Оружие в руках архангела

— Пойдём со мной. Я покажу тебе то, чего не увидит другой человек. Михаил кладёт ладонь на плечо Дина, и они исчезают. Дин чувствует ветер, шум крыльев и холод. Вокруг все такое яркое, что он не сразу открывает глаза, а когда открывает, то замирает на вдохе и перехватывает руку Михаила. Невесомость — приятное ощущение. — Не бойся, ты не упадёшь, даже если отпустишь меня, — говорит Михаил голосом отца. Отец. Сейчас это не Джон, не тот человек, чьим преданным сыном он был. Даже близко не похож. Что-то, схожее очертаниями с фотографиями отца в молодости, не больше. Дин отпускает его руку и отталкивается, повисая в пространстве. Вокруг космос. Наконец эмоции и интерес преодолевают страх, и он оглядывается вокруг, забыв о том, что он здесь не просто так. Через пару минут Михаил окликает его, и Дин, словно опомнившись, снова настороженно и опасливо поворачивается к нему. — Здесь мы с отцом начинали строить новый Мир, — сказал Михаил. Из его уст это прозвучало так просто и обыденно, что Дин не удивился, а осмотрелся, пытаясь найти землю или солнце. — Вон там, — указал рукой Архангел налево, — там твой Мир. А наш Мир везде. Куда ни посмотри. Странно, да? Ведь людей больше, чем Ангелов. А ваш Мир так тесен, что мои крылья не помещаются в одном из ваших жилищ. — Кастиил говорил, что они большие, но чтоб настолько... — Я первенец Бога. Думаешь, я не отличаюсь от Кастиила? Братец толковый ангел, но все же он ангел. А я — Архангел, глава небес. Пока что замещаю отца. Мне положено таким быть, хочу я этого или нет. Странно, как просто было слушать его. Они были нигде, не во сколько и ни почему. Тут нет ничего. Это космос. Его голос звучал так мягко и успокаивающе, почти вводил в транс, что Дин совсем перестал чувствовать тревогу. В нем пробудился интерес к своему невольному врагу. Многие вещи становятся проще, если взглянуть на них чуть ближе. Так же было и с Михаилом. Но он не становился проще; он избавлялся от домыслов и впечатлений, рассказов и ложных мнений. — Но я привёл тебя сюда, Винчестер, не для того, чтоб рассказывать о моих братьях или об отце. Я хочу рассказать тебе о себе и о тебе. Дин удивлённо повернулся к нему. Рассказать ему о нем?.. Что такого знает этот Архангел о Дине, чего Дин не знает сам? — Давай ещё кое-куда слетаем. За секунду Михаил подхватывает Дина за талию, и они летят вверх, уносимые шумом крыльев. Ветер свистит в ушах, и Дин, чтоб не упасть, прижимается к Михаилу. Через несколько мгновений они оказываются в раю. Это его самое сердце. Сад. Какая-то отдаленная часть. Тут пусто, тишина, не нарушаемая даже пением птиц. Далеко простираются зеленые покровы холмов, а над ними тучи. Серые, большие. Где-то далеко слышны раскаты грома. Дин после полёта не удерживается на ногах и падает на землю. Сморщившись от удара, он ещё пару секунд отдышался на земле, и уже собирался вставать, как вдруг засверкала молния. Всполох закрыл все небо, а да ним гром, звонкий, как выстрел из пушки. Казалось, что сама почва затрялсаиь от такого удара. Дин автоматчески прикрыл голову руками, и тут же услышал голос Михаила. — У вас это называется шторм. У нас же — лишь форма существования живого. Мы воспринимаем все таким, каким оно создано. Не приспосабливаем для себя, не пользуемся. Мы знаем, кто такие люди, и кто такие ангелы, и мы знаем, что мы должны делать, и чего не должны. Его голос, усиленный в три раза, с мягким раскатом прозвучал над землёй и повис в воздухе. Дин смотрел, как преобразился Архангел, попав домой. За его спиной полупрозрачно шелестели крылья, огромные, почти закрывающие собой небосвод. Глаза сияют ярким светом. Откуда молнии? Казалось, что Михаил сам создаёт их. Но Дин не был испуган, напротив, он был заворожён зрелищем. — Люди лишь просят нас и нас же обвиняют. Обвиняют в том, что мы дали им то, что они просили. Обвиняют в том, что не дали. Если вы сами знаете все, зачем молитесь? Просите? И ты такой же, Дин. Ты обвиняешь Ангелов во многом. В смерти своих родителей. В своём одиночестве. Одиночество — вот настоящая причина твоего гнева и злости. И я понимаю тебя. Я познал одиночество. Ещё в раннем детстве я понял, что не нуждаюсь в одобрении самых лучших из людей, чтоб утвердиться в своих поступках. Посмотри на себя. Ваша оболочка слаба. Вы подвержены страстям. Мы же сильны всегда. Снова гром. Дин, почти оглушенный им, падает на колени и прикрывает лицо руками от косых струй ливня. Даже сейчас он все ещё хочет возразить, но знает, что возразить нечего. Все, что он скажет, будет неправдой. Это был разговор о нем и Михаиле. О том, что прекрасно понимают они оба. — Я делаю так, как повелел мне отец. Люцифер — мой брат, и ради вас я готов убить его. Потому что это правильно. Потому что этого хотел бы от меня отец. Отец. Гром не заглушает слова Михаила. Ему самому Джон сказал то же самое. Убить младшего брата. Того, кого любишь больше всего. — Рано или поздно он бы выбрался снова. Сейчас это заняло пару тысяч лет, потом займёт день. И что будем делать тогда? Все должны подчиняться своей судьбе. Я — не убийца и не тиран. Я лишь солдат своего отца. Ты ведь прекрасно знаешь, каково это? Дин знал. Прекрасно. Он хотел прекратить этот разговор, он услышал достаточно. Дин встал, но гром снова оглушил его. Он отдышался и встал, упершись руками в колени. Взгляд упал на Михаила. Контраст тёмного, сырого неба со светом, исходящим от архангела, был поразительным. Дин не успел перевести дух, как позади него в землю ударила молния, и его отбросило в сторону. Потом Дин помнит лишь тепло и темноту. Он очнулся через полчаса. Шторма как не бывало. Дин лежал на траве в сени деревьев. Он провёл ладонью по лицу — крови не было. — Я отнесу тебя домой, когда ты оправишься, — услышал Дин мягкий голос позади. Он сел и подсмотрел на Михаила. Тот невозмутимо сидел сзади него и не выражал никаких эмоций. Дин снял промокшую насквозь рубашку и лёг на траву. Немного кружилась голова после удара. Дин повернулся и снова посмотрел на Михаила. С мокрых волос на лбу стекали капли и застывали в уголках губ. Дин поймал себя на мысли о том, что ему нравится осанка Михаила, его голос, взгляд. Неожиданно Архангел повернул голову, и их взгляды встретились. Дин не успел отвести взгляд, а потом было поздно. Через несколько секунд он не выдержал и отвернулся, уставившись в небо. Неожиданно что-то закрыло свет, и он ощутил на губах поцелуй. Он не успел отреагировать, и поэтому лишь шумно выдохнул, когда Михаил оторвался от него. Вскочив от неожиданности, он вопросительно посмотрел в глаза архангела, сидящего рядом. — Встреча с архангелом — не всегда неприятность, Дин. Я чувствую твои мысли, и, признаться, они мне нравятся. Михаил посмотрел Дину в глаза из-под мокрых ресниц, и тот, не выдержав, слегка притянул к себе архангела и прильнул к его губам, слизывая капли, стекающие к уголкам рта. Поцелуй был коротким, но у Дина перехватило дыхание. — Не торопись и не бойся, — сказал Михаил, и одним движением руки отбросил его на землю, а сам навис над ним, кусая губы, руками оттягивая волосы и придавливая к земле. Кожа Дина почти горела под его прикосновениями, ему хотелось больше, и он нетерпеливо заелозил бёдрами под Михаилом. Прервав поцелуй, он рывком приподнял Дина, за волосы приподнял его голову вверх и сверху вниз заглянул в глаза. — Отличный диалог. Ещё увидимся, Винчестер. С этими словами Михаил положил ему руку на плечо, и через секунду Дин очнулся в отеле, где Сэм безрезультатно в сотый раз набирал его телефон, а Кас лежал на кровати, восстанавливая силы. На вопросы Сэма он ответил какой-то отмазкой, и поспешил скрыться в соседней комнате. Снимая промокшую одежду, он ругал Михаила на чем свет стоит. Увидимся? Посмотрим, увидимся ли. Только чего ждать дальше?