страницах и, неопределенно кивая, поворачивается к Шерлоку. — Хорошая полка, но что тут забыло пособие по уходу за пчёлами… — Мориарти делает неопределённый взмах рукой.       — Это книга отца. А ты что обычно читаешь? — Шерлок всё равно настороже. Он слишком мало знает о Мориарти, и это раздражает с каждым мгновением всё сильнее. Словно тот сам не хочет, чтобы про него что-то вообще знали. Будто бы скрывает нечто намеренно — от этой мысли голова идёт кругом, а предвкушение распространяется по всему телу.       — Сантименты, — комментирует Джим и двигается к рабочему столу Шерлока, в итоге всё же скривившись из-за небольшого беспорядка на нём. — Не могу сказать ничего определенного, но я бы точно посоветовал тебе Платона. Даже Фуко и... Достоевского. А вообще, лучше читать то, что ты плохо понимаешь. Люди ошибочно полагают, что чтение — это отдых, но это работа. Ты должен заставлять свой мозг думать, Шерлок, только тогда это имеет смысл.       Шерлок улыбается.       — А ты не идиот. У мамы бывали всякие… прецеденты, — он вздыхает. — Я переживаю за неё, — признаётся Шерлок, хмурясь и глядя куда-то сквозь Джима. — Ты меня пока что не бесишь, — Шерлок едва заметно улыбается, глядя в глаза мужчины.       — Спасибо за оценку, — как-то весело отвечает Джим, однако взгляд его замирает, впиваясь в Шерлока. — Но тебе стоит сказать это маме.       — Я скажу, — Шерлок откровенно пялится на мужчину. В тусклом свете он кажется ещё притягательней. Есть в нём что-то такое, что Холмс пока что сам себе не может объяснить.       — Я проверю, — улыбается Мориарти и идёт к выходу из комнаты.       Шерлок шагает следом и, когда они оба возвращаются на кухню, Молли облегчённо улыбается:       — Я переживала, — она в неподдельном удивлении. Неужели это её сын послушал кого-то и вернулся?       Он садится за стол и продолжает трапезничать.       — Шерлок, оно уже остыло, может, тебе положить из духовки? — предлагает мама.       Но в ответ ей лишь отрицательно мотают головой. Все мысли Шерлока сейчас занимает лишь он.       Джим Мориарти.