Времена Грин-де-Вальда

Полупрозрачные занавески на деревянных кольцах метались от поднявшегося ближе к полуночи ветра, громко тикали настенные часы, а где-то на улице не слишком громко, но монотонно мяукали коты, почувствовавшие приход весны. Геллерт уже больше часа ворочался в постели, безуспешно пытаясь уснуть. Мальчик вздрогнул от пронзительного резкого кошачьего визга и сел на кровати. Комната его за прошедшие пару недель обрела совершенно жилой вид: на тумбочке рядом с кроватью стояли фотоснимки, сделанные еще Дурмстранге, на полках ровными стопками лежали книги и журналы, какие-то вырезки из газет и объявлений, а на подоконнике стояла пустая кружка, рядом с которой лежал надкусанный пряник. Геллерт смирился с бессонницей и вышел на балкончик. Он был маленькой, но совершенно необходимой частью комнаты. Тут находился всего один стул и кофейный столик, а на литых балясинах висело пару горшков с цветами. Отсюда до соседнего дома Дамблдоров было не больше шести футов, поэтому, при желании, можно было наблюдать за тем, что творилось в их кухне. Сейчас там было пусто, только слабым огоньком светилась оставленная догорать керосиновая лампа. Он теперь каждый день проводил в компании Дамблдоров, все сильнее и сильнее к ним привязываясь. Он хотел поговорить с Арианой о ее проблемах, но все никак не решался, да и больше таких приступов у нее не случалось. Геллерта как магнитом тянуло к этой девочке, которая за долю секунлы могла превратится из чего-то совершенно невинного в само воплощение дьявола. Он не боялся ее, он ею восхищался, не всегда понимая, что чувствует по этому поводу Альбус. А его новый друг был действительно смышленым. Но самое главное - их объединяла общая цель, хотя Грин-де-Вальд еще далеко не обо всем успел рассказать Альбусу. Многое еще оставалось слишком личным. Геллерт глянул на небо. Небольшая полная луна посмотрела на него в ответ. Геллерт закурил. Новый порыв ветра пробрал парня до мурашек, ведь он сидел в одном белье, а на улице было не больше пяти градусов. Вдруг он понял, что за чувство не отпускало его с самого Рождества, понял и испугался. - Долго ты будешь там стоять? - гавкнул Грин-де-Вальд, обращаясь в пустоту. Ему никто не ответил. - Подойди ко мне, поговори со мной, - почти умоляюще проговорил он. - Поговори со мной, а то я с ума сойду, -прошептал мальчик, давясь слезами. Вдруг кто-то сзади схватил его за плечи и сильно обнял. Геллерт уткнулся лицом в чужие руки, у него в горле застрял ком. Бьёрн отпустил его, обошёл по кругу и сел на столик, оказавшись чуть ниже самого Грин-де-Вальда. Геллерт заглянул в его глаза. Такие живые, такие родные и такие близкие. Парень обхватил Бьерна за шею и прижался к нему лбом. - Что ты тут делаешь? - глотая слоги пробубнил Геллерт. - Я пришел попрощаться,- голос мальчика совсем не изменился, в нем вообще ничего не изменилось, и это сильно пугало Грин-де-Вальда, пугало и радовало одновременно. - Ты же не станешь духом? - с какой-то долей надежды проговорил Геллерт. - Не дождёшься, - Бьёрн улыбнулся и помотал головой. - Почему сейчас? - Геллерт снова заглянул мальчику в глаза, там, как и прежде, бегали веселые огоньки. - Больше нельзя ждать, - он чуть помедлил. - Я должен буду уйти. - Почему ты не приходил раньше? - Тогда бы я просто не смог, не смог бы пойти дальше,- Бьёрн вздохнул. - Мне бы пришлось остаться тут Геллерт, из-за тебя,- собственное имя как то резануло слух мальчику, снова наполняя его глаза слезами. - Бьёрни,- он запнулся, потому что просто не знал, что сказать. - Мне надо тебе рассказать Геллерт, - Бьёрн чуть отодвинулся. - Они точно существуют,- он выдержал паузу, давая другу время вникнуть. - Я вспомнил, наверно все чары забвения рушатся, когда человек умирает, - предположил мальчик. Геллерт молча смотрел на Бьерна, не перебивая его. - Когда я покупал палочку у Григоровича, она была там. Она была у него. Стояла за стеклом. Я спросил, что это за палочка и почему она не лежит со всеми вместе, а он дал мне ее. Вот так просто открыл стеллаж и дал мне бузинную палочку. Она сильная, Геллерт, черт возьми я помню до сих пор, какая она сильная, а я ведь даже не живой. Грин-де-Вальд молчал. Он думал. - Значит, раз есть она, значит и все другие существуют? - спросил он через пару минут. - Я не уверен, но ты должен их найти, Геллерт, ты должен попытаться,- Бьёрн выглядел очень обеспокоенным. - Смерть, она нам не подруга, нельзя, чтобы ты умер так же глупо, как я или как твой отец,- он осекся. - Я все сделаю, Бьёрни, не волнуйся, - парень улыбнулся. - Просто знай, что я всегда рядом, - Бьёрн огляделся и взял со столика старый кривой нож. - Даже в самые тяжёлые моменты помни, что нас как минимум двое,- парень полоснул лезвием по своей ладони, откуда тут же полилась кровь. Геллерт молча взял ножик и сделал тоже самое, а потом грубо схватил Бьерна за руку, сильно ее сдавив. - Это все происходит у меня в голове? - вдруг спросил Грин-де-Вальд. Бьёрн едва заметно кивнул. - Ты еще посидишь со мной? - До рассвета. Они пересели на пол. - Дай мне, - сказал Бьёрн взглядом указывая на сигареты. - Ты помнишь, как мы в первый раз курили, когда отец Эдди привёз их сразу с фабрики? - спросил Геллерт, протягивая другу пачку. - Конечно помню,- Бьёрн засмеялся. - Я думал, ты подохнешь на месте, так ты кашлял. - Нам было всего четырнадцать,- Геллерт покачал головой. - А через год были Ненси и Сара, - протянул Бьёрн, тут же заржав. - Такое я уж точно не забуду,- Грин-де-Вальд прыснул. - И их католические устои нам не просят той ночи,- Бьёрн все еще улыбался. - Тех ночей,- исправил его Геллерт, откинув голову назад. - А ты помнишь Дафну Спилберг и желейный торт? - Бьёрн вдруг вскочил на ноги и начал изображать ходячего мертвеца, повторяя: "Я достану твои кишки и сделаю из них заливное для семейного ужина твоей бабушки!" Геллерт засмеялся и кинул в него небольшим камушком, который оказался под рукой. - Никогда больше не вспоминай про Дафну Спилберг, я не буду об этом говорить,- парень отвернулся улыбаясь. - А как насчет Рождества на пятом курсе? - брюнет вдруг плюхнулся на пол. - Бьёрни, отъебись, ты знаешь, что мне тогда пришлось пережить,- Геллерт залился краской. - А моя бабуля еще долго впоминала те чудные мгновения! - продолжал парень. - У вас все двери одинаковые! Ну перепутал ванную, где мылась твоя бабушка со своей спальней, - Геллерт заржал. - Да ты потом три дня не ел,- Бьёрн положил голову на голые ноги Грин-де-Вальда. - Что бы ты изменил Бьёрни? - спросил парень через минут пять молчания. - А? - норвежец не сразу понял, о чем он говорит. - Что бы ты сделал по другому? Уже ведь все равно ничего не исправить... Брюнет сел, заглянув в синие глаза друга. - Грин-де-Вальд, я благодарен тебя за каждое мгновение нашей дружбы, - серьезно проговорил он. - Я не жалею ни о чем. Хоть это и твой сон, ты должен знать, что повторил бы каждый свой шаг, даже если бы с самого дества знал, что погибну в 18 лет,- на этих словах Геллерт опустил глаза. - Отпусти это, я прошу тебя, ты мой лучший друг и всегда им будешь,- Бьёрни крепко прижал мальчика к себе, а потом показал ему порезаную руку, будто бы еще раз напоминая, что этот жест значил для него очень много. Немец взял его за руку. Геллерт положил голову на плечо другу, и они просидели так, держась за руки, поговорили, вспомнили все, что с ними случалось, пока не начало светать. Потом Бьёрн поцеловал задремавшего Геллерта в макушку и ушёл, ушёл навсегда. Геллерт проснулся в своей кровати, когда солнце поднялось уже высоко, он стукнул пару раз рукой по тумбочке в поисках палочки и почувствовал резкую боль. Парень посмотрел на свою ладонь, на которой красовался ровный глубокий порез, зарылся в одеяло и зарыдал. Этот шрам остался у него на сердце.