Запретный плод

10 лет спустя

      — Скука! — выстрел в стену разрывает тишину.       Шерлок скептически осматривает след от пули и меланхолично хмыкает, падая на диван. Он ждёт. Ждёт новое, интересное дело от анонима. Рядовые ограбления, скучные убийства — не более, чем разминка для мозга. Он решает эти задачи, не выходя из дома, но это не то. Это всё не то. Лишь аноним представляет для него интерес.       Детектив уверен — таинственный преступник, на протяжении последних двух месяцев периодически посылающий ему загадки, никто иной, как затихший на долгие годы Джеймс Мориарти.       Нельзя сказать, что дела были адресованы напрямую Холмсу (возьми, расследуй, это тебе!), но Шерлок узнаёт сразу почерк мастера: продуманная организация, исполнение — лёгкое и изящное, но где-то на самой поверхности полотна преступлений всегда лежит оставленная зацепка. Как будто нарочно.       Как делал Джим.       Или, быть может, ему просто нравится так думать? Вспоминать давно забытое.       — Шерлок! — домовладелица недоумённо смотрит на стену с красующимся на ней созвездием выстрелов в виде двух букв: «ДМ». — Как это понимать, молодой человек? — возмущается миссис Хадсон.       — Я проверял прочность стен, — он пожимает плечами, глядя в потолок, и не желает покидать собственные мысли. Стоило забыть о Мориарти, устроить свою жизнь, стать тем, кем всегда желал, как призрак прошлого решает вернуться, коснуться плеча, напомнить о себе во снах и наяву.       Холмсу нужна тишина, но на лестнице как назло виднеется голова Джона — его Шерлок всегда неизменно узнаёт по шагам, когда тот ещё только-только открывает входную дверь.       — Джон, передайте своему другу, что я прибавлю это, — миссис Хадсон небрежно указывает в сторону стены, — к арендной плате. И, ради всего святого, покормите уже Шерлока кто-нибудь, он же совсем исхудал!       Детектив демонстративно шумно вздыхает и мысленно благодарит Бога, в которого не верит, когда бормочущая себе под нос Марта удаляется.       — Привет, — Джон хмурится. — Снова скука? — доктор отправляется в сторону холодильника и, брезгливо морщась, пытается найти среди стухшей еды нечто съедобное. Его взгляд натыкается на глазные яблоки в стакане, и он с отвращением морщится. — Прибраться бы.       — Да. Спасибо, — ровно отвечает Шерлок, всё так же глядя в потолок.       — Вообще-то я имел в виду, что тебе стоит сделать это самому. Не я заказываю китайскую пищу и забываю о ней.       — Сытость отупляет. Кровь отливает от мозга к желудку — ровно столько, сколько нужно для решения новой задачи. А у меня их сейчас нет. Покурить бы… — детектив с прищуром смотрит в сторону Джона.       — Нет! Даже не думай, ты держишься уже почти три недели, нельзя отступать, мы договорились. И учти, ты разрешил себя бить.       Шерлок резко садится и, поправляя шёлковый синий халат, накинутый поверх домашней футболки, предлагает:       — А я тебе секс-подружку подберу.       — Кого?!       — А зачем ещё ты ходишь на свидания? — непонимающе смотрит на Джона Холмс. — Все эти походы по ресторанам лишь прелюдия для вас, не более.       — Для «вас», — фыркает Джон, ставя чайник. — Ты так говоришь, словно сам не был на свиданиях.       — Был однажды. Очень давно, — Шерлок ложится обратно и складывает ладони у подбородка в молитвенном жесте. Джон понимает, что наступает на опасную территорию и решает перевести тему, но тут Шерлок сам заговаривает:       — Как ты считаешь, зачем Мориарти это делает? Это ведь не может быть кто-то другой.       Звучит, как старая одержимость.       Джон садится напротив и, делая глоток, отвечает:       — Ты настолько в этом уверен? Вы оба не единственные гении на планете, Шерлок, мало ли сколько в мире одаренных преступников, — Джон чуть не добавляет «и детективов». Он пожимает плечами и садится в кресло, предварительно поставив две чашки на журнальный столик. На самом деле, Ватсон понимает, что такие, как Холмс и Мориарти, рождаются не каждое десятилетие, но он не способен представить предел их возможностей, не осознаёт, насколько обширно влияние Джеймса.       Шерлок откинувшись назад, задумчиво проговаривает:       — Для тебя это все так просто, Джон. Но я вижу больше. Ты наверняка считаешь меня одержимым…       — Да! Отличная дедукция, Шерлок, — юлит Ватсон. — Это именно одержимость и есть. Ты на протяжении всего времени спокойно расследовал дела, носился по городу и по стране в целом как ошпаренный, но после того случая с журналисткой в розовом отвергаешь почти все дела, считая их скукой, и врёшь отцу о том, что занят!       — Но они действительно скука! — возмущается Шерлок. — Не хватало ещё искать сбежавших светящихся кроликов.       Джон не всегда находит, что сказать. Ему остаётся лишь занять нейтральную сторону:       — Я уверен, что-нибудь интересное да подвернётся. Кстати, ты обращался к Майкрофту? Он бы точно сказал, Мориарти аноним или нет, — предполагает Ватсон. — Майкрофт же всё обо всех знает.       — Да, и он сказал, что понятия не имеет, кто аноним.       Джон удивлённо вскидывает брови:       — Выходит, он очень хорошо прячется.       — До тех пор, пока не захочет, чтобы его… — Шерлок резко останавливает самого себя жестом и вслушивается. — Лестрейд идёт, — детектив даже не встаёт. Грегори шагает достаточно спокойно, полицейской машины нет. А значит, это какой-то пустяк.       — Я на минуту. Вам тут посылка, оставили в полицейском участке, на конверте ваше имя, мы просканировали и не нашли ничего угрожающего жизни, — Лестрейд передаёт детективу бумажный конверт с надписью «Шерлоку Холмсу лично в руки». Внутри лежит обычный DVD-диск.       — Что это? — обозначается Джон, пока Шерлок, усевшись за столом, воспроизводит запись.       — «… Я буду снимать, как ты сосёшь у меня», — раздаётся голос Мориарти и камера опускается вниз, на член.       И так же одновременно захлопывается крышка ноутбука.       Шерлок чувствует, как у него горит лицо, а стоящий за спиной Джон, понявший всё так же быстро, испытывает такой стыд, словно это его снимали на камеру в компрометирующей ситуации. Благо, Лестрейд отвлекся и ничего не успел заметить.       — Так что там?       — Ничего, Лестрейд. Это лично для меня. Можете идти.       — Тогда зачем диск прислали в полицей…       — Ошибка! Можете идти! — раздражается Шерлок и, когда Грегори скрылся, отвлекается на звук входящего сообщения с неизвестного номера.       «Соскучился по мне? ДМ»       И следом смс с адресом ресторана, где они когда-то ужинали и время встречи.       Внутри Холмса разгорается совершенно противоречивая гамма чувств, когда он заходит в помещение ресторана — помпезного и до отвращения дорогого. За столиками ужинают парочки, коллеги и просто знакомые, полумрак освещает стоящий на сцене рояль, за которым пианист играет приятный слуху блюз, а метрдотель встречает Шерлока мягкой улыбкой.       Его ведут к самому лучшему столику, что кажется Холмсу особенно забавным — Мориарти всё такой же — кричащий о себе, о своих возможностях. И от этого становится как-то особенно волнительно, хотя Холмс и обещал себе сохранить холодный разум, не поддаваться эмоциям. И он не собирается нарушать данное слово. Только не сегодня.       — Доброго вечера, меня зовут Жош Пьер, — перед Шерлоком возник официант с ослепительной улыбкой, — сегодня я буду вас обслуживать. Могу ли я предложить вам аперитив, пока вы ждёте своего спутника?       Мелодичный голос вырывает Холмса из пучины собственных ощущений. Одним молодой официант покажется приятным юношей, но только не Шерлоку, который сквозь зубы шипит:       — Воды.       — Газированную или…       Ему не хочется отвлекаться от дум о своём «анониме», потому что он до сих пор не знает, что говорить и как вести себя. У него море вопросов, чертовски много мыслей, а чертов Жош, на шее которого виднеется свежий засос, раздражает. Взгляд невольно скользит по телу официанта, цепляется за чуть мятую рубашку и блестящие глаза с удивительно узкими зрачками.       — Способны ли вы вообще обслужить клиента с таким пристрастием к марихуане и быстрому сексу? — Холмс ухмыляется. — Будь вы хоть немного наблюдательнее, заметили бы пятно от чернил на форме и брюках, что подразумевает соитие на столе, с таким-то засосом. Как вас ещё не выгнали с работы? Оу, — улыбка на губах Шерлока становится шире, а волнение значительно уменьшается, — точно. Неужели это менеджер ресторана?       Внутри всё застывает, когда позади раздаётся тихий смех, на который Холмс медленно, словно пантера, оборачивается. Мориарти стоит прямо напротив с довольной ухмылкой на губах, в тёмно-синем костюме и всё такими же горящими глазами. Он кажется Шерлоку всё тем же Джимом, которого Холмс знал раньше — уверенным в себе, властным и… чужим.       — Это было блестяще, мистер Холмс, спасибо за такое приятное представление, — мурлычет Джим и садится напротив Шерлока, пока тот жадно рассматривает его.       Холмс знает, на его лице не отражается ничего — ни одной эмоции. Давным-давно прошло то время, когда детектив был открыт для Мориарти словно книга. Нельзя спорить, Джим может его прочитать, но предугадать каждый шаг, прочувствовать его целиком и полностью — нет. Во всяком случае, Шерлок в это верит. И от этих выводов становится намного легче. Холмс понимает, зачем они здесь. Сейчас его эмоции, их прошлое — всё это больше неуместно, он должен абстрагироваться. Он давно это сделал, смог забыть, стать другим, но сейчас, когда живое напоминание рядом… Шерлок в смятении.       И всё же, настало новое время, новый день. Они другие люди, пусть взгляд Мориарти ни капли не изменился, как и его вечная ухмылка. Но теперь Холмс отлично знает, что за этим изгибом губ скрывается улыбка самого дьявола.       — Ресторан, — Шерлок начинает диалог первым, как только Джим, насмотревшись на него, хочет заговорить, — как символично.       Глаза Мориарти смеются:       — Думал пригласить тебя в отель, — он складывает салфетку на своих коленях, — вот, что было бы достаточно символично.       Холмс знает, Джим намекает на их первую совместную ночь. Первый раз самого Шерлока, который он запер далеко в чертогах. Он никогда не заглядывал в ту дверь, за которой таились эти воспоминания, никогда не проявлял слабость. И теперь не будет.       — Впрочем, лучше скажи мне, — Мориарти наклоняется к столу корпусом, его глаза кажутся чёрными, а сам он — каким-то совершенно новым, — ты посмотрел видео до конца?       Холмс хмурится, а к их столику приносят еду, очевидно, Джим сделал заказ заранее:       — Какое значение имеет…       — Сейчас имеет значение всё, — сухо говорит Мориарти. Его взгляд, движения тела и подача заметно меняются: от порочной усмешки не остаётся и следа, как и от лёгкого, забытого Шерлоком флирта.       — Погибли люди, — изрекает Холмс в ответ и щурится. Он не даёт запутать себя сменой настроения собеседника, не даёт обмануть, потому что всё ещё замечает лукавый огонёк внутри глаз напротив.       — Кто бы мог подумать! — рычит Джим, а потом, когда Шерлок не успевает поразиться тому, насколько грубо звучит его голос, Мориарти прикусывает щеку изнутри и демонстративно рассматривает его. — Смерть… — на тон тише говорит он, прикрывая на пару секунд глаза, — это так сексуально.       Холмс сглатывает и часто морагет, удивлённый. Как на это реагировать правильно?       — Не понимаю, о чём ты, — хмурясь, отвечает детектив и слегка отстраняется.       — Ха. И всё-таки… Ты посмотрел видео до конца?       … Шерлок осматривается, сидя напротив ноутбука. Джон ушел в паб пить с армейским другом, миссис Хадсон засиживается у соседки. Можно вздохнуть спокойно.       Любопытство обжигает, и детектив, поднимая крышку макбука, нажимает проклятое «воспроизвести».       — Так, папочка?.. — юный Шерлок скользит языком по стволу, поднимая порочный взгляд на объектив.       Детектив сглатывает. Он сам не верит, что был таким.       — Да, мой мальчик, — шепчет Джим, ласково зарываясь пальцами в кудрях. Шерлок неопытен, но его старания всё окупают. Оператор шумно вздыхает, когда Холмс слегка давится членом, жмурясь. Шерлок сдавленно стонет и действует быстрее.       — Без рук, — томно шепчет Мориарти и начинает мягко глубже толкаться в рот юноши.       Детектив смотрит, сжав зубы. Он считает, что не поддастся этому. Не позволит инстинктам овладеть им.       Но член предательски твердеет.       — Соси, Шерлок, — шепчет Джим, но даже в столь тихом голосе ощущается властность.       Детективу кажется, что невидимый Мориарти стоит за спиной и вот-вот победно засмеется — тихо и довольно.       Семнадцатилетний Шерлок стоит на коленях и сосёт.       Детектив же захлопывает ноутбук и идёт в душ, смывая остатки неуместного, как ему кажется, возбуждения. Смывает и словно невзначай скользит ладонью по члену, как будто на пробу. В памяти всплывает образ их с Джимом ночей, переплетающихся тел, властного Мориарти.       Детектив абстрагируется, словно не он об этом думает, не его эти мысли. И ласкает себя, дыша все тяжелее.       — Нет, не смотрел, — отвечает Шерлок и чувствует, что Мориарти не верит ему. Слишком уж лукаво тот улыбается.       — Ну ладно, — Мориарти ведёт плечами и закатывает глаза, открыто ухмыльнувшись, — пускай так.       Холмс первый раз видит такие эмоции на лице Мориарти. Ухмылки, лукавые взгляды, хищные усмешки — это всё было, но не подобное ребячество. Он что, издевается? Шерлок тяжело вздыхает и приподнимает бровь в немом вопросе — он не купится на эту показуху.       — Давай без глупостей, — говорит Джим тише, когда Холмс невольно дотрагивается до кармана своего пальто, в котором предусмотрительно спрятан браунинг, — кое-кто тоже вооружён.       Настороженно рассматривая Мориарти, Шерлок замечает красную точку на своём запястье, которая стремительно перемещается по его руке, очевидно, остановившись прямо на середине лба.       Снайпер. Неужели Моран? Это даже забавно. Именно сейчас становится ясно, что их встреча несёт в себе определённый характер. И никакое прошлое не повлияет на то, что скажет ему Джим. На то, кем тот является.       И они оба знали, что собирается сказать Мориарти и чего он ждёт от Холмса. Это было настолько прозрачно и омерзительно, что восхищало. Неужели Джим думает, что Шерлок и правда так легко уйдёт с его пути?       — Игры кончились, Шерлок, — изрекает Мориарти сухо, а потом с ухмылкой тянет, неожиданно повысив голос: — Детка достал папуу! Я показал тебе, на что способен. Я оттянулся с этим народцем, это всё забавы, в том числе и тридцатимиллионный блеф — просто хотел с тобой поиграть, — мгновение Джим довольно щурится. — Так что прими дружеское предупреждение, мой милый. Прочь с дороги! Хотя… такое удовольствие. Эта наша с тобой игра — призраки из прошлого, все эти воспоминания. Кто бы мог подумать, что ты станешь таким? Наверное, — Мориарти делает маленький глоток из бокала, — только я.       — Не уйду с пути — убьёшь меня? — вскидывает брови Шерлок.       — Убью? Нет… Нет-нет-нет, дорогой, — чёрные глаза сверкают. Джим смакует вино. — Я, конечно, убью тебя когда-нибудь, но это слишком просто. Слишком скучно, — Мориарти тянется корпусом вперед и тихо, выразительно добавляет: — Я тебя сожгу. Я тебе сердце выжгу.       Детектив хмыкает и отвечает, немигающим взглядом буравя Джима:       — Из достоверных источников известно, что у меня его нет.       — Но мы-то с тобой знаем, что это не совсем так… — томно шепчет Джим.       И они оба понимают друг друга без слов. Да, Мориарти знает, что Шерлок когда-то был влюблён, а Шерлок видел Джима всего лишь одержимым идеей манипулятором, как он сейчас уверен.       — Ты скучал по мне? Только честно, — Джим снова беззаботный, расслабленный и непринуждённый. Эти мгновенные перемены в мимике, настроении и интонациях поражают.       — Мне не хватало твоих загадок. Но недавно ты вернулся, зачем? — не отступает Шерлок.       — Хотел проверить, насколько ты хорош. И я не разочарован. Но это пока, — Джим неторопливо разделывает стейк миньон и кивает детективу: — Еда не отравлена. Если бы я захотел убить тебя, Шерлок, то это было бы что-нибудь более изобретательное, чем банальный яд.       «Авария, например?»       — Я знаю, что еда не отравлена, — лжёт Шерлок. Он не был в этом уверен. Глядя на нового Джима, Холмс не может быть уверен ни в чём. — Итак. Допустим, я обозначил, что не перестану лезть и стоять на пути. Что теперь?       — Как поживает Джон, кстати? — непринуждённо спрашивает злодей-консультант, жуя салат.       И Холмс мрачнеет, улавливая в вопросе прямое послание-угрозу.       Они смотрят друг на друга несколько долгих мгновений — настойчиво и внимательно. Шерлок не отводит взгляда, и Джим, одобрительно ухмыльнувшись, вскидывает брови:       — Только не надо этих взглядов, детектив, — изрекает он удивительно мрачно, — ты уже давно не ребёнок. Начались взрослые игры, а способен ли ты в них играть, — Мориарти задумчиво цокает языком и встаёт из-за стола, — это мы ещё посмотрим.       Холмс щурится, но молчит. Шерлок понимает, встреча подходит к своему логическому концу, но так ли много он узнал? Достаточно ли ему той информации, что решил дать Мориарти? Нет, конечно. Но Джим не скажет больше ничего, а это — даже как-то слишком ожидаемо.       — Не думай, что…       — Что, хочешь рассказать что-то новое? — Мориарти ухмыляется и, мягко опустив пальцы на подбородок Холмса, из-за чего тот дёргается, непонимающе хмурясь, улыбается: — Сильный и взрослый детектив, так ты думаешь?       Холмс не понимает, что чувствует, когда большой палец Джима едва ощутимо прикасается к его губам. Секунда — Шерлок резко отстраняется и, встав из-за стола, невозмутимо завязывает на шее шарф.       — С тех пор произошло много всего, — ровно говорит он, — я стал другим человеком, Джеймс, — с нажимом проговаривает, и Мориарти едва заметно хмурится. — Даже не думай мной манипулировать, больше у меня нет слабостей.       Пальто развевается в воздухе подобно урагану, когда Холмс, стремительно развернувшись, идет к выходу из ресторана. Он не оглядывается назад, не смотрит на своё прошлое, которое постепенно становится настоящим. Он уходит уверенно, окончательно закрыв дверь.       И он не слышит тихий и задумчивый голос Мориарти:       — Есть, Шерлок, — Джим смотрит на еду в тарелке детектива, к которой тот даже не притронулся, — я правда думаю, что есть.