Запретный плод

      Шерлок сидит в позе лотоса напротив стены, увешанной всеми собранными за десять лет делами, в которых так или иначе, по мнению детектива, замешан Джеймс Мориарти: старые газетные статьи, громкие новостные заголовки, скриншоты самостоятельных расследований пытливых журналистов — от страницы к странице ведут тонкие красные нити, создавая причудливый калейдоскоп упругих натянутых линий.       Подобная визуализация помогает Шерлоку. Его взгляд цепляется за вырезки, неровно развешанные в хронологическом порядке, фотографии сообщников Мориарти, сделанные «сетью бездомных» детектива. Каждый из этих людей для Шерлока маятник, часть домино, нить паутины — дёрнется одна из них и сигнал пойдёт ко всем остальным, а затем к самому пауку.       Шерлок встаёт с дивана и медленно ведёт подушечками пальцев по краям фотографий. Министр обороны, давно уже танцующий под дудку Мориарти — это не то.       Политика скучна. А может, агент секретной британской разведки или, скажем, украинский киллер, нефтяной магнат, поставляющий героин в Европу?       — Нет… — говорит детектив сам себе, будучи крайне сосредоточенным. Он медленно останавливается у фотографии известной медийной личности — Чарльза Огастеса Магнуссена. — Вот он. Тот, кто выбивается из всей картины.       — Выбивается? Почему?       Шерлок не замечает, что Джон уже полчаса как сидит в кресле и, читая газету, изредка посматривает на детектива.       — Если все остальные фигуры бесспорно играют на стороне одного ферзя, то он, — моментально отзывается Шерлок, — ведёт свою игру. Магнуссен не поддерживает правительство, не фигурирует в криминальных кругах, но от него тоже можно провести паутину. Он манипулятор.       — Как Мориарти? — Джон подходит поближе и, встав за спиной друга, хмуро смотрит на самодельный коллаж.       — Нет, Джон, — Холмс заметно морщится. — Мориарти убирает противников, угрожает убить близких, не гнушается пачкать руки в крови, и если Джим король преступного мира, то Магнуссен — король шантажа.       — Ты хочешь узнать, союзник он Мориарти или нет?       — Не совсем, — на лице Шерлока появляется загадочная улыбка.

***

      Холмс лежит поверх дырявого, видавшего виды матраса на холодном бетонном полу, подрагивая от озноба. Он уже давно не чувствует сквозняк и не обращает никакого внимания на едкий запах прогнивших отходов, застывший в воздухе. Ещё пятнадцать лет назад это место превратилось в ночлежку для наркоманов.       Шерлок уже бывал здесь раньше, когда впервые принял дозу из-за Джима.       Запертые в чертогах воспоминания норовят вырваться наружу и задавить смертельной волной. Вспотевший, бледный и обколотый детектив, тяжело дыша, блаженно улыбается — ему чудится, как Мориарти, опускаясь перед ним на корточки, приказывает стоящему позади Морану унести парня прочь из этого гиблого места. Холмс ловит себя на мысли о том, что был бы до ужаса рад оказаться спасённым своим вечным соперником и ненавистным любовником прямо сейчас. Но тот уже третью неделю никак не проявляет себя, а упрямый Шерлок не пишет. Черновик его сообщений полон неотправленных смс — шутливых, циничных, трогательных, требовательных. Но никто никогда не узнает об этом, ведь холодному уму чужды одурманивающие разум чувства.       Не так ли?       — Шерлок!       Взволнованный голос раздается сквозь вату, и Шерлок тихо стонет, повернувшись на влажном от пота матрасе, больше похожем на грязную тряпку. Ему вдруг становится как-то слишком холодно: его знобит, губы дрожат, а голос, звавший по имени, чудится вновь и вновь.       — Чёртов наркоман, — рычат рядом, и Холмс едва заметно усмехается — счастливо, безумно, весело.       Он помнит эти интонации, эти скачки в голосе, этот резкий тон и приятный рокот, который уже успел стать чужим, успел потерять всю свою значимость.       — Вставай же! — его дергают, грубо хватают за грязную куртку, не теряя попыток привести в чувства.       — Джи… Джим? — тихо, едва слышно и лихорадочно шепчет он в ответ.       Щеку резко обжигает хлесткая пощёчина. Через секунду Холмса бьют и по другой щеке, и он, охваченный возмущением, тихо стонет, открыв потяжелевшие веки. Перед ним и правда стоит Мориарти. Шерлок моргает несколько раз, но Джим так и не исчезает. Его губы пренебрежительно кривятся, взгляд излучает лишь отвращение, однако он опускается рядом с ним на матрас и, удерживая за плечи, внимательно смотрит в глаза.       — Пойдём домой, Шерлок, — спокойно говорит, практически просит он.       Но Мориарти никогда не просит. Он не умеет просить.       Холмс резко отталкивает Джима от себя, падает обратно на тряпки и дико, отчаянно кричит:       — Я с тобой никуда не пойду! У меня дело, — тише бормочет он, а в голове предательски возникает образ огромного особняка Мориарти.       Живёт ли Джим все ещё в нём?       — Миссис Хадсон будет волноваться, твой отец уже в курсе, что ты под кайфом! — истерически орёт Мориарти, и Шерлок удивлённо разворачивается к нему.       Все меняется: темные глаза неожиданно становятся голубыми, искрясь в свете солнечных бликов, а знакомое лицо Джима кривится, искажаясь. Больше Холмс не видит чёрное пальто, уложенные назад волосы и дорогой костюм Мориарти, перед ним стоит взволнованный Джон. В мятой куртке, с огромными глазами, мешками под ними, говорящими о плохом сне, и привычной хмуростью.       — Джон? — выдыхает он одними губами. — Что ты здесь делаешь?       Мориарти тут и не было.       Шерлок фыркает, когда Ватсон все объясняет, рассказывая, что приехал за ним, ведь в глубине души он хочет видеть другого человека. Чтобы прогнать его, накричать, но увидеть. Понять, что тому все ещё не плевать.       Что это за эмоциональность, такая забытая и закрытая далеко внутри, Холмс не знает, но он идет за другом, гипнотизируя злобным взглядом его спину.       — Меня не было всего неделю! Неделю, Шерлок! Какого чёрта? — кипит Джон, шагая вон на улицу.       — Как ты узнал, что я… ах, ну да, разумеется! — детектив застывает в нескольких метрах от припаркованной чёрной иномарки. Рядом стоит Майкрофт — мрачный, сжимающий губы и сверлящий Шерлока свинцовым взглядом, за которым на самом деле скрывается беспокойство.       — Нам надо поехать в больницу и сдать анализы, — обозначается Джон, открыв Шерлоку дверь.       — К чёрту больницу! — Шерлок падает на пассажирское сидение. — Зачем?! — шипит Холмс.       — Зачем?! — Майкрофт оборачивается, с трудом сдерживая вскипающую злость. — Ты обещал. Давал слово с того самого дня, как вернулся в Лондон и сломался, что больше никогда…       — Это всё ради дела, — защищается Шерлок и тут же взрывается: — Как вы не понимаете?       — Какое дело может стоить того, чтобы губить себя наркотиками? — категорично спрашивает Джон. — По-моему, ты делаешь это просто из-за скуки, из-за…       — Не смей, — обрывает Шерлок. — Это правда для дела, — чуть спокойнее шепчет он, вздыхая. — Магнуссен, помнишь?       Майкрофт вновь оборачивается и отрезает, сверля Шерлока тяжелым взглядом:       — Не лезь туда.       Интересно.       — Вот как? Это ещё почему?       — Просто послушай, Шерлок. Так будет лучше для всех.       — С чего бы это? Вы что, пьёте чай по четвергам? Он тебе друг? — детектив тянется корпусом вперёд. — Или ты в его власти?       — Не неси ерунды, Шерлок, — Майкрофт чопорно поджимает губы. — Я никогда не был в чьей-либо власти.       — Да ну? — Холмс фыркает и, скрестив руки на груди, облокачивается обратно на сидение.       — Зачем принимать наркотики ради дела? Ты хочешь, чтобы Магнуссен написал об этом в своей газете? В одной из газет, — предполагает Джон.       — Нет, друг мой. Дело в том, что Магнуссен не должен видеть во мне опасности. Я для него лишь детектив-торчок, не более.       — Всё равно не понимаю, — хмурится Джон.       — Леди Смоллвуд, — говорит Шерлок и замечает, как Майкрофт мрачнеет. — Она попросила меня взяться за её дело. Магнуссен роется в чужом грязном белье и манипулирует людьми, — раздражается Шерлок. — С ним нужно разобраться!       — Магнуссен не трогает тех, кого нельзя трогать, — обозначается Майкрофт, покрепче обхватив рукоять зонта-трости. — Он бизнесмен, а не убийца, — поучительно говорит Холмс-старший, пристально глядя на Шерлока.       — В любом случае, завтра он приедет на Бейкер-стрит. Точнее, у нас назначена встреча в его офисе, но я уверен, Магнуссен поступит иначе.       Джон вздыхает и устало трёт переносицу, глядя на друга:       — Тебе сейчас нужно принять душ, нормально поесть и провериться, а не думать о деле. Ты ведь…       — Если я буду скучать, ни к чему хорошему это не приведёт, — ворчит Шерлок и, натянув на голову капюшон, выходит из авто и быстро идёт домой. Детектив первым делом падает в кресло и, согнув под себя ноги, устало стонет: — Джон, я не хочу, чтобы Майкрофт сидел здесь как нянька. Пускай едет… куда-нибудь. Куда угодно.       — Ты мог сказать мне это лично! — отец вскидывает подбородок. — Имей смелость попросить об этом, и Бога ради, прекрати принимать из-за этого дела! Все прекрасно понимают, что ты это делаешь из-за Дж…       Он не успевает договорить и тут же оказывается прижатым лицом к стене. Шерлок болезненно заламывает руку Майкрофта и рычит:       — Осторожней со словами в адрес человека, который все ещё находится под дозой. Отец, — цедит он и уходит в душ, хлопнув дверью.       — Я с ним поговорю, — слегка прокашлявшись, говорит Джон и, услужливо подняв зонтик Майкрофта, указывает ему в направлении двери. — И напишу вам, как он.       Холмс отряхивается, сохранив невозмутимый вид.       — Благодарю, — Майкрофт поспешно уходит, как ни в чём ни бывало.       Шерлок возвращается в комнату посвежевший и спокойный. По крайней мере, он таким кажется.       — Как мало порой нужно для счастья. Всего лишь принять душ и избавиться от общества надоедливых людей, — Шерлок поправляет надетый поверх свежей футболки халат и ходит по комнате, внимательно осматриваясь. — Миссис Хадсон! — резко и громко зовёт он. — Вы что, убирались в комнате?       — Боже упаси, Шерлок, — домовладелица непонимающе смотрит на Холмса и Ватсона, поднявшись по лестнице. — Только протёрла пыль на кухне…       Детектив закатывает глаза и отчаянно стонет.       — Я же просил ничего не трогать. Пыль — это подсказчик! Она хранит в себе самое важное, — Шерлок резко замолкает и поворачивается к Марте, начиная буквально трясти её: — Вы точно больше ничего не протирали? Точно?! Живо отвечайте! — он маниакально смотрит ей в глаза.       — Да, да! Господи, Шерлок! Джон, успокойте своего друга! — миссис Хадсон уходит, причитая на ходу.       — Пыль? — уточняет Джон, когда они остаются одни.       Шерлок буквально летает по гостиной, цепляясь внимательным взглядом за малейшие видимые изменения.       — Он уже был здесь. Магнуссен. Либо его люди, — детектив смотрит на полки, перебирает вещи, щурится. — Нашёл, — Шерлок нагибается корпусом к письменному столу и аккуратно берет в руки конверт с DVD-диском «Miss me». Он рассматривает конверт на свету, изучает ноутбук и приходит к выводу: — Они скопировали видеоматериал диска, — довольно улыбается детектив.       — Что?! Видео, где ты и Мориарти… И почему это ты рад? Магнуссен может разрушить твою карьеру по щелчку пальца!       Но детектив в ответ лишь торжествующе улыбается:       — О, да. И не только мою, — он достаёт телефон и быстро печатает смс Мориарти. Впервые за всё это время.       «Наша приватная запись больше не приватная. Её забрал Магнуссен. ШХ»       И следом сразу же:       «Похоже, тебе придётся встать в очередь тех, кто желает меня уничтожить. ШХ».       Ответ приходит лишь через некоторое время, когда Холмс, с силой сжав в руке телефон, вчитывается в короткое сообщение, пришедшее секунду назад:       «Вдруг он просто хочет подрочить?)»       Когда Шерлок уже успевает напрячься, с силой сжав айфон в руке, Джим отправляет ещё одно смс:       «Я с этим разберусь. ДМ»       Скрыть ухмылку предвкушения никак не выходит, и Холмс, прикусив щеку изнутри, отворачивается от Джона. Его глаза горят.

***

      Самым отвратительным оказывается ожидание, особенно, когда ты неустанно чего-то ждёшь. Шерлоку кажется, что проходит несколько долгих часов, которые тянутся как-то особенно медленно. Он даже начинает представлять будущую встречу с Магнуссеном, и все вокруг вдруг становится как-то особенно серо, уныло. Отвлечься на что-нибудь другое он даже не пытается, зная, что не сможет.       Ему скучно.       — Почему он все ещё не пришёл?! — рычит Холмс, резко встав с дивана и наткнувшись на удивленный взгляд Джона.       — Мориарти? — предполагает тот, нелепо приподняв бровь.       И вроде бы они только что всё обсудили, Ватсон просто не может держать в своей голове нужную информацию дольше нескольких часов! Это вызывает ещё один прилив гнева.       Какой ещё Мориарти, чёрт возьми, при чём он тут?       Холмс терпеливо вздыхает и, махнув на друга рукой, в который раз падает на диван, отвернувшись и обхватив себя руками. Ему не хочется ничего объяснять, он устал пояснять всем и каждому свои выводы, свои мысли.       — Шерлок, — с нажимом зовет его Джон, и детектив слышит, как Ватсон встаёт с кресла и идёт в его сторону.       — Магнуссен. По моим подсчетам он должен был прийти ближе к ужину, но его всё ещё нет.       Позади него Джон хлопает глазами, издав тихий смешок, и Шерлок качает головой, скривившись. Ватсон и понятия не имеет, настолько это важно, пусть и пытается.       — Сейчас только четвертый час, боже, — устало фыркает Джон, — до ужина надо еще дожить.       Холмс резко вскидывает руку и смотрит на наручные часы, которые и правда показывают сказанное Джоном время — три часа пятьдесят семь минут. Шерлок едва заметно хмурится и, встав с дивана вновь, невозмутимо идёт к себе, напустив на себя самый оскорблённый вид. Но ему приходится остановиться у окна, увидев боковым зрением черную иномарку прямо под окном.       Холмс резко поднимает голову и открывает рот, намереваясь пояснить Ватсону, что происходит, как дверь перед ним открывается, впуская внутрь охранников и причину задумчивости и ожидания Шерлока.       — Полагаю, вы ждали меня несколько позже, мистер Холмс? — мягко говорит Чарльз, и Шерлок видит лукавый блеск светлых глаз даже за очками.       Теперь все внимание Холмса сосредоточено на одном человеке, вся его наблюдательность: цепкий взгляд скользит по лицу Чарльза, по его идеальной укладке, дорогому и помпезному костюму, идеально чистой обуви и слегка насмешливому взгляду. Магнуссен рассматривает Шерлока в ответ с легкой ухмылкой, демонстративно ощупывая взглядом. На секунду создаётся ощущение, словно мужчина напротив дотрагивается до Холмса влажной рукой. От этого ощущения хочется скривиться, отвести взгляд, принять душ.       — Я думал, — говорит Шерлок, сжав руки в замок за своей спиной, пока «гость» с явным пренебрежением рассматривает его квартиру, — мы встретимся в вашем офисе.       Магнуссен смотрит на него, пожимает плечами и отвечает:       — Это и есть мой офис, — он неопределённо машет рукой и делает к Холмсу шаг. Шерлоку он напоминает зверя, от которого совсем не знаешь, чего можно ожидать. Чарльз хищник, он опасен и умен. До ужаса опасен. — Ну, на данный момент… — хмыкает собеседник, глянув на Джона.       Чарльз поправляет очки, что не укрывается от взгляда детектива. Он чувствует себя уверенно, он знает, что главный. И ему это нравится. Холмсу приходит в голову мысль, что Магнуссен упивается этим.       — Мистер Магнуссен, леди Элизабет Смоллвуд попросила меня выступить в качестве посредника…       — Хм, здесь всегда так грязно? — перебивает Шерлока Магнуссен, и Холмс несколько раз моргает, быстро облизав губы. Он хмурится, но вскоре берёт себя в руки, зная, что главное сейчас — не позволить выбить себя из колеи.       Чарльз делает к нему еще один шаг.       — Мистер Магнуссен, леди…       — Впрочем, вам подходит эта квартирка, мистер Холмс. Как там говорят?.. — он делает вид, словно над чем-то задумывается. — Вещи отражают суть человека? Выходит, вы такой же грязный, как и всё здесь?.. — Магнуссен насмешливо фыркает и хлопает себя по внутреннему карману пиджака, встав к Холмсу вплотную. — Ах, письма! Они увлекательные.       Шерлока раздражает игнорирование, это показное пренебрежение, необходимость подчиняться и терпеть. Но он стойко выдерживает шпильки в свою сторону, замечая, что Магнуссен на секунду показывает ему письма. Чарльз не отходит от него, он продолжает стоять рядом, с удовольствием смотря прямо в глаза Шерлоку.       От этого взгляда по телу идёт дрожь отвращения, которую приходится с усилием подавить.       — Вы так старательно строите из себя недотрогу, мистер Холмс… вам многие верят? — тон голоса мужчины становится ниже, и брови Шерлока едва заметно поднимаются выше.       Холмс чувствует напряжение Ватсона своей кожей — в помещении в один миг становится иная атмосфера. И только Магнуссен довольно щурится, словно дикий зверь.       — Вы, англичане, такие безропотные, — лениво тянет он, а взгляд его скользит по Шерлоку, останавливаясь на пухлых и чувственных губах, — с вами можно делать, что угодно…       Холмс замирает, и Магнуссен слегка наклоняется к нему.       — …Никто тебя не остановит.       Когда нос мужчины почти дотрагивается до носа Шерлока, Магнуссен вдруг высовывает язык и скользит им по губам детектива — медленно, скользко. Его ладонь ложится на талию Шерлока, и Холмс чувствует ужас, исходящий от Ватсона.       На лице Холмса же не дрогает ни один мускул.       Когда Чарльз резко кусает его в губы, Шерлок шипит, делая шаг назад, но рука Магнуссена настойчиво притягивает его обратно.       — Куда же вы, мистер Холмс? Неужели вам не нравится наша игра? — шепчет он, а Шерлок на мгновение прикрывает глаза. — Знаете, ваши губы, — он дотрагивается большим пальцем до губ Холмса, — созданы для минета.       Лицо Шерлока — мраморная маска, не отражающая ни единой эмоции. Он смотрит прямо в глаза безмолвно усмехающемуся Магнуссену и на мгновение косится в сторону ноутбука, через веб-камеру которого за всем наблюдает Мориарти, злобно сжимающий фильтр сигареты перед монитором и прожигающий взглядом пиксельного Магнуссена, прикасающегося к его мальчику.       — На вашем месте я бы этого не делал, — туманно отвечает детектив, не обращая внимание на шокированного Джона, не понимающего, что говорить и как поступать в такой ситуации.       — Вы думаете, я восприму вас всерьёз, мистер Холмс? — Чарльз делает шаг назад и, вытерев рот салфеткой, бросает её на пол. — Странно, что леди Смоллвуд обратилась к торчку-герою детского порно.       Ватсон горит со стыда, пускай речь идёт и вовсе не о нём, а Шерлоку, кажется, плевать. Он стоит словно статуя, выпрямившись и скрестив руки за спиной.       — Так или иначе, я выступаю в качестве посредника по этому делу.       Магнуссен медленно направляется к выходу, со скепсисом и насмешкой оглядывая квартиру детектива.       — Вы хотите, чтобы запись с вашим участием украсила порно-сайты, а пикантные скриншоты попали в издание? Я владею несколькими из них и мне достаточно щёлкнуть пальцем, — он делает этот жест, — и ваша карьера будет разрушена, как и доброе имя. А уж как будет стыдно вашему отцу… — Магнуссен качает головой и цокает языком. — На нём это отразится куда сильнее!       Шерлок сглатывает и хмурится.       — Вам ведь будет мало, если я откажусь от дела леди Смоллвуд.       — Верно, — Чарльз убирает руки в карманы брюк и слегка покачивается с пятки на носок. — Подумайте, что интересного вы можете мне предложить. И если предложение будет весомым, возможно, мистер Холмс, я даже смогу что-нибудь добавить взамен, — Чарльз холодно улыбается и удаляется. — До встречи!       Как только Магнуссен и его охрана покидают дом, Джон взрывается бранными словами в сторону визитёра, сплевывая на пол. Для него это — слишком.       —… кто ему вообще позволял так себя вести? Господи, как я хотел врезать ему!       Шерлок не вслушивается, он захлопывает крышку ноутбука, быстро уходит в ванную и полоскает рот, прекрасно зная, что Джим видел всю сцену от и до.

***

      В просторной столовой слышится размеренный стук приборов о посуду, светский, практически ленивый разговор, и ветер, подбрасывающий занавески из стороны в сторону. Да уж, помещение обставлено со вкусом, как и весь дом Чарльза Магнуссена. Тут хочется находиться, ведь в отличии от хозяина, в доме есть, на что полюбоваться.       — Знаете, почему я предпочитаю приглашать своих гостей сюда, а не в рестораны? — первый отрывается от обеда Магнуссен, отложив в сторону ложку для крем-супа и взглянув на своего гостя. — Впрочем, вы сами себя пригласили, — хмыкает он с явным смешком.       Джим в ответ ухмыляется — сладко, почти приторно. С Магнуссеном можно быть только таким — скользким, липким, как и сам Чарльз. Никакой прямолинейности, открытости. Только намеки, игры в вежливость и скрытые умыслы — вот его жизнь.       — Так намного проще подсыпать яду? — Мориарти едва заметно ведет бровью, не отвлекаясь от трапезы.       На лице Магнуссена появляется хищная ухмылка, и Джим с радостью возвращает ему ее.       — Мне нравится ваш юмор, — он вытирает руки о салфетку, — но все намного проще. У себя спокойнее, ты все контролируешь.       Но Джим знает, что есть еще одна причина — показать, что ты впускаешь человека в свой мир, а это значит, что ты полностью ему доверяешь.       Отличный блеф, если вспомнить то, какой человек Чарльз.       — Уверяю вас, вам не о чем волноваться, — фыркает Мориарти, а сам думает о том, как Магнуссен прикасался к Холмсу. Джим здесь только из-за этого, и они оба знают это. — Сегодня я не кусаюсь.       — А обычно?       Джим откидывается на спинку стула, отложив приборы:       — Зависит от компании, мистер Магнуссен.       — Тогда следует вопрос — находите ли вы мою компанию достойной? — цепляется за слова хозяин дома, внимательно смотря на Мориарти. Чарльз поправляет очки и, цокнув языком, берёт в руки бокал с белым вином.       — Достойной чего? — Джим пожимает плечами. — Чтобы укусить вас или не делать этого?       — Неужели вы так сильно разозлились? Я думал, вы любите играть, — переводит он тему, и Мориарти скалится. Он понимает, теперь речь идёт о встрече на Бейкер-стрит, о том, что там было.       Он и сейчас провоцирует Джима, уверенный, что даже такой человек не может ему ничего сделать. И если мир — шахматное поле, то Магнуссен слишком важная фигура.       — Люблю игры один на один, — отвечает Джим, прикусив изнутри щеку. Сейчас он хочет сжечь человека напротив, потому что никто не смеет нарушать ход его сказки, его плана. — Шерлок мой.       Магнуссен весело, громко смеется, откинув голову назад. Он вдруг резко нависает над столом и, ткнув пальцем в заварной крем на десерте, который успевают принести минуту назад, с широкой улыбкой смотрит на Джима.       — Да зачем мне этот наркоман? Я смотрю намного выше, — он облизывает палец, и Мориарти внимательно следит за движением его языка.       — Майкрофт? — лениво предполагает он, а Чарльз довольно щурится:       — В моих руках Шерлок, а значит… и Холмс тоже. Не буду же я тратить свои ресурсы на детектива? Чего ради? Хотя то видео было… — на его лице появляется лукавая усмешка. — А вы хорошо смотритесь в кадре, мистер Мориарти.       — Спасибо.       — Я бы поиграл с вашим мальчиком, — доверительно сообщает Магнуссен, — люблю ломать чужие игрушки, впрочем… — он наклоняется к Джиму ближе, — я найду вам новую.       Мориарти резко притягивает мужчину к себе за галстук и шипит:       — Не советую ссориться со мной, в гневе я могу быть опасен.       Магнуссен сохраняет невозмутимый вид:       — Это ревность, мистер Мориарти?       — Это дружеское предупреждение. С Шерлоком я играю ещё с давних времён, у меня с ним свои счёты, — Джим спокоен, его тон ровный, но твёрдый. — Хотите Майкрофта? Забирайте, — Мориарти опрокидывается на спинку стула.       Магнуссен делает глоток и, нарочито медленно вытерев рот, холодно улыбается:       — Я не спрашивал вашего позволения. Оно мне ни к чему. Впрочем, ладно. Детективы не в моем вкусе, — Магнуссен щурится, нарочито медленно облизывает губы, томно улыбаясь, словно проверяет реакцию Джима, но тот спокоен — лишь взгляд чёрных глаз в упор смотрит на «короля шантажа».       — Майкрофт мне никогда не нравился, — тянет Джим. — Я с удовольствием помогу нагнуть Британское правительство, люблю быть сверху, — хмыкает он.       — Я рад видеть в вашем лице союзника, Джеймс, — приторно улыбается Чарльз.       — Союзник — это слишком громкое слово, — Мориарти не заканчивает трапезу. Он встаёт, поправляет пиджак, глядя на мужчину свысока, холодно. Джеймсу плевать, что он на порядок ниже Магнуссена. Он знает, он лучше, умнее. Знает, что Чарльз ему не ровня.       — Что, уже уходите? — Магнуссен ухмыляется.       — Да. Преступный мир сам собой управлять не будет, — Мориарти неторопливо уходит прочь, на ходу набирая Шерлоку смс:       «Встретился с твоим дружком)»       «Магнуссен мне не дружок. ШХ»       Джим беззвучно смеётся, сидя на заднем сидении иномарки. Он представляет, каким тоном Шерлок бы это сказал. С таким характером хочется взять в руки ремень…       «Не дуйся) Он отвратителен. И как ты не врезал Магнуссену, пока он тебя облизывал?»       «Было трудно сдержаться. ШХ» — пишет Холмс следом.       «Магнуссена нужно убрать. ШХ»       Ответ от Мориарти приходит моментально. Сообщение заставляет Шерлока сжать губы в тонкую линию и, уставившись в стену, раздражённо отбросить телефон на диван, чтобы после выстрелить в смайлик на стене из пистолета, сосредоточенно хмурясь.       «Когда ты успел стать таким букой? Неужели у папочки научился?» — вспоминает он текст сообщения, когда в комнату мчится миссис Хадсон, чтобы начать возмущённо кричать, практически визжать из-за новых дыр в стене.

***

      Недели медленно идут одна за другой, а между тем двадцать пятое декабря все приближается. От Мориарти нет ни звука, словно он исчез, растворился, словно его и вовсе не было. Джон же излучает воодушевление, подкреплённое скорым праздником, который собирается провести в компании очередной подружки, а миссис Хадсон снуёт вокруг, кудахтая над Шерлоком, как будто ему нет и восьми лет! Кажется, все вокруг считают Холмса ребенком, а своей обязанностью — опекать его. Майкрофт ведет себя подозрительно тихо, в жизни совершенно ничего не происходит, даже чёртов Мориарти игнорирует единственное сообщение, которое Шерлок решается отправить, выкурив сигарету для храбрости.       Пусть всё давно в прошлом, пусть сейчас они с Джимом совершенно в других отношениях, но чувство странной тревоги, апатии и скуки наваливается на Холмса слишком внезапно.       Масла в огонь подливает тот факт, что дело леди Смоллвуд можно считать закрытым — не в силах выдержать шантаж, ее муж заканчивает свою жизнь самоубийством. А это значит, что и Магнуссен становится вне зоны доступа Шерлока.       Создаётся впечатление, что весь мир настраивается против него. Даже Лестрейд приходит все реже, а если в Ярде и появляется хоть какое-нибудь дельце, оно обязательно оказывается скучным и простым. Словно все преступники Лондона разом решают подарить людям тихий и весёлый праздник в кругу семьи!       А о нём хоть кто-нибудь подумал?!       — Шерлок, дорогой, не надо стучать головой по стене, — позади раздается поучительный голос миссис Хадсон, — нет ничего страшного в том, что часть праздника Джон побудет со своей девушкой, — она качает головой, и Шерлок демонстративно закатывает глаза, упав на диван.       Холмс отворачивается от женщины, которая, поджав губы, тяжело и понимающе вздыхает.       — Тебе бы тоже не помешало начать с кем-нибудь встречаться… — говорит она осторожно. — Пусть с Джоном не вышло, но…       Холмс резко вскакивает с дивана:       — Да, я всё понял! Через пару часов пора накрывать на стол и слушать речь! — наигранно кричит он, мягко толкая Марту к двери. — Мне надо переодеться.       — Но… Шерлок! — пищит женщина, будучи уже в коридоре. Холмс это игнорирует.       Он облегчённо прикрывает глаза, когда остаётся в комнате один. Почему-то сегодня праздновать ничего не хочется как-то особенно сильно, впрочем, похоже, Шерлок останется один на всю ночь: Джон забронировал столик в одном из самых элитных ресторанов еще три месяца назад, очевидно, что намерения тут серьёзные. Миссис Хадсон же успела поменять платье и туфли три раза за один день, плюс макияж — свидание. Это даже слишком элементарно.       — Умираешь со скуки? — улыбается Джон и наливает Шерлоку бокал шампанского.       — Все вокруг такие радостные! — детектив закатывает глаза. — Хотя бы одно убийство в честь праздника. Оно бы меня ободрило…       Джон добродушно смеётся, делая глоток:       — Преступный мир тоже иногда отмечает Новый год и Рождество, — он лукаво смотрит на соседа, — почему бы и нет?       Холмс неоднозначно пожимает плечами и выпивает бокал шампанского парой глотков:       — Ненавижу полусладкое, — жмурится он. — Налей ещё.       Джон удивлённо смотрит на друга и подливает:       — Хочешь напиться?       — А как иначе пережить этот день? Миссис Хадсон ждёт от меня поздравительную речь. Никогда не видел в этом смысла. Зачем людям что-то желать? Как будто от твоих пожеланий крепкого здоровья чьё-то самочувствие улучшится, что за бред?       Джон задумывается.       — Так принято?       Шерлок обречённо вздыхает и пьёт, в прямом смысле махнув рукой на это обсуждение.       Миссис Хадсон накрывает стол на кухне первого этажа и приглашает на закуски, что-то попутно весело щебеча о «волшебстве, витающем в воздухе». Шерлок вежливо улыбается, делает вид, что внимательно слушает разговоры ни о чём и пьёт, изредка закусывая игристое вино фруктами.       — Не дай ей надеть на меня оленьи рога, — тихо говорит Шерлок Джону на ухо и мимолётом усмехается. Он становится более расслабленным, даже разговорчивым, но внутреннюю тоску и скуку не заполнить ни одним напитком.       Джон почти не пьёт перед свиданием. Он извиняется и, накидывая на себя куртку, уходит и садится в ожидающее у 221б такси. Миссис Хадсон, чуть облокотившись о стену, увлечённо рассказывает историю из своей бурной молодости о том, как она с девчонками из клуба начала отмечать Новый год в Дублине и очнулась в Барселоне.       — Вас разве не ждёт «подруга»? — перебивает Шерлок. Он начинает раздражаться внутри себя. Хочется подняться наверх и поиграть на скрипке. Плевать, что он пьян.       — Ох, какой ты внимательный! Я должна была выйти пять минут назад!       — Пойду полежу. Спасибо за стол, миссис Хадсон, — детектив вежливо улыбается и поднимается к себе.       Шерлок не знает, сколько проходит времени с того момента, как в его руках оказывается скрипка, а внизу едва слышно хлопает дверь. Но Холмс, погружённый в свои мысли и насилие над инструментом, не слышит этого. Он не слышит и осторожных, мягких шагов, не знает, что к его двери кто-то приближается.       И только скрип ручки заставляет его повернуть голову, чтобы через мгновение удивленно застыть.       Мориарти.       Резко встав, Шерлок выпрямляется, словно натянутая струна. Он несколько раз хлопает ртом, намереваясь начать диалог. Хочется кричать на Джима за то, что тот молчал, игнорировал. Хочется спросить, какого чёрта он тут забыл, хочется прочитать мысли Мориарти. Ведь Джим всегда был тем человеком, действия которого Холмс не мог предугадать.       — Решил заглянуть к тебе на огонек, — лениво тянет Мориарти, но взгляд его тёмных глаз остается острым, внимательным.       Холмс не думает ни секунды.       — Убирайся, — обдаёт он гостя холодом, чтобы вновь упасть на диван, демонстративно дёргая струны на скрипке.       Внутри себя Шерлок полностью сосредоточен, внимателен. Он следит за каждым шагом Джима, который, понимающе хмыкнув, останавливается у окна.       — У меня есть для тебя подарок.       Холмс сглатывает комок интереса и азарта, насмешливо фыркнув:       — У миссис Хадсон тоже есть для меня подарок. Сюрприииз! — он закатывает глаза. Шерлок не хочет признаваться даже самому себе, что этот неожиданный визит его волнует.       — Не пытайся играть со мной, — строго говорит Мориарти, — подойди сюда, возьми подарок, а после угости меня вином. Думается мне, я учил тебя большей вежливости.       По спине Шерлока пробирает холодок, и он, отложив инструмент, подходит к Джиму — в этом дорогом пальто, с уложенными волосами и кривой ухмылкой.       — Не понимаю, о чём ты, — жмёт Холмс плечами, смотря прямо в глаза напротив.       — В кармане моего пальто, — говорит Джим на тон тише, и Шерлок скользит рукой по верхней одежде мужчины, нахмурившись, когда под ладонью ничего не чувствуется. Он вскидывает бровь, недоумённо моргнув.       — Внутренний карман.       Шерлок достаёт сверток из дорогой и темной бумаги. Очевидно, сам Джим не занимался упаковкой подарка, это делал специалист. По форме и весу можно понять, что в руках у Холмса книга. Не слишком большая, может…       — Хватит думать, открывай, — приказывает Мориарти, уставший от медлительности.       Через секунду Холмс замирает.       Его дневник.       Он скользит взглядом по страницам, смотрит на свой почерк, вчитывается в содержание, а после резко захлопывает тетрадь, наткнувшись на огромные буквы. На то самое место, где ручка начинает почти резать бумагу, выводит отчаянное:       «НУ ПОЧЕМУ ОН ДОСТАЛСЯ ЕЙ?!»       На щеках Холмса появляется румянец, из-за которого он поспешно отворачивается.       — Я думал, что уничтожил его, — задумчиво говорит он, слыша стук собственного сердца.       — Я знаю.       Шерлок выглядит сосредоточенным и непоколебимым, но Холмсу чудится, что стук его сердца слышен даже на улице, пускай это и невозможно.       Двусмысленные фразы, взгляды, загадки и подарки напоминают о том времени, когда они встречались. И Шерлок думает о том, что было бы куда проще, будь они просто соперниками без каких-либо общих воспоминаний и связи.       Связи, которую уже не получится отрицать.       Ещё с той самой первой секунды, когда молодой Джим Мориарти — в домашней футболке и штанах, со слегка растрёпанными волосами, открывает дверь и ухмыляется уголком губ, глядя на хмурого кудрявого подростка, вернувшегося с каникул.       С той самой секунды всё начинается. И если бы Шерлок не был тогда уставшим и погружённым в себя, он бы почувствовал. Знал ли он, к чему всё это приведёт?       А Джим?       — Что мне теперь с ним делать? — Шерлок вертит дневник в руках.       — Что хочешь, — Мориарти подходит со спины чуть ближе, глядя Холмсу в затылок. — Перечитай. Сожги в камине. Продай фанатам.       Шерлок в буквальном смысле чувствует, как Джим ощупывает его взглядом.       — Тебя долго не было, — говорит детектив, оборачиваясь и отмечая, что они стоят друг к другу чуть ближе, чем рядовые собеседники.       — Знаю. Дела, Шерлок, так много дел, — тихо говорит Джим, глядя на пухлые губы Холмса. — Готовлю пару-тройку эпохальных убийств и не только.       В глазах детектива мелькает огонь азарта.       — А я-то уж думал, преступный мир измельчал.       — Не измельчает, пока я жив, — самодовольно отмечает Джим. — Скучал по мне?       Шерлок молчит долгих три секунды, а Мориарти медленно делает навстречу шаг.       — А ты?..       Джим с лёгкой улыбкой на губах прикрывает глаза. Он выглядит особенно красивым в темном свете одинокой лампы, что не ускользает от взгляда Шерлока.       — Уходишь от ответа? — тише говорит Мориарти. Он останавливается совсем близко, и Холмс с трудом дышит.       — Похоже, это делаешь ты, — фыркает он.       — Так сильно хочешь услышать это? Конечно, я скучал по тебе, — Джим приподнимает голову, чтобы заглянуть в глаза Холмса.       Да, теперь Мориарти приходится вскидывать голову, чтобы посмотреть в его глаза. Шерлок стал совсем большим, высоким. Холмс не знает, что Джима это веселит и даже умиляет. Потому что даже смотря на Шерлока снизу, Мориарти чувствует, кто из них всё контролирует.       — Не думаешь же ты, что я собираюсь растаять от этого? — Шерлок берёт себя в руки. — Что мне, упасть перед тобой на колени? — он едко ухмыляется. — Может, отсосать? Ни твои загадки, ни, тем более, признания…       Он резко замолкает, когда видит на лице Мориарти хищную ухмылку. Джим вдруг притягивает его к себе, опустив ладонь на затылок. Шерлок замирает, тяжело выдохнув. Он знает, что собирается сделать Мориарти, но внутри всё неожиданно застывает, когда Джим горячо прижимается ртом к его губам.       Шерлок пылко отвечает. Так, как отвечал на эти поцелуи когда-то раньше.       Джим углубляет поцелуй, шумно вздыхая. Шерлок обнимает в ответ, прижимаясь к телу рядом сильнее. Он стягивает с Мориарти пальто и пятится назад, на кожаный диван.       — Я так скучал по тебе, Шерлок, — быстро шепчет Джим и, облокачивая детектива, ведет ладонями по его талии, кусая в шею. — Мой мальчик, ты скучал?.. — Мориарти плавно целует детектива. Глаза Шерлока горят, он смотрит на Джима и выдыхает за секунду до того, как вновь дотронуться до его губ:       — Да…       Мориарти довольно улыбается сквозь поцелуй, жадно оглаживая бёдра, торс и пах Шерлока, чей член уже стоит колом.       — Ты такой возбуждённый. Но что-то тебя гложет, верно? — томно говорит Джим и медленно скользит языком по шее детектива к мочке уха.       — Ммм… Да, это из-за Магнуссена, — тихо отвечает Шерлок, неторопливо вытаскивая рубашку из брюк Мориарти.       — Ну что ты, мой мальчик, хочешь, я строго с ним поговорю? — Джим беззвучно смеётся, убирая прядь волос со лба детектива.       — Боюсь, этого слишком мало, — шёпотом отвечает Шерлок и мягко целует Мориарти в шею.       Джим ухмыляется, на секунду прикрывает глаза, мягко целует Холмса в губы и смотрит на него так, как не смотрел ещё никогда — взглядом, который Шерлоку не удаётся прочесть.       Всю интимность момента нарушает голос Джона, доносящийся с порога гостиной:       — Я тут кошелёк ост… Оу!       Шерлок и Джим застывают. Шерлок, словно только очнувшись, строго смотрит в чёрные глаза перед собой. Джим с мрачным видом отстраняется и, как ни в чем ни бывало, берёт со столика бокал, чтобы сразу же осушить его.       Шерлок, быстро поправив одежду, кивает стоящему на ровном месте Джону:       — Там, на второй полке.       Ватсон с трудом закрывает рот, не в силах контролировать себя, и Джим тянется за своим пальто, чтобы, схватив его, пойти к выходу, так и не обернувшись.       — С праздником, Шерлок, — сухо говорит он, остановившись всего на секунду у лестницы. — И счастливого Нового Года, — вскоре за Мориарти хлопает дверь, и Холмсу кажется, что в комнате всё ещё слышится аромат его одеколона.       Шерлок закрывает глаза, судорожно выдохнув. Холмс и представить не может, что уже через несколько часов на его номер поступит короткое, но содержательное сообщение:       «Магнуссен больше не проблема».       А через сутки Мориарти сидит за столом из красного дерева, его глаза лениво скользят по подозрительно довольному мужчине напротив, кривая ухмылка изредка появляется на лице Джима, когда Майкрофт прекращает говорить, наблюдая за реакцией Мориарти на свои слова.       — Мистер Мориарти, — с нажимом говорит старший Холмс, — вы меня слушаете?       Джим вскидывает голову, оторвав взгляд от откровенно маленькой кружки с остывшим кофе, который ему так услужливо принесла помощница Майкрофта еще тридцать минут назад. Наверняка подлила яду!       — Не буду спорить, тембр вашего голоса пробуждает во мне состояние тоски, — изрекает Мориарти, и Холмс вдруг хищно скалится.       — Тогда мы можем перейти к кое-чему более интересному?       Майкрофт игнорирует раздражённое фырканье Джима, он быстро что-то печатает в своем ноутбуке, всматривается в экран и интересуется светским тоном:       — Где вы были вчера в три часа ночи?       Мориарти прищуривается, ослабив узел галстука. Это движение не укрывается от липкого, внимательного взгляда напротив.       — Кажется, это не ваше дело, — холодно отрезает Джим. Он смотрит на Холмса, чуть приподняв голову, словно беззвучно спрашивая, что тот будет делать теперь.       — Думаю, все же моё.       — Вы ошибаетесь, — быстро отвечает Мориарти, и Холмс опасно поджимает губы.       — Уверяю вас… — Майкрофт повышает голос, но Джим резко перебивает его, склонившись над столом:       — Можете оставить свои уверения кому-нибудь другому. На меня это не действует. Вам надо что-нибудь существеннее, чем эта игра в хорошего копа.       Чопорно вскинув подбородок, Холмс разворачивает свой ноутбук к Джиму. Он мягко нажимает на «пробел», из-за чего видео на экране загружается, а через секунду воспроизводится.       — Посмотрим, что вы скажете теперь.       Джим сверлит взглядом монитор ноутбука, на котором он и Себастьян Моран стоят в кабинете Магнуссена в известном бизнес-центре. Чарльз — на коленях, с заведёнными за голову руками. Он смотрит на Джима осторожно, говорит аккуратно.       Снайпер держит Магнуссена на прицеле, пока Мориарти лениво шагает вокруг.       — Как вы сюда прошли?       — Для меня секретности не существует, — самодовольно улыбается Джим. — В мире замков обладатель ключа — король. Думаете, собирание сплетен и чужого грязного белья — власть? Нет… нет-нет-нет, мистер Магнуссен. Это лишь её подобие.       — Не совсем понимаю, чем я вам навредил, я бы никогда не стал омрачать ваше доброе имя…       — Речь не обо мне! — психует Мориарти.       Магнуссен улыбается, вскидывая брови:       — О Шерлоке? Из-за него вы здесь? Бросьте, Джеймс! Ваша власть и мое влияние… и мы вместе могли бы править не только этой страной. Все эти министры, мэры — лишь порочные марионетки, а мы могли бы дёргать за нити вместе! Шерлок не нужен вам, он всего лишь мальчишка-торчок, помешанный на убийствах.       Мориарти обжигает Магнуссена свирепым взглядом и, выхватывая у Морана пистолет, стреляет ему в голову.       — Вот это — власть.       Себастьян тихо хмыкает.       — Это было… метко.       — Ты думаешь? — улыбается Джим, возвращая пистолет. — Кажется, я его ранил! — театрально-невинно говорит он, глядя на тело Магнуссена.       — Нам пора валить, босс.       Майкрофт ставит на «паузу», отворачивает ноутбук и победно ухмыляется, глядя на мрачного короля преступного мира, с трудом сдерживающего гнев.       — Что скажете теперь?       Джим поднимает глаза, оторвавшись от происходящего на экране. Он медленно, словно судорожно раздумывая, что же ответить, облизывает свои губы, внешне сохранив маску невозмутимости.       В висках отдаёт тупой болью, по спине тягуче медленно стекает капля пота, впитываясь в белоснежную рубашку, но Мориарти криво ухмыляется, пожав плечами.       — Вы убили его, — между тем говорит старший Холмс, впиваясь в Джима своими светлыми глазами. — Вот доказательства. Не ваш снайпер, не ваши люди, а именно вы, Джеймс, это сделали, — он вдруг довольно щурится, и Мориарти прикрывает глаза, чтобы не видеть улыбку напротив, больше напоминающую хищный оскал, ведь Джим уже знает, что значит это выражение лица. — Потому что мой сын так захотел.       Майкрофт ждёт ответа, ждёт реакции, но Мориарти, аккуратно забравшись рукой в карман пиджака, обхватывает ладонью свой телефон, сдерживая ту бурю, что разгорается внутри него с каждой новой секундой.       Весь контроль уходит на второй план, когда перед глазами вдруг всплывает картина их последней с Холмсом встречи. Горящие глаза напротив, лихорадочный шёпот, жгучие, пьянящие поцелуи и жадные объятия — все это кажется дальней мечтой или воображением больного рассудка.       Мелодичный голос Шерлока Холмса эхом звучит в голове, Джиму чудятся шёлковые кудри, тонкие, полупрозрачные пальцы погружающиеся в них, и тоска в глазах напротив. Из своих собственных ощущений и мыслей Мориарти вырывает монотонный голос Майкрофта:       — Оригиналы уже в Скотланд-Ярде, вас посадят за спланированное убийство, мистер Мориарти, — он допивает свой кофе, — а в ваше отсутствие мои люди займутся истреблением всего, что вы успели создать.       — Я ничего не скажу без своего адвоката, — холодно изрекает Джим, и Холмс ухмыляется, наклонившись над столом.       — Как-то вы говорили, что я не смогу достать вас? Что вы мне не по зубам? Посмотрите, где вы теперь.       Мориарти едва слышно смеется, чувствуя на языке странный привкус горечи.       — Это сделали не вы.       — Он вас предал, — довольно улыбается Майкрофт, пропустив шпильку в свою сторону. — Сейчас вы можете пытаться скрыть свои эмоции, делая вид, что вам вовсе не больно, но я вижу все.       Джим быстро отправляет сообщение Морану, продолжая слушать Майкрофта. Делая вид, что слушает.       — Сантименты, Джеймс, — между тем морщится Холмс, — они всех убивают. Даже таких, как вы.       Закрыв глаза, Мориарти игнорирует Майкрофта. Он знает, на видео у Холмса есть и тот момент, где Джим отправляет его сыну смс, оповещая о решении проблемы в виде Чарльза Магнуссена. Он помнит, как отправлял ее. Помнит взгляд Себастьяна, помнит все, что ощущал в тот день. Помнит каждое принятое решение.       Хочется провалиться сквозь землю, хочется быть везде, но только не здесь. Хочется, чтобы Шерлок…       До дрожи во всем теле хочется вновь быть тем Джимом, который открывает молодому парню дверь, когда тот, вернувшись с каникул домой, застаёт в своем доме незнакомца. Хочется опять прятаться от Молли, скрывая следы бурных и страстных ночей под высоким воротом рубашки, зажимать своего мальчика в ванной, пылко и коротко целовать, пока Хупер ждёт их на кухне. Хочется дотрагиваться ногой до ноги Шерлока под столом, хочется трахаться всю ночь, смотреть, как старательно Холмс делает минет. Хочется как в первый раз перечитать его дневник.       Хочется, чтобы всё было проще.       Хочется жить.       — Вас было удивительно легко победить, — говорит Холмс, поднявшись из-за стола. — Любовь губительна, если направить её против сильнейших.       Джим ядовито улыбается и, гордо расправив плечи, встаёт и направляется к выходу из кабинета. Когда он открывает дверь, за ней уже стоят Лестрейд с полицейскими.       — Джеймс Мориарти. Вы арестованы за убийство Чарльза Магнуссена, — кажется, Лестрейд с трудом сдерживает широкую улыбку.       Мориарти прожигает полицейских свинцовым взглядом и молча позволяет заковать себя в наручники. Он не оборачивается и ничего не говорит Майкрофту на прощание. Джим не хочет лишний раз видеть самодовольную рожу Холмса-старшего, чьё ликование сейчас ощущается буквально кожей.

***

      Мориарти сидит в тускло освещённой комнате для допроса, вальяжно облокотившись на неудобном стуле, и на его лице не читается ничего, кроме усталости. Он держит скованные наручниками руки под столом и знает, что за обманчиво непроницаемым стеклом сейчас стоят полицейские и, вероятно, Майкрофт.       — Ты пришёл, — говорит Джим, глядя на Шерлока. Детектив садится напротив и первые несколько секунд ничего не говорит.       — Мне сказали, что ты хочешь видеть меня.       — Ты тоже этого хочешь, — криво ухмыляется Мориарти. — Посмотреть на поверженного противника прежде, чем его навсегда упекут за решётку. А вообще ты прав! Я действительно хочу задать вопрос. Всего один вопрос, Шерлок, — глаза Джима темнеют, он резко подаётся вперёд, судорожно облизав губы: — За что?       — За что? — детектив встаёт и наклоняется навстречу. Шерлок недоумевает оттого, что Мориарти до сих пор не понял: — Потому что ты убил мою мать.       Джим тяжело вздыхает и закрывает глаза, болезненно, едва заметно улыбнувшись.       — Всё дело в ней? — словно бы спрашивая самого себя, хмурится он.       Внезапно у него не остаётся сил, ему не хочется кричать, идти доказывать что-то, потому что он, мать твою, разочарован. Стоит ли так долго цепляться за что-то? Стоит ли это всех тех усилий?       — Признаться, Шерлок… — Мориарти смотрит на Холмса, — я ожидал большего, — Джим всё ещё остается самим собой. Кажется, словно происходящее вовсе не пугает его, — но ты остался тем обиженным маленьким мальчиком, который не может оценить всю силу моего поступка. Эти заурядные люди так легко исправили тебя под себя…       — Замолчи, Джим, — рычит Холмс, и Мориарти на мгновение закрывает рот, чтобы заговорить с новой силой, задевая уже иные точки внутри Шерлока. Убивая его этой беседой.       Джим всё ещё хватается за остатки себя самого, игнорируя нахождение Майкрофта рядом. Наблюдает за ним, словно за зверушкой?       — Я отдал свою жизнь в твои руки с полным осознанием этого действия, — Мориарти осматривает помещение, — и вот, как ты ею распорядился, — мстительно рявкает он. — Думаешь, я сразу не понял, что ты собираешься сделать?       По спине Шерлока бежит противный холодок.       — Что? — тупо спрашивает он, напрягаясь.       — О, ты был так ослеплен своей идеей, что не заметил главного, — болезненно ухмыляется Джим. — Я всё понял! Манипулятор из тебя так себе, малыш…       Холмс морщится, обидно поджав губы. Он смотрит на то, как Мориарти уверенно отвечает на все вопросы. В голову даже не приходит и мысль, что этот человек может быть сломлен.       — Не называй меня так, — устало просит он, и Джим замирает.       — А то что?       — Мистер Мориарти… — в помещении раздается предупреждающий голос Майкрофта Холмса.       Мориарти меняется в лице моментально:       — Ладно, — он хмурится. Холмс видит, ему тяжело, но секундный порыв обнять родного человека проходит, когда Джим заговаривает вновь. — В общем, понять всё было удивительно просто, — объясняет он с насмешкой, — ведь эмоции ты скрывать, конечно, не умеешь так хорошо, как тебе кажется. Я понимал, это месть, но точно не знал одного — за что. Как и, безусловно, не знал, сможешь ли ты решиться сдать меня папочке, когда я скину тебе то смс, оповещающее об убийстве Магнуссена, — Джим смотрит на Шерлока.       Холмс тяжело дышит. Он чувствует, словно это его обманули. Как будто он сам сидит в камере, а Мориарти навещает его.       — Тогда зачем?! — спрашивает он то, от чего внутри все сворачивается. — Я знал, что делаю. Как и ты, — Шерлок берёт себя в руки. — Но твои действия слишком долго оставались безнаказанными. Для тебя человеческие жизни — ничто. Я детектив, и мой долг очищать планету от таких, как ты, — повторяет он то, что уже успел хорошо заучить в своих воображаемых беседах с Джимом. — Пускай остальные авторитеты видят, что даже гений может оступиться. Я бы не сделал этого, если бы ты хоть немного жалел о том, что лишил меня матери!       — Чертов мальчишка. Тебе было плевать на неё, пока она не сдохла, — отмахнулся Мориарти. — Более того, ты говорил «хочу, чтобы её не было»! Или я это придумал?       Холмс говорит спокойнее, вновь опустившись на стул. Он взволнованно облизывает губы, всё ещё будучи под впечатлением о том, что Джим понял все с самого начала. Шерлок не знает, как теперь вести себя.       — Ты преступил черту, когда сделал это. Её смерть была лишней, — ему становится всё труднее держать себя в руках и отвечать спокойно. — Она бы и живой не помешала тебе. Нам, — шёпотом добавляет Холмс.       — Если бы она была жива, — Джим тоже говорит тихо, как будто не хочет, чтобы их слышали, — ты бы не смог стать тем, кто ты есть сейчас. Я создал тебя, — Мориарти встаёт из-за стола и долго смотрит в глаза Холмса.       Шерлок пропускает тот момент, когда в руке Джима неожиданно появляется пистолет. Он понимает всё лишь тогда, когда дуло смотрит прямо на него, почти упираясь в лоб.       — Если кто-нибудь сделает хоть шаг, — Мориарти снимает пистолет с предохранителя, — я прикончу его.       Мориарти знает, сейчас Майкрофт останавливает Лестрейда, понимая, кто в выигрыше. Понимая, что оружие Джиму дал кто-то из его людей.       — Никому не заходить! — по динамику бьёт взволнованный голос Холмса. Шерлок же пытается скрыть свой испуг, сжав дрожащие руки за спиной вместе, смотря прямо на Джима.       — Хочешь снова сбежать, держа в своих руках мою жизнь?       — Глупыш, — он закатывает глаза. — Сейчас в моих руках нечто большее, чем твоя жизнь. Судьба Британии! И все почему? Майкрофт Холмс… — он откровенно смеётся. — Я бы мог приказать, что угодно, потому что ты — его болевая точка. Я мог бы уйти прямо сейчас, меня бы отпустили, но…       Джим поправляет волосы, подбирая слова.       — Знаешь, твоя любовь оказалась удивительно слабой, — он морщится, и Холмс, резко встав из-за стола, вскидывает подбородок.       — Что ты вообще знаешь о любви?       — Я знаю о ней все, — он жадно рассматривает Шерлока. Его взгляд цепляется за волосы детектива, напряженно сжатые в тонкую линию губы. За всё ещё удивлённые глаза, за это пальто, которое так сильно ему идет. Он запоминает его и, печально улыбнувшись уголками губ, резко разворачивает пистолет к себе.       Через мгновение Мориарти стреляет прямо в свою голову, сразу же рухнув на пол. В последние секунды своей жизни он не чувствует ничего.       Шерлок резко отпрыгивает назад, прикрывая рот рукой и поражённо смотря на лежащее на полу за столом тело с застывшими глазами. Роковой выстрел всё ещё звучит эхом в голове детектива, к горлу подступает комок тошноты.       — Шерлок! — Майкрофт врывается в помещение и, отворачивая Холмса, уводит его. Шерлок идёт на ватных ногах.       — Он… — выдыхает детектив.       — Смотри на меня. Смотри только на меня, Шерлок, — отец кладёт ладони на его скулы. — Тебе нужно держать себя в руках. Мориарти хочет разрушить тебя. Он хочет, чтобы ты потерял контроль.       — Я должен верн…       — Нет, Шерлок. Тебе нельзя видеть это.       Лестрейд напряжённо смотрит на бездыханное тело великого криминального гения, чья лужа крови медленно продвигается навстречу ботинкам полисмена.       Взгляд чёрных глаз смотрит в пустоту, застыв навсегда.

***

      Шерлок сидит в позе лотоса напротив стены, увешанной всеми собранными за десять лет делами, в которых так или иначе, по мнению детектива, замешан Джеймс Мориарти. Старые газетные статьи, громкие новостные заголовки, скриншоты самостоятельных расследований пытливых журналистов — от страницы к странице ведут тонкие красные нити, создавая причудливый калейдоскоп натянутых линий.       Шерлок не обращает внимание на беспорядок, в котором только сам Холмс и знает, что где находится, на медленно оседающую пыль, освещаемую ленивыми лучами солнца. На одинокий череп на камине, потертые корешки книг, на пустые кресла и хаос из бумаг и писем на столе.       Шерлок медленно тянется за футляром со шприцем и, едва постучав по корпусу, слегка щурится, закатывая рукав рубашки. Детектив вводит непривычно большую дозу — достаточную, чтобы уйти в самые глубокие, тайные комнаты Чертогов и чтобы наверняка вернуться назад.       Там, в Чертогах, его ждёт Джим Мориарти.