1. Как феникс
8 мая 2020 г., 18:23
По прибытии в Скайфолл первым, что Каллен и Трисса получили, был титанических размеров нагоняй от Кассандры Пентагаст. Искательница и потомок охотников на драконов рвала и метала и едва ли не дышала огнём, как сам Архидемон. Трисса получила по острым ушам за почти месяц шатания непонятно где вместо решения стратегических задач первостепенной важности и, в особенности, за привлечение старшего командования в лице командора Каллена к своим детским играм. Резерфорда тоже не обошли вниманием, но уже в более уважительном тоне отчитали за потакание несерьёзным увлечениям Инквизитора Лавеллан.
— И что самое главное, — отчеканила Искательница, — что за сброд теперь шатается по Скайхолду с вашей подачи. Я ещё могу понять ассистентку Соласа, это пока единственный здравый элемент в вашем, так сказать, отряде, но дикий лириумный эльф и по совместительству беглый раб, бросающийся на магов, это перебор. А это ещё что? — фыркнула она, глядя на закутанную по самые глаза Маред Амелл. Девушка сняла символику стражей и с податливо-уважительной улыбкой вкушала непредвзятое отношение.
— Искательница, послушай, это не тот разговор, который нужно вести на самой высокой башне крепости откуда все слышно, — осторожно сказал Варик, всеми силами своей мимики пытаясь намекнуть Кассандре, что эту гостью нужно провести в Скайхолд. — Ты напоминаешь мне мою матушку, как она встречала нас с Бертрандом прямо на выходе из Цветущей розы. Ух и ору же было, а все потому, что мы тогда прогудели всю ночь, что аж в клоаке было слышно.
— Не пытайся увильнуть Варик, — стиснула челюсти Кассандра, но всё же посторонилась, давая возвращенцам пройти.
— Кассандра, послушай, это было действительно нужно, — поддакнула Трисса, гордо расправляя уши.
— Нужнее, чем укрепление наших позиций? Чем наработка союзников для грядущей битвы?
— Да! — выпалила Инквизитор и ускорила шаг.
— Будь любезна, поясни, — нагнала её Кассандра. — Эти ваши «просто потому что» не подходят тебе по статусу.
— Искательница, слушай внимательно. Лови нить, — перехватил её внимание Варик. — Мы нашли иголку в стоге сена. Стог сена, правда, нас обогнал и приехал раньше. Но если ты позволишь нам в спокойной обстановке всё обьяснить, мы с радостью это сделаем, но прошу тебя — не на публике.
Искательница смерила их всех испепеляющим взглядом и кивнула в сторону кабинета Жозефины. Путешественники протиснулись в сразу сделавшуюся тесной библиотеку, Трисса тут же запечатала все двери заглушающими заклинаниями. На немой вопрос Кассандры она едко ответила, что это на случай, если Искательница не сможет справиться с желанием как следует отматерить их. Жозефина, уже осведомленная Лелианой об их гостях, со снисходительной улыбкой наблюдала гнев Кассандры. На четыре голоса Жозефина, Каллен, Трисса и Варик принялись осторожно раскрывать Искательнице непростую историю приведения Героини Ферелдена в Инквизицию, при этом не упоминая слов «Мор», «Архидемон» и «Серые Стражи», дожидаясь, когда Искательница сама догадается.
— Хватит заговаривать мне зубы, — рыкнула женщина. — Монна, представьтесь, пожалуйста, и объясните своё присутствие здесь, если не сложно. И снимите вы уже свой чертов плащ, здесь всякие рожи принимают.
Маред усмехнулась и спокойно открыла лицо. На вывернутой подкладом вверх накидке блеснули серебряные грифоны, и вместе с их видом к Кассандре пришло понимание.
— Вы героиня Ферелдена, — сказала она, глядя на Триссу и остальных так, точно шайка искателей приключений только что опозорила в её лице всю Инквизицию, Наварру, Антиву и вообще все земли Тедаса.
— Можно и так сказать, — улыбнулась Маред. Они с Кассандрой были примерно одного возраста, но Серый Страж казалась ребёнком рядом с ней и выглядела совершенно безобидной. — Я предпочитаю говорить, что я просто убила одного Архидемона. Без всех этих титулов, они редко соответствуют реальным делам.
— Справедливо, но Вы — исключение, подтверждающее правило, — сказала Кассандра.
— Ещё немного, Искательница, и это будет считаться за флирт, — предупредил Варрик.
— Нам стоит рассказать, что с нами теперь Героиня Ферелдена. Это может вдохновить Серых Стражей, которые ещё не попали под власть Корифея, — предложила Жозефина.
— И привлечёт к нам союзников, — согласился Каллен.
— Нет, — одновременно сказали Кассандра и Маред. Все опешили от такого единодушия. Маред жестом попросила Кассандру продолжить.
— Если люди узнают, что с нами Героиня Ферелдена, то Инквизиция станет не нужна. Зачем, если можно повоевать с героиней, покупаться в лучах славы, а потом разбежаться по домами рассказывать истории. Инквизиции не останется после битвы с Корифеем, а наша задача — сохранить орден, когда всё закончится.
— Я думала, наша цель — заделать чёртову Брешь и прекратить конец света, — вмешалась Трисса.
— Это твоя роль, — отрезала Кассандра. — У нас кроме этого есть ещё другие функции.
— А, — кивнула Трисса и принялась изучать рисунок на витражах, испытывая небывалое желание что-нибудь сломать.
— Я поддерживаю Кассандру, — сказала Маред спокойным умиротворяющим голосом. — Вам нужно заработать Статус. Я помогу вам, чем смогу, но на передовой должна оставаться Инквизитор Лавеллан, иначе толку от всей вашей затеи не будет. Мой век геройства прошёл, вам не очень понравится, если я тоже в какой-то момент услышу Зов. И кто тогда будет геройствовать?
На том и согласились. Кассандра всеми демонами Тени закляла Варрика не распространяться раньше времени о том, что с ними теперь героиня Ферелдена.
— Клянусь задницей Андрасте, из моих уст об этом не услышит никто. Мы можем просто запереть её в комнате Кудряшика или в казематах с Фенрисом, и спускаться за ней, когда нам будет нужен её бесценный совет.
— Нет, у Героини Ферелдена будут свои покои, — вмешалась Жозефина и протянула Маред увесистую связку ключей. — Мы можем придумать Вам статус, биографию или титул. Например...
— Не стоит, — улыбнулась Амелл. — Земля слухами полнится, рано или поздно скрывать это не получится.
***
Покои Маред расположили в отдельной, только отстроенной башне. В них было всё: спальня, ванная, кабинет, своего рода копия покоев Инквизитора, только ещё не заваленная различным добытым в походах хламом. Амелл вошла в комнаты в сопровождении Лилианы и Жозефины, позади вяло плелись Трисса и Каллен. Инквизитору надоело отдавать дань приличиям, а Каллен просто чувствовал себя несколько неуместно, как подросток, наблюдающий за послушницами. Но он помнил Амелл в Круге, где ни у кого нет личного пространства, вспоминал её клинику в Хазмале, тесную и душную, и хотел увидеть, как изменится её лицо, когда она получит в своё распоряжение наконец-то нормальное жильё. Он вспоминал себя, когда Инквизиция выделила ему целую башню. Ему до сих пор было непривычно это одиночество и обилие личного пространства. Он с детства привык к баракам и казармам, к чужому храпу по ночам, к задувающим ветрам и отсутствию лишней роскоши. Наверное, именно поэтому он до сих пор не вызвал рабочих, которые заделали бы ему хотя бы дырки в полу и потолке. Но Маред смотрелась в изысканно обставленных комнатах так естественно, будто была рождена для подобных покоев. Она огляделась чуть придирчиво, а затем с неизменной вежливостью поблагодарила членов Инквизиции за возможность быть им полезной. Лелиана вызывалась остаться, чтоб ввести Маред в курс дел, а все остальные отправились наверстывать упущенное за время отсутствия Инквизитора. Каллен учтиво попрощался с Маред, позволив себе удержать её руку в своих ладонях чуть дольше, чем нужно было, только чтобы убедиться, что он не бредит. — Инквизиция в неоплатном долгу перед Вами. — Скорее, это вы сделали мне одолжение, — ответила девушка, едва ощутимо погладив его по пальцам. Глаза её устало скосились на Лелиану. Она как будто извинялась перед Калленом за то, что они так и не смогли остаться наедине за все время путешествия. Пока они добирались из Хазмала, рядом постоянно крутились Варрик и Лавеллан, оба с навострёнными ушами, готовые не упустить ни одной сочной подробности событий Пятого Мора и отношений Каллена Резерфорда с юной и скромной девой-магессой. Резерфорд и Амелл, как взрослые люди, заботящиеся о своём личном пространстве и спустя десять лет разлуки не готовые совершать опрометчивые шаги и бросаться друг к другу в объятия, старались не позволять себе лишнего. Говорили только про погоду и о каких-то незначительных мелочах, Амелл расспрашивала Каллена в основном про Инквизицию, иногда подключала к разговору Триссу — в общем, обсуждалось то, что великий сплетник и сказитель и так хорошо знал. Потом было возвращение, вызволение Фенриса из казематов, воссоединение Лелианы с Амелл — и до вечера Каллен не видел свою находку. Он занялся ознакомлением с отчетами солдат, которых за время отсутствия скопилось достаточно, несмотря на то, что в его кабинете чувствовались регулярные визиты Кассандры, если было что-то крайне срочное. Она помечала особо важные дела, которые стоило просмотреть в первую очередь, и помещала их на верхушку груды остальных бумаг, скопившихся на его столе. Каллен обреченно вздохнул и, едва успев толком помыться после путешествия и сменить костюм, вернулся к исполнению своих командорских обязанностей, словно ничего нового в его жизни и не произошло. Так незаметно прошёл день. На закате к нему в башню ввалилась Трисса Лавеллан в новой тунике бодренькой расцветки и торжественным гримом на лице. Каллен неохотно оторвался от своих бумаг и устало взглянул на Инквизитора. — Что-то случилось? — поинтересовался он, оглядывая наряд эльфийки. — Сейчас в таверне будет дружеская пьянка по случаю нашего возвращения, — сказала элвен. — Платит Дориан, поэтому гуляем широко, насколько можно. — Звучит заманчиво, Инквизитор. Не переборщите с его щедростью, — улыбнулся Каллен. — О, точно, я забыла, что мы вернулись к суборди... собур... счаз! Су-бор-ди-на-ци-и. Вот. — Я думаю, так правильно. И лишним навык этот не будет. — Чувствовать берега, да? Мне Кассандра сказала, что с этим у меня явные проблемы. Ничего, что я это рассказываю? — поинтересовалась она небрежным тоном. Каллен неопределенно покачал головой. — Всем нам приходится учиться чему-то новому, иначе можно застрять в этой жизни в крайне неудобной позе, — сказал он. — Дисциплина ещё никому не вредила, конечно, у Вас, инквизитор, есть свой шарм, но прибавьте к нему немного организованности, и увидите, что к Вам могут относиться... — Не как к шкодливому щенку мабари? — вскинула бровь Трисса. — Именно. Трисса обреченно засопела. Не то, чтобы она ожидала услышать что-то другое от Каллена, но после пережитого путешествия ей казалось, что уж он-то её поддержит. — Слушай...те, ладно, с манерками разобрались, этим я займусь с завтрашнего дня, клянусь. Кассандра уже подготовила мне армию учителей. Сейчас о насущном: друзья, пьянка, трактир. Я всех позвала, и командование не исключение. — Я понял, — кивнул Каллен. — И-и-и-и? — Мне лестно Ваше приглашение, Инквизитор, — произнёс он и встал из-за стола с маской спокойствия на лице. Такого недоброго спокойствия, что Трисса попятилась. — Но я не могу сейчас уделить время развлечениям, благодарю Вас. — Не хотите, как хотите, — сдалась эльфийка и захлопнула за собой дверь. Каллен упал обратно на своё место. Лавеллан была как Орлейские духи — невыносима в замкнутом пространстве. Если на свежем воздухе её ещё можно было как-то вытерпеть, то в окружении стен долийская натура начинала выть раненым зверем. Каллен одновременно жалел её из-за свалившейся на её легкомысленные плечи ноши, и в то же время завидовал: никто из них, за исключением Соласа, наверное, не знал вкуса той свободы, какой знала она. — Она славная девочка, — послышался тихий голос позади. Он настолько неожиданно и мягко взрезал опустившуюся тишину, что Каллен подскочил, сжимая в руке нож для бумаг. В паре шагов от него стояла Маред Амелл — в одной нательной рубашке — и умиленно улыбалась его реакции. — О, командор, неужели Вы хотите атаковать Великую Героиню Ферелдена этим? И легким движением руки послала незначительный ледяной заряд, выбивший нож из руки воина. — Знаю, что мне это не поможет, — усмехнулся он. — Меч храмовника защищает только от глупого мага. — Я буду считать это комплиментом, — улыбнулась Амелл. — Я так понимаю, на пьянку по высочайшему приглашению Инквизитора ты не собираешься. — Есть неоконченные дела, — сказал он, сгорая от желания узнать, как Маред Амелл оказалась в его покоях на другом конце крепости, ещё и без штанов. В таком виде она выглядела шкодливым ребёнком, а в глазах, сиявших из-под растрепанной кудрявой челки, всё ещё влажной после купания, начинали свою пляску демоны. — У меня тоже, командор, — произнесла она и шагнула в его сторону. — Ты не против, надеюсь, что я не буду разыгрывать перед тобой невинную послушницу? — и с совершенно очаровательным видом она расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке. Каллен и думать не смел о такой чести, мысленно готовя себя к наверстыванию десяти лет разлуки с цветами, прогулками и долгими беседами, и только потом — чем-то более... интимным. А потом он словно прозрел, глядя на Маред Амелл — молодую женщину, которая знала, чего хотела и получала это, и подумал: «В Бездну всё!» — Иди сюда, — только и выдохнул он, протягивая ей руку. Маред вложила свою хрупкую ладонь в его и в следующую секунду оказалась плотно прижата к холодной стали нагрудника. Она вцепилась в меховой воротник и притянула Каллена ближе, чтоб целовать так, как ей хотелось. Сначала с едва ощутимой улыбкой на губах, почти невинно, но с каждой секундой высвобождая пыл, чувствовавшийся во влажных движениях языка и острых укусах. Это подстегивало Каллена отвечать ей с такой же яростью. Он крепко обхватил её за талию и заставил отклониться так, чтобы беззащитно обнажилась прекрасная тонкая шея. Каллен провёл кончиком носа по тонкой коже, вдыхая её аромат — терпкие травы и магия, немного ледяная. Он пил этот запах, разлитый на её шее, то и дело возвращаясь к губам, пока не понял, что не насытится только этим. Маред громко засмеялась, когда он оторвал её от пола и, развернувшись, усадил на свой рабочий стол. Девушка посмотрела на него снизу-вверх и, обнажая зубы в хищной улыбке, слегка развела ноги. Настолько развратно, что у Каллена перехватило дух. Довольная такой реакцией, Маред уперлась одной ногой в его нагрудник, вынуждая сохранить дистанцию, а руками принялась стаскивать с его рук перчатки, ловко разбираясь с бессчетным множеством завязок. Каллен благодарно смотрел на неё, и как только его руки освободились из плена плотной кожи, обхватил лицо Маред, чтоб запечатлеть на её губах ещё один поцелуй. Амелл же приступила к воротнику и плащу — через секунду и они упали на пол вместе с нагрудником, давая командору возможность дышать, вдыхать её, пока не закружится голова. Он помог Маред снять с себя нательную рубаху и тогда голодно прижал девушку к себе, упиваясь её теплом, разлившимся по его коже. Каллен предвкушающе запустил руки ей под рубаху, чувствуя, как под белой кожей перекатываются натренированные мышцы. Как она вздрагивает под его прикосновениями и прогибается, призывая не останавливаться. Он с радостью внял этой просьбе и, поддев ткань рубашки, потянул наверх, обнажая бёдра, живот, мягкую податливую грудь, острые ключицы и округлые плечи. Белая кожа с островками родинок и паутиной шрамов манила, и Каллен склонился, чтоб ощутить её руками, грудью, животом. Маред выгнулась в ответ и протяжно застонала, чувствуя, как его пальцы ласкают её внизу, осторожно скользя по влажным половым губам. Она блаженно застонала, и Каллен приблизился к ней, вовлекая в ещё один поцелуй, перехватывая её стоны своими губами. Амелл отзывчиво развела ноги ещё шире, а затем крепко обхватила ими бёдра Каллена, прижимая рыцаря к себе и не давая отстраниться, как в капкане. Командор усмехнулся: — Вам изменяет терпение, миледи? — А Вам нет, командор? — вскинула бровь Маред, сжимая его напряженный член через штаны. Каллен сдавленно выдохнул, чувствуя, как девушка по крупицам дробит его самообладание. А в следующую секунду Маред подалась вперед и одним движением бёдер оказался на её месте — полулёжа на столе, на чертовых отчетах и планах, с воткнувшимся между лопаток пресс-папье. Маред же сидела на его бёдрах и нарочно медленно высвобождала его член из брюк. Каллен откинул голову назад, чтоб не сойти с ума от этого зрелища и ещё раз задушевно простонал, когда ощутил прошивающее электричеством прикосновение ладони. Маред усмехнулась и впилась укусом в мощную шею. Каллен обхватил её за талию, зарылся рукой в волосы и притянул выше, впиваясь в её губы жадным поцелуем. Он раскрыл губы немного шире и запустил язык в рот Амелл, упиваясь мягким ответным прикосновением её языка. Даже так она играла с ним, сначала изображая податливость, а затем полностью перехватывая инициативу, и Каллену до дрожи нравилось уступать ей — хотя бы в этот раз. Они оба застонали, когда Маред приподнялась и рукой направила его член в себя. Каллен почувствовал влажное прикосновение её лона, а затем Маред замерла, опускаясь так медленно, что его ноги свело судорогой от напряжения, от вида её тела, пронзённого удовольствием, которого она не скрывала. Она смотрела на Каллена сверху вниз, и ему это чертовски нравилось. «Ты же не против, что я не буду разыгрывать перед тобой невинную послушницу», — вспомнил он и усмехнулся. Из них двоих сейчас он был больше похож на священника. В то же мгновение Маред резко опустилась до конца, задушенно вскрикнула и упала ему на грудь, так что Каллен мог сквозь клетку рёбер услышать, как колотится её сердце. Он ласково провёл по её спине сверху-вниз и не удержался, когда ощутил ладонью мягкую округлую задницу, сжал её. Маред взвизгнула и резко шевельнула бёдрами, заставляя Каллена прогнуться. Затем ещё раз и ещё, пока он не обхватил её за талию и не начал двигаться сам в заданном ею ритме. Прерывисто и глубоко. Не думая ни о скорой разрядке, ни о впившихся в плечи ногтях. Перед его глазами была утопавшая в удовольствии Маред Амелл, подставлявшаяся под его прикосновения, произносившая его имя в те моменты, когда другие женщины вспоминали бы имя Создателя. Она опьяняла и разгоняла кровь лучше лириума, и на секунду Каллен забыл, как дышать.***
За окном крупными мазками лёг закат. Маред устроилась на кушетке в углу кабинета, завернутая в командорских плащ с воротником, и смотрела, как Каллен в одних брюках наливает вино из походной фляги в железные стаканы. — Поверь мне, это лучше, чем то, что могут подать в нашей таверне, — сказал он, уловив её взгляд. — Не знаю насчёт вина, но вид точно отменный, — протянула Маред. — Как ты вообще вошла сюда? — спросил Каллен, протягивая ей стакан и усаживаясь рядом. — О, я и не в такие крепости забиралась без единого звука. А вообще, есть такая вещь, как невидимость. Требует очень большой концентрации и умения не дышать по несколько минут. — Никогда не видел. — Такому в Круге не научат, — пожала плечами Маред. — Круг всё больше начинает казаться мне бесполезным местом, — усмехнулся Каллен, делая глоток терпкого вина. Он не удержался и поцеловал Маред, разбавляя вкус вина её сладостью. Девушка на секунду опешила, но тут же ответила на поцелуй. — Признаюсь, я не так себе это представлял. Ты умеешь удивить. — Хах, а я уже думала, что ты всё такой же святоша. — Признаться честно, ко мне ещё ни разу не пробиралась в комнату невидимая полуобнаженная магесса, к тому же Героиня Ферелдена, — улыбнулся он и обнял её за плечи. — А теперь, как бы это смешно ни звучало, расскажи о себе. — Что-то конкретное? — Всё, — сказал он и поцеловал заливший её щеки румянец. Маред свернулась калачиком под его рукой и начала рассказывать про Остагар и всё, что было после него, а Каллен слушал, и с легким сердцем прощался с напуганной девочкой, которую он вёл на истязание десять лет назад. Рядом с ним была Маред Амелл, лишь напоминавшая ту, кого он знал раньше. Та девочка сгорела в огне Остагара, и сейчас восстала перед ним, как феникс, сверкая стальным оперением. И она была прекрасна.
