Saturday morning rules

Диана появляется в его жизни около четырех часов утра, спустя двадцать минут после того, как Роджерс возвращается из очередной затяжной командировки. Он даже не смотрит в глазок, когда в квартире раздается долгая трель звонка одновременно со свистом закипающего чайника. Стив распахивает дверь рывком, готовый к чему угодно: от сносящего его с ног Барнса, ночевавшего на базе и узнавшего о завершении миссии, до автоматной очереди в живот. От последнего может защитить прихваченный по дороге из кухни щит, но необходимости в нем никакой нет. – Капитан Роджерс? – ее голос звучит с каким-то болезненным надломом, и да, Стив может совсем не разбираться в людях, но он знает, когда ему чаще всего приходится слышать подобные интонации – после разрушительных катастроф от людей, решивших, что в их жизнях уже все потеряно. Он опускает щит и сглатывает, рассматривая в ее худых руках сверток из синего шерстяного одеяла. Внутри может быть бомба, внутри может быть что угодно, но он чует нутром – там действительно ребенок, прямо как в дешевых мелодрамах. – Мисс… – Адлер. Диана Адлер, – она не дает ему договорить, поднимая измученный взгляд и пытаясь найти что-то в его лице. Стив не знает, что именно она ищет. – Мы не знакомы, но я долгое время работала на Щ.И.Т. От него не ускользает, что мисс Адлер говорит в прошедшем времени, но Роджерс только сводит брови к переносице. Он дает ей возможность объясниться, но не спешит пропускать в квартиру. Разговор вполне может оказаться отвлекающим маневром. – Я математик, работала над решением уравнений Навье – Стокса, но не думаю, что это о чем-то вам говорит, – Диана улыбается одними губами, виновато и как-то жалко. Она кажется Стиву больной и изможденной, одни только глаза лихорадочно блестят. – Я была в группе ученых, но однажды мне предложили принять участие в одной… – она запинается и снова смотрит на сверток в своих руках, – экспериментальной программе. Стив ненавидит словосочетание «экспериментальная программа», обычно оно не сулит ничего хорошего и подсовывает ему слетевших с катушек мутантов или менее удачных, чем он, версии суперсолдат. Но Диана Адлер не кажется ему опасной, поэтому он все же отодвигается в сторону и жестом приглашает ее войти. Возможно, Роджерсу придется пожалеть об этом, но сейчас перед ним всего лишь измученная женщина. Она благодарит его одним кивком, и как только дверь за их спинами закрывается, горбится еще сильнее и крепче прижимает к себе одеяльный сверток. То, что внутри, явно против такого отношения, так что начинает возиться и спустя бесконечно долгое мгновение осознания Стивом того факта, что он оказался прав, заходится тонким плачем. * Звонок в Щ.И.Т. Стив соглашается отложить до конца объяснений. Они сидят на кухне и Роджерс допивает уже четвертую чашку кофе, пока Диана говорит. Усталость накатывает на него волнами, напоминая, что даже ему приходятся тяжело обходиться больше трех суток без сна, но Стив продолжает слушать. Ему не нужно задавать вопросов, потому что ее рассказ содержит все подробности. Даже те, которые он предпочел бы никогда не знать. Мэри спит на диване в гостиной за отрытой дверью, огороженная подушками. Теперь Роджерс знает, что это девочка, что ей шесть месяцев и что она – результат той самой программы. Он встает, чтобы снова вскипятить чайник, когда Диана доходит до самой отвратительной части. – Откуда у них моя ДНК? – Это первый вопрос, который он задает, даже не оборачиваясь обратно к столу. Есть масса способов ее заполучить, но он хочет знать. – Я не знаю, – Диана качает головой и греет ладони о давно остывшую чашку. – Об этом нам не говорили, как и о том, кто был вторым донором. И был ли он вообще. Стив еще хочет возразить, что он ни разу не захаживал в банк спермы, чтобы осчастливить какую-нибудь одинокую бездетную женщину, но вовремя сдерживается. В первые месяцы после разморозки он какие только анализы не сдавал, а тогда Щ.И.Т. кишел Гидрой, у них могли сохраниться образцы. Роджерс с силой сжимает край столешницы и жмурится до появления цветных пятен перед глазами. – Про тебя мы тоже не должны были знать, но догадаться было не сложно. – Ты точно уверена, что кроме Мэри больше никого нет? – глухо спрашивает Стив. Он не уверен, хочет ли знать ответ. – Нет. Мне говорили, что я последняя и раньше ничего не вышло, но я не могу быть уверена. У меня было сильное кровотечение в первом триместре, и они сочли, что эксперимент снова провалился, даже никаких дополнительных исследований не проводили. Я получила свои деньги и ушла, меня никто не держал. Стив, я… – она будто давится воздухом, а потом узнаваемый всхлипывающий звук заставляет его обернуться. – Я не знаю, как она смогла остаться, почему она выжила, я не верю в чудеса или искупление, но… Плечи Дианы мелко подрагивают, но Стив так и не решается подойти к ней и попытаться как-то подбодрить или успокоить. Это закономерный финал ее рассказа, слишком ожидаемый, но от того не менее страшный. – Я больше не знаю, для чего это все, – она вытирает мокрое лицо рукавом и порывисто поднимается, выглядя еще более сломленной, чем прежде. Стив не знает, возможно ли вообще к ней подступиться. – Ты должен был узнать правду, а я… Диана сокрушенно качает головой и Роджерс не придумывает ничего лучше, чем предложить ей воспользоваться ванной комнатой. Будь он немного внимательнее к ней, знай он ее хоть немного лучше, то ни за что не стал бы этого делать. Она уходит в указанном направлении, а Стив отправляет сообщение Баки с просьбой приехать. На Нью-Йоркских улицах только светает, и он ни за что не стал бы выдергивать Барнса из постели в такую рань в его заслуженный выходной, но без него Роджерс сейчас попросту не справится. Через кухонное окно он вылезает на пожарную лестницу и курит там до тех пор, пока не слышит знакомый рев двигателя. Стив прислушивается к просыпающемуся городу, стараясь вычленить из мешанины звуков тот самый. Он тушит окурок о железную сетку под ногами и щелчком отправляет в помятую жестяную банку, играющую роль пепельницы. Его мысли так и не упорядочились, продолжая вертеться в голове раздражающим хаосом. Джеймс появляется на его лестничной клетке как раз тогда, когда Стив идет открывать ему дверь. Барнс только коротко мажет его губами по щеке, протискиваясь мимо него в квартиру. – Где она? – Настолько раздраженным и злым Стив не видел его уже давно, поэтому удерживает за локоть еще в коридоре и качает головой: сейчас не время устраивать сцены. – Спит в гостиной, не разбуди. – Я не про ребенка спрашиваю, Стив, – уже спокойнее уточняет Барнс и медленно выдыхает. – Где она? – В ванной, – он только пожимает плечами. Если бы Диана захотела сбежать, оставив ему полугодовалого младенца и грустную историю, то он наверняка услышал бы. – Давно? – Минут двадцать как… – Ты идиот, Роджерс, – все-таки бросает Джеймс, выдергивая руку и буквально бросаясь к нужной двери. Он тормозит, предупреждающе стучит и только тогда снова говорит: – Мэм? Если вы там, я даю вам пять секунд, чтобы прикрыться. Стив не успевает среагировать. На счет «два» Барнс выбивает дверь ногой и грязно матерится, предупреждающе вскидывая руку, чтобы Роджерс и не думал подходить. В соседней комнате начинает орать ребенок, но он, проигнорировав Баки, идет к выбитой двери. Диана Адлер уходит из своей и его жизни на залитом кровью кафеле в ванной Капитана Америки.