Мальчик

Каю двадцать шесть лет, у него есть невеста и отличные перспективы. А он глупо, безумно влюблён в белобрысого мальчишку — готов даже так просто разменять хрупкое счастье и сытую жизнь на юношескую страсть. Что за абсурд, думается ему. Смит с досадой глядит на заботливо сложенный Скайлор обед, ещё тёплый, аккуратно упакованный в небольшой пластмассовый контейнер и завёрнутый в фольгу. «Я сейчас серьёзно?» — Он поспешно встряхивает головой и лениво, подперев щёку рукой, обращает взор на полупустой класс. Ллойда нет — убежал с остальными ребятами играть в снежки — это хорошо; это несомненно хорошо, потому что можно отвлечь себя мыслями о кредитах, о новой машине, о скорой свадьбе и невероятно тяжёлой работе. Он выбрал преподавательскую стезю не из любви к детям — нет, так ему вбил в голову покойный отец, топая ногами, крича и грозясь выкинуть Кая с сестрой на улицу, как «не оправдавших надежд бездельников». Сейчас Каю кажется, что, ослушайся он, был бы счастливей намного. Глубокая зима; Смит осознал только, заметив засыпанные липким влажным снегом ели под окном кабинета и раскрасневшиеся лица ребят. Дети гурьбой ввалились из коридора со звонком, толкуя громко о чём-то, пихаясь, ругаясь и рассаживаясь. Среди них выделялся парнишка — невысокий ростом, с нежными мягкими чертами, худой, но живой такой, настоящая ртуть. Пальцы Кая задрожали — он выронил ручку, позабыл подняться из-за высокого учительского стола, рассеянно пролепетал приветствие и нервным непроизвольным движением поправил галстук. С задних рядов послышался тонкий смешок. — Мистер Смит, спрашивать будете? Ллойд смотрел на Кая в упор, насмешливо и наивно, по-детски непринуждённо, не чувствуя никаких стеснений. — Ты первый, Гармадон. Прошу к доске. Парень был красив, сообразителен даже, — можно было сказать — но отчего-то глуповат, не умел слушать, не хотел слышать. Смит терпел его на занятиях из одной жалости, да. Ну и, наверное, любви. Упоённо целоваться с мальчиком-подростком, закрывшись изнутри в уборной, не считается изменой, утешал себя Кай, заглушая мерзкое, липко бурлящее чувство вины и отвращение к собственной слабохарактерности удовольствием и возбуждением. Ллойд его не отталкивал — это было самым гадким, ведь отвергнутый согрешившим не является. Напротив — дикий юношеский огонь, охвативший мальчика, перескочил на Смита, отразился в полубезумном, мутном взгляде едва прикрытых карих глаз, быстрых поглаживаниях и удовлетворённых рыках над нежным ухом вздрагивающего Ллойда. Что за чертовщина, одёргивает себя Кай, продолжая ласкать худенькое, ещё не сформировавшееся тело под лёгкой рубашкой, отмечая, как хорошо пальцами прощупываются рёбра. — Мистер Смит… Его голос ломающийся, абсолютно лишённый хрипотцы и обаятельных низких нот — всё равно манящий и сладкий, и Кай склоняется над его губами низко-низко, целует, трогает Ллойда там, внимательно наблюдает за реакцией. — Мист… Кай. По имени назвал. Они далеко зайдут, значит. Каю двадцать шесть лет, у него есть невеста и отличные перспективы, а Ллойд — очаровательный и чертовски привлекательный мальчик.