В плену афиш и лирики

      «Браво, браво, бис!» — скандирует весь зал. Постепенно каждый встаёт со своего места, громко и старательно аплодирует актёрам, периодически обмениваясь с соседями словами неподдельного восхищения. У кого-то ещё блестели глаза от недавних переживаний за героев. В особенности, конечно, у девушек, которые на затяжное мгновение спектакля стали живыми и хрупкими статуэтками девчонок. Их бессовестно выдавали небольшие темные следы от не устоявшей под наплывом эмоций туши.       Каждый старался выразить своё восхищение и признание актёрам, которые так профессионально, филигранно и эстетично смогли передать на сцене посыл и характер, проблематику и эмоциональность классического произведения, известного многим и признанного мировым шедевром литературы. Произведения, созданного из мастерства автора и хрустальных образов фантазирующих читателей. Произведение, лишь название которого натолкнёт каждого на толику меланхолии. Речь идёт о романе «Евгений Онегин», так тонко переданном в мюзикле «Демон Онегина».       В течение минут семи зал не переставал восхищенно аплодировать, а актёры тем временем по очереди выходили на поклон: сначала вдвоём, затем втроём, а потом уже все вместе на финальный, после которого скрылись за кулисами. Зрители начали покидать свои места, все ещё шумно обсуждая, и делясь впечатлениями.

***

      Пройдя по коридору мимо десятков дверей, девушка с огромной охапкой цветов, едва удерживаемых в кольце рук, наконец-таки увидела заветную табличку: «Гримерная. Анастасия Макеева». Толкнув дверь хрупким плечом и с трудом преодолев маленький порожек гримерной, она чуть не споткнулась о него, при этом перебрав в голове, наверное, все слова недовольства, и зашла в комнату, сразу скинув успевшие стать невыносимо тяжелыми пестрые цветы на небольшой диванчик, стоявший рядом с дверью.       Гримерка была маленькая, но очень уютная, с нежно-розовыми обоями. На одной из стен висело огромное зеркало, отражающее почти всю комнату. Напротив стоял стол, казалось, погребенный под цветами и кофе, а за ним два стула с достаточно удобными подлокотниками и спинками. Там-то и проходило волшебство перевоплощения. Около противоположной стены стояли два старых, но почти по-королевски величественных кресла, а между ними стоял небольшой журнальный столик, хранивший множество маленьких секретов, которые скрывались в зарубках и кофейных пятнах.       — Слава Богу, — шумно выдохнула Анастасия в пустоту гримерки и буквально упала в одно из кресел, мягко принявшее стройное тело. Казалось, вся усталость, скопившаяся за суетный, напоминающий карнавал день, разом обрушилась на нее.       Конечно, работа моментами доставляет огромное, почти детское удовольствие, дает возможность стать предметом для однодневного восхищения и многолетнего подражания, и, как любая творческая профессия, даёт площадку для самовыражения, но каждый выход на сцену, каждый отыгранный мюзикл отбирает колоссальное количество сил. И лишь тот факт, что через несколько часов ночной поезд Санкт-Петербург — Москва привезёт её в неприбранное сердце родного дома радовал.       Девушка откинулась головой на спинку горбатого кресла и закрыла глаза. Сразу стало как-то легче, пришло понимание, что все сложности уже позади, остаётся только смыть маской лежащий на готовом для перевоплощений лице грим, переодеться из тяжелых театральных одежд, хранивших образ каждого, кто показывал их глазу зрителя, в легкую повседневную одежду, которая, в свою очередь, хранит и остается верной только её образам, и сесть на поезд, который, шурша колесами монотонные бардовские мотивы, медленно понесет её домой, где Анастасию уже ждёт тёплая ванна и большая мягкая кровать. Сны созовут в дремотное царство Морфея все дневные образы нашей героини, мастерски переделывая их в красивую картинку, которая забудется под утро. Благо, на завтра каких-то чрезвычайно важных дел не запланировано, есть возможность полностью посвятить день себе любимой. Внезапный стук в дверь вырвал девушку из сладких размышлений.       — Да, — открыв глаза и подняв голову, устало протянула она, хоть и изо всех сил старалась сделать свой голос хоть чуточку бодрее.       — Ты здесь? — наверное, задав самый глупый и несуразный вопрос, медленно переступил порог комнаты незваный гость.       — Онегин, ты ли это? — резко повернув голову, Макеева увидела своего партнера по сцене, такого же проданного взглядам и желанию зрителей артиста, и по-совместительству просто хорошего знакомого, Ивана Ожогина, который ещё полчаса назад был её Онегиным, а она его Татьяной.       — У тебя что-то важное? Просто у меня поезд через два часа, — быстро поднявшись, изображая бурные сборы, выпалила Макеева.       Яркая «любовь» на сцене совсем не означает в реальной жизни даже простого тесного общения и уж тем более шелковой дружбы, поэтому его приход сразу вызвал у Анастасии ассоциацию с работой, а решать какие-либо вопросы ей сейчас хотелось меньше всего.       — Я исключительно из добрых побуждений тебя отвлекаю, — с улыбкой выдохнул он, раскусив её опасения, и заботливо протянул картонный стаканчик с ароматным кофе.       — Спасибо, — нервно вдохнув, потеряно ответила девушка и взяла горячий напиток в свои руки. — А-а…       — А с чего такая забота? Правильно? — подхватив то, что она только начала говорить, но не могла никак сформулировать. — Объясняю: мы завершили сезон, при чем довольно-таки успешно, но все быстро разбежались и никто даже не подумал это как-то отпраздновать. Ну так почему бы мне не отметить сие событие с Татьяной?       — Ага, — преодолев неожиданный ступор после такой пламенной и разгоряченной речи, Макеева, выпустив смешок из чуть приоткрывшихся губ, с иронией продолжила: — я как запасной аэродром, что ли?       — Ой, Анастасия, пейте уже свой кофе, а то остынет, — мгновенно комично состроив обиженное выражение лица, Иван повернулся и облокотился спиной на округлый угол стола, скрестив ноги у щиколоток.       — Ой, Ожогин… — с полуулыбкой бросив эту недосказанную фразу, приняв точно такую же позу как и собеседник, девушка осторожно прикоснулась губами к краю стакана, сделав первый глоток кофе.       — Давай теперь вместе выпьем за удачное завершение сезона? — ночной вдруг сделал новое предложение.       — Прям спаиваешь меня… Ну давай, — усмехнувшись, ответила Анастасия, сделав ещё один глоток горького кофе.       — Забыл сказать: двадцать седьмого надо быть на пресс-конференции «Оскара», — улыбнувшись реплике собеседницы и затихнув, спокойным ровным голосом произнес Иван.       — Ага! Так все-таки вот она, истинная цель твоего визита, — немного прищурив свои изумрудные глаза, с растянувшейся улыбкой на светлых, почти бежевых губах и победной интонацией в голосе провозгласила Макеева.       — Ну, а с кофе тогда как быть, если уж тебе так не понравилась моя первоначальная, к слову, правдивая версия? — Ожогин медленно повернулся к девушке, бросив вопросительный взгляд и скрестив руки на груди.       — Кофе? Очевидно, чтобы сгладить шероховатости рабочего разговора, — поставив стаканчик с недопитым, но обсуждаемым кофе на стол и тоже скрестив руки на грациозно приподнятой груди, очаровательно улыбнувшись, ответила Анастасия, на что Ожогин лишь по-доброму усмехнулся и покачал головой в знак несогласия.       — Ты сегодня задумчивый какой-то, — выдержав несколько секундную паузу и наблюдая за собеседником, сделала напрашивающийся вывод девушка.       — На самом деле, я такой практически всегда. Ты просто не замечала, — как-то спокойно и нежно усмехнулся Иван.       — Слушай, ты не обижайся, но мне правда уже собираться надо, а я ещё, как видишь, не умывалась и не переодевалась, — засуетилась девушка.       — Так собирайся, я, вроде, тебе не мешаю, — без малейшей доли шутки в голосе ответил он, попутно невозмутимо допивая свой кофе с молоком, сахаром и не наигранным интересом. Заметив на её лице полнейшее недоумение, слабо улыбнувшись, он все-таки нашёл, что ответить: — Шучу, я отвернусь, не переживай.       — А… — слегка запнувшись и выразительно подняв брови, в голове подыскивая лаконичные слова, она продолжила: — Я думаю, тебе не составит труда выйти на пару минут.       — Я могу глаза закрыть, — не унимался Ожогин.       — У всех женатых мужчин хобби за переодевающимися девушками подглядывать, — она все-таки старалась верить, что это все глупая шутка, но её вера на фоне его наглости просто меркла.       — Ты женат, кстати, не забыл?       — Тем более, я буду вести себя в дозволенных мне рамках.       — Ладно, юмор — это прекрасно, но у меня поезд меньше чем через два часа, поэтому я тебя очень прошу дать мне сейчас переодеться, а потом до поезда я за тобой хоть на край света, окей? — девушка уже сменила тон на более серьёзный.       — Я отвернулся, переодевайся спокойно, — он действительно отвернулся от стола к зеркалу, в трепетных глазах которого, к слову, было видно всю комнату, и продолжил пить свой злосчастный кофе. Осознав, что все её попытки абсолютно бесполезны и напрасны, Макеева оттолкнулась от стола и пересела на диван.       «Ох, не дай Бог, я опоздаю из-за тебя на поезд…», — возмущалась она про себя, периодически отпуская про себя пару «ласковых» словечек в его адрес, а он мирно стоял напротив зеркального полотна и даже как-то с вызовом улыбался.       «Ладно, я-то свободна, нет обязательств — нет проблем, а вот ты-то, Ожогин, женат», — медленно прогоняя в голове три последних отравляющих невинность слова, девушка победно усмехнулась. Теперь уже в её глазах можно было разглядеть нотку сладкого коварства, промелькнувшего кометой.       — Платье расстегнуть не поможешь?       — Помогу, — в этой просьбе отказать было категорически невозможно, — подойди только. Макеева грациозно, не торопясь встала, как-то по-кошачьи и с примесью чего-то королевского в походке и умении держать осанку, с молниеносной толикой улыбки на лице и горящим вызовом в глазах сделала несколько шагов, медленно оттачивая до идеала каждое своё движение, как затачивают клинок ради одного-единственного удара, пускай и туда, где больнее всего. Но и этого хватит, чтобы очаровать любого мужчину. Природа это или модельное прошлое? И то, и другое. Но стоило ей столкнуться сияющими глазами с его любопытным взглядом, как волна непрошеных мурашек сошла сверху вниз по спине. Не было больше в его взгляде жгучей иронии, искры вызова и даже банального спокойствия, в нем читалось только напряжение с тяжелым отблеском стали. И уже та властная толика улыбки вмиг исчезла с её лица, осознав, что теперь все зашло слишком далеко, и назад пути нет, покорно повернувшись спиной, и открыв «поле для творчества», ей оставалось только ждать. Каждой клеткой она чувствовала, как напряжение нарастает и уже сама себя не раз укорила за то, что заигравшись, пошла на поводу у глупого и слепого азарта. Но теперь уже поздно.       Оттолкнувшись от стола, Иван подошёл непозволительно близко, так, что между ними оставались считанные сантиметры, а его дыхание обжигало ей шею, от чего по всему телу сверху вниз прокатилась волна мурашек. Стоило ему коснуться тыльной стороной ладони позвоночника, как она тут же вздрогнула. Он плавно расстегивал молнию, а она непроизвольно прогибалась в спине. Назад дороги уже нет, теперь только по течению.       Его губы коснулись открытого участка шеи Анастасии. Не почувствовав сопротивления, он взял её за плечи, ещё настойчивее целуя, оставляя алеющие отметины на память. Резко повернувшись, Анастасия коснулась его губ, с каждой следующей секундой-вечностью завлекая Ивана в ещё более жадный поцелуй, от которого горели губы, словно маленькие девчонки, отдавшиеся первой страсти. Горело тело, расцветая вновь и вновь и выдавая тягучее желание капельками бриллиантового пота. Горело все вокруг, завлеченное в этот круговорот взаимного желания. Горели и остатки здравого смысла, руками же выписывая узоры подвластности на его затылке.       И каждый корит себя: один за глупый азарт и неумение совладать с собой, а другая за свой упрямый характер и все тот же азарт, которым они сейчас так упиваются.