В плену афиш и лирики

      Лучики широко улыбающегося солнца уже во всю пробивались сквозь темные хмурые шторы, сжимая в своих объятиях комнату и знаменуя начало нового дня. Из открытой форточки доносились звуки проснувшегося города. Отчасти это были голоса случайных людей, вечно о чем-то рьяно спорящих, но даже эта монотонность не смогла заглушить звонкую перекличку утренних пташек.       Слегка приоткрыв глаза, брюнетка сонно внимала все прелести летнего утра, мягкой кровати и свободного дня впереди. Нет никаких съемок, репетиций, записей и даже крохотного интервью для какой-нибудь малоизвестной газетенки с очень услужливыми репортерами, которые так и норовят подлизаться и выудить сенсацию, а если не получается, то они с радостью включают воображение и начинают придумывать эту самую сенсацию, которую разберут нарасхват доверчивые читатели самостоятельно, переводя в последствии все эти издания в разряд жёлтой прессы.       Тем временем девушка наслаждалась ещё одной немаловажной прелестью этого утра — отсутствием колющего слух будильника. На телефоне она перепробовала уже все возможные варианты пробуждающего звонка: и любимую песню, и постепенно нарастающую мелодию, и даже собственный голос ставила, но толку от этого не было, поэтому, смирившись с тем фактом, что будильник — это зло, поставила самую нудную и обычную айфоновскую мелодию.       Наконец, в полной мере оценив все достоинства этого утра, девушка лениво поднялась с кровати и направилась в ванную комнату, по пути поймав и поцеловав своего домашнего питомца — шпица по имени Нома. Но с первыми же охлаждающими струями душа из закутков памяти начали гулко доноситься отголоски вчерашнего безумного вечера. С каждой секундой призрачные картинки в памяти становились все чётче, потом уже были слышны и обрывки колких азартом фраз, и, наконец, перед глазами проскочила ускоренная запись вчерашнего дня в полноценном её варианте. Прокручивая все это снова и снова, девушке удалось испытать, наверное, весь спектр ярких, жгучих чувств и эмоций, начиная с невнятных ощущений похожих, скорее, на отзвуки тучной обиды, немого укора в свой адрес и не только, переходящих, в последствии, на нотки сладкого удовольствия или даже ликования, но на этот раз только собой, заканчивая банальным пофигизмом.       Анастасия совсем утонула в своих мыслях и домыслах и задержалась в душе на порядок дольше обычного, но, сделав над собой колоссальное усилие, она неспешно покинула ванную комнату, попутно накинув на себя шелковый струящийся халат. Мгновенно осознав, что ей сейчас просто необходим стакан бодрящего напитка для комфортного существования в целом и бокал красного вина на балконе для приведения в порядок своих мыслей и принятия взвешенных решений, актриса отправилась на кухню. Напевая себе под нос какую-то незатейливую мелодию, девушка достала из шкафчика банку с кофе и принялась исполнять свой ежедневный ритуал. Но именно он сильнее всего напоминал об отсутствии любимого мужчины рядом. Прошло чуть больше года после развода с бывшим мужем, а острые воспоминания о жгуче банальном, но при этом настолько приятном кофе в постель периодически давали о себе знать. Но это все приходит и уходит, а привычки… А привычки надо менять. Даже если они вырублены искусной резьбой в памяти.       Сделав последний глоток обжигающего напитка, девушка поставила злополучную чашку в раковину. От выпитого кофе сразу разлилась волна трепетного тепла по всему телу, и казалось, что в помещении не хватает воздуха, поэтому решение открыть окно и впустить необходимую дозу кислорода было принято незамедлительно. Впустив волну лёгкого ветерка, девушка глубоко вдохнула, наполнив лёгкие живительным кислородом. Постояв несколько минут возле окна, Анастасия сделала несколько шагов назад, добравшись до дверцы холодильника и открыв её, она достала заветную бутылку «Помогу разобраться в любых жизненных трудностях», коей оказалась бутылка красного полусладкого вина. Прихватив по пути бокал со стройной изящной ножкой, девушка отправилась на балкон, где и расположилась в любимом кожаном кресле, подвешенном на цепочке под потолком и уже готовым принять её в свои объятия.       — Блин, штопор, — воскликнула девушка, вспомнив, что его-то она и не взяла. Быстро сбегав за штопором, ей все-таки удалось удобно расположиться с бокалом вина в руке.       Макеева сделала первый небольшой глоток вина, стараясь ощутить весь пестрый букет ароматов и вкусов, так расхваленного её другом. Но, как ни странно, детского восторга от изящно плескающейся алой жидкости в бокале Анастасия не ощутила — то ли оно было кисловатым, то ли на рецепторы давил какой-то горьковатый привкус, но оно совсем не было похоже на её любимое вино. Вмиг спокойное лицо девушки приобрело недовольное выражение. Театрально закатив глаза и глубоко вздохнув, она нервно поднялась со своего места и быстро ушла с балкона. Нет, ей не настолько не понравилось вино, чтобы в ужасе убегать от него, это была всего лишь реакция на жалобно трезвонивший в комнате телефон, который никак не унимался, требуя к себе внимания, так и не дав Анастасии сделать второй глоток в поисках той самой прелести, в красках описанной ей.       — Привет, — бодро сказала Макеева, завидев на дисплее знакомый номер подруги.       — Насть, у меня проблемы, приезжай, пожалуйста, — упавшим голосом с нотками паники прошептала девушка.       — Что у тебя случилось-то? Ты можешь объяснить? — резко выпалила брюнетка.       — Потом, я тебя прошу, потом, — все тем же безнадежным полушёпотом сказала девушка.       — Все, жди, — бросила Макеева и скинула вызов. — Господи, ну почему я не могу в свой выходной просто отдохнуть? — взмолилась девушка, выразительно запрокинув голову назад. Но выбора не было, и, отпустив ещё пару гневных «зачем», да «почему» Анастасия отправилась собираться, так и оставив мутный бокал недопитого вина вместе с планами по проведению свободного дня на балконе.

***

      — Папа, Папа, — девочка лет семи с белокурыми, чем-то отдаленно напоминающими облачную вату волосами и широко раскрытыми небесно-голубыми глазами тормошила спящего на диване мужчину, — уже двенадцать часов дня, вставай!       Повернувшись на бок и положив одну руку под голову, мужчина ни на секунду не вынырнул из мира сладких грёз, струящихся ручьями в сознании, несмотря на все старания маленькой принцессы. Шумно выдохнув с нотками печали в этом неумелом жесте, девочка быстрыми мелкими шажками вышла из комнаты, звучно хлопнув дверью, отчего даже стоящая на небольшом комоде картина рухнула на пол, издав резкую мелодию разбивающегося стекла.       Отделанная в пастельный тонах комната небольшого размера была обставлена резной мебелью. На окнах красовались самовлюбленными образами разные яркие и пестрые витражи, а на каждой из стен хаотично висело по несколько картин, олицетворяющих странный порядок, который почему-то зовут беспорядком. Дверь же была сделана из темно-коричневых лакированных дубовых досок. Приоткрыв её, в комнату прошмыгнула миловидная блондинка невысокого роста.       — Ваня… — присев на край дивана протянула девушка, легонько толкая спящего в плечо, — вставай, пожалуйста, иначе твои дети съедят меня, и ты останешься без жены, — продолжила блондинка, заметив, как мужчина заворочался в тщетных попытках повернуться.       — С добрым утром, — приподнявшись на локтях, слегка щурясь от рьяно льющегося из окна дневного света, помято и сонно ответил Ожогин — только теперь уже не звезда мюзиклов и кумир женщин, а обычный мужчина, по-совместительству ещё и пойманный в ловушку семьи многодетный отец, — я, вроде, и так без неё останусь.       — Жду тебя на кухне, — самодовольно проигнорировав ответ собеседника, девушка быстро встала и покинула комнату.       Потерев руками лицо в надежде немного взбодриться, мужчина сел на диван, судорожно вспоминая события вчерашнего дня. На струнах сознания играли уличные музыканты, крутились на повторе обрывки безумной ночной прогулки по городу, периодически всплывало и то, что он подсознательно хотел обратить в последствия бушующей фантазии, вылившейся в сновидение — бессвязные картинки прошлого вечера. Быстро поднявшись и желая поскорее смыть остатки сонного состояния и привести вихрь мыслей в порядок, Иван отправился в небольшую ванную комнату, где под струями холодного душа и пришло осознание того, что вчерашний вечер был далеко не просто приятным сновидением.       — Напугал, — вздрогнула статная блондинка, и вся её гордость смылась, стоило ей лишь не заметить, как мужчина подошёл сзади, — нам надо поговорить.       — Я знаю, — зарываясь лицом в её шелковистые волосы, тихо произнёс он, — где дети?       — Дети на улице, — холодно ответила девушка, — присядь, пожалуйста.       — Хорошо, — шумно выдохнул он, садясь на ближайший стул.       — Как же все это сложно, — улыбнувшись грустно, она села напротив мужа. — Ладно, давай по порядку. Заявление о разводе я подала два дня назад. Я думаю, что с разделом имущества вопросов нет. Я с детьми остаюсь здесь, а ты переезжаешь в квартиру. У тебя сегодня как раз репетиция только вечером, поэтому тебе лучше сразу собрать и перевезти вещи. Собственно, это все… — девушка умолкла, смотря на него достаточно холодным взглядом.       — Как часто я смогу видеться с детьми? — терпеливо выслушав, он сменил тон на более стальной.       — Когда захочешь, тут тебе ограничений нет, — сквозь зубы процедила девушка.       — И на том спасибо, — поспешно бросил Иван, встав с места и направляясь на выход. Но слишком сильно было молча уйти, поэтому, повернувшись к девушке, он продолжил, местами срываясь от безвыходности и переходя на крик: — Ладно, хорошо, развод, но о причинах-то я могу осведомиться? Марина, ты, может быть, подзабыла, но я зарабатываю деньги и на дом, и на детей, и на тебя, ты при этом не работаешь. Я уйду, алименты само собой, но это не те деньги, ты это понимаешь? Дальше: чем я тебе не угодил? Наверное, тем, что любил тебя, заботился чересчур? Слушай, а может быть, у тебя любовник появился, и я тебя ещё где-то перестал устраивать?!       — Я просто устала от того, что тебя неделями дома не бывает и… — несмело начала девушка, опешив от такого бешеного напора, но быстро проанализировав все сказанное и решив, что в роли нападающего в данной ситуации целесообразнее следовало выступать ей, она продолжила уже более уверенным, жестким голосом: — я что-то не поняла, а что ты все на деньги переводишь? То есть тебя совершенно не смущает наше как таковое расставание? Дорогой мой, мы расстаёмся — это значит, что все то, что мы строили в плане отношений, это все безвозвратно разрушено! Вся наша любовь, чувства — все исчезает! Вот, что должно быть для тебя важно. Если ты, конечно, хоть чуть-чуть меня любил.       — А ты меня любила? — метко выпалил он, проигнорировав весь остальной монолог жены.       — Ключевое слово — любила, — спокойно отчеканила женщина.       — А сейчас ты, значит, меня разлюбила, так получается? — не унимался Иван, снова переходя на крик.       В горле пересохло, сердце рвала на маленькие кусочки острая обида. И только где-то глубоко в душе стучал отголосок совести, все сильнее стараясь напомнить о вчерашнем вечере, о том, что он провёл его с другой женщиной, он изменил, а измену редко прощают. Сам бы простил? Этот издевательский вопрос он старался забыть изо всех сил. Стереть, только чтобы не пришлось давать роковой ответ, которого он сам так боялся.       — Я все сказала, — поднявшись с места, она быстрым шагом направилась на выход.       — Погоди, — он перехватил её за тонкое запястье, — ты не ответила на мой вопрос.       — Господи, Ожогин, я развожусь с тобой не потому, что я так хочу, а потому что ты не оставляешь мне выбора, — разбито пробормотала девушка.       — Ты меня любишь? — ещё настойчивее сжимая её руку в кольце своей, повторил он.       — Нет, — бросила блондинка, с ненавистью вырвав свою руку из цепкой мужской хватки, — свали отсюда как можно быстрее.       В ответ Ожогин лишь молча повернулся и, засунув руки в карманы, где те непроизвольно сжались в кулаки от злости, ушёл. Быстро заскочив на второй этаж в комнату, он с яростью выбросил несчастный чемодан из шкафа на паркет, отчего в комнате раздался противный скрежет дерева.       — Папа, ты чего гремишь? — в комнате вдруг возникла та самая белокурая принцесса. Она скрестила маленькие бледные ручки на груди, недовольно смотря на мужчину.       — Доброе утро, моя красавица. Прости, просто чемодан вывалился из шкафа, — сев на корточки рядом с девочкой, Иван заключил её в теплые объятия, и на его лице появилась самая счастливая улыбка на свете, улыбка отца. Эта кроха всегда заставляла его улыбнуться своими ещё детскими, наивными, но такими серьезными эмоциями.       — Папа, ну какое доброе утро, уже час дня! — искренне возмутилась девочка, выразительно вскинув брови, просвещая мужчину в том, что он совершенно не ориентируется во времени.       — Уже час? — шумно выдохнул он, вспоминая, что как встал, он ни разу не посмотрел на часы. И теперь, как оказывается, времени у него, и правда, в обрез. — Ладно, малыш, мне надо собираться, а ты иди на улице погуляй, смотри, какое солнышко светит.       — А ты опять в командировку, да? — девочка подняла свои небесно-голубые глаза и посмотрела вкрадчивым взглядом на отца.       — Да, но это такая командировка, в которой я смогу приезжать домой и видеть вас хоть каждый день, — длинно и старательно лукавил Иван.       — Правда-правда каждый день? А когда ты совсем приедешь? — голос малышки заметно повеселел.       — Правда-правда, практически каждый день. Я думаю, что скоро. Это зависит от твоей мамы. А ты иди поиграй пока, — скупо улыбнувшись, слегка обнадежил Иван то ли девочку, то ли себя.       — Хорошо, — ответила она и скрылась за дверью комнаты.       Ожогин медленно и тихо встал, запрокинул голову назад и глубоко вздохнул, стараясь сообразить, что же ему делать дальше. «А какой тут выбор? Вещи надо собирать». С этой мыслью он достал из шкафа практически всю одежду, разложив её на кровати на ровные стопки, начал не спеша упаковывать чемодан. На карусели сознания крутилось неимоверное количество мыслей, состоящих в основном из вопросов, на одни из который он мог дать хоть какой-то предположительный ответ, на другие же он не знал ответа вовсе. Но он абсолютно точно знал, что по истечении нескольких дней ему не составит труда наладить отношения с женой, так как сейчас, когда эмоции сошли, пришло понимание того, что весь этот развод не более, чем попытка его супруги привлечь к себе внимание, разнообразить свою слишком спокойную жизнь пусть даже и таким жестоким способом. Но вот только все это расчетливо-точно разложенное по полочкам разума осознание никак не включало в себя того, что произошло вчерашним вечером. Одна-единственная мысль заставила Ожогина остановиться, он сел на кровать, облокотившись острыми локтями на колени, соединив длинные пальцы в замок, глубоко вздохнул. Этот вечер перепутал все в его жизни, если не сломал вовсе. Но, как ни странно, задавая себе вопрос не в первый раз: жалеет ли он о произошедшем? Он корит себя, винит, упрекает, но не жалеет. А если бы все вернуть назад, изменил бы он судьбу того вечера? Но из рук этого вопроса он благополучно ускользает, страшась собственного отрицательного ответа. Поймано выдохнув, Иван встал, продолжив собирать свои вещи. А дальше его ждёт пустая квартира, которая насквозь пропитана запахом одиночества и воспоминаний.

***

      Сделав последний поворот ключа в замочной скважине, девушка наконец переступила порог любимой квартиры, тихо захлопнув за собой дверь. Стянув с себя кожаную куртку, Макеева небрежно бросила её на небольшой столик, расположившийся в прихожей, та же участь постигла и ключи с сумкой. По пути избавившись от кроссовок, еле переставляя ноги, с большим трудом она все-таки добралась до спальни, сразу плюхнувшись на кровать. В собственный выходной она вымоталась больше, чем в обычный рабочий день. Вот так вот, поехав к подруге, как оказалось, вытаскивать её из депрессии, брюнетке удалось ощутить на собственной шкуре, что такое не везёт и как с этим бороться. Таким образом, в сумке валяется смятый штраф за вождение в нетрезвом виде после одного глотка вина, а её машина стоит на штраф-стоянке за неправильную парковку в месте, где о знаках дорожного движения знать ничего не знают. Потом несколько километровый поход до метро из-за глупо севшей на телефоне батарейки и отсутствия возможности вызова такси. И, напоследок, такой же несколько километровый путь от метро до дома. Это, конечно, не учитывая потраченных нервов, споров с ДПСниками и отстаивания своей позиции, которая была с треском разгромлена.       Почувствовав, как по ногам снуёт легкий прохладный ветерок, Макеева плавно повернула голову в сторону балкона, дверь которого была настежь распахнута. Вот, что называется «не мой день». Выразительно и театрально вздохнув, сделав над собой неимоверное усилие, девушка встала с кровати и направилась в сторону балкона. Коснувшись ручки двери, Анастасия заметила тот самый злосчастный бокал с недопитым вином. В подсознании сразу же всплыли танцующие картинки её на редкость спокойного утра, подкреплённые планами по времяпрепровождению редкого свободного дня, но им, как оказалось, так и не суждено было сбыться. От этих мучительно-приятных, но уже абсолютно бесполезных мыслей на лице девушки проскочила ироническая улыбка. Вздохнув, она переступила порог балкона, подняв с пола бокал, она уселась в кресло, попутно закидывая под голову мягкую подушку. От бокала в нос дошел терпкий запах вина, томно обволакивающий атмосферу вечера. От всей этой суеты во рту жутко пересохло, и, решив все-таки дать второй шанс рекомендованному напитку, девушка сделала глоток изящной красной жидкости из бокала. То ли от усталости её вкусовые рецепторы притупились, то ли это вино надо пить только, когда все уже совсем плохо и хуже некуда, то ли оно создано исключительно для вечера, но теперь уже не чувствовалось того кисловато-горького привкуса, который так не понравился утром. Сейчас оно казалось каким-то поистине особенным. Такое яркое и резковатое вначале, но при этом абсолютно спокойное и нежное послевкусие в конце. Мысленно удивившись таким немыслимым переменам, девушка вспомнила и о том, что она хотела подумать над событиями минувших дней за бокалом хорошего вина на уютном балконе. Но сейчас, когда усталость накрывает с головой и не признает поражений, это все абсолютно бесполезно. А особенно, когда уже не на шутку клонит в сон.       «Макеева, только не влюбляйся, только не в него…», — пронеслось у Анастасии в голове перед тем, как она окончательно погрузилась в царство Морфея. И только через несколько тягучих часов, когда прохлада летней ночи настойчиво кусала брюнетку за плечи, она проснулась, желая покинуть балкон и перебраться в более уютное, а главное тёплое место, неаккуратно привстав, девушка задела рукой бокал, стоящий на подоконнике, который тут же вдребезги разлетелся, сверкнув на прощание обреченным стеклом, ударившись об пол. Выругавшись сонным голосом, девушка побрела в спальню, где коснувшись мягкой подушки, тут же уснула сном младенца.