#np lund — broken
Уставший взгляд в зеркало, а на руке уже капельки крови и аккуратные неровные порезы от стекла. Хёнвон просто любуется, наблюдает за тем, как медленно появляются раны, а затем точечками на коже выступает и сама бордовая жидкость. Парень на это лишь смеётся, предвкушая всю дальнейшую боль. Нет, порезы вовсе не жгут, совсем наоборот: слегка покалывают. Говорят, что резаться больно, и Че готов плюнуть этому человеку в лицо, потому что «ничего не может больнее моего увядающего сердца». Он полон духа противоречия и без всякого зазрения совести позволяет себе всё. Хёнвон мальчик у которого есть всё, вот только иметь это вовсе не хочется. Жизнь на 25 этаже в пяти минутах ходьбы от центра — противна, социум — отвратителен, друзья, которые должны миллионы — заебали. Вся жизнь построена на «надоело, оставьте меня в покое». Само только существование со множеством «Хёнвон, ты должен», «ты обязан», «так надо» утомляет. А как надо вообще? Ему порой кажется, что он сам себе не принадлежит: всего лишь воплощение чьих-то острых желаний и несбывшихся мечт. В памяти воспоминания играют в догонялки, а на языке так и не сказанное «мам, пап, а я не хочу быть таким», а потом всё как по нарастающей. Элитная школа, репетиторы, дополнительные до поздней ночи и потерянное на кухне сознание. Но «милый, ты стараешься недостаточно» сразу после того, как темнота перед глазами рассеивается. Че Хёнвон не спит, не ест, но старается, он учится на отлично, одевается в дорогих бутиках и ходит в модельное агентство. Потом затягивает: от изнеможения есть не хочется, а каждый последующий приём пищи оказывается мукой. «Я не голоден». Сигарета одна за другой потухают в кружке с таким ненавистным экспрессо, но что поделать — это жизнь. Разве она сладкая? Че Хёнвон просто привык. В квартире беспорядок, пустые пачки винстон на каждом шагу валяются, даже в кроссовке, что в прихожей лежит. На подоконнике больше не стоят горшки с цветами: они валяются где-то за домом в большом мусорном пакете. Че даже не бросает на них мимолётный взгляд по дороге на учёбу. Жизнь Хёнвона теряет краски — он потухает. Парень догорает, как одна из его сигарет в чашке. Шрамы, много шрамов на бледной коже: на руках, внутренней части бедра, подушечках пальцев, только вот не случайно поранился. «На теле модели не должно быть шрамов», — гласят всё агентства, но Че похуй, потому что у него есть деньги. Есть то, за что многие продают своё тело, вкалывают на работе сутками без сна и не живут, лишь бы купить себе пищу быстрого приготовления и заплатить счета. Че может позволить себе купить всё, он жрёт деньги и питается воздухом. Бутылка за бутылкой: коньяк, вино, ликёр, мартини — ничего уже не спасает. Получение высшего образования опять же в лучшем университете Сеула, Хёнвон неисправно ходит на все лекции и мило улыбается преподавателям. Его все любят, хвалят и ставят в пример, а он сам себя ненавидит, по вечерам спуская еду, едва ли дотягивающую до отметки «мало». Да, его просто выворачивает от чувств, что каждый день всё также — ничего не меняется. Жизнь не стоит на месте, а Хёнвон просто не двигается. Ощущение, что кто-то тянет ко дну, не давая право на хоть что-нибудь в этом мире. Почему всё так ужасно, будто бы ничего хорошего априори не существует, почему, чёрт возьми, он не может подняться с колен и с гордо поднятой головой идти вперёд? «Пора бы записаться к психотерапевту, чтобы хоть что-то успеть исправить», — мысль с которой он засыпает каждый день. А с утра новый день и позыв к рвоте, потому что даже желудок Хёнвона заебался так жить. Волосы лезут в глаза, а горло дико сушит. Пить ему никто не подаст, потому что: «Хёнвон, мы решили, что ты уже взрослый, вот тебе ключи от квартиры, деньги будем высылать. Пока». Сосуды в глазах полопались, а на руке новый синяк, так удачно породнившийся с паркетом в гостинной.
— Пора это заканчивать, — осознание. А что дальше?
Хёнвон плачет, в первый раз за последние несколько лет, потому что, если раньше можно было проигнорировать, забить или забыть, то сейчас апогей чувств внутри взрывается.
«Забыть или забить?»
Он закусывает губу от напряжения — привычка ещё с детства, — а вдруг кто-то услышит? — Не проходит.
Просто так сильно больно, что Че забывается и просто кричит, пересчитывая шрамы. Пройдёт? На полках в ванной невероятное количество брендовых духов, но от него почему-то пахнет только лекарствами. Он ест их в немеренных количествах, всё так же запивая крепким виски, а потом рыдает на полу, захлёбываясь своей собственной рвотой. Жутко хочется кушать, до боли в теле, но страх мешает жить. Научите Хёнвона жить, пожалуйста. Это так странно: всё его тело исполосовано, пять попыток суицида — и он всё ещё жив. Почему даже тут он проёбывается? Всё происходит внезапно. Че убирает квартиру, выбрасывая всё в большую коробку с надписью «хлам», расставляет по полкам кроссовки и складывает вещи в шкаф. Он сжигает свой личный дневник, потому что если избавляться от прошлого, то целиком. На подоконнике появляется горшок с магнолиями, а на столе — стеклянная пепельница. Конспекты обклеены цветными стикерами, а с работы его встречает рыжий котёнок. Говорят, рыжие коты приносят деньги в дом, Че смеётся: куда ещё больше-то? Просто что-то тянет его в зоомагазин, а Хёнвон так и понять не может что. Там, за витриной, на него смотрят два больших глаза, а хвостик сложен сердечком — он влюбляется. Никто в жизни на него не смотрел так, будто любовь на века и всё такое, и парень со стопроцентной вероятностью понимает, что надо менять свою жизнь. Да, она полна всякого дерьма, но кажется, что сё можно изменить, переписать. Всё станет гораздо лучше, потому что теперь у Хёнвона есть рыжий друг. Этого вполне достаточно, потому что теперь он не один. Вот только неизменно
чего-то кого-то не хватает. Хёнвон пытается кушать, в его случае, хоть что-то есть — выходит плохо. Он снова бьёт стекло, в этот раз в ванной и чертовски злится. Ему не спится, а стоять на балконе в одной растянутой майке кажется каким-то правильным. Он много думает, давит воспоминания и задумывается о будущем. Надо было и воспоминания выбросить в ту самую коробку «хлам» и стереть ацетоном. «Завтра надо купить новое зеркало в ванную».
Маленькое существо жмётся к холодным ступням и прижимается мокрым носиком к хозяину. Он будто знает, что сейчас так нужно парню.
Из всех людей он понимает его лучше всех. Хёнвон садится перед ним и чешет по его маленькой голове. Это даже забавно: одна только рука Че как весь котёнок в размерах.
— Почему ты так неожиданно появился в моей жизни? — ну да, он не сошёл с ума, чтобы говорить с котами. В ответ естественно тишина. Ветер становится холоднее, поэтому Че спешит нежно поднять комочек с пола и прижать к груди, отдавая частичку своего тепла. — Ты топишь холод в моём сердце.
Они сидят вместе на кухне: Хёнвон на стуле, котёнок на столе — играют в гляделки. Хочется кушать, живот издаёт противные звуки — предатель. «Нельзя, нельзя, нельзя», — говорит его больная психика, «можно, можно, можно», — упёрто утверждает сам Че.
— Как тебя зовут, я ведь даже имя тебе не придумал, чудо, — и снова гляделки, правда «чудо» проигрывает, постепенно закрывая глазки. У Че щемит аорту. Имя приходит в его голову так же внезапно, как рыжик, который сейчас устраивается наобнаженных коленях самого парня. — Эм, — немного мешкается он, — ты будешь кихёном. А в ответ котёнок тихо мяучит и уже окончательно засыпает в руках Хёнвона. Никакие гневные упрёки его желудка не портят атмосферу единства и безграничной нежности. Кажется, Хёнвон становится человеком.
Он звонит психиатру и договаривается о приёме, потому что так больше нельзя. Это такое противное чувство, когда вроде всё нормально, дотягивает даже до «хорошо», но не достаточно. Это душит, заставляя задыхаться ненавистью и желчью к себе, потому что могло быть гораздо лучше. Такие люди, как правило, потеряны в себе, своих мыслях и действиях. Они тянутся до высот, давая себе стимул, бешенную мотивацию, а дальше — просто не знают как поступить. Депрессия засасывает и становится не просто твоей оболочкой, а сущностью. Многие чувствуют это, но мало кто из неё выбирается. Самое худшее для Че Хёнвона — быть брошенным. Это как человек, который болен раком и ему выносят приговор «обречён». Конечно, на правах максималиста хочется достичь самого лучшего, игнорируя «постепенно» — опять ничего не выходит. Вся жизнь буквально сошлась на том, что никогда уже не будет нормально, и мозг Че уже запрограммирован. От этого нет выхода, если не смотреть на мир проще. Хёнвон конкретно запутался и ни на один вопрос, что каждый день мучает его, он не может дать чёткого и внятного ответа. Почему?
Дверь с надписью «зоомаркет» оповещает о новом посетителе, даже в столь поздний час кто-то работает. Это немного поражает парня. На автомате Че берёт первый попавшийся кошачий корм, и две мисочки: одну для воды, а другую — для еды.
— Что ж, надеюсь кихёну понравится, — шепчет себе едва слышно под нос. Яркая упаковка и вывеска «вашему коту обязательно понравится». Хёнвону очень хочется верить, что это действительно так.
— Вам, что-нибудь подсказать? — с нежностью в голосе раздаётся за спиной — и Че оборачивается. Взгляд устремляется едва вниз, потому что парень ростом ниже его. Его волосы отливают приятным рыжим оттенком, а губы блестят от слюны. Че Хёнвон опять много думает, потому что ему надо накормить кихёна, который ждёт дома, но ещё больше хочется смотреть на этого парня в милом оранжевом свитере, который ему к лицу. Глаза приятно улыбаются, а сам он приподнимается на носочках. «Прям как кихён, только без маленького рыжего хвоста». Молчание длится слишком долго, и консультант хочет уже уйти, обиженно морща нос, но голос Хёнвона твердит об обратном.
— Извини за беспокойство, ты не мог бы мне помочь с выбором корма, а то у меня котёнок маленький, а я совсем не знаю как за ним ухаживать и чем кормить, — на лице парня улыбка и упавшая с плечей обида.
— Конечно, помогу, я так понимаю ты вообще не знаешь, что он любит? — Че смотрит с надеждой на понимание и слегка отводит взгляд. Становится даже стыдно как-то. — Да ладно, не парься ты так, сейчас подскажу мой любимый, — Хёнвон ведь не слышится, «мой любимый»? Мысли идут не в то русло: то ли это от стресса, то ли от переутомления.
— Ты любишь корм? — совсем глупый вопрос, но консультант так звонко смеётся, что Хёнвон надеется, что его просто не приняли за дурака.
— Вот возьми, — он тянет руку к самым дальним стеллажам, и Че тянет свою туда же, потому что в отличии от хрупкого парня — ростом он будет повыше. Они соприкасаются пальцами, и уши консультанта розовеют. — Тут с говядиной и кроликом, ему должно понравится.
Когда он идёт домой, он едва (по крайней мере, самоубеждение — штука хорошая) жалеет, что не спросил имя того парня.
— Эй, рыжик, я дома, — мягко говорит из прихожей Че. — А я тебя вкусности принёс, — перед лицом тот самый консультант с очаровательно милыми рыжими волосами и розовеющими ушами.
Чудо бежит на встречу, валяясь на полу животом к верху, показывая высшую степень доверия к Че.
Уже на кухне, разбирая пакеты, он достаёт корм с кроликом и замечает маленький стикер «приходи ещё, я работаю в ночную смену. Кихён». Хёнвон улыбается, потому что Кихён из зоомаркета абсолютно точно рыжик. Сердце бьётся чаще.
На следующий день Хёнвон с улыбкой на лице заходит в этот магазин, но в то же самое время мрачнеет, потому что Кихёна нет сегодня на смене. Он вспоминает всю свою везучесть и едко усмехается, просто потому что вдруг они больше не встретятся. «Как сегодня».
Какой-то консультант пробивает товар.
Дорога обратно проходит в гневе и какой-то грусти. Злость хотя бы за то, что слишком остро реагирует на всё. Хёнвона не ждёт никто: родители укатили жить в Америку, друзья вспоминают о существовании Че, когда позарез нужны деньги, а человека, который любит — так и не нашлось. Да, он тоже мечтатель и чёртов романтик, даже в некоторые моменты бредит ванильностью отношений по типу утренних поцелуев, прогулок под дождём и вечерним просмотром кино дома. Дом становится домой только тогда, когда так кто-то ждёт. Всегда Хёнвон лишь любил, отдавал самое лучшие, занимал огромные суммы денег и прощал, но на его банальное «можешь приехать пожалуйста, мне одиноко» — телефон оповещал лишь истошными протяжными гудками. Хёнвон и вовсе потерял надежду на человечность, а «забота», как таковое, считалось дикостью. Никто не будет тебя любить, если ты сам себя не полюбишь. Опять неудача, и Хёнвон — неудачник. Пересмотреть взгляды на жизнь? — он задолбался. Измениться? — больше не хочется. Во рту тлеет сигарета, а первые капли дождя падают ему на нос.
— Везение — моё второе имя, — греет мысль только о рыжике, который стал всем в его пустой, никому ненужной квартире на 25 этаже.
Кто-то подскальзывается на мокром асфальте и падает, роняя яблоки прямо через дорогу от него. Сердце почему-то даёт о себе знать.
— Давай руку, — и незнакомец протягивает свою. За тёплым капюшоном чёрной толстовки не видно лица, а рука кажется слишком миниатюрной и аккуратной. Руки у него запачканы и проглядываются мелкие ранки из-за падения. Хёнвон вспоминает себя в ванной.
— Простите, что испачкал, — знакомый голос. Они встречаются глазами.
«И снова нашёл своего котёнка», — в мыслях.
Так всё-таки везение?
— Привет, это ты, — утверждение и опять эта солнечная улыбка, Хёнвон кивает. На улице усиливающийся в разы дождь, но Че всё равно. Этот живой Кихён в точности его котёнок кихён: он тоже всегда мерзнет и приходит греться на коленях.
— Тебя сегодня не было, — Че не сводит взгляда, одного только присутствия этого парня достаточно. Он очарован.
— Сегодня не моя смена, — и мокрые от дождя волосы закрывают глубокие карие глаза. Капли везде: на носу, открытой шее и стекает за ворот толстовки Ю. Сейчас Че просто плевать, когда перед ним такой комочек теплоты и нежности рядом, который смотрит снизу вверх. «Как рыжик».
Остановите поток мыслей Хёнвона.
— Пошли ко мне? — Кихён кивает, и это значит очень многое.
— Я только яблоки соберу, — он тянется руками к одному из упавших, но руку перехватывает влажная Че. Он отрицательно кивает головой и берёт за руку.
— У меня дома есть, — и он дует на ранки Ю, стирая пальцем засохшую грязь. Как солнце может светить так ярко в дождь?
Дома немного теплее, чем снаружи, а навстречу бежит рыжик и пятится, когда видит незнакомца.
— Я тебя сейчас кое с кем познакомлю, только ты не смейся, — Че показывает пальцем на чудо и говорит, — это кихён. Ю не сдерживает смеха и щурит свои глаза. Серьёзно?
— Я назвал его так до того, как познакомился с тобой, — оправдывается Хёнвон, а Ю тем временем чешет своему двойнику за ушком. «Как бы не перепутать».
Ю Кихён вообще мало говорит, только улыбается и жутко смущается. Всё становится на свои места. Депрессия больше не хозяин его жизни, Че Хёнвон — сам хозяин своей. А ещё он в ответе за тех, кого приручил: его два кихёна дома, и для него это жизнь. Есть зачем спешить домой, есть зачем выбросить все острые предметы из дома и пойти на приём к психиатру. Хёнвон больше не чувствует себя одиноким или брошенным, потому что теперь у него две кружки и две тарелки. Страх уходит, и приходит осознание — твоё всегда будет с тобой, надо просто немного подождать. В этот самый момент пазл складывается воедино и обретает гармонию, потому что ничего так не греет в дождливую холодную ночь, как рыжая макушка на коленях и маленький рыжий клубочек в ногах.
Всё можно изменить, правда?
